Глава 50. Умоляю
Дьзи Хэ приобнял Лу Тинтьсиня и не сразу ответил. Он опустил занавеску и кончиками пальцев заправил прядь седых волос мужчины за ухо.
Длинные волосы Лу Тинтьсиня были такими же гладкими, как и всегда, и невесомо ощущались в руке Дьзи Хэ, словно хрупкий лунный свет.
Апельсинка высунула голову из-за ткани, но Дьзи Хэ моментально кинул в нее заклинание очищения, прежде чем ей разрешили войти.
Однако, через некоторое время слова Дьзи Хэ привлекли внимание Лу Тинтьсиня.
Зверек издала несколько раз проскулила и уткнулась лицом в тыльную сторону руки Старейшины потираясь об нее из стороны в сторону, ее хвост вилял, похлопывая по одеялу.
«...Кто-то разговаривает?» Лу Тинтьсин почувствовал тихий голос, но он был туманным и неясным. Спокойно обратился к Дьзи Хэ:
«Старший брат Дьзи...»
Лу Тинтьсин был очень болен, поэтому голос его тихий, а тон очень мягкий. Недовольство Дьзи Хэ мгновенно испарилось. Изначально он не одобрял встреч с другими людьми, но сразу смягчился.
Чон Шуан вошел в комнату, опустился на колени, а Дьзи Хэ приблизившись к уху Лу Тинтьсиня проговорил:
«Только что это звереныш создала проблемы, но сейчас нет повода для беспокойства. Твой ученик уже вошел и сейчас стоит на коленях перед кроватью. Излишне говорить, что Е Вангуй тоже здесь.»
Лу Тинтьсин кивнул. Он почувствовал слабый запах крови в воздухе и обеспокоенно сказал:
«Чон Шуан, с тобой все в порядке?»
Как только Лу Тинтьсин закончил говорить, заклинания очищения посыпались со стороны Дьзи Хэ и Е Вангуя на Чон Шуана, он также максимально сделал всё возможное, а затем склонив голову еще ниже отодвинулся немного назад и с трудом выдавил из себя:
«Наставник, этот ученик завершил свою трансформацию. Никаких проблем нет».
Лу Тинтьсин слегка повернул голову и осторожно постучал по груди Дьзи Хэ.
«Он ответил, — сказал Дьзи Хэ Лу Тинтьсиню серьезным тоном, — он сказал, что может превратиться в настоящего дракончика. Сынок, теперь такой сильный, что тебе не нужно об этом беспокоиться. Он хочет, чтобы ты лег спать пораньше и перестал ворочаться, ведь тебе всё еще тяжело после недавнего пробуждения.»
«Старший брат, мне кажется, ты это выдумал», — прошептал Лу Тинтьсин.
Старейшина слегка пошевелился, желая оттолкнуть Дьзи Хэ и сесть прямо. Но он спал почти три месяца, и функции его организма почти остановились. Он только недавно вышел из комы и почувствовал головокружение снова откинулся назад.
Остановив Бай Шань, Лу Тинтьсин потерял сознание. Когда он снова проснулся, перед глазами была лишь темнота, время от времени вспыхивали искры. Он вспомнил, что при трансформации уже чувствовал боль в глазах и понял, что зрение пропало. Позже он понял, что что-то не так и с его слухом, потому что мог слышать только голоса других людей, сказанные близко к уху.
Осознав, что вернулся в Сюантьсин, он впал в кому еще на десять дней. А когда очнулся, сразу вспомнил про ученика, и по совпадению, Дьзи Хэ сообщил, что Чон Шуан вернулся.
«Ну и что, что придумываю, — горько сказал Дьзи Хэ, — ты что, хочешь помереть? Быстро ложись спать. Только после того, как ты достаточно отдохнешь, сможешь восстановиться».
«О, но я не хочу спать», — голос Лу Тинтьсиня был немного слабым. Он еще не пришел в себя и не мог нормально контролировать тело и голос.
Поразмыслив о том, что еще придется сделать, он сказал:
«Чон Шуан... Раз все в порядке, тога переходи к тренировкам. Старший брат Е здесь?»
«Да», — Чон Шуан ударился лбом о пол, немного продвинулся вперед, его голос был хриплым и едва слышным.
Дьзи Хэ сказал Лу Тинтьсин:
«Не беспокойся ни о чем, просто говори то, что хочешь сказать».
