Следуя за ветром, часть 1

Наступило утро. Розовато-золотистые лучи, пробежав по парку, заглянули в окна замка Саламандры. В коридорах послышались первые шаги; на кухне зашкворчало и забурлило, на улице зашуршали мётлы.

Вскоре из казарм на службу потянулись рыцари, и закипела жизнь: пересменки, доклады, собрания, беготня, суета — замок загудел, как обычно. Только одно место выглядело так, словно там жили призраки. Комнаты молодого лорда Саламандер.

Мико дремал на диване, закрыв глаза рукой.

Вчера вечером он заперся у себя. Злость жгла его, и он, не находя покоя, метался из гостиной в спальню. В голове эхом раздавался хохот парней из бара. А сколько ещё им подобных сидят и смеются, желая ей самой унизительной, самой позорной участи? Будь его воля, он бы собственноручно сжёг каждого! Ей-богу, сжёг бы! И плевать, что рыцарь; плевать, что Саламандер! Какой прок от титулов и фамилий?! Да он бы с радостью поменялся местами с этим мальчишкой, Джейком, лишь бы быть свободным. Он отдал бы всё, лишь бы не стать таким, как отец.

О, этот человек! Вернее, не человек — надменный, тщеславный, бессердечный кусок льда!

«Это он во всём виноват!»

Схватив в спальне вазу, Мико швырнул её в стену — дорогой фарфор разлетелся вдребезги. На душе стало самую малость легче — и Мико дал ярости волю: он принялся крушить всё, что попадалось под руку.

На адский грохот в суматошной панике сбежались слуги. Заохали, закричали, застучали — Мико рявкнул, чтобы убирались к чертям, а лучше — провалились вместе с этим замком! Потом полилась отборная, но бессвязная брань; под дверью воцарилось гробовое молчание: никто не мог понять, кого и что так проклинал юный господин, а потому слуги почли за лучшее оставить его одного.

Сорвав голос, Мико со вздохом рухнул на диван в гостиной. Комната перед ним закружилась; казалось, в мире не осталось твёрдой поверхности и какая-то неведомая сила подбрасывает его, вертит, как игрушку. Тошнота подкатывала к горлу.

Под утро ему кое-как удалось задремать, но в девятом часу раздался настойчивый стук в дверь. Со стоном приподнявшись, — голова раскалывалась! — Мико хрипло спросил:

— Кто там?
— Господин Микаэль, я принёс вам завтрак.

Мико со вздохом откинулся на диванную подушку.

— Унеси. Я не хочу есть.

Но Джон, седой дворецкий, достаточно повидавший за свои семьдесят с лишним, сдаваться так легко не собирался.

— Боюсь, я не могу. Леди Ариана очень разозлится. Она волнуется за вас.
— Тогда оставь и уходи. Я хочу спать.

Старик поступил, как просил юный господин, и ушёл. Но сна уже как не бывало — полежав немного, Мико со вздохом поднялся и открыл дверь. На пороге его ждал поднос с запиской, содержащей всего четыре слова: «Приведи себя в порядок». Усмехнувшись, он смял записку и бросил в остывший кофе. Хлопнул дверью и вернулся к той же позе на диване.

Немного погодя снова раздался стук.

— Я ведь сказал, что хочу спать! Уходите.

Ручка двери скрипнула. Мико повысил голос:

— Я же ясно выразился... — он прервался на полуслове, удивлённо уставившись на вошедшую. — ... Лола?! Ты что здесь делаешь?!
— Доброе утро, Мико, — девушка закрыла дверь. Щёлкнул замок. — Я пришла тебя проведать.

За спиной у неё был какой-то длинный предмет в тёмно-синем чехле с вышитыми белыми волнами. Мико мгновенно сложил два и два.

— Мой отец прислал тебя?! Чтобы ты мне мозги вправляла?!
— Успокойся, пожалуйста.

Он подскочил и указал рукой на дверь.

— Мне не нужна твоя помощь, Лола. Уходи. Я отлично себя чувствую.

Лола окинула его взглядом: растрёпанный, в мятой и рваной рубашке, губа разбита, костяшки пальцев содраны...

— Я так не думаю.
— А я не спрашивал твоего мнения!

