Глава 1 , начало
Ричмонд, Вирджиния. Август 2006 года. Воздух был густым, как бульон, пропитанный запахом нагретого асфальта и увядающих магнолий. Стив Гибберсон стоял у огромного панорамного окна своего кабинета на втором этаже особняка на Твид Роуд. Дом – двухэтажный кирпичный колосс в викторианском стиле, с башенкой и покатой крышей – должен был быть его короной. Символом успеха. Врач. Семьянин. Уважаемый человек. Сквозь стекло он видел идеально подстриженный газон, розовые кусты, которые так любила Саманта, и высокий забор, отгораживающий их от мира. Мира, который он все больше ненавидел.За его спиной лежал конверт. Толстый. С логотипом банка. Он даже открывать его не стал. Знакомый холодный ком сжал желудок. Ипотека. Кредиты на ремонт этого проклятого фасада успеха. Они душили его, как удавка, день за днем, месяц за месяцем. Дом, вместо того чтобы быть крепостью, стал тюрьмой, построенной на его же костях.— Стив? – Голос Саманты, легкий, чуть рассеянный, донесся из коридора. Она появилась в дверях кабинета, уже одетая для вылета. Яркое льняное платье, крупные бусы – ее собственный дизайн. Она выглядела... невесомой. Отстраненной. – Я уезжаю. Показ в Атланте, помнишь? Вернусь в пятницу.Он медленно повернулся, стараясь стереть с лица гримасу напряжения.— Конечно, помню. Удачи. Пусть твои платья всех покорят.Его голос звучал ровно, профессионально-вежливым. Тон, который он оттачивал годами в приемной.Она улыбнулась, но глаза ее скользнули по столу, зацепились за банковский конверт. Легкая тень пробежала по лицу.— Опять пришли? – спросила она тихо. – Стив, может... поговорим с Итаном? Или Стэном? Они сейчас хорошо зарабатывают, может, смогут помочь...— *Нет!* – Его голос рванулся резче, чем он планировал. Он видел, как она слегка вздрогнула. Он сглотнул, снова надевая маску. – Нет, Саманта. Это мой дом. Моя ответственность. Я разберусь. Ты не беспокойся. Лети, делай свое дело.Он подошел, поцеловал ее в щеку. Ее духи – что-то цветочное и дорогое – ударили в нос. Чужое. Как и ее успех. Как и жизнь их сыновей, уехавших строить свои блестящие карьеры далеко от отцовского гнета. Итана – спасающего жизни в Бостоне. Стэна – копающегося в кодах где-то в Силиконовой долине. Они вырвались. А он застрял здесь. В этом кирпичном кошмаре. С долгами. С пациентами, которые вечно ноют, кашляют и не ценят его труд. С женой, живущей в своем розовом мире моды.— Хорошо, – она ответила неуверенно, поймав его взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то – беспокойство? Нет, скорее, легкое раздражение. Она не хотела вникать. Никогда не хотела. – Не засиживайся допоздна. Выглядишь усталым.Он кивнул, не в силах снова заговорить. Она повернулась и ушла, ее каблуки отстукивали по паркету в такт его учащенному сердцебиению. Через несколько минут за окном заурчал двигатель такси. Тишина дома стала абсолютной. Давящей.Стив опустился в кресло за массивным дубовым столом. Глаза снова уперлись в банковский конверт. Белый. Невинный. Смертоносный. Внезапно перед глазами всплыл образ: он, маленький, семилетний, запертый в чулане под лестницей старого дома отца. Полная темнота. Запах пыли и мышей. Слезы душили горло, но плакать было нельзя. Отец услышит. «Мальчики не плачут, Стивен!» – его голос, ледяной, как сталь, резал память. «Ты слабак. Испытание. Выдержишь – станешь сильнее.» Испытание. Голод. Темнота. Страх. А потом – унижение, когда он все же разревелся, и отец, открыв дверь, смотрел на него с презрением. «Ничего из тебя не выйдет. Слабак.»Стив сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Слабак? Он? Он – врач! У него есть этот дом! Но... кредиты. Вечные, как проклятие. И эта работа... Сегодня была особенно невыносимой. Мистер Хендерсон, этот вечно ноющий ипохондрик, опять полчаса рассказывал о своих надуманных болях. А потом медсестра Лора – молодая, глупая – перепулала его анализы с анализами другой пациентки. И он, доктор Гибберсон, должен был извиняться! Унижение. Капля, переполнившая чашу гнева, копившегося годами.Он встал. Не глядя на конверт. Прошел через роскошную, холодную гостиную, мимо семейных фотографий в серебряных рамках (улыбающиеся лица казались ему сейчас насмешкой), спустился по широкой лестнице в прихожую. И остановился перед неприметной дверью в углу. Дверь в подвал.