Проклятые ноты

Весь день я провела дома — словно в ожидании чего-то. Или кого-то.
Но к вечеру внутри стало слишком тихо. Слишком пусто.
А за окном клубы дыма и огней кричали: «Сегодня — ночь Хэллоуина».

Я открыла шкаф, достала своё любимое чёрное платье — обтягивающее, словно вторая кожа.
Каждая его линия подчеркивала моё тело, каждое движение в нём было как танец тьмы.
На губах лёгкий глянец, стрелки на глазах резкие, будто лезвия.
А под левым глазом я вывела тонкую паутинку — символ того, как сильно я сама запуталась в этих чувствах… в нём.

Я не хотела думать о Дэймоне.
Но каждая тень напоминала его силуэт.
Каждая вспышка неона — его взгляд.
Каждый танец — ощущался чужим, потому что не с ним.

И всё же я шла в клуб, пытаясь заблудиться в музыке, в толпе…
Но даже там он не оставлял меня в покое.
В моей голове звучал его голос:
"Мышонок, ты можешь быть где угодно… но ты — моя."

В клубе было тесно, жарко и сумрачно. Сотни лиц, раскрашенных, спрятанных под масками, двигались в безумном ритме, сливаясь в один живой, пульсирующий организм. Воздух был густой — смесь алкоголя, пота, дыма и чего-то зловещего, чего-то... чужого.

Каждый угол кричал развратом. Кто-то пил, закинув голову, прямо у барной стойки, кто-то беззастенчиво целовался у стены, а кто-то вовсе занимался любовью под неоновой вывеской «Happy Hell-o-ween».
Это было безумие.
Но мне это нравилось.
Или я хотела, чтобы понравилось — лишь бы заглушить его внутри себя. Его голос. Его прикосновения, что всё ещё жгли кожу.

Я пришла сюда не за лаской. Я пришла, чтобы напиться до потери памяти.
Я была из тех, кто смеётся над болью, пряча в себе ураган из противоречий.
Глоток за глотком — и я уже не ощущала собственного тела.
Музыка пронзала мою грудную клетку, заставляя сердце биться в такт каждому басу.

Я танцевала.
Двигалась будто во сне, будто бы это не я, а чья-то кукла.
Мои движения были пьяны, хаотичны, будто моя душа пыталась вырваться наружу.

И вдруг… прикосновение.
Чужая рука на моём плече.
Я обернулась резко, как зверь, настороженно — но меня встретила лишь обаятельная улыбка.

— Привет, красавица, может потанцуем?

Он был обычным.
Слишком обычным.
Слишком спокойным — в этой буре хаоса.
И всё же я кивнула. Улыбнулась.
Притворялась.
Может, пыталась доказать себе, что способна чувствовать что-то ещё.
Что Дэймон — это не всё. Что он не сломал меня.

Музыка сменилась. Мы танцевали.
Он держал меня за талию чуть крепче, чем хотелось бы.
Его дыхание было слишком близко к моей шее.
Но я не отстранялась.
Я позволяла.
Я играла в чужую игру.
Я хотела почувствовать хоть что-то кроме боли и пустоты.

Когда трек закончился, он протянул мне стаканчик с чёрной жидкостью.

— Я бы хотел угостить тебя этим. Просто кола.

Он странно улыбался.
Слишком вежливо.
Слишком спокойно.
Глаза у него были мутные. Лицо будто неестественно гладкое, словно маска.
Но мне было всё равно.
Я схватила стакан.
Выпила.
Плевать.

Прошло всего несколько минут.
Мир начал плыть.
Голоса вокруг слились в гул.
Свет превратился в пятна.
Мои ноги предательски подогнулись, и я схватилась за стену, но пальцы дрожали, как у сломленного.

Я оглянулась.
Парень стоял совсем рядом.
И всё ещё смотрел.
Теперь — не улыбается.

Он ждал.
Он знал.
Он сделал это.

Моё дыхание участилось.
Сердце билось, будто в последний раз.
Моё тело больше не принадлежало мне.
Сознание гасло.
А где-то внутри…
Душа кричала.

"Дэймон… где ты…?"

Я видела только обрывки.
Мелькание тусклых ламп над головой,
тёмные коридоры, стены, сливающиеся с тенью.
Голоса — глухие, приглушённые, как будто я была под водой.
Чьё-то дыхание, чужие руки. Меня тащили.

Я была ещё в сознании —
внутри себя я кричала, но снаружи не могла издать ни звука.
Я всё чувствовала, каждый шаг, каждое прикосновение.
Алкоголь или что-то другое —
что-то в том напитке лишило меня воли.

