19 глава

Кеннеди— Итак, плохие новости...Вздохнув, я опускаю небольшую коробку на пол на складе у стены. Качаю головой, отказываясь смотреть на Маркуса, который стоит в дверном проеме как вестник плохих новостей.— Не делай этого.— Что не делать?— Всю эту фигню с плохими новостями, — говорю я, махнув на него. — Не хочу слышать.— Просто небольшая проблема.— Неважно что, это не моя проблема.— Но так и есть.Стону, проводя рукой по лицу.— Не поступай так со мной, Маркус.— Бетани стало плохо, поэтому я собираюсь отправить ее домой.— Умоляю тебя, — бормочу. — Не делай этого.— Мне нужно, чтобы ты осталась и встала за ее кассу.— Серьезно?— Серьезно.— Я открывала магазин утром. Я здесь с восьми часов.— Ты уходила в три, — напоминает он.— И вернулась сюда к пяти, — отвечаю. — А также приду сюда завтра к восьми. Теперь ты хочешь, чтобы я осталась до полуночи?— Я бы не спрашивал, если бы у меня был другой выбор, — говорит Маркус, прежде чем уходит, даже не дождавшись моего ответа. На самом деле он даже не спросил. Он предположил, что я останусь, потому что вот оно мое место. И всегда было.— Посмотрите на меня, я ассистент менеджера в «Пигли Кью», — бормочу себе под нос, распихивая ящики, прежде чем закрыть кладовую. — Занимаюсь самыми интересными вещами в мире.Направляюсь в переднюю часть магазину и успеваю заметить, как Бетани убегает, выглядя совсем не больной. Как я это поняла? Она исполняет небольшой танец на парковке перед своими друзьями, и понимаю, что меня обхитрили.Прелестно.У меня плохое настроение. Я на ногах весь день. Не уверена, с чего это началось, но я на грани. Моя спокойная монотонная жизнь все больше похожа на какую-то шалость Вселенной. Тот факт, что «Как мне жить» Лиэнн Раймс играет из колонок, доказывает это.Я стою за кассой до закрытия магазина, и к концу дня мои ноги гудят.В пятнадцать минут первого добираюсь до дома, захожу внутрь и запираю дверь.Свет выключен, но телевизор тихо работает, свечение от него освещает диван, на котором лежит Джонатан и, свернувшаяся рядом, Мэдди. Он спит, в то время как она дремлет, но настолько рассеяна, что не замечает меня. Мэдди должна была быть в своей кровати часы назад, но я слишком истощена, чтобы злиться. Судя по всему, Джонатан позволил ей изрисовать свой гипс, учитывая, что он весь в цветных фломастерах.Подходя к ним, беру Мэдди на руки, и она не протестует, а наоборот, уже сопит, как только я кладу ее в кровать.Когда возвращаюсь в гостиную, Джонатан сидит на диване, проводит рукой по лицу и хрипло говорит:— Который час?— После полуночи.— Черт, — бормочет и смотрит на меня, когда я плюхаюсь рядом с ним на диван, снимая туфли. — Ты только что вернулась?— Минуту назад, — отвечаю. — Кассир заболела и ушла раньше, поэтому я закрывала магазин. У меня есть достаточно времени, чтобы поспать, а завтра снова все начнется сначала.— Безумие.— Да, ну, вот так мы живем в реальном мире.— Ты думаешь, я живу не в реальном мире?— Думаю, ты живешь в своем собственном мире, Джонатан.— Ты можешь уволиться, — предлагает.— И что делать? Найти работу в другом месте, снова получая гроши?— Ты можешь остаться дома, — говорит. — Можешь даже писать, делать что хочешь.— Это не оплатит счета.— Но я могу.Я сердито смотрю на Джонатана после этих слов.Он смотрит на меня, в его взгляде желание обороняться.Он выглядит так, будто совсем не понимает неправильность своего предложения.— Я не собираюсь снова наступать на те же грабли с тобой, — отвечаю ему. — Только не снова.— Но я должен поддерживать свою дочь. Должен вносить свой вклад.— Ты должен был делать много чего.— Да, так позволь мне.Качаю головой.— Что произойдет, если я уволюсь, а ты решишь перестать вносить свой вклад?