Соседи.

Середина ноября. За окном уже «выросли» первые сугробы. Пока они небольшие, но через недельку ребятня будет прыгать в них с местных гаражей. Темнеет рано. Кирилл после работы задерживается у подъезда и смотрит на падающие хлопья снега в свете фонаря. Ветра нет, поэтому они спускаются медленно, словно пушинки. Кажется, что можно стоять так вечно. Наверно это зрелище можно приравнять к горящему костру, текущей воде и плывущим облакам.
Тишину прерывает скрип несмазанных дверных петель и Кирилл возвращается в реальность. Немного ёжится от подступившего холодка и оборачивается на звук. Это Лёха закрыл дверь подвала и теперь пытается замёрзшими руками удержать холодный замок. Ключ никак не попадает в скважину, а затем и вовсе падает в снег, отчего парень ругается и нагибается за ним.
- Привет, - подходит Кирилл и Лёха, пугаясь, подскакивает на месте.
- Нельзя же так подкрадываться! У меня чуть сердце не выпрыгнуло!
- А у тебя оно есть? – сам того от себя не ожидая, съязвил Кирилл, - Я и не подкрадывался – снег же скрипит, не понимаю, как ты меня не услышал.
Лёха наконец нащупал в снегу упавший ключ и закрыл замок.
- Что там у тебя? В подвале.
- А, - Лёха махнул рукой, - Хлам всякий. Балкона-то нет – ненужные вещи хранить негде. А подвал никому не сдался, вот я его и занял.
- Что, прям весь в твоём распоряжении?
- Ага. Говорю же, никому не сдался.
Спустя пять минут, после перекура, уже двое стояли у подъезда и заворожённо смотрели на падающий снег. Молчали и ни о чём не думали, пока Кирилл не вспомнил, что давно хотел кое что спросить у Лёхи.
- Я тут подумал, - начал он, - Эта квартира досталась мне от тёти. Точнее она переписала её на родителей, а они уже отдали мне в пользование, так сказать. Мне ещё тогда показалось это странным, а уж когда она оборвала все связи – тем более. Не видел её больше года.
- К чему ты клонишь? – спросил Лёха.
- Ты знал её? Сто процентов знал. Может лично знаком не был, но ты ведь в курсе всех жильцов этого… этого «дурдома».
- Вообще да, лично знаком не был. Она очень молодо выглядит.
- У нас небольшая разница в возрасте. Она старше меня всего на шесть лет.
Лёха открыл дверь подъезда:
- Если ты думаешь, будто я что либо знаю о её исчезновении, то это не так, извини.
***
На выходных Борис попросил Кирилла ненадолго подменить его в уходе за Яковом – парню нужно было съездить в центр по магазинам. Кирилл искренне не хотел возиться со стариком, но всё же не отказал. Да и дело было плёвое. С физиологическими процессами Яков справлялся сам, сложностью было лишь переехать на коляске через порожек в туалете. Помощь требовалась лишь в том, чтобы сбегать в магазин за продуктами. Для этого Кириллу нужно было зайти к старику в одиннадцать дня.
Парень думал, что Яков будет на кресле-каталке, но каким же было его удивление, когда дед крепко стоял на ногах. Единственное, что насторожило Кирилла – на поясе висело то ли полотенце, то ли покрывало, что полностью скрывало ноги.
- О, Кирилл, да? У меня память на имена хорошая. Ты вместо Борьки?
- Ага, - почесал голову парень, - Только на один раз. Вам что-то купить нужно было?
- Ага, ага, - сказал под нос старик, развернулся и побрёл куда-то в зал.
Ноги его при ходьбе издавали громкий скрип. Не заметить этого было невозможно и Кирилл насторожился. Ещё это покрывало на поясе…
Вернулся Яков с деньгами в руках.
- Вот, - он протянул пару купюр и горсть мелочи Кириллу, - Купи-ка мне хлеба белого, рыбки солёной. Сушёной! И пивка бутылочку, литра два. А сдачу себе оставь.
- Да зачем мне ваша сдача? Вы лучше скажите, чего сами не сходите? Вижу, на ноги-то встали уже.
- Ага, да только по лестнице не спущусь. Боюсь, свалюсь, шею сломаю, а так пива хочется-я-я… - Яков улыбнулся и закрыл глаза.
По пути в магазин Кирилл посчитал деньги, что сунул ему Яков.
- Вот хитрец! – еле слышно пробубнил парень, - Сдача. Да какая здесь сдача? Тут на пиво едва хватает.