Я ощутила, как чьи-то грязные руки
начали срывать с меня одежду.
Шёпот — липкий, противный, хищный —
проникал в уши, от него хотелось блевать.
Он шептал что-то пошлое,
наслаждался своей властью,
как будто я — просто трофей, безвольная кукла.

Но я знала — это не он.
Не Дэймон.
Прикосновение Дэймона другое…
В нём — огонь, мрак, сила,
но никогда — отвратительное животное вожделение.
Он — демон, да,
но он не такой.

Меня обманули.
Меня использовали, заманили, как глупую.
Мэдди, ты дура. Ты наивная маленькая дура.
Ты думала, можешь быть сильной.
Ты думала, знаешь, что делаешь.
Но ты — просто марионетка в чужих руках.

Вдруг всё прекратилось.
Сначала тишина.
А потом —
грохот, удары, рёв.

Я приоткрыла глаза.
Передо мной — он.
Мрачный, обезумевший от ярости.
Дэймон.

Он стоял над ним — тем самым парнем,
и его кулаки — залитые кровью —
раз за разом врезались в его лицо.
Зверь. Демон. Хищник.

Он не просто бил —
он уничтожал, рвал, мстил.
За меня.
За то, что кто-то посмел дотронуться до его мышки.

А я…
Я лежала, беспомощная,
словно в ловушке собственного тела.
Не могла шевельнуться,
не могла произнести даже его имя.

Только смотрела.
И внутри — кричала.
От боли. От ужаса.
От чувства вины.

И от безумной, отчаянной любви к своему демону.

Я резко открыла глаза.
Воздух был тихий, тяжелый…
пахло моим домом, но ощущалось иначе.
Словно реальность ещё не до конца вернулась.
Сквозь мутное сознание я потянулась к телефону.

1 ноября. 13:00.
В голове щёлкнуло: вчера… клуб… тот парень…
Дэймон…
Я села и схватилась за виски.
Сердце бешено колотилось.

Сбросив с себя одеяло, я встала и вышла из спальни.
Тишина давила.
Ни шагов, ни голосов.
Дом был пуст,
и это казалось даже пугающим после той ночи.

Когда я спустилась на первый этаж,
первое, что я увидела — коробка.
Она стояла на кухонном столе.
Тёмная, аккуратная, перевязанная черной лентой.
Рядом — записка.

«Думаю, тебе понравится подарок.»

Подписи не было,
но мне она и не нужна была.
Я уже знала, чья это работа.

С замиранием сердца я сняла ленту,
открыла коробку —
и застыла.

Чёрное бельё.
Нежное, кружевное, вызывающее.
Тонкая ткань, словно сотканная из ночи и греха.
Оно было не просто красивым —
оно дышало властью и страстью.

Моё лицо покрылось румянцем,
где-то между шоком, злостью и возбуждением.
Что ещё я ожидала от Дэймона?
Этот демон не знал границ,
и именно этим он меня сводил с ума.

Подарок был недвусмысленным.
Это был не просто намёк —
это было предупреждение.
Он не просто хотел меня…
он собирался забрать меня целиком.

Я молча спрятала коробку в шкаф.
Туда, где хранились вещи, к которым не хотелось прикасаться —
не потому что они не нужны,
а потому что слишком многое значат.

Черное бельё…
Ткань мягкая, как шелк,
но мне казалось, будто она обожгла мои пальцы.
Это был не просто подарок.
Это был знак.
Послание.
Молчаливое напоминание о том,
что я принадлежу ему.

Дэймон.
Имя, что звучит внутри меня как заклятие.
Он — как вирус, медленно поедающий мой разум.
И чем больше я пытаюсь освободиться —
тем сильнее он пронизывает меня насквозь.

Я заставила себя отвести взгляд от шкафа.
Ушла на кухню.
Схватилась за привычное — уборка.
Пыль, разбросанные вещи, посуда —
всё это было проще контролировать, чем саму себя.
Музыка звучала фоном — старая плейлиста,
что раньше вдохновляла меня перед выступлениями.
Теперь она была глухой.
Безвкусной.
Словно песня без ритма, без смысла.
Словно моя жизнь без него.

Я часто спрашиваю себя —
в какой момент я потеряла себя?

Когда впервые позволила ему прикоснуться ко мне?
Или когда он впервые прошептал моё имя,
словно это магия,
а не звук?

Я всё еще не понимаю,
что произошло той ночью в клубе.
Что он сделал,
чтобы вытащить меня из той темноты.
Я помню лишь ужас,
взволнованное дыхание,
и его лицо,
искаженное гневом и яростью.
Но он был там.
Он спас меня.

Почему?

Демоны не спасают.
Демоны ломают.
Но он...
ломает меня,
и при этом держит от падения.