Лола подошла к нему, подняла голову и, глядя прямо в глаза, сказала:

— Попробуй создать пламя.
— Что попробовать? — рыжие брови взлетели и резко сошлись на переносице. — Ты смеёшься?! Что за идиотские приказы?! Думаешь, я немощный?! Огонь создать не смогу?! Да за кого ты меня принимаешь?!
— Вместо того, чтобы кричать, просто создай.

Фыркнув, Мико протянул ей правую руку — на ладони вспыхнуло пламя.

— Ну и? Всё в полном...

Но огонь зажил собственной жизнью. Мико опомниться не успел, как жгучая боль пронзила руку — пламя чернее ночи уже охватило ладонь! Он затряс рукой, пытаясь потушить его, но тщетно — пламя только крепло!

Лола молниеносно и без колебаний ткнула пальцами в три точки на плече. Пламя рассеялось, рука — безвольно повисла. Затем девушка выхватила из сумки серебряную иглу.

— Я тебе не подушка для булавок! Вытащи её из меня, сейчас же! — заорал Мико, когда игла вонзилась в шею.

Лола промолчала.

Очень грязное и пошлое ругательство слетело с губ юного господина Саламандер; он потянулся к шее, чтобы вытащить иглу, но Лола ловко перехватила его запястье и слегка толкнула в грудь. Ноги сами собой подогнулись, и Мико бухнулся на диван. Попытался подняться, но ноги не слушались; попытался повернуться, но не смог. Он был не в состоянии шевельнуть и пальцем. Всё, что он мог — смотреть исподлобья горящими глазами.

— Что ты со мной сделала?!

Лола осторожно уложила его на диван.

— Всего лишь временно обездвижила и остановила энерготок. А если будешь так вопить, я воткну ещё, и не одну, — в доказательство серьёзности своих намерений она достала иглы.

Мико сглотнул.

— Имей в виду: то, что сейчас произошло, будет повторяться, если ничего не делать. И тогда в один из дней ты можешь умереть.

Отдёрнув занавески, Лола открыла окно и впустила солнечную свежесть в комнату, пропахшую отчаянием и винным перегаром. Свет резко ударил по глазам, Мико даже зажмурился.

— Даже если так, тебе-то что? Мы с тобой не друзья.

Лола подошла к нему.

— Да, не друзья, — сказала она без обиняков, глядя прямо в глаза, — Никогда ими не были. Но чтобы помочь кому-то, не обязательно быть другом.
— Как благородно!...
— Благородно или нет, но мне не хотелось бы видеть, как ты уничтожишь сам себя, — немного помедлив, Лола добавила: — И ей, я думаю, тоже.

Мико, готовивший очередную колкость, на последних словах прикусил язык.

— Как ты думаешь, что Уинди почувствует, если узнает о том, что с тобой происходит? — задумчиво спросила Лола, снимая со спины принесённый предмет и неспешно развязывая чехол.

Ответа не последовало.

— Полагаю, её бы такие новости не порадовали. Уверена, ей было бы гораздо приятнее знать, что ты в порядке.
— Она всегда была сильной, — еле слышно пробурчал Мико, — а я...
— Ты тоже. К тому же, если в самом деле хочешь помочь ей, тогда тебе стоит основательно взяться за ум.

Лола полностью развязала чехол. Внутри оказался изящный музыкальный инструмент из тёмного дерева с семью струнами.

Сев на пол, девушка положила его на колени. Сложила руки перед собой в молитвенном жесте и закрыла глаза. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Тонкие пальцы плавно заскользили по струнам — мягкие, но сильные звуки наполнили комнату.

Глаза Мико округлились, а губы приоткрылись от удивления. Он не мог понять как и почему, но каждый звук проникал до сердца и находил в нём странный отклик, словно бы у его души тоже были струны, которые пели в такт музыке.

Мелодия, что играла Лола, была чиста, как горный ручей, и нежна, как весенний ветер. Прекрасная мелодия! Однако, при всей красоте, в ней чувствовалась такая невыразимая грусть, что к горлу подступал ком. Слёзы сами собой наворачивались; Мико моргал, кусал губы, всеми силами стараясь подавить слабость и не дать им волю, однако чем дольше Лола играла, тем труднее становилось сдерживаться. В конце концов противиться он не смог. Взгляд затуманился — и по щекам одна за другой покатились обжигающие капли.

