7 глава (Мэдди)
Эта ночь прошла на удивление спокойно.
Без кошмаров, без странных теней в углу комнаты.
Мне снились... единорожки и радуга.
Да-да, ты не ослышалась — настоящие милые, пушистые единорожки, скачущие по сверкающему мосту из леденцов.
Будто кто-то на одну ночь решил вернуть меня в моё детство.
Когда я проснулась, в душе было странное чувство лёгкости — редкое, почти забытое.
Я встала, потянулась и пошла в ванную умываться.
Возвращаясь на кухню, заметила, как Эвелин и Белла уютно устроились на диване, залипая в TikTok.
Смех и вспышки с экрана заполняли комнату.
Эвелин:
— Доброе утро, Мэдд! Ты помнишь, что завтра Хэллоуин?
Мы вроде бы собирались пойти в клуб, но... планы изменились. Нам с Беллой нужно улететь в Италию к родителям.
Я села рядом, зевая.
— Оу, жаль. А когда вы улетаете?
Белла:
— Завтра. Вылет в 4 утра. Мы уезжаем на пару недель.
— Может тогда сегодня встретимся и куда-нибудь выберемся, чтобы проводить вас?
Эвелин:
— Классная идея!
Почему бы не пойти на аттракционы?
Белла:
— Ахах, да! Я сто лет не каталась на чертовом колесе. И я хочу сладкую вату, обязательно!
Мы рассмеялись, как в старые добрые времена.
На мгновение мне показалось, что всё нормально.
Как будто ни у кого из нас нет тайн.
Как будто ничто не разрушает нас изнутри.
Но это был только один из редких спокойных дней.
И я чувствовала — таких больше может не быть.
Мы быстро собрались и вышли гулять.
Сначала всё казалось обычным — город шумел, как всегда, воздух был прохладным, а улицы пестрили огнями и хохотом.
Мы катались на американских горках, визжали от адреналина, заходили в комнату ужасов, где из темноты выпрыгивали резиновые чудовища и стонали записанные голоса.
Но мне почему-то не было страшно.
Я даже улыбалась, глядя, как Эвелин взвизгивает, вцепившись в руку Беллы.
А сама думала: "Если бы они только знали, какие ужасы живут в моей голове… Эти манекены — ничто по сравнению с тем, что дышит мне в затылок каждую ночь."
После всех криков и смеха мы зашли в уютную кафешку с тёплым светом и запахом ванили.
Мы выбрали столик у окна, и официантка с блокнотом подошла к нам.
Эвелин, не раздумывая:
— Мне, пожалуйста, капучино, яйцо пашот, ванильный круассан, жареный стейк и мороженое... терамису, если есть.
Я приподняла бровь:
— Ого... Серьёзно? У тебя аппетит — как у троих.
Эвелин засмеялась:
— Конечно! Я же не знаю, когда снова нормально поем — итальянская еда мне не по вкусу.
Белла, лениво листая меню:
— А мне клубничное мороженое и колу со льдом. Хочу что-то холодное.
Я на секунду задумалась и тихо сказала:
— Мне просто горячий шоколад.
Мне не хотелось есть. Просто хотелось, чтобы этот вечер длился подольше.
Чтобы тепло от чашки немного согрело ту часть меня, которая давно начала замерзать изнутри.
Ночью я помогла девочкам собрать вещи и проводила их до такси, которое увезло их в сторону аэропорта.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире воцарилась тишина. Такая глухая и непривычная, что даже стены казались чужими.
Я осталась одна.
Скука начала подкрадываться уже через пятнадцать минут, заполняя пространство, в котором совсем недавно было столько смеха.
Я включила плейлист с Chase Atlantic — их треки, как всегда, звучали будто внутри головы, заполняя пустоту.
Чтобы отвлечься, я пошла на кухню и решила испечь печенье с кусочками шоколада. Почему бы и нет?
Пока тесто замешивалось, я подпевала, расхаживая по кухне в носках, а музыка гудела фоном. С любимыми песнями всё шло легче и быстрее.
Через час аромат свежей выпечки наполнил квартиру. Я вытащила печенье из духовки, сдула с пальцев горячий воздух и попробовала одно. Оно получилось мягким, тёплым, как будто обнимало изнутри.