«Знай мою доброту», - думал он, добавляя со своих, стоя на кассе. Вышло не много, но чувствовал себя Кирилл олухом из-за того, что доверился, не посчитал деньги сразу и дал таким образом себя одурачить.
- На, забирай своё пиво, - Кирилл протянул двухлитровую пластиковую бутылку с холодным золотистым напитком, будучи вновь на пороге квартиры, - И в следующий раз получше деньги считай. С математикой совсем что ли не дружишь?
Кирилл подметил, что обращается к пожилому, пусть уважаемому лишь в рамках дома, малознакомому мужчине на «ты», да и вообще в последнее время сам не свой. Сказалось ли длительное общение с Лёхой или уход Веры, он не знал. Чтобы хоть как-то проявить уважение, парень поинтересовался о проблеме с ногами.
- Как хоть чувствуете себя? Не болит? – он указал на тряпьё, обмотанное на поясе.
- Чувствую? Во! – Яков показал кулак с вытянутым большим пальцем и расплылся в беззубой улыбке, - Как будто и не мои ноги совсем. Правда двигаюсь тяжеловато пока что, как будто не до конца ноги сгибаются, но хоть хожу сам, уже хорошо.
- А это что за тряпка?
- А? Это? – Яков словно не понимал о чём речь, - А что с ней?
- Ну зачем нацепил? Штанов что ли нет? Ай, ладно, - Кирилл махнул на старика рукой, - Ешь свою рыбу, пей своё пиво. Пойду я.
На улице уже не в первый день было тепло. Макс бегал по снегу, радостный, как маленький ребёнок или, точнее, щенок. Детвора больше не играет у дома – катается на горках в соседнем дворе. А из оставшихся соседей вряд ли кто-то будет против, что пёс не на поводке – в наморднике же.
Борис вернулся с города как раз, когда Кирилл собирался домой. В руках у того были большие пакеты, а под мышкой огромная пачка подгузников.
- Здорово! – Борис подождал, когда Кирилл откроет дверь, - Ну как? Ходил к Якову?
- Ага. Ты знал, что он уже ходит?
Борис рассмеялся, но увидев, что на лице Кирилла нет и тени улыбки, спросил:
- Подожди, ты не шутишь? Вчера он ещё был на коляске.
- И ноги тряпкой прикрыты. Гонит он тебе. Давно ходит уже, сами с Лёхой видели, как он в окне туда-сюда носился и сегодня дверь мне открывал – на ногах стоял. Старый лис. Лишь бы самому ничего не делать. Да и сам подумай, месяц прошёл, кости то должны были уже срастись.
- Так чего врачей не вызывает тогда? – Борис упрямо стоял на стороне Якова.
- А я откуда знаю? – после этих слов Кирилл не стал спорить и поднялся по лестнице.
Напоследок услышал плач новорождённого, когда Борис открыл квартиру. Похоже, не только поэтому, но и по закупкам, у того всё же был ребёнок – Кирилл всё таки оказался прав в споре с Лёхой и нелепо улыбнулся.
***
Миновала очередная неделя. В субботу Николай Синицын пригласил Кирилла, Лёху, Бориса и Олесю – жену последнего – на шашлыки в гараже.
- Зимой? – удивился тогда Кирилл.
- А что, шашлык только летом готовят? Да и мы в гараже будем. И не зима ещё, ноябрь на дворе. А то, что снег лежит, так это нам не помешает, - Николай громко рассмеялся, впрочем, тихо он смеяться и не умел.
В этот день явились все приглашённые, кроме Олеси. Борис сказал, что она неважно себя чувствует, но Кирилл догадывался, что дело в ребёнке, правда не понимал, почему парочка это скрывает.
Маленькая Ира носилась по округе, а Полина только успевала за ней следить. Николай жарил мясо, Лёха приставал со своими способами правильной готовки, благодаря которым мясо становится нежнее рисового пудинга, хотя было видно, что сам он в этом не разбирается. В это время Кирилл воспользовался моментом, чтобы получше узнать Бориса.
- Ну что, как жизнь? – не зная, с чего начать, Кирилл задал самый банальный вопрос.
- Вполне себе неплохо. Даже отлично, я бы сказал. На работе дела идут в гору, да и дома всегда тепло – есть кому радовать каждый день!
Прежде чем задать вопрос, который интересовал больше всего, парень сначала спросил о работе.