Злость, отчаяние, ненависть, безысходность — всё, что так терзало его, всё, что отравляло его, уходило со слезами, исчезало без следа. Через слёзы музыка словно смыла грязь с его души — и в ней воцарился покой.

Через два часа энергия, клокотавшая внутри Мико, полностью успокоилась, поток выровнялся, стал размеренным, как величественная река. Лола в последний раз пробежалась по струнам и накрыла их ладонью, завершая мелодию.

Затем она отложила инструмент и подошла к Мико. Юноша спал. Ресницы ещё блестели от слёз, но в уголках губ таилась безмятежная улыбка. Дыхание было тихим и глубоким. Лола прижала пальцы к его сонной артерии и закрыла глаза. Так она простояла несколько минут, проверяя пульс и духовные каналы, потом аккуратно вытащила серебряную иглу. Мико немного поморщился, но не проснулся.

Бережно завернув инструмент в чехол, Лола неслышно вышла из комнаты. За дверью её встретил вопросительный взгляд старика-дворецкого.

— Я погрузила его в глубокий сон, он проспит до завтра. Пожалуйста, ни в коем случае не тревожьте его и попросите слуг не шуметь здесь, чтобы не разрушить мои заклинания. Я вернусь утром.

Дворецкий улыбнулся и кивнул.

***

Расчёт Лолы оказался верен.

Открыв утром глаза, Мико довольно долго разглядывал потолок своей гостиной. В голове всё было туманно. Помнилось, что кто-то приходил к нему, но кто? Он зевнул, потёр глаза, а после — задревеневшую шею. Коснувшись места, куда не далее как вчера всадили иглу, он, наконец, вспомнил — приходила Лола.

В гостиную осторожно заглянул дворецкий.

— Господин Микаэль, вы проснулись! Как хорошо!
— О, Джон! Здорово, что ты заглянул. Скажи, как давно ушла Лола?
— Госпожа Лин-Ривер ушла отсюда вчера около полудня.
— Как вчера?! Сколько я спал?!
— Сейчас девять тридцать пять. Вы проспали около двадцати двух часов.
— Двадцать два?! Почему никто не разбудил меня раньше?!
— Госпожа Лин-Ривер строго-настрого запретила вас тревожить
— ... понятно...

Мико сидел и массировал виски. Голова всё ещё была мутная, но вчерашнее утро постепенно прояснялось: как он выглядел; что говорил; как себя вёл... Стыд-то какой! Хотелось провалиться сквозь землю. А ещё этот чёрный огонь...

— Джон, скажи, она что-нибудь говорила? или, может, просила передать?
— Госпожа только сказала, что придёт сегодня.
— Во сколько?
— Утром. Точное время она не назвала.

Ох, боги! Если она повторно застанет его в таком неподобающем виде, он себе этого никогда не простит. Он метнулся в ванную.

— Джон, скажи, чтобы принесли что-нибудь перекусить, пожалуйста! И лечебную мазь, обработать порезы.
— Будет исполнено.

Дворецкий пошёл к двери, но Мико высунулся из ванной:

— Джон, постой!
— Что-то ещё, господин?

Щёки юноши запылали.

— Прости за вчерашнее. Я... был сам не свой и сорвался на тебя. Мне очень жаль.

Дворецкий хитро подмигнул.

— Хорошо, что вы пришли в себя, юный господин!

Мико покраснел ещё сильнее.

Он едва успел привести себя в порядок и расправиться с завтраком, как ему сообщили, что госпожа Лин-Ривер пришла и ожидает в гостевой.

Увидев её, с безразличным видом стоящую у окна, Мико смущённо кашлянул.

— Доброе утро!
— Доброе, — Лола повернулась. Бирюзовые глаза прищурились. — Вижу, тебе уже лучше.
— Кхм, да, кх-м-кх-м, спасибо. Кстати, Лола, насчёт вчерашнего... Изви...

Лола решительным жестом остановила его.

— Не нужно извинений. За тебя говорили злость и боль. Я это понимаю, и ты меня не обидел. Лучше давай обсудим твоё состояние. Но сначала разденься до пояса. Мне нужно осмотреть тебя.