Съела два — больше не захотелось. Остальные остались на тарелке, как будто ждали кого-то ещё.
Потом я выключила свет, нырнула под одеяло и попыталась уснуть.
И всё равно... чего-то не хватало.
Когда я зашла в свою комнату, сразу плюхнулась на кровать, уставшая, но довольная.
Я наконец-то была одна.
Но эта мысль неожиданно стала неприятной, когда в голову закралась одна деталь — я осталась наедине с ним.
С Дэймоном.
Мгновенно внутри всё сжалось.
Я пыталась отогнать эту тревогу, внушая себе, что всё под контролем, что я в безопасности…
Собрав волю в кулак, я всё-таки закрыла глаза и заставила себя уснуть.
Но покой длился недолго.
Ровно в 3:00 ночи, как по злому сценарию, я резко проснулась — и не от сна, а от реального звука.
Тонкий, пронзительный гул...
Будто где-то в доме включилась бензопила.
Моё сердце сжалось в панике. В горле стало сухо.
Я сразу поняла — это не сон.
Я метнулась взглядом по комнате.
Ни оружия, ни меча.
Он остался на кухонном столе.
Я одна. Безоружна. И с ним где-то рядом.
— Я храбрая. Я должна это сделать, — шепчу себе, чувствуя, как дрожат руки.
Я выскочила из комнаты и почти бегом направилась на первый этаж.
В животе скрутило от ужаса.
И вот я вижу...
Телевизор.
Он включён. На экране — видео, где ревёт бензопила, кровь, шум, беспорядок.
Никакого ужастика — просто чей-то пранк... или предупреждение?
Кто это сделал? Почему? Он здесь?..
Мысли лезли в голову, сбивая дыхание.
Я повернулась и заметила пустую тарелку на кухонном столе.
Раньше в ней оставались три печенья.
Теперь — ни одного.
Кто-то был здесь. И он всё ещё может быть рядом.
Я поняла...
Я не одна в этом доме.
Сердце застучало быстрее.
Я рванула на кухню и схватила первый попавшийся кухонный нож.
Пальцы дрожали, но я крепко сжала рукоять. Я не позволю себе быть слабой.
Я медленно пошла по дому, прислушиваясь к каждому скрипу, каждому шороху.
Вдруг — глухой звук.
БАХ!
Я резко обернулась — прямо за моей спиной на полу лежали осколки вазы.
Она стояла на полке у стены. Я точно помню.
Я замерла. Воздух стал плотным, как туман.
Плечи задрожали.
— Прошу тебя… Дэймон… я боюсь… — прошептала я, почти не осознавая своих слов.
И в этот же момент…
Я почувствовала тёплые руки.
Кто-то обнял меня сзади, прижав к себе.
— Твой страх… очень сладок, — прошептал он мне прямо в ухо, обдавая дыханием.
Моё тело предательски расслабилось, будто инстинкты не знали — бежать или остаться.
Эти объятия были знакомыми, пугающе притягательными.
Он повернул меня лицом к себе, и я впервые за долгое время увидела его.
Дэймон.
Его лицо всё такое же красивое… холодное, но в то же время манящее.
А шрам у глаза придавал ему дикую, животную брутальность.
Он смотрел прямо в мою душу.
— Дэймон… я скучала по тебе…
На его губах появилась игривая, чуть насмешливая улыбка.
Он мягко провёл пальцами по моей щеке.
— Я с тобой, мой Мышонок… навсегда.
— Дэймон… скажи честно… — мой голос дрожал. — Ты ведь просто хочешь меня убить… не так ли?
Он застыл. Его взгляд потемнел, но не от ярости — от боли.
Он смотрел на меня так, будто я только что предала всё, что между нами было.
— Ни за что, — тихо сказал он.
— Если ты умрёшь — я никогда себе не прощу. Я… одержим тобой. Зависим. Ты — как яд, без которого я уже не могу дышать… Я люблю тебя… по-настоящему.
Я опустила глаза.
— Но я же человек… Разве демоны умеют любить таких, как я?
Он подошёл ближе, почти касаясь лбом моего.
— Ты не просто человек, Мышонок… В твоих венах течёт кровь демона. И именно это… сводит меня с ума. Я чувствую тебя всем своим нутром. Ты — моя тьма, моя слабость, моя мука… и моё спасение.