Джонатан смеется на этом вопросе. Он смеется, будто я сказала что-то забавное, и этот звук действует мне на нервы. Брр. Я встаю, чтобы уйти, но он останавливает меня, снова утягивая на диван.— Послушай, я понимаю. Я подвел тебя. Но просто подумай над этим.— Не о чем думать. Я не нуждаюсь в тебе. Никогда не нуждалась.Как только слова слетают с моих губ, я почти задыхаюсь от сожаления, накатывающего на меня. Возможно, это правда. Возможно, я имела это в виду. Возможно, я не нуждаюсь в нем. Но в каждом слове сквозит жестокость, а я не такая. Неважно, что было между нами, я никогда не хотела быть человеком, который тоже его ранит.— Извини, — прошу прощения, опуская голову и упираясь локтями в колени. — Не знаю, зачем это сказала. Прямо сейчас я немного не в себе. Мои эмоции в полном раздрае.Прежде чем у Джонатана появляется возможность ответить, раздается стук в дверь. Поднимаюсь на ноги, чтобы узнать, кто это, а когда смотрю через глазок и вижу Бетани, то хмурюсь. Странно. Джонатан бормочет что-то о том, чтобы пожелать спокойной ночи Мэдди и встает, исчезая прямо по коридору.Вздохнув, открываю дверь, когда раздается очередной стук. Бетани видит меня и напрягается, широко распахнув глаза.— Кеннеди? — в ее голосе сквозит замешательство. — Что ты здесь делаешь?— Я здесь живу, — говорю, хмурясь, когда оглядываюсь вокруг. Она со своими друзьями: девушкой, которая забирала ее с работы, и парнем лет двадцати пяти. — Тебе что-то нужно?— Ох, эм, нет, — отвечает Бетани, краснея и вынужденно улыбнувшись. — Извини. Мы просто подумали... я имею в виду... мы искали кое-кого другого. Должно быть, перепутали квартиры.Она довольно сильно ударяет локтем парня, который стоит рядом с ней, в то время как он морщится и бормочет:— Клянусь, он был здесь.От этих слов мой желудок ухает вниз.— Кого ты ищешь? — спрашиваю. — Может, я могу помочь?— Никого, — говорит Бетани. — Это глупо, забудь об этом.Она уходит, уводя за собой друзей и ругая парня по дороге. Я разбираю часть их разговора и слышу имя, которое боялась услышать.Джонни Каннинг.Осторожно закрываю дверь, убеждаясь, что заперла ее, и выключаю телевизор, прежде чем направляюсь по коридору. Джонатан идет мне навстречу, когда я останавливаюсь перед ним.— Да, эм... возможно, ты захочешь остаться, — предупреждаю его.Он вздергивает бровь.— Почему?— Эм, — делаю шаг к нему, прижимаясь, и вставая на цыпочки, шепчу: — Думаю, тебя вычислили.Направляюсь в спальню, а Джонатан медлит, прежде чем идет за мной, останавливаясь в дверном проеме.— О чем ты говоришь?— Стук в дверь, — говорю ему, снимая униформу. — Кажется, они искали определенного человека, так как слышали, что он был где-то рядом.— Бл*дь.— Я не сказала им ничего, — поясняю, бросая одежду в корзину. — Это была кассир с магазина — та, что заболела сегодня — и ее друзья. Полагаю, кто-то тебя заметил и сказал ей, пока она была на работе, что ты в нашем городке по какой-то причине.Поворачиваюсь к нему, ожидая реакции, может быть, объяснение, но он даже не смотрит на мое лицо. Нет, его взгляд осматривает мое тело, когда я стою перед ним в белом хлопковом бюстгальтере и трусиках.Машу рукой в его сторону.— Ты вообще меня слушаешь?Он встречается с моим взглядом.— Что?Мотаю головой и направляюсь к комоду, чтобы достать футболку. Когда снова поворачиваюсь к Джонатану, он опять не смотрит на меня. Нет, на это раз его взгляд сфокусирован на верхушке комода, на старом блокноте.Через мгновение он пытается сосредоточиться.— Итак, меня поймали?— Кажется так.— Жаль, — отвечает, делая шаг и садясь на мою кровать. — Я наслаждался анонимностью.— Да, но, реальный мир, помнишь? Тебе стоило понимать, что это не продлится вечность.