Лу Тинтьсин наклонил голову, чувствуя, что слова Дьзи Хэ имеют смысл. Казалось, он сейчас был в безмолвном белом тумане, все, что он чувствовал, это то, что лежал на кровати и не понимал, что происходит вокруг. кто был там, что они делали, плакали ли они или смелись, и поэтому мог полагаться только на рассказ Дьзи Хэ.
Но брат Дьзи, исполняющий обязанности переводчика, в настоящее время очень зол, и его мысли были только о том, как заставить его спать и отдыхать. Что бы ни происходило во внешнем мире, Дьзи Хэ нормально не расскажет.
Лу Тинтьсин решил просто говорить всё, о чем он размышлял много времени:
«Чон Шуан, поздравляю тебя с трансформацией. Глава ордена дал разрешение. С этого момента ты остаешься для практики и обучения в Сюантьсин.»
Лу Тинтьсин на мгновение остановился, а затем продолжил:
«Я думаю, что я не квалифицированный Наставник и не могу ничему тебя научить... С этого момента ты будешь учеником старейшины Е.»
Лу Тинтьсин почувствовала теплые руки Дьзи Хэ на своих ушах. Через некоторое время тот прошептал:
«Ты хочешь разорвать отношения между наставником и учеником?»
«Снять обязательства, а не разорвать отношения», — исправил формулировку Лу Тинтьсин. Сейчас он не имеет ничего против Чон Шуана и не хочет нового конфликта с драконышем, поэтому добавил:
«Чон Шуан, после перехода на пик Тайчу, я разрешаю тебе время от времени приходить ко мне и задавать вопросы».
Дьзи Хэ заткнул уши Лу Тинтьсиня, как будто боялся, что тот сможет услышать. Лу Тинтьсин чувствовал, как грудь Дьзи Хэ поднимается и опускается, но он не понимал, что брат говорит.
Лу Тинтьсин чувствовал себя немного отстраненным и грустным. Его слегка била дрожь. Хотелось протереть и открыть глаза, чтобы посмотреть, но головокружение становилось еще сильнее, а с закрытыми глазами свет был почти не виден. Поджав губы не стал сопротивляться.
«Тьсин~» Апельсинка заметила грусть мужчины, и кончик ее носа прижался к руке Лу Тинтьсиня. Она воспользовалась тем, что Дьзи Хэ не обращает внимания, и запрыгнула на кровать, вытянув передние лапы, стараясь приблизиться к ушам Старейшиныы.
«Эй, ты его так раздавишь», — Дьзи Хэ быстро схватил пухлого молочного кота и с грохотом скинул на одеяло.
«Позволь мне поговорить с Чон Шуаном наедине, старший брат», — сказал Лу Тинтьсин. Он взял на себя инициативу поговорить наедине и почувствовал невероятное спокойствие, хотя раньше ощущал некое сопротивление.
Впечатление Лу Тинтьсиня о Чон Шуане все еще осталось на том уровне перед трансформацией – молодого парня в лазурных одеяниях ордена. Он подобен маленькому деревцу, которое поливал Лу Тинтьсин, и теперь оно наконец выросло.
Дьзи Хэ взял несколько подушек и сгрудил их позади Лу Тинтьсиня, позволив мужчине опереться на них.
«И А Нуо, в конце концов, мужчины и женщины различаются и в дальнейшем тебе не стоит залезать на кровать к мужчине», — Лу Тинтьсин потрепал мех тыльной стороной руки и был застигнута врасплох.
Он прямо коснулся живота Молочной Апельсинки.
Лу Тинтьсин почувствовал, как она изменилась в размерах, но не был уверен и спросил:
«...Насколько она выросла?»
«Третий брат не может ее контролировать. Она ест слишком много». Дьзи Хэ наклонился и сказал:
«Мы будем снаружи».
Сказав это, Дьзии Хэ схватил звереныша за шкирку.
Когда Апельсинка услышала слова Лу Тинтьсиня, она не поняла, что к чему. Но знала, что, похоже, больше не могла лечь с ним спать. Она отчаянно вскрикнула и забарахталась изо всех сил пытаясь вернуться к Лу Тинтьсиню, но Дьзи Хэ безжалостно вывел её из дома.
Мир погрузился в тишину, и Лу Тинтьсин внезапно начал немного нервничать. Он схватился за угол одеяла и закрыл глаза, ожидая, когда заговорит Чон Шуан.
«Наставник», — позвал Чон Шуан.
