Лес чужих следов
Туман ложился на землю, будто дыхание древнего леса, выдохнутое после долгого сна. Воздух был тяжел и влажен - пахло мокрой корой, гниющими листьями и чем-то... другим. Чужим. Опасным.
Я уже не помню, как добралась сюда. Всё, как в тумане. Вход..деревья..холод и влажная земля. Я уснула, как только дошла до сюда. Но мне нужно проложить путь.
Я шагала, опустив капюшон на глаза. Лес, казалось, жил своей жизнью, и каждый шаг отзывался шорохом, вздохом, потрескиванием старых корней. Я сжимала в кармане письмо, как оберег. «Где шепчет мёртвый мох...» — повторяла про себя, ловя в голосе ветра ответ. В письме не было определенного место. Я шагала только вперед, будто сам лес меня звал куда-то в глубь. Здесь было особенно жутко, лес будто поглощал меня. Неописуемая энергетика.
Лес начинался резко. Будто кто-то перерезал мир пополам, с одной стороны была обычная земля, с другой - чужая, опасная тень.Вот какой он, этот лес...
Здесь не пели птицы. Не слышно было ни шорохов, ни ветра. Только тишина, тяжёлая и давящая, как перед бурей. Деревья стояли слишком близко друг к другу, их ветви переплетались, словно держались за руки, не пуская свет. Стволы были чёрными, покрытыми мхом, похожим на засохшую кровь. А земля под ногами — мягкой, как будто она когда-то была живой.
Воздух был сырой и холодный. Пахло гнилью, мокрой древесиной и чем-то ещё... странным. Будто что-то умерло совсем недавно. Или только собиралось умереть. Может я схожу с ума, но чем глубже леса я была, мне казалось, что за мной кто-то идёт. Не слышно шагов, но будто взгляд — колючий и тяжёлый — цеплялся за спину. Я несколько раз судорожно оглядывалась, держа свой охотничий нож крепко. Но нет, не было никого. Странно...может мне кажется? Успокаивала я себя.
Этот лес не любил чужаков. Он не пугал — он ждал, когда ты сам начнёшь бояться. Он не нападал первым. Он просто вёл глубже, туда, где уже не вернуться.
Лес стал иным. Густым, немым. Воздух — тяжёлым, будто ею дышал кто-то другой. Ни шороха, ни стрекота. Только хруст моих шагов по корням и звенящая тревога внутри.
«Где шепчет мёртвый мох...» — слова из письма не выходили из головы.
И тут я увидела его. Меня охватил немой ужас.
Он стоял между деревьев, сливаясь с мраком. Высокий. Искривлённый. Пальцы — длинные, как ржавые лезвия. Кожа — будто пергамент, натянутый на кости. Лица — почти не было, только обрывки черепа под плёнкой серого.
Тень.
Я сразу узнала. Я читала. Истории, шепотки, страхи — все ожили.
Он не шёл. Он скользил. Я вытащила нож. Один. Второй — остался в сапоге.
«Спокойно...»
Но его присутствие вонзалось в разум, как игла. Хотелось бежать. Кричать.
Он рванулся.
Я отскочила вбок, перекувыркнулась и врезалась спиной в дерево. Рука сама поднялась, лезвие блеснуло и черкануло по его боку. Ни звука боли. Только зловонный воздух и рывок в ответ. Он ударил - когтем, по боку. Я вскрикнула. Резкая боль пронзила ребра, кровь залила в бок.
Он был быстрее, сильнее. Но я знала лес. И не умела сдаваться.
Я метнулась под его руку, полоснула по кисти — почти отрубила палец. Он взвизгнул, но тут же ударил в грудь. Я отлетела назад, глотая воздух. Мох под мной пропитался кровью. Всё тело дрожало. Нож вылетел из руки.
Я постаралась встать. С трудом.
Подняла второй нож. Остался один. Он медлил. Играл. Как кот с полумёртвой мышью.
