Глава 21 Непредвиденное
Прошёл месяц с заключения Уинди Эйрис в «Вечную тишину».
Лорд Александр Саламандер, как обычно, засиделся допоздна. В полночной темноте его кабинета, будто светлячок, горела настольная лампа; под ней лежали раскрытыми «Кодекс Чистоты», «Восемь добродетелей», «Законы Альбийской Федерации» и «Судебные прецеденты Альбы». Высилась кипа серовато-коричневых папок — копии дел заключённых «Вечной тишины», которые недавно прислал Бьорн.
Подперев рукой подбородок, лорд шуршал страницами; просмотрев к часу ночи половину стопки, он потянулся и откинулся на спинку кресла, вперив покрасневшие глаза в потолок.
Сколько вечеров он корпит над документами — и до сих пор ни одного подходящего прецедента! Похоже, и впрямь никто ни разу в истории не пробовал оспорить решение Совета Двенадцати.
Он говорил с лучшими юристами Альбы, но все разводили руками, пожимали плечами и твердили одно: вот если бы приговор вынес судья или Совет Пяти... Но оспорить решение инстанции, выше которой ничего нет? Совершенно не представляется возможным, извините.
А вот Рей Холвард, не по годам смышлённый адъютант Бьорна, проштудировал законы и нашёл одну лазейку: в «Кодексе Чистоты» упоминается, что третьи лица, не связанные с осуждённым родством или дружескими отношениями, могут стать его поручителями и подать прошение в Совет Пятидесяти о пересмотре дела. Но прецедентов опять же не было: кто добровольно рискнёт репутацией и поручится за приговорённого?
Дураков нет.
Хотя нет, один дурак всё-таки нашёлся: Уолкир Бьорн.
Вчера он связался с Александром и на полном серьёзе предложил вдвоём обратиться в Совет, чтобы те «не позорились и не тратили попусту мои ресурсы на маленьких девочек!».
Услышав это, Александр на целую минуту лишился дара речи.
Общественность до сих пор смаковала падение одного из величайших родов в истории Федерации. Каждый считал своим долгом кинуть в Эйрис камень, а любой, кто отказывался, тут же становился всеобщим врагом, на которого бросались со злобным упоением, виня во всех грехах и бедах, включая Мировой Раскол.
А уж какой бы на них обрушился шквал упрёков, подозрений и обвинений!...
Уолкиру, конечно, на это было плевать с самой высокой горы Бьонгарда, но вот Александр не мог позволить себе подобной роскоши. Слишком многие ждали появления пятнышка на солнце, которое бросило бы тень на самую могущественную семью в Альбе и самый прославленный Орден.
Поэтому он честно ответил, что не готов выступить поручителем.
Бьорн фыркнул: «Я так и знал», назвал его «трусливой задницей» и заявил, что, раз у великого лорда Саламандер кишка тонка, он, Уолкир Бьорн, и без него справится. В конце концов, сажать в неприступную тюрьму беспомощную девчонку — что за насмешка?! «Вечная тишина» вам не ясли!
На это Александр лишь вздохнул, не зная, то ли восхищаться непреклонной решимостью, то ли смеяться над непроходимой глупостью.
Если говорить начистоту, слово Уолкира Бьорна имело огромный вес — за ним стоял весь Бьонгард, где авторитет Железного Медведя был непререкаем. Но правда и то, что в политические и дипломатические игры он был ужасным игроком. Политика и дипломатия подразумевают гибкость. Разве гора гнётся?
Нет, зная Бьорна — он не постесняется в выражениях. И когда он без обиняков бросит Совету в лицо всё, что думает... Страшно представить, что будет!
Бьонгард для Альбы и так был постоянной головной болью. Единственная автономная область в Федерации; делают, что хотят. Но на их самоуправство правительство закрывало глаза: во-первых, горы — источник важнейших ископаемых. А во-вторых, в предгорье проходит граница с Арвадой. Соседство, надо сказать, крайне неприятное: ненавидящая заклинателей военная диктатура с большой и обученной армией, голосом которой говорит Альянс.
Хорошо, что заклинатели Земли, с их боевой мощью и крутым нравом, выглядят не менее устрашающе — это отрезвляет соседей.