Мико без вопросов стянул с себя футболку. Обнажился длинный тонкий шрам поперёк широкой груди. Лола достала из лекарской сумки инструменты, кристаллы, иглы, листки с формулами и принялась за дело. Она осмотрела глаза, уши, рот и нос; измерила пульс, частоту дыхания, уровень энергии; нарисовала пальцами на его спине какие-то знаки, отчего Мико прошиб холод, будто его искупали в ледяной воде; расставила на ковре кристаллы, приказала сесть в позу для медитации и собирать энергию. Спустя полчаса ощупала горло и голову; нажимала на точки на шее и на груди, после чего принялась одну за другой осторожно втыкать в него иглы. И всё время с задумчивым видом делала пометки в блокноте.

Ещё через полчаса вытащила иглы, дала Мико немного прийти в себя и снова измерила основные жизненные показатели. Потом напоила странным сладковато-горьким настоем и уткнулась в свои записи.

Мико с нетерпением ждал вердикта.

— В общем, дело обстоит так: внутренние органы, духовное ядро и центры в порядке. Но есть небольшое искажение в центральных меридианах. Здесь и здесь, — она дотронулась пальцами до точек на шее, — энергия течёт прерывисто. Тебя не мучают головные боли?
— Вроде нет.
— Понятно. Оно очень мало, скорее всего, ты просто его ещё не заметил.
— Это опасно?
— Сейчас — нет. Но если не лечить, оно будет увеличиваться. Сначала начнутся мигрени, потом приступы и галлюцинации. На этой стадии искажение уже необратимо, и почти всегда приводит к смерти от кровоизлияния в мозг.

Мико сглотнул.

— И как его лечить?
— В твоём случае достаточно ежедневно проводить очищение и заниматься духовной практикой, чтобы укреплять ядро и меридианы, а также медитировать, чтобы выровнять энерготок.

Лола убрала инструменты и остальное в сумку и достала оттуда книги.

— В этих книгах подробно описано, откуда берётся искажение, как с ним бороться и как практиковаться, чтобы укрепить тело и дух. Прочитай, пожалуйста, и следуй рекомендациям.

Вручив кипу литературы Мико, она поставила на чайный столик бутылку с искрящейся жидкостью.

— Это серебряная вода. Очищает от скверны и укрепляет духовную основу тела. Пей по одному глотку каждый вечер в течение месяца. Через две недели я приду тебя проверить. Увидимся.

Она закинула сумку на плечо.

— Подожди! А если я опять... кх-м... выйду из себя?

Немного подумав, Лола достала из кармана и отдала ему длинную иглу.

— Вколи её вот сюда, — она прижала указательный палец к точке сзади на шее. — Но лучше не доводить до того, чтобы...

— Эй, братишка, я пришёл тебя проведать!

Распахнулась дверь — и в комнату бесцеремонно ввалился Лео. И тут же замер, как вкопанный. Брови поползли вверх. Ещё бы! Посередине стоял краснеющий полуголый Мико; рядом, едва ли не обнимая его за шею, стояла Лола.

— Ох, надеюсь, я не помешал?

Мико вспыхнул, как спичка. Даже уши покраснели.

— Ничуть, — не меняясь в лице, Лола убрала руку, — Мне уже пора, прошу меня простить. Мико, будь осторожен с упражнениями, не перестарайся. Если будут беспокоить головные боли, обязательно дай мне знать. Леонард, — она подчёркнуто вежливо кивнула ему, — хорошего дня.

И просто... ушла!

— Братец, а братец, а ты времени не теряешь, да? — ухмыльнулся Лео. — Я-то думал, ты вовсю страдаешь по утраченной любви, а ты с её лучшей подругой развлекаешься! Впрочем, хорошо, что ты переключился. Хотя, на мой взгляд, она ужасно скучная. И внешне ничего особенного. Подружка её всё же повеселей была и гораздо симпатичнее.
— Сделай одолжение: заткнись, — сказал Мико, натягивая футболку. — И хватит оценивать людей только по внешности!

Лео плюхнулся в кресло, прямо на книги.

