6 глава (Роуз)
Мэдди начала отдаляться от меня — я ощущаю это всё отчётливее с каждым днём. Она стала закрытой, сдержанной, словно что-то тяжёлое висит на её душе. Я вижу это в её взгляде — в тех редких моментах, когда она не может скрыть свои чувства. И я начинаю понимать — она знает правду. Не всю, конечно, но достаточно, чтобы изменить всё, что было между нами. Она не просто охотница. В ней таится что-то большее, нечто, что выходит за пределы обычного понимания.
Когда Мэдди была ещё малышкой, всего лишь пятилетней девочкой, её жизнь была окутана светом и надеждой. Её мать — сильная, могущественная охотница, была для неё опорой и защитой. Я хорошо знала эту женщину — женщину, способную противостоять тьме и не бояться опасности. Она была для меня не просто подругой, а сестрой по духу.
Но её отец — он был демоном. Демоном, который скрывался под маской охотника, искусно маскируя свою истинную сущность. Демоны играют по своим жестоким правилам — сначала они играются с жертвой, затягивают её в ловушку иллюзий и обмана, а затем безжалостно выбрасывают, оставляя лишь боль и пустоту.
Так произошло и в их семье. Отец Мэдди поженился на матери, и, казалось, у них была счастливая жизнь. Но как только родилась Мэдисон, игра стала другой. Отец знал, что пора заканчивать эту иллюзию. Он начал издеваться над матерью, разрывая её на части не только физически, но и духовно. А затем, в один страшный день, беспощадно убил её.
Мэдди каким-то чудом удалось выжить. Но эта жизнь была уже не прежней. На неё легло проклятие, которое медленно, но верно начало менять её изнутри. Метки, появившиеся на её руках, — это не просто шрамы. Это знак того, что она полукровка — дитя двух миров: полу демон, полу охотница. Эти метки распространяются с каждым днём, напоминая о том, что тьма всё глубже проникает в её сущность.
Я, Роуз, всегда была рядом. Я хорошо знала её мать и, когда произошла трагедия, взяла Мэдди под свою опеку. Я пыталась защитить её от жестоких истин, утешала, говорила, что всё пройдет, что эти метки — всего лишь сбой в организме, что всё исправимо. Но сама я знала — это ложь. Истина слишком сурова, чтобы быть легко принятой.
Мэдди умна. Она уже давно поняла больше, чем позволяет себе показать. Её глаза полны вопросов и тревог, и я чувствую, как она борется с самим собой, пытаясь понять, кто она есть на самом деле и какую роль ей предстоит сыграть в этой жестокой игре света и тьмы.
И пусть она отдаляется, я знаю — это только начало её пути. Я буду рядом, даже если она этого не хочет. Потому что иногда, чтобы защитить того, кого любишь, нужно позволить им идти своим путём — даже если этот путь ведёт в бездну.
Каждый день, проходя мимо той самой лавочки, где она сидит — маленькая, одинокая, подавленная — я смотрю на неё с нарастающей тревогой. Она словно потеряна в своём мире, окутана страхом и тайнами, которые она не решается никому раскрыть. Мне хочется подойти, заговорить, помочь, но я боюсь. Боюсь не за неё — за себя.
В моём мире свои правила, и есть те, кто охотится не только на демонов и монстров, но и на таких, как я — тех, кто пытается защитить чужие души. Я слышу, как тёмная тень приближается к ней, чувствую её дыхание и холод, который она приносит. И я знаю — если рискну вмешаться, стану мишенью сама.
Поэтому я стою в тени, наблюдаю, делаю вид, что всё под контролем, а на самом деле боюсь, что не смогу её спасти. Лицемерие, говоришь? Возможно. Ведь я говорю ей, что всё будет хорошо, что метки пройдут, что она под моей защитой. Но правды в моих словах мало — я не могу защитить её от того, кто уже пришёл за ней. И в глубине души я понимаю: иногда самое большое предательство — это молчание и бездействие.
Я не могу позволить себе лезть туда, где меня ждёт опасность, но и смотреть, как она тонет в страхе — больно. Каждое её дрожание, каждый взгляд, полный ужаса, — ранят меня сильнее, чем любой удар. Но я прячу эту боль за маской спокойствия, потому что боюсь признаться самой себе — что я бессильна.
Я надеюсь, моя дорогая Мэдд не столкнулась с чем-то опасным... Потому что в этом мире тьма таится повсюду, и не каждый способен выстоять перед её холодным дыханием. Пусть она будет осторожна — иначе последствия могут быть необратимы.