Но плохо, что в последнее время самоуправство бьонгардцев изрядно ударило по авторитету столичных властей. Александр знал: не бывает двух хозяев в доме и двух вожаков в стае — Совет думает, как взять Бьонгард под контроль.
И Бьорн, проявив неуважение, даст им повод перейти от размышлений к действиям.
«С другой стороны, какое мне дело? Он не маленький, должен осознавать последствия... Если ничего другого не придумаем, дам ему это сделать. По меньшей мере, будет забавное зрелище»
Он зевнул и посмотрел на часы. Двадцать три минуты второго.
«Как же я устал»
Спрятав все документы и книги в переговорную, он снял мундир, повесил на кресло, потушил свет и прямо в обуви улёгся на кушетку; через минуту в кабинете слышалось лишь мерное сопение да тиканье часов.
— Лорд Александр, проснитесь! Пришло сообщение из Бьонгарда по чрезвычайной линии! — вдруг проорали прямо над ухом.
— А? — сонно спросил лорд. — До утра это не потерпит?
— Боюсь, что нет, сэр! Рей Холвард настаивает, чтобы вы как можно скорее прослушали сообщение.
— И что у Уолкира стряслось среди ночи? — пробурчал Александр и, зевая, протянул руку. — Будь любезен, дай линкс. Он на столе.
Дежурный передал ему сияющий кристалл связи.
Линкс узнал хозяина, заклинания на нём вспыхнули — но вместо раскатистого медвежьего баса в голове раздался сдержанный юношеский голос.
— Лорд Саламандер, прошу простить за все неудобства, но дело не терпит отлагательств. Уинди Эйрис умерла. Генерал Бьорн лично выясняет причины и свяжется с вами через два часа.
На этом сообщение закончилось.
Глава Ордена Огня славился тем, что его лицо при любых обстоятельствах сохраняло одинаковое выражение: брови чуть вверх, уголки губ чуть вниз и презрительный взгляд. Подчинённые шутили, что даже новость про конец света он воспринял бы с таким же надменно-холодным видом, и дали ему прозвище — «Айсберг».
Но сейчас, в серебристом свете линкса, произошло невероятное: айсберг с треском раскололся — и на надменно-холодном лице впервые за много лет отразился неподдельный ужас.
Александр лежал, пытаясь осмыслить услышанное. А затем вскочил с кушетки и, схватив мундир, бросился вон.
— Сэр, куда вы?! — заморгал дежурный, а лорда уже и след простыл.
Дежурный бросился за ним, но догнать смог только на лестнице. Лорд, мчавший, словно за ним гнались черти, резко остановился и вцепился в перила до того, что костяшки побелели.
— Сколько сейчас времени?
Запыхавшийся дежурный порылся в кармане и достал часы.
— Сорок пять минут второго, сэр.
— Как далеко до Бьонгарда?
— Э-э-э...
— Я спросил, как далеко до Бьонгарда? — с силой повторил Александр. — Отвечай!
— На обычном транспорте порядка четырёх часов полёта, — растерянно ответил дежурный. — Но днём на виндсёрфе, должно быть, часа полтора, если на полной скорости.
Лорд лихорадочно считал в уме: полтора туда, полтора обратно, да ещё час-другой там...
— Приготовь мне сёрф.
— Но сэр, правилами запрещено летать на сёрфе ночью. Скорость же невообразимая.
— Правилами запрещено не исполнять приказов, — от тона лорда у дежурного внутри всё захолодело. — Готовь сёрф. Он нужен мне через пятнадцать минут у запасных ворот. И никто не должен ни о чём знать. Выполняй!
В полном недоумении дежурный кинулся исполнять поручение; лорд тем временем помчался обратно, чтобы переодеться и взять вещи: меч, без которого он никогда не покидал замок, и кристаллы на случай, если у него закончатся духовные силы.
Собрав всё необходимое, он стрелой вылетел из кабинета.
— Куда же ты собрался среди ночи, дорогой? — раздался насмешливый голос.
Александр замер.
«Чёрт подери, почему сейчас?!»
В мыслях кляня всё на свете, он натянул обычное выражение и спокойно повернулся. Из теней коридора ему навстречу цокали каблуки — горделивой походкой шла смуглая женщина в красном.
— Что ты здесь делаешь в такой час, Ариана?