- Я работаю из дома, - Борис оживился, - У нас электронная церковь, где каждый желающий может внести пожертвование на её развитие. Если хочешь, могу дать ссылку. С каждым днём у нас всё больше последователей.
- И сколько их уже? Этих последователей?
- Около десяти тысяч, - гордо ответил Борис, - Но мы растём и развиваемся.
«Да уж», - подумал Кирилл, - «Ничему жизнь не учит. И ведь он так открыто мне говорит об этом.»
Парень не стал вдаваться в детали, как и не спешил в ряды фанатиков, и резко сменил тему:
- А чего это вы не рассказываете про ребёнка? Я к тому, что Олеся сейчас не с нами, потому что нужно смотреть за лялькой, а никак не по причине плохого самочувствия, так? – Кирилл подумал, что неправильно поставил вопрос, но Борис понял, что он имел ввиду.
- Она действительно очень устаёт. А наш ребёнок – это чудо, ниспосланное свыше. Мало кто может это понять, вот никому и не говорим. Да и мало ли сглазят.
- Ниспосланное свыше? – не сдавался Кирилл.
- Именно. Скажу по секрету, Олеся не могла иметь детей. Мы молились каждый день и вот в ночь на первое мая свершилось чудо – Он спустился и дал своё семя. Я рад, что моя супруга удостоилась такой чести. Это не моё дитя, но я люблю его, как своего.
Кирилл мысленно загнул пальцы:
- Восемь месяцев? Прошло восемь месяцев, не девять.
- Да, но это ведь не простой ребёнок! Это дитя Божье! – Борис схватил Кирилла за плечи, а взгляд его сделался стеклянным, - Олеся вынашивала его тридцать недель – он сам решил, когда явиться на этот свет.
- Борь, - окликнул мужчину Николай, - Чего разорался? Идите есть, уже всё готово.
Кирилл всё косился на Бориса оставшийся вечер, но заговорить снова не решался, да и не хотел. С виду тихий и скромный, он оказался, как говорит Лёха, поехавшим. Сам того не осознавая, Кирилл загорелся идеей выяснить в чём дело. Лёха стоял поодаль, смотрел в глаза товарища, словно в душу, и еле заметно улыбался.
***
По телевизору показывали футбол. Банка газировки шипела в руках. Кирилл вспомнил анекдот про газированного кота, но озвучивать не стал – Лёха всё равно бы не оценил. Сам он сидел, припав взглядом к экрану и нервно дёргался, готовый в любой момент подпрыгнуть, когда мяч был у ворот. За ним на столике лежала плоская коробка, на которой латиницей белым по красному было выведено «MONOPOLY»  – единственное напоминание о Вере в этой квартире.
«Так ни разу и не доиграли до конца», - подумал Кирилл, - «Надеюсь, она не сильно расстроилась, что забыла игру.»
Николай хорошо их накормил. Что-что, а шашлык готовить он умел. За оком уже стемнело и Кирилл глянул на часы. Без пяти девять. Пора домой.
Уже прощаясь с Лёхой на пороге, раздался стук в дверь – Борис. По выражению лица было неясно, злится он или расстроен. Брови сведены, зубы стиснуты, уголки рта направлены вниз, но глаза слезятся и полны отчаяния.
- Бесы! – прокричал он, отчего сначала ребятам показалось, что речь о них, но мужчина продолжил вопить, - В Якова вселились бесы! Нужна помощь, один я не справлюсь!
***
Борис хотел проведать старика, но тот не открыл ему, хотя за дверью явно был слышен шум – громкий скрип, словно гнущиеся ветви дерева. Когда же Яков удосужился подойти к двери, мужчина не узнал его голос. Вместо старческого и прокуренного, теперь был грубый тяжёлый баритон с приступами кашля. Поднявшись на пятый этаж и постучавшись в квартиру, Кирилл с Лёхой сами во всём удостоверились.
- Сказал же, уходи! – выкрикнул Яков чужим голосом, - Мне ничего… Кхе-кхе… Ничего не нужно!
Старика и впрямь словно подменили. Борис, как глубоко верующий человек, сразу заподозрил здесь вмешательство злых сил. Кирилл не был уверен, что виновны именно бесы, если они вообще существуют, но пятое чувство, которое ни разу его не подводило, трубило тревогу.
- Яков, это мы, - спокойно сказал Лёха, чуть ли не дыша в щель между дверью и стеной, - Что там у тебя происходит?
Снова этот противный скрип. И опять голос, не принадлежащий старику.