С тех пор, как он вошёл в мою жизнь,
всё изменилось.
Я перестала писать музыку.
Перестала чувствовать вдохновение.
Он — стал единственным источником боли и наслаждения.
Как будто его глаза заменили мне свет.
А его голос — стал молитвой,
от которой мне не спастись.

Я посмотрела на свой телефон.
Сотни сообщений.
Фанаты умоляют о новом выступлении.
Они скучают, ждут.
А я?
Я не могу даже взять в руки микрофон,
не услышав в голове шёпот его имени.

Интерес к музыке умер,
как умирает свеча,
если задуть её с силой.
Дэймон — задул всё во мне,
оставив лишь огонь, который горит для него.

Он заменил всё.
Он — мой кошмар.
Моя страсть.
Моё проклятие.

И чем больше я бегу —
тем крепче его тень обвивает меня.
Я не могу сопротивляться.
И, может быть, не хочу.

Он забрал меня.
Тихо.
Страстно.
Жестоко.

И я боюсь только одного —

что однажды он захочет вернуть меня обратно в мир,
а я уже не смогу туда вернуться.

Ночь.
Дом был затянут тишиной, такой глухой, что даже звук работающего телевизора казался чем-то чужим.
Я лежала в кровати, укутавшись в плед, будто он мог защитить меня от мыслей, которые не давали покоя.
Глаза постепенно закрывались.
Усталость медленно накрывала.
Сознание уходило в мягкий, почти безопасный сон.

И вдруг...

— Даже не одела мой подарок?

Мир рухнул в одно мгновение.
Я резко обернулась — дыхание перехватило, сердце колотилось как у пойманной птицы.
Он снова сделал это.
Он знал, в какие моменты стоит появляться.
Он знал, когда я самая уязвимая.
Он наслаждался этим.

— Я не буду это носить! — прошептала я с вызовом, но голос дрогнул.

Он стоял в полумраке, освещённый только светом экрана,
его глаза горели странным холодным огнём,
а на губах медленно появилась та самая улыбка,
которая могла сводить с ума и пугать до дрожи одновременно.

— Мы это ещё посмотрим, — произнёс он,
его голос был глубоким, спокойным и опасным.
Словно яд, растекающийся по венам.

Он подошёл ко мне — медленно, уверенно, как хищник.
Я не отводила взгляда.
Каждый его шаг приближал меня к безумию.
Он лёг рядом, и от одного его присутствия воздух в комнате стал тяжелее.

— Ты опять уйдешь от меня через час?.. — я не хотела спрашивать.
Но страх снова остаться одной в тишине оказался сильнее.

Он повернул ко мне лицо, на котором снова — ухмылка.
Такая же, как тогда, когда он впервые сказал, что не сможет меня отпустить.

— Не в этот раз, — выдохнул он, почти шепотом, касаясь моего лба.
— Я не могу без тебя провести и дня.
Ты отравила меня, Мэдди.
Сделала меня зависимым.
А теперь расплачивайся.

Его пальцы коснулись моей руки.
Скользнули по коже, оставляя за собой след не тепла, а власти.
Он не просто был рядом —
он захватывал меня снова,
словно весь день сдерживал жажду,
а теперь пил, не отрываясь.

В его взгляде была жажда.
Жажда владеть.
Жажда сломать, чтобы собрать по-своему.
И самое страшное —
я позволяла ему.

Мы лежали в тишине, обвивая друг друга, словно пытаясь удержать тьму за дверью. Его дыхание — тяжёлое, почти звериное, — жарко касалось моей кожи, а пальцы впивались в меня с такой силой, словно боялись отпустить навсегда. Внутри меня ревела тревога, и наконец я не выдержала.

— Дэймон… Это был ты в клубе? — голос сорвался с губ, дрожащий и полный страха.

Он замер, холодным взглядом уставился на меня, будто пытался найти в моих глазах оправдание или угрозу.

— Да… — прошипел он, будто произнося проклятие.

Пауза растянулась, и я почувствовала, как холодная волна ужаса накрывает меня с головой. Я выдохнула с трудом, шёпотом спросила:

— Что со мной произошло?..

В его взгляде вспыхнула ярость, сжатые зубы выдавили слова, полные боли и тьмы:

— Какой-то подонок хотел сломать тебя… хотел заставить страдать.

Моё сердце сжалось, и голос дрожал:

— Он… домогался?..

Он издал низкий хриплый рык, звук, который казался предвестием беды, и холодом льда пробежал по моим венам его ответ:

— Да. Ты слишком наивна, моя беззащитная мышка…

И внезапно его руки сомкнулись вокруг меня с нечеловеческой силой, как стальные оковы, заставляя меня ощущать, что я навсегда в его власти. Его тело прижалось так близко, что я чувствовала каждое биение его темного сердца, каждое горячее дыхание, наполненное диким желанием и жестокостью.