Что-то внутри меня оборвалось. Я не думала больше. Не могла.
Я резко бросилась к нему, прижалась губами — будто от этого зависело моё выживание.
Он не отстранился.
Наоборот — ответил страстно, властно, жадно. Его руки скользнули в мои волосы, нежно сжимая, словно боялся отпустить.
Поцелуй становился всё глубже, всё опаснее.
Он будто бы пытался выжечь во мне всё человеческое.
А я… я позволяла.
— Дэймон… я очень устала, — прошептала я, глядя в его глаза. — Я устала страдать… устала чувствовать эту бесконечную боль.
Он медленно склонил голову, на его лице заиграла ухмылка, тёмная, игривая, почти жестокая.
— Я окончательно тебя сломал, милая?
Я не отвела взгляда.
Может, мне и было больно, но я уже не могла жить без этой боли. Она стала частью меня… частью нас.
— Да… — выдохнула я. — Но, чёрт возьми, я хочу, чтобы ты продолжал. Я люблю это. Я люблю, как ты ломаешь меня… по кусочкам…
В его глазах вспыхнуло нечто опасное и горячее.
— Ты моя маленькая сумасшедшая девочка… — прошептал он, будто с восхищением.
Он схватил меня за талию, притянул ближе, не давая ни секунды подумать. Его губы снова нашли мои — голодные, страстные, безумные. Я задохнулась от этого поцелуя. Он прижал меня к себе, будто боялся, что я исчезну.
А потом, не отрываясь от моего рта, положил меня на холодную поверхность стола, и мир вокруг перестал существовать.
Он целовал меня — нежно, будто боялся сломать. Его губы скользили по коже, оставляя следы огня: от губ до шеи, от шеи до живота. Я дрожала, не от страха — от того, насколько сильно он владел моими чувствами.
— Я люблю тебя... — прошептала я, еле слышно, словно это признание могло изменить всё.
Он замер. Его взгляд потемнел, дыхание участилось.
— Тсс… — прошептал он, проводя пальцами по моей щеке. — Я и так на грани... с тобой я теряю контроль.
Я взглянула в его глаза, наполненные тьмой и страстью, и прошептала:
— Тогда позволь себе потеряться. Только со мной…
Он не ответил. Он просто посмотрел на меня так, будто я была его одержимостью, его слабостью, его единственным спасением в этом проклятом мире.
Дэймон прошептал с диким огнём в голосе:
— Твоя киска сегодня будет кричать о пощаде...
Я лишь испуганно улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается пламя.
Он медленно снял с себя джинсы, его глаза горели жадностью и нетерпением.
— Постой, — сказала я, спускаясь с стола на колени.
Мои руки осторожно коснулись его члена, а губы последовали за ними, нежно и провокационно.
Дэймон застонал, словно пленённый в собственном экстазе. Его тело дрожало, а рычание становилось всё глубже.
Я играла с ним языком и губами, пробегая по венам, доводя до оргазма— а потом умело отступала, заставляя его жаждать ещё.
Когда я окончила, он резко поднял меня на руки и вошёл в меня с неотвратимой силой. Слезы боли и удовольствия смешались на моих щеках. Я положила голову ему на плечо и позволила себе раствориться в этом мгновении.
— Кто твой хозяин? — прошептал он с тёмной страстью.
— Ты… мой хозяин… — срывающимся голосом ответила я, дрожа от волнения.
Спустя полчаса мы лежали вместе на диване, окутанные тишиной и теплом объятий.
— Не уходи… пожалуйста… — шептала я, сжимая его руку.
— Милая, — ответил он, — у меня много дел. Но я вернусь, как только смогу.
— Я буду скучать…
Он поцеловал меня в губы, укрыл одеялом и улыбнулся мне своей тёмной, загадочной улыбкой, прежде чем исчезнуть в ночи.
Утро началось, как обычно — я сделала все свои привычные процедуры, включила музыку и начала готовить завтрак. Но в голове не было ничего, кроме мыслей о Дэймоне.
«Нет, это неправильно, — шептала я себе. — Я не должна любить его. Он демон, а я — охотница.»..