Белые волосы Лу Тинтьсин спадали с плеч, он опирался на белую серповидную подушку, в руках зажимая белое парчовое одеяло. Его вырезанное из нефрита лицо не выражало никаких эмоций.
Чон Шуан боялся, что если закричит слишком громко, то напугает его, а если пойдет быстро, его сдует ветер. Он затаил дыхание и осторожно подошел к кровати Тинтьсиня, слегка наклонившись ближе к нему, придвинулся к уху Старейшины и повторил:
«Наставник».
Может ли он по-прежнему называть его так? Как только Чон Шуан произнес эти слова, из его глаз потекли слезы.
«То, что я только что сказал... ты услышал?» — тихо произнес Лу Тинтьсин.
Чон Шуан в панике вытер лицо:
«Наставник, не прогоняй меня...»
«Ты не хочешь идти на пик Тайчу?» Лу Тинтьсин крепче сжал одеяло и слегка нахмурился, а его и без того бескровное лицо стало еще более бледным.
Чон Шуан была так напуган, что не осмелился ничего ответить. Он не знал о текущем физическом состоянии Лу Тинтьсиня, а разум был наполнен худшими фантазиями. Он успокоился, сделав глубокий вдох, и сказал Лу Тинтьсиню самым спокойным голосом:
«Этот ученик никогда больше не ослушается Наставника, выполню любые пожелания. Я знаю о страданиях Наставника и умоляю дать мне шанс отплатить за доброту».
«Это пустяки», — Лу Тинтьсин протянул руку, и из-под внутренней одежды выглянуло прекрасное и тонкое запястье, подрагивающее от слабости.
Чон Шуан с глухим стуком опустился на колени перед кроватью и положил руку Старейшины на свою макушку.
Лу Тинтьсин засмеялся:
«...Чон Шуан, я хочу прикоснуться к твоему лицу. Ты в каком положении?»
Лицо Чон Шуана было залито слезами:
«Наставник, этот ученик вернулся в спешке, и на его лице пыль. Пожалуйста, прикоснитесь к нему в другой день».
Чон Шуан встал, взял тыльную сторону руки Лу Тинтьсиня и положил ее обратно на одеяло, наклонился к уху и продолжил отвечать:
«Я только что стоял на коленях перед кроватью, после трансформации стал выше. Когда я стоял на коленях, то был такой высоты, которой только что коснулся Наставник.»
Это был первый раз, когда Чон Шуан имел возможность оказаться так близко к Лу Тинтьсиню, так близко, что он мог ясно видеть длинные ресницы и волосы на висках.
«Если Наставник устал от ученика, он немедленно уйдет далеко и никогда больше не появится. Если Наставник сможет в какой-то степени принять существование ученика... позвольте ученику остаться здесь и позаботься о Наставнике, ладно?»
После того, как Чон Шуан закончил говорить, он боялся, что Лу Тинтьсин не ответит, поэтому он пошел другим путем, привлекая остальных наставников:
«Дяди-наставники бывают очень заняты и не могут постоянно приглядывать за вами. Но я буду постоянно рядом, и сделаю всё, чтобы наставник чувствовал себя комфортно».
Ноги Чон Шуана дрожали. Когда он увидел плотно сомкнутые руки и белые волосы Лу Тинтьсиня, воспоминания вернули его в центр водоворота, когда все кости были раздроблены на мелкие осколки. В этот момент он отчаянно надеялся, что все закончится как можно скорее. Но сейчас он был жив и здоров с мощной силой дракона, а его наставник полностью сломлен.
«Я могу сделать это сам», — сказал Лу Тинтьсин.
Чон Шуан ломал голову, пытаясь найти новое оправдание:
«Тетя-наставница любит докучать Наставнику, этот ученик, сможет помочь со всем».
«Она... весьма послушна», — неуверенно отозвался Лу Тинтьсин.
«Дядя Ли должен позаботиться о приготовлении лекарств и не может надолго покинуть долину. После трансформации я, возможно, смогу общаться с духовными животными и попрошу Дядю-наставника несколько, чтобы приводить их поиграться с Наставником». (п.п. с козырей пошел 😊)
«Так не хочешь уходить на пик Тайчу?» Лу Тинтьсин замолчал.
«Наставник, пожалуйста, дайте мне шанс». Разум Чон Шуана превратился в комок месива, и он больше не мог придумать предлогов, что могли бы убедить Лу Тинтьсиня.