- Я не могу открыть дверь, - Яков больше не кричал, - Руки не слушаются. Они… Они одревеснели. И ноги тоже – с трудом передвигаюсь. И… Кхе-кхе… И этот кашель… Как же достал этот кашель.
- Я сейчас, - обратился Лёха к присутствующим и спустился вниз, вернулся он уже с ломом в руках, - Будем ломать дверь.
- Сами? - опешил Кирилл, - Может вызовем кого?
- Ломай! Замок можно поменять, а если бесов не изгнать, будет только хуже! – Борис сказал это и тоже кинулся вниз по лестнице.
Пока Лёха спорил с Кириллом, мужчина успел вернуться и так же с оружием. В руках он держал маленькую чёрную книжицу в мягком переплёте. На обложке была изображена схематичная козлиная голова, заключённая в круг. Если приглядеться, можно было заметить перевёрнутую пятиконечную звезду, выполненную чёрной тушью – её линии пересекались с рисунком козла. Тут же пришло осознание, что Борис принадлежит не к церкви и никогда не имел к ней ни малейшего отношения. Наоборот, он член секты или культа. Видимо сейчас, горящий мыслью изгнать выдуманных бесов, он настолько выжил из ума, что видит перед собой лишь эту задачу. Лёха был прав, этот мужчина – безумен. Интересно только, кто эти бесы в его понимании. Что если, когда дверь откроется, он кинется на Якова или на них самих?
Потеряв бдительность из-за горячего спора с Кириллом – ломать или не ломать дверь, Лёха не успел вовремя сжать ладонь, когда Борис выхватил из руки инструмент. Конец лома довольно глубоко вошёл в щель, прямо на том месте, где находился замок, вот только сил Борису явно не хватало. Лёха лишь скрестил руки на груди, довольный тем, что их – руки – пришлось марать не ему, как и тужиться в попытках отогнуть край металлической двери. Кирилл же наоборот руками размахивал и просил прекратить это.
- Да успокойся ты, - Лёха вздохнул, - Кроме нас в этом доме только Синицыны. Ну выйдут, спросят, что тут происходит. Так Николай сам будет рад помочь. Может там Якову медицинская помощь нужна, а мы тут как тут в отличии от скорой, которую неизвестно сколько ещё ждать придётся.
- Позвонить всё равно надо! – Кирилл кинулся было на лестницу, но получил сзади ломом по хребту.
Это оказалось больнее, чем когда Лёха кинул его в окно, во время истории с Катюхой. Стало трудно дышать и никак не удавалось выпрямить спину. От удара Кирилл упал на колени и замер, зажмурив глаза.
В это время Борис успел юркнуть внутрь квартиры – таки ему чудом удалось сломать замок.
- А ну стой, урод! – выкрикнул Лёха за спиной.
Похоже он сам не ожидал, что мужчина окончательно потеряет рассудок и ударит в спину. Среагировал Лёха почти мгновенно. В коридоре квартиры послышались звуки борьбы и какое-то бормотание, похожее на молитву. Кирилл с трудом встал на ноги. Дыхание восстановилось, но участок спины, а именно пространство между лопатками, всё ещё отдавал болью при каждом движении. Сам не понимая, зачем хромает (ноги-то в порядке), Кирилл также вошёл внутрь. Неясно, как так вышло, но Борису удалось уложить на пол крепкого Лёху и теперь он пытался задушить того ломом.
Кирилл кинулся на помощь, столкнул Бориса с запыхавшегося товарища, но сам не устоял на ногах и полетел лицом в угол дверного косяка, что находился между коридором и залом. Удар, привкус крови во рту… Зуб! Он выбил зуб и, судя по обильному кровотечению, рассёк нижнюю губу немного правее центра рта. Шрам останется, но раз полученный в драке, то ничего страшного. Да и не время сейчас об этом думать.
Лёха успел подняться на ноги и теперь, схватив Бориса за воротник, колошматил его по полу, пытаясь выбить всю дурь. Тот же, пока Кирилл приходил в себя от звёздочек над головой, нащупал рукой отлетевший чуть в сторону лом и с размаху не глядя нанёс удар. Орудие (пронесло, что не убийства) лишь чиркнуло Лёху по макушке. Не наклони он голову в тот момент, удар мог легко прийти в висок и серьёзных последствий было бы не избежать.