— Ой, что это тут у нас? — он достал всю стопку и положил себе на колени. — Боже, какая прелесть! Нет, ты только послушай, как вдохновляюще звучит: «Введение в энергетическую медицину», «Основы медитации», «Теория энергий», «Практическая психология», «Энергопрактика: основные упражнения», «Общая биоэнергетика», «Теория искажений». Она тебе это принесла или ты по пьяни ограбил библиотеку Академии?
— Положи, где взял.
— Не-а, я лучше верну их в библиотеку, пока их там не хватились.
— Заканчивай дурачиться! Мне нужно всё это прочесть.
— Чего?! — Лео выпучил глаза. — Брат, одумайся! Ты правда собрался тратить время на Это? Что тут может быть интересного?

Мико вырвал книги из его рук.

— Скажи мне вот что, дорогой брат: зачем ты пришёл?

Лео закинул ноги на подлокотник и принялся с томным видом обмахиваться «Теорией искажений».

— Я должен сообщить тебе ужасную новость...

Мико закатил глаза.

— Говори уже.
— Я только что был у дяди.
— И? Судя по тому, что ты не в форме, могу предположить: ты тоже отстранён от службы.
— Да, но в отличие от тебя, всего на пять дней.
— И в чём тут ужас?
— В том, что нас через полтора месяца отправят в Огненные горы, для «оттачивания навыков и получения опыта». После Дня Воды. Такие дела, — горестно всхлипнул Лео. Нижняя губа дрожала, будто он вот-вот заплачет.

Мико усмехнулся.

— М-да, и впрямь такая катастрофа!
— Конечно, катастрофа! Ты видел тамошних девушек? Это же кошмар, на весь Фейгард и одной милашки не наберётся! а выпивка? И вообще, я в столицу переезжал не для того, чтобы обратно возвращаться!
— Зря волнуешься: тётя Диана на радостях найдёт тебе самую лучшую невесту.
— Иди ты знаешь куда!... Я не собираюсь жениться, минимум до сорока!
— Это мы ещё посмотрим, — мерзко хихикнул Мико.

Лео запустил в него книгой. Тот ловко поймал её и, взглянув на обложку, нахмурился.

— Итак, выкладывай, зачем ты собрался читать всю эту муть? У тебя что, проблемы с потоком?
— Ну... — почесал затылок Мико. — Есть немного.
— Так она, значит, тебя тут втайне обследовала.
— Откуда ты знаешь? Отец тебе сказал?
— Ты, вот только что, — самодовольно ответил Лео, — и я ж не слепой. У неё на сумке сбоку нашивка «Элиас Ривер». Вряд ли главный целитель даже дочери позволит без веской причины утащить свою личную сумку. К тому же ковёр примят — ты явно медитировал с кристаллами. А ещё у тебя на правом плече след от иглы, вот тут, — Лео показал место чуть повыше локтя, и Мико тут же повернул руку, чтобы убедиться. Действительно, там был крошечный синяк.

Когда он только успел всё заметить?

— Ну и, — понизил голос Лео, — насколько всё серьёзно?
— Не настолько, чтоб было о чём волноваться. По крайней мере, пока.
— Вот и славненько. А то я, знаешь ли, не хочу тащиться в Фейгард один, — он поднялся и отряхнулся. — Пожалуй, оставлю-ка я тебя наедине с твоим списком литературы и пойду проведу время с пользой.
— Ты и польза — несовместимы.
— Почему это? Секс очень полезен, доказано учёными, — Лео поправил несуществующие очки. — Надо успеть им насладиться до отъезда.
— Какая же ты всё-таки редкая сволочь, — усмехнулся Мико.

Лео улыбнулся.

— Не завидуй, — он ободряюще похлопал брата по плечу. — И умоляю, не превратись в ботаника!

***

На седьмом этаже центральной Альбийской больницы было тихо. Так тихо, что обычный стук в дверь разнёсся по коридору, будто пушечный залп.

— Да, войдите!

Стучавший вошёл.

— Ло! Наконец-то, — Элиас Ривер тут же отложил бумаги, которые изучал.

Лола, одетая в бледно-голубое одеяние учеников-целителей, плотно закрыла дверь, подошла и села напротив отца.

— Ну, как всё прошло?
— Хорошо. Я сделала всё, как ты учил.
— Умница. Покажи результаты.

Лола передала блокнот с записями.