Я шагнула к нему, врезалась лезвием под рёбра — не достала. Он вцепился мне в плечо, коготь вошёл в плоть.Я закричала, вслепую ударила вверх, рассекла его грудь.
Он отшатнулся. Но не сдался.
Последний бросок.
Он прыгнул. Мои силы уже были на исходе. И вдруг, вспышка стали.
Кто-то влетел между нами. Удар. Металл о плоть. Хрип. Тень завизжал, как дым, и откатился назад.
— Отойди, — прозвучал голос. Ровный. Мужской. Не громкий, но властный.
Я зажмурившись еле подняла глаза. Перед глазами стоял незнакомец — высокий, в тёмном дорожном плаще, меч в руке, лицо в тени капюшона.
Он шагнул вперёд. Ещё удар. И Тень отступил, неохотно, со злобным рычанием, и растворился в мху. Я пошатнулась. Всё тело болело. Из плеча текла кровь, бок пульсировал. Я осела на колени. Мужчина подошёл ближе.
— Ты ранена, — сказал он.
— Спасибо, я заметила, — выдохнула я сквозь зубы.
— Надо перевязать. Тут недалеко расположен мой лагерь. Тут опасно.
— Я тебя не знаю, — холодно сказала я.
Он чуть склонил голову.
— Зато Тень тебя узнал. Это уже повод подумать.
Я замолчала. Он был прав. Тут слишком опасно, но не могу же я просто взять и поверить ему. Он смотрел на меня, пристально, но без вражды. Он протянул руку— Пойдёшь или истечёшь здесь?
Я медлила. Но потом — всё же взялась.
Его пальцы были тёплыми. Сильными.
Он поднял меня с лёгкостью.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Я хрипло рассмеялась. Но тут же об этом пожалела, меня охватила жуткая боль.
— Ты меня спас, не женился. Обойдёшься без имени.
Всё же сказала я.
Он кивнул, будто ожидал это.
И повёл меня прочь от поляны, где в мху осталась только кровь и след когтей.
***
Мы шли молча. Боль с каждым шагом становилась всё сильнее. Я тихо простонала.
— Больно? — его голос прозвучал ровно, без намёка на заботу.
— Нет. Приятно, — отозвалась я так же холодно.
Он хмыкнул, но больше ничего не сказал. Вёл дальше. Через некоторое время мы вышли на что-то вроде лагеря — лошадь, потухший костёр, палатка. Вполне мог разжечь один.
К моему удивлению, он осторожно усадил меня на траву. Мягко, почти бережно. Здесь было тихо, не как в том месте, где осталась кровь. Но я всё ещё держалась настороже. Поглядывала по сторонам, прикидывая пути отхода.
Он неожиданно опустился на корточки передо мной.
— Так... — протянул он, будто старик перед долгим разговором.
Я прищурилась и с интересом изогнула бровь. И тут он снял капюшон. Наши взгляды встретились.
Его глаза - изумрудно-зелёные, слишком яркие для этого тусклого леса. Черты лица - острые, словно выточенные. Он смотрел внимательно, как будто пытался разгадать, кто я и почему вообще здесь.
Я не отводила взгляда. Не потому что он был красив - нет. В этом взгляде было нечто большее. Слишком много молчаливых вопросов.
Он нарушил тишину первым:
— Можно я...? — спросил сдержанно, даже вежливо. Но в голосе всё тот же холод.
Он скользнул взглядом к моему плечу — туда, где было порвано, где пульсировала боль. Я поняла.
Усмехнулась. Он, похоже, этого не ожидал.
— Не нужно, — отрезала я. — Я сама.
Он приподнял бровь, но ничего не сказал.
Я порылась в своей сумке, достала небольшой кожаный мешочек. Развязала его, и высыпала травы в ладонь.
— Ты умеешь? — спросил он, слегка насмешливо.