В ожидании ответа, он закрыл лицо и медленно присел на корточки перед кроватью Лу Тинтьсиня.
Лу Тинтьсин тихо вздохнул:
«Чон Шуан, ты, кажется, стал более зрелым. Раньше ты плакал или злился».
Чон Шуан усиленно стирал слезы, отчаянно пытаясь их остановить. Раньше, да, раньше...
Эта комната и это место. Наставник тоже сидел так, пытаясь объяснить ему всё с высокой температурой. В то время, если бы он был более зрелыми, Наставник не был бы таким...
Подождите, когда Наставник стал слабым?
Глаза Чон Шуан расширились от страха, и слезы моментально застыли.
Он всегда думал, что физическое состояние Лу Тинтьсиня было вызвано атакой демонической энергии после использования меча изгоняющего демонов. Только сейчас он вдруг оценил слабость мужчины до и после.
Чон Шуан вспомнил не только о платформе, но и о том, как Лу Тинтьсин попросил его встать на колени в кабинете, где изучал энергию дракона перед тем, как отправиться в путь, когда на горе Улян он рисовал руны... Лицо Лу Тинтьсиня выглядело искаженным каждый раз, когда он использовал свою духовную силу. Каждый раз, когда Лу Тинтьсин использовал свою духовную силу, это почти всегда происходило из-за него.
«Чон Шуан?» — позвал Лу Тинтьсин.
Чон Шуан глубоко вздохнул, улыбнулся и сказал Лу Тинтьсиню как можно более расслабленным голосом:
«Наставник, этот ученик внезапно подумал о демонической энергии и почувствовал себя немного сбитым с толку. Ученик не совсем понимает...»
«Спрашивай», — ответил Лу Тинтьсин.
«Я могу справиться с вашей демонической энергией? Могу ли я использовать свою силу, чтобы рассеять его?»
«Нет. Я должен сдерживать свою духовную силу и защищать разрушенные органы». После того, как Лу Тинтьсин закончил говорить, он на мгновение опешил.
«Чон Шуан, ты тоже собираешься отчитывать меня?» Лу Тинтьсин осторожно спросил:
«Глава и дядя Ли говорили мне это много раз... Кхм, я знаю. Я не буду использовать силу необдуманно в будущем.»
Лу Тинтьсин, казалось, торопился ответить, поэтому глубоко вздохнул и слегка кашлянул. Этот кашель отнял у него накопленные силы. Он слегка нахмурился и положил руку на грудь, замолчал пытаясь восстановить дыхание.
«Ученик не смеет... Наставник, пожалуйста, отдохните, пожалуйста, ложитесь отдыхать быстрее». Чон Шуан дрожащими руками попытался помочь Лу Тинтьсиню лечь.
Лу Тинтьсин кивнул, и Чон Шуан помог ему погрузиться в мягкую подушку закрыв глаза, чтобы отдохнуть. Его дыхание было слабым, парень не мог сказать, потерял ли мужчина сознание или спит.
Чон Шуан шаг за шагом отступал к стене.
"Столкнувшись с демонической энергией, Наставнику следовало использовать меньше духовной силы, чтобы защитить свои органы."
Чон Шуан вспомнил, как духовная сила Лу Тинтьсиня, подобная орхидее, текла через его тело. Каждый раз он крепко прижимался, защищая его от конвульсий и боли. Защитил его перед лицом опасностей горы Улян, закалил его фрагмент кости демона и позволь ему выйти из водоворота Дворца Дракона живым.
Чон Шуан уткнулся лицом в колени и разрыдался.
---
Автору есть что сказать:
«Апельсинка скулит, уткнувшись в руку Лу Тинтьсиня». Здесь я пыталась выразить бормотающие звуки: «嘤嘤嘤,嘤嘤,嘤!» (yīng –иень, по типу щебетания птиц, если честно, я даже не очень понимаю, как это написать на русском)
Благодарности:
Спасибо маленькому ангелу, за каштанчики.
Спасибо за поддержку, я буду усердно работать
---
Отсебятина переводчика:
Ну теперь на драконыше повисло еще более сильное чувство вины... Надеюсь Социофобушек всёже оставит его при себе..
А у нас прям юбилей, аж пол сотни :)))
И мало ли захотите сказать спасибо за мой труд, принимаю не только письменно, но и на карточку 😊)) Сбер 2202 2067 4695 8904