— Хм-м-м-м... — Элиас быстро пробежался глазами по страницам и нахмурился, — И впрямь на самом краю нормы... Что ты сказала Мико?
— Сказала, что ничего серьёзного; что нужно укреплять духовные центры медитацией и практиками. Отдала книги, которые мы собрали для него, и серебряную воду. Один глоток в день в течение месяца. В остальных лекарствах нет нужды.
— А подавитель ему дала?
— Да.
— Он его выпил?
— Без вопросов.

Элиас облегчённо выдохнул.

— Отлично. Теперь какое-то время можно не волноваться за внезапные приступы.

Лола сжала край своей туники.

— Пап, меня кое-что беспокоит.
— Что же?
— Вчера пламя, которое создал Мико, за пару секунд стало чёрным. Ты сказал, подобное происходит с заклинателями Огня при сильном и резком эмоциональном скачке, когда искажение уже перешло в хроническую стадию. Но я провела два замера в разных условиях — и уровень отрицательной энергии у Мико не превышает допустимый. Остальные показатели тоже в пределах нормы, головных болей нет. Получается, его искажение не хроническое. Почему же пламя было чёрным?
— Отличный вопрос, Ло, — Элиас потёр подбородок. — Признаться, он и меня беспокоит. Но я не в силах на него ответить: за все годы, что я работаю, это первый подобный случай.

Глаза Лолы округлились.

— Но давай порассуждаем: чёрным пламя делает негативная энергия, так?

Лола кивнула.

— В какой пропорции?
— Больше двух к трём.
— А сколько в среднем нужно времени, чтобы накопить такое количество при обычных условиях?

Лола притихла, считая в уме.

— Около восьми месяцев.
— Что может ускорить процесс?
— Постоянный контакт с кем-то или с чем-то осквернённым.
— Маловероятно, поэтому исключим. Что ещё?
— Алкоголь, наркотики и демонические яды.
— Суд был в среду. Сегодня пятница. Чёрное пламя было вчера утром, но во вторник Микаэль был в порядке. Что из перечисленного тобой теоретически могло бы вызвать такой резкий скачок негативной энергии?

Лола подняла на отца глаза.

— Яд.
— Верно, но остались бы следы на теле. А их нет.
— Алкоголь?
— Никакая выпивка на это не способна.
— Получается, наркотик?
— Вероятно. Но я никогда не слышал о наркотике с таким быстрым действием. Хотя, признаться, яды и наркотики — не моя специализация, — Элиас развёл руками.
— Мико не из тех, кто будет баловаться наркотиками, — твёрдо сказала Лола.
— Я это не утверждаю. Но знаешь, Ло, — вздохнул Элиас, — и достойные люди в отчаянии совершают дурные поступки.
— Я уверена. Сознательно принимать ни наркотик, ни яд он не станет. Кто-то ему его дал.

Элиас пожал плечами.

— Может да, может и нет. В любом случае, для нас главное, чтобы он выздоровел. Сосредоточимся на этом.
— Но мы же должны выяснить причину! Нельзя это так оставлять! — горячо возразила Лола.
— Ло, — серьёзно сказал Элиас, — мы целители, а не следователи.
— Но ведь нам надо знать причину, чтобы...

Элиас поднял руку, и Лола тут же смолкла.

— Я не спорю: проще работать, когда мы знаем, что именно мы исцеляем. Но правда в том, что чаще всего целителям приходится работать с неизвестными. Ведь пострадавшему помощь нужна немедленно, а не тогда, когда удастся докопаться до причины. Понимаешь?

Лола опустила глаза.

— Понимаю.
— Ты у меня умница, — улыбнулся Элиас. — Обещаю, я расскажу обо всём лорду Саламандер, и о наших догадках тоже. Если он сочтёт необходимым, то займётся расследованием. А мы тем временем должны вылечить Микаэля и сохранить всё в тайне. Иначе ему грозит лишение рыцарского звания.
— Па, я знаю.

Раздался мелодичный звон часов.

— Бог ты мой, уже три часа! — Элиас быстро сгрёб все документы в ящик и закрыл его. — Мой перерыв закончился, а тебе пора домой.
— Пап, ты обещал, что возьмёшь меня с собой на операцию. Ты что, забыл?

Элиас подпёр голову рукой и со смехом спросил:

— Ну почему тебе в твой выходной интереснее торчать на операциях, чем отдыхать?