В этот момент я поняла — я принадлежу ему. И даже если вокруг царит тьма, даже если мир пытается поглотить нас, он будет моим единственным светом и одновременно моим проклятием. В этом мраке, среди боли и страсти, мы — одно целое, сломанные и пленённые навсегда.

Вскоре мы погрузились в тяжёлый, почти болезненный сон, обнявшись так крепко, будто боялись разлучиться даже во сне. Его тёплое тело прижималось к моему, дыхание ложилось на шею, шёпот — едва слышный и хриплый — плыл в темноте, как заклинание, что охраняет меня от мира. Я чувствовала, как его руки сжимают меня, удерживают, словно единственную причину своего существования. В этих объятиях растворялись страхи, тревоги и тёмные мысли, которые уже давно преследовали меня.

И тогда, в этой бездне между сном и явью, я поняла — я не хочу больше оставаться одна. Ни на миг. Ни в одно мгновение жизни, какой бы она ни была. Мир вокруг — это лишь холод и пустота, но рядом с ним я ощущала жар, пульсирующую страсть, боль и опасность, которая одновременно манит и убивает. Его тёмная сущность, его демоническая природа — всё это стало частью меня, вплетённой в каждое дыхание и каждое биение сердца.

Я хочу быть с ним. Не просто рядом, не временно — навсегда. Хочу променять всю свою прежнюю жизнь на то, чтобы сквозь вечную ночь держать его руку, пусть даже это будет путь через огонь и тьму. Пусть весь мир рушится вокруг, пусть холод и страх сжимают мою душу — я выбрала его. Мою тёмную, болезненную зависимость, моё единственное проклятие и спасение.

В его глазах — бездна, в которую я готова нырнуть без остатка, даже если это значит потерять всё, что осталось от меня. Потому что без него — я никому не нужна. Без него я — лишь пустой сосуд, дрожащий от одиночества и отчаяния. Но рядом с ним — я становлюсь огнём, который может сжечь этот мир и себя вместе с ним.

И вот, в эту ночь, лежа в его объятиях, я позволила себе быть слабой и сильной одновременно. Позволила себе хотеть, жаждать, любить и бояться. Потому что теперь я знаю: я хочу быть с ним всю свою чёртову жизнь — и даже если это будет самая тёмная и мучительная страсть, я не хочу другого пути. Я — его, и он — мой, навсегда переплетённые в этом безумном танце любви и боли, света и тьмы, страсти и разрушения.

Утро встретило меня мягким светом, просачивающимся сквозь занавески. Я проснулась раньше него, тихо повернула голову и увидела его — Дэймона. В этот момент он казался таким уязвимым, почти человечным, без той мрачной тьмы, что обычно окружает его. Его лицо было расслаблено, кожа слегка светилась в полумраке комнаты, а губы мягко приоткрывались, словно он всё ещё находился на грани сна.

Я не удержалась и нежно коснулась его лба лёгким поцелуем — он, казалось, почувствовал тепло, потому что глаза медленно открылись, встречая мой взгляд. В этих глубоко красных глазах мелькнула искра, но в этот миг она была наполнена спокойствием и даже нежностью.

— Доброе утро, — тихо произнёс он, и на его губах расцвела теплая, почти человеческая улыбка. Та самая улыбка, которая могла сжечь и исцелить одновременно.

И я подумала, что никогда бы не поверила, что это существо — демон. В этот момент он был просто Дэймон, человек, который завладел моим сердцем и тьмой внутри меня.

Этот день был словно украден у реальности — чужой, несвойственный нашему мрачному миру. Мы провели его вместе, вдали от демонов, страха и боли. Мы бродили по улицам, будто обычная влюблённая пара. Смеялись над глупостями, дразнили друг друга, болтали о бессмысленном и важном, будто у нас была целая вечность впереди.

В его взгляде не было тьмы, только странная привязанность, почти зависимость. Он держал меня за руку так крепко, словно боялся, что я исчезну. Мы скрывались от мира, но не друг от друга. Мы целовались посреди пустого переулка, пока на город опускалась ночь. Время будто остановилось.

Позже, в тусклом свете свечей, мы слились в единое целое — страстно, жадно, без остатка. Он был грубым и нежным одновременно, будто боролся с собой, пытаясь удержать внутреннего зверя, чтобы не разрушить меня. Я не сопротивлялась. Я принадлежала ему, и он знал это.

Этот день мы забрали у судьбы. Один светлый день среди тьмы. Один день, где демон и человек могли быть вместе.

Но я не знала, что ожидает меня этой ночью...