Заметив, что в момент удара Лёхина хватка ослабла, Борис взялся свободной рукой противнику за шею и попытался перевернуться с ним и оказаться сверху. Лёха снизу быть не привык даже в драке и изо всех сил сопротивлялся. Вернувшийся в реальность Кирилл, всё ещё лёжа на пузе, развернулся и схватился за лом в руке Бориса, пытаясь выхватить многострадальный инструмент, единожды за сегодня использованный по назначению.
Вся эта вакханалия, в процессе которой Лёха выкрикивал ругательства, а Борис несвязные словосочетания, длилась всего-то около минуты-двух и неизвестно чем бы закончилась, если бы вся троица разом не замерла, услышав приближающийся скрип, звук шоркающих шагов и тяжёлый хрип. Перед ребятами появилось существо, некогда бывшее забавным стариком Яковом, теперь же являющееся чем то средним между человеком и растением. Еле переставляемые ноги обвивали самые настоящие корни, из тела росли древесные отростки, скрипевшие при малейшем движении. Яков был ещё там, в сознании. Он хотел кричать, но не мог из-за растущей откуда-то изнутри ветви, разорвавшей его рот и устремлённой в потолок, не мог видеть из-за подобия древесных почек, заменивших ему глаза, руки беспорядочно дёргались, пока паразит продолжал стремительный рост. Нечто питалось Яковом, тело старика стало для него удобрением.
Это омерзительное зрелище заставило Бориса потерять боевой настрой, позабыть о бесах и, как пушинку скинув с себя Лёху, выбежать прочь из квартиры, на ходу выкрикивая строки из молитвы. Кирилл в этот момент попытался встать, но к горлу подкатила тошнота и спустя мгновение, стоя на четвереньках, парень избавился от содержимого желудка, как тогда давно, после «медового дома Палны». Лёха подхватил его под руку и попытался поднять на ноги. Через секунду паразит, которому стало тесно в человеческом теле, разорвал брюхо бедного Якова. Множество отростков вырвалось из живота. Украшенные внутренностями старика, как новогодними гирляндами, они окропили пол кровавым конфетти. После этого, не в силах больше стоять на ногах, Яков упал, испустив дух, а паразит продолжал разрастаться, тянув свои отростки к ребятам.
- Да вставай же ты! – прямо в ухо крикнул Лёха и Кирилла отпустило – как ошпаренный он вылетел в подъезд.
Где-то около получаса вдвоём они стояли на этаже ниже, готовые к тому, что мерзость разрастётся до больших масштабов и квадратных метров одной квартиры ей будет мало, но этого не произошло.
- Что это было? – с до сих пор не улетучившимся страхом в глазах спросил Кирилл.
Лёха глянул на товарища, затем наверх, словно ожидая, что паразит всё же вырвется и нагонит их, и ответил:
- Не имею ни малейшего представления… Но это нечто Яков точно принёс из леса, что у окраины города. В жизни туда не сунусь. А ты? Не думал заняться охотой?
***
Первым делом, когда стало ясно, что угроза точно миновала, ребята отправились к Борису. Сначала сумасшедший не хотел открывать дверь, но угрозы оказаться за решёткой заставили его передумать.
Стоя на коленях, он рыдал и просил простить его. Доказывал, что никакой он не культист, а «церковь», в которой он состоит, вполне легальна. И вообще там в квартире он просто был под влиянием этих его бесов. Ну-ну. Лёха пообещал оставить пока Бориса в покое. За спиной стояла Олеся – жена – и держала младенца, завёрнутого в одеяло так, что не видно было даже лица малыша. Она молчала, а в глазах её, в отличии от супруга, не было ни капли сожаления. Наконец женщина фыркнула, презрительно посмотрела на мужа и удалилась.
Оставлять древесного паразита просто так было нельзя. На следующий день Лёха позвонил в СЭС, но не сказал Кириллу, что ночью навещал почившего Якова. С ножовкой в руках он проник в квартиру и оценил ситуацию. Паразит разросся не сильно. Когда от деда Якова совсем ничего не осталось, рост замедлился, а затем и вовсе прекратился. Теперь это нечто больше не напоминало человека, скорее куст с аномально длинными корнями и толстыми ветками, от собственного веса клонившимися к земле. Кора была сухая, а немногочисленные почки на ветвях шелушились и отваливались при малейшем прикосновении – лишившись питательных веществ, паразит умирал. Однако в лицо всё же брызнул оставшийся сок, текущий по сосудам – кровь Якова – когда Лёха начал отпиливать один из отростков. Сунув трофей за пазуху, парень покинул помещение, стараясь не оставлять кровавых следов.