— Я дочь лекаря.
— Прости, — буркнул он, но без особой искренности.
Я смешала измельчённую калантию, каплю смолы и щепоть порошка корня севенды. Смесь быстро задымилась на тёплом камне у костра. Пахло терпко — горькой хвоей и железом.
Я зашипела, когда мазь коснулась пореза. Он был глубокий — Тень чуть не достала сухожилие.
— Подай бинт, — бросила я.
Он молча достал кусок чистой ткани и подал. Я обернула плечо, но не успела затянуть — рука дрожала.
— Дай, — сказал он, сдержанно, но без агрессии.
Я удивлённо взглянула на него. И впервые — позволила.
Он аккуратно затянул повязку. Без лишних слов. Пальцы холодные, но движения точные. Было странно... почти спокойно.
Когда закончил, он посмотрел на меня с каким-то новым выражением.
— Ты не из тех, кто ждёт, пока тебя спасут.
— Ты заметил, — усмехнулась я. — Только не радуйся. Я не просила.
— И не собираешься, да?
Я промолчала.
Где-то в чаще завыл ветер. Мы оба повернули головы в сторону шума. А потом он тихо добавил:
— Здесь не безопасно. Особенно теперь.
— Почему ты здесь? — спросила я. — Просто гулял в запретном лесу?
Он ничего не ответил. Лишь взглянул на огонь. В глазах — тень того, что я пока не могла прочитать.
Он сидел слишком близко.
Молча. Смотрел, словно изучал. Не грубо, но пристально, будто искал во мне что-то. Я избегала его взгляда, делая вид, что сосредоточена на мази. Рукам было больно, рана жгла, но я не позволю ему это увидеть. Ни гримасы, ни вздоха.
Он молчал, а потом заговорил:
— Ты часто сражаешься с Тенью?
Я фыркнула, не поднимая глаз.
— По четвергам и в полнолуние. Обожаю.
Он усмехнулся. Первый раз. Тихо и чуть в сторону. Меня это почему-то разозлило.
Я растерла траву в ладонях, пока не хрустнул лист. Масло впиталось в кожу, и запах немного отвлёк от боли. Он протянул мне бинт.
— Осторожно, — пробормотал он.
— Серьёзно? Я думала, ты собираешься добить меня.
— Позже. Сейчас я твой личный лекарь.
Я скосила на него взгляд, и вдруг поймала его. Он смотрел на моё лицо. Прямо. Без наглости, но без стеснения. Мы встретились взглядами — и он не отвёл. И я не отвела. Впервые за долгое время я не почувствовала стену между мной и кем-то. Только тревогу. Но не из-за него - из-за себя.
— Знаешь... — я выдохнула, отворачиваясь. — Есть вещи, которые повторяются. Как знаки. Или... письма.
Он замер.
Я заметила. Всего на долю секунды.
— Письма? — его голос чуть изменился. Меньше хрипоты, больше настороженности.
— Забудь, — бросила я. — Просто бред раненой девушки. Наверное, у меня жар.
Он опустил голову. И тихо сказал:
— Иногда письма - единственное, что нас держит в живых.
Моё сердце резко дернулось. Я не знала, откуда он это знает. Но это прозвучало... слишком точно. Слишком больно. Он понял. Почти как будто он тоже получал их.
Я прикусила губу и перевязала руку сама. Он не мешал. Только наблюдал.
Потом встал, поправил плащ и тихо сказал:
— Спи. Я не кусаюсь. Пока что.
— Хорошо. А я не доверяю. Никогда.
Он бросил взгляд через плечо, и в уголках его губ мелькнула полуулыбка.
— Хорошо.
Дальше уже были обрывки. Палатка. Мягкая и приятно пахнущая подушка. Его тень, будто он приближался. В других обстоятельствах, я бы ни за что не заснула бы. Но измотанность после этого дня, дали о себе знать. Больше я уже ничего не помню.