Ключ был тяжелым, холодным, всегда в его кармане. Замок щелкнул гулко, как затвор тюремной камеры. Стив включил свет. Лестница вниз была крутой, узкой. Воздух стал прохладнее, влажнее, пропахшим бетоном, сыростью и... химикатами. Хлоркой, формалином – запахами его второй жизни.Подвал был огромным, как он и планировал при покупке. Половина была обставлена как мастерская – верстак, инструменты аккуратно развешаны, все для видимости. Но за дополнительной, усиленной звукоизоляционной перегородкой, скрытой за стеллажами с банками краски и старыми журналами, находилось его Истинное Владение.Он отодвинул стеллаж (он стоял на скрытых колесиках), ввел код на неприметной металлической двери. Внутри защелкнулись тяжелые засовы. Дверь открылась бесшумно.Попасть сюда – все равно что шагнуть в другую реальность. Чистый, почти стерильный бетонный бункер. Мощная вентиляция гудела где-то за стенами. Вдоль одной стены – медицинский стол с ремнями, шкаф с инструментами, не все из которых были стандартными. В углу – большая глубокая раковина с мощным измельчителем и шланг высокого давления. На противоположной стене – прочные крюки, цепи. И стол с ноутбуком, подключенным к нескольким жестким дискам. Но самое главное – массивный сейф, встроенный в стену.Стив не подошел к сейфу. Сегодня он был здесь не для архива. Сегодня... сегодня требовалось действие. Гнев, копившийся годами – от отца, от кредиторов, от глупых пациентов, от непонимающей семьи – кипел внутри, как яд. Ему нужен был выход. Контроль. Доказательство своей силы. Не над бумажками из банка. Над жизнью. Над смертью. Как его отец доказывал власть над ним.Он подошел к столу, провел рукой по холодному металлу. Знания. У него были знания врача. Он знал, что может выдержать тело. Где границы боли. Как долго можно оставаться в сознании. Он знал химию, физиологию. И у него было это место. Его личная лаборатория. Его царство.Идея созревала давно, как гнойник. Наблюдать. Испытывать пределы. Понимать, что *на самом деле* представляет собой человек, лишенный всего. Как он ломается. Как борется. Или сдается. Наука. Суровая, беспристрастная наука выживания. Вернее, умирания. Это было чище, чем просто убийство. Это было... исследование. И он – главный исследователь.Но нужен был материал. Объект. Кто? Кто не будет пропущен? Кто уже на дне? Его взгляд упал на экран ноутбука. Он включил его, открыл локальную новостную ленту. Полицейские сводки. Пропавшие без вести... В основном женщины, подростки. Слишком заметно. Его пальцы пролистали ниже. Мелкие происшествия. Арест за хулиганство... Джон «Джокер» Мэллой. Без определенного места жительства. Многократные задержания за пьянство, мелкие кражи. Ни семьи. Ни работы. Совершенный ноль. Идеальный кандидат.Стив встал. На душе стало... спокойнее? Нет. Но появилась цель. Твердая, ясная. Он знал, где искать таких, как Джокер. Парк у старой мельницы. Вечерняя смена в клинике заканчивалась час назад. Он снял дорогой пиджак, сменил рубашку на простую темную футболку, накинул ветровку. Из сейфа достал компактный шприц с прозрачной жидкостью и спрятал во внутренний карман. Быстродействующий транквилизатор. Чисто. Эффективно.Перед выходом он еще раз оглядел свое подземное королевство. Его взгляд задержался на пустом медицинском столе. Скоро он не будет пустовать. Скюда начнется его настоящая работа. Работа по восстановлению контроля. По познанию истинной природы человека. По искуплению собственного унижения через власть над другим. Через *испытание*.— Слабак, – прошептал он, глядя на пустой стол, и в его голосе не было ни капли сомнения. Он больше не был тем мальчиком в чулане. Теперь *он* держал ключи. От всего.Он выключил свет в подвале, закрыл и запер все двери. Дом над ним был огромным, тихим, дорогим и пустым. Тюрьмой. Но под ним, в бетонной глубине, зрело решение. Первое решение в цепи многих. Стив Гибберсон вышел на улицу. Вечерний воздух Ричмонда был все таким же душным, но теперь в нем витало предвкушение. Он шел в парк у старой мельницы, где тени были длинными, а люди – невидимыми. Шел за своим первым «подопытным». Шел, чтобы начать свою темную науку. Архив «Победителей» ждал своей первой записи.(Конец Главы 1)