— Ты сегодня снова не пришёл на ужин. И даже не вернулся ночевать. Мне стало одиноко, и я решила тебя проведать, — она пожала плечами. — Или я уже и на это не имею права?
Лорд приподнял левую бровь.
— И давно тебе одиноко, когда меня нет рядом? Раньше тебя это не беспокоило.
Ярко накрашенные губы изогнулись в усмешке.
— А ты раньше более умело поддерживал образ заботливого мужа.
Лорд пропустил обвинение мимо ушей.
— Итак, зачем ты пришла? Говори прямо.
— А куда ты так торопишься? Где-то пожар?
— Почти. Так зачем? — нетерпеливо переспросил Александр.
— Я пришла поговорить о Мико.
Обсуждать семейные неурядицы. Самое то в два часа ночи!
— Ты выбрала не самое подходящее время для разговора.
— Неужели у главы Ордена Огня даже ночью нет времени на семью? — тонкие брови удивлённо приподнялись. — Или тебе всё равно, что станет с твоим сыном?
Лорд не сдержал тяжкого вздоха.
— Неужели в тебе нет ни капли любви к нему? — продолжала Ариана. Чуть раскосые чёрные глаза обвиняюще уставились на него. — Он же всё-таки твой сын. А тебе роднее весь Орден, но не он!
Александр указал на кабинет.
— Пусть сейчас ночь, но давай продолжим этот, без сомнения, важный разговор внутри.
Женщина обнажила белоснежные зубы.
— Боишься, что подчинённые услышат что-нибудь неподобающее о своём главе?
— Я не хочу новых сплетен.
— Действительно. Нам ведь нужно поддерживать легенду о счастливой прекрасной семье.
Цокая каблуками и покачивая бёдрами, она прошла и села на освещенную луной кушетку. Александр закрыл дверь и прислонился к стене, скрестив руки на груди.
В темноте кабинета повисло напряжённое молчание. Зловеще тикали часы.
Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Первым тишину прервал лорд.
— Итак, ты хотела поговорить о Мико.
Тик-так. Тик-так. Тик-так.
— Зачем ты отправляешь его в Огненные горы?
— Уверен, об этом ты можешь сама догадаться: ему нужно оттачивать своё мастерство. А заклинателю проще всего это делать там, где есть его стихия.
— Это мне известно.
— Тогда не понимаю смысла твоего вопроса.
— Не понимаешь? Хорошо, я скажу по-другому: почему ты посылаешь сына в адское пекло?
Лорд прищурился.
— Боишься, драгоценное дитя ненароком обожжётся?
— Александр Саламандер, ты говоришь о собственном ребёнке!!!
— Он — рыцарь. Укрощать стихию — одна из его обязанностей.
— Он не просто рыцарь. Он — твой сын!
Александр рассмеялся.
— Хах, так вот оно что. Считаешь борьбу с вулканами недостойным занятием для сына главы Ордена?
— Просто считаю, что это слишком рискованно.
— Думаешь, я бы отправил его туда, если бы не был в нём уверен?
Нарочито медленно, будто смакуя слова, как угощение, Ариана сказала:
— Кто знает, на что способен человек, убивший свою любимую...
Лорд так изменился в лице, будто ему наживую вскрыли гнойную рану; от боли брови сошлись на переносице.
— Знаешь что, Ариана, — прохрипел он, выделяя каждое слово, — можешь думать обо мне, что хочешь. Но осторожнее со словами.
— Это угроза?
— Напоминание. Будь так добра, следи за тем, что говоришь. А насчёт Мико — он уже взрослый и не нуждается в чьей-либо опеке.
Ариана поднялась.
— Значит, ты не изменишь решения?
— Если так переживаешь, можешь отправиться с ним. Я не стану возражать. Можешь даже стать ему телохранителем. А теперь прошу тебя, иди спать.
— А ты?
— У меня остались дела.
— И какие же дела у главы Ордена могут быть среди ночи?
Вместо ответа Александр открыл дверь и жестом указал жене на выход.
— Как бесцеремонно! Где же твои манеры, Александр Саламандер? или тебе даже воспитанным надоело притворяться?
Лорд промолчал; усмехнувшись, Ариана ушла, но остался густой и тяжёлый шлейф её духов.