— Да, — бормочет он, хотя ему, кажется, не нравится этот факт, а его внимание снова приковано к разрисованному бинту. Он очерчивает цветные линии кончиками пальцев.Схватив перманентный маркер из ящика прикроватной тумбочки, толкаю Джонатана на кровать и сажусь ему на колени. Зубами снимаю колпачок с маркера, затем нахожу свободное место на его гипсе и осторожно вывожу: «Любовь не знает титулов».Он наблюдает за мной, читая фразу, и улыбается.— Строчка из фильма, — говорит Джонатан, когда я подписываюсь под фразой простой «К» и снова надеваю крышку на маркер. — Этого не было в сценарии «Призрачного», чему я очень разозлился, и сценаристы добавили.— Они позволяют тебе предлагать изменения?— Конечно, это прописано в моем контракте.— В таком случае, — говорю, — тебе нужно убедить их исправить концовку ради твоей дочери.Джонатан смеется.— Посмотрю, что смогу сделать.Я целую его. Мы не должны продолжать заниматься этим, но мне тяжело себя остановить, когда дело касается этого мужчины. С ним я снова становлюсь безрассудной.Джонатан целует меня в ответ. Руки двигаются по моему телу, прикасаясь, доставляя ласку. Я стону в его рот, когда он начинает тереться об меня — даже ограниченный сломанным запястьем он легко управляет своей магией.Я разрываю поцелуй и ахаю, в то время как Джонатан опускается с поцелуями на мою шею, и в то же самое время возится со своими штанами, но колеблется по какой-то причине.— Ты на противозачаточных, верно?Я отстраняюсь на достаточное расстояние, чтобы встретится с его взглядом.— Мы не обсуждали это, — продолжает. — Я не был уверен, знаешь, и нам стоит быть осторожными.Он пытается вести серьезный разговор — пытается быть разумным. Какими мы и должны быть. То, чем мой отец, вероятно, гордился бы. Джонатан продолжается тереться об меня, не останавливаясь, и все становится таким безумным, потому что я все ближе и ближе — удовольствие разливается по моему телу.В то время как оргазм накрывает меня с головой, я пытаюсь говорить через вдохи:— Я... эм... у меня имплант... в моей... ааа... руке, — о, боже. — Он будет действовать... еще один... год... ааа.Джонатан меняет нас местами, и я оказываюсь под ним. Он больше не медлит, говоря:— В таком случае...***— Нет, нет, нет...Меня будит звон будильника. Комната расплывается передо мной, а глаза жжет, когда я пытаюсь их открыть, в то время как ударяю по тумбочке, чтобы заглушить шум.— Заткни эту штуковину, — бурчит хриплый голос рядом, слова заглушены, так как его владелец накрывает голову подушкой. Нажимаю на кнопку — какую-то кнопку, любую кнопку, — чтобы выключить будильник, одновременно пытаясь сесть, когда рука обнимает меня за талию и тянет назад. — Хмм, останься.— Не могу, — отвечаю. — Мне надо на работу.— Прогуляй.— Мэдди нужно в подготовительную группу.— Она тоже может прогулять.Смеясь, пытаюсь вырваться из его хватки.— Серьезно, Джонатан, мне нужно вставать.— Я бы предпочел, чтобы это было не так.— Обломись.Драматично вздохнув, Джонатан ослабляет свою хватку, позволяя мне выскользнуть из кровати. Я потягиваюсь, ворча, так как все мое тело болит. Кажется, даже кости болят. Я слишком молода, чтобы чувствовать себя такой старухой, но реальная жизнь, помните?Поглядываю на кровать, на Джонатана, когда он выглядывает из-под подушек. Так странно — очень странно, видеть его здесь. В какой-то степени захватывающе, но, тем не менее, страшно. Но понимаю, что так же как с его анонимностью, это не будет длиться вечно.— Наверное, мне тоже стоит вставать, — говорит, бросая подушку на матрас рядом с собой, и садится. — Надо найти смелость выйти на улицу и показаться моей сварливой хозяйке.— Можешь остаться здесь, — моментально предлагаю. Возможно, слишком быстро, учитывая его ошеломленный взгляд, но я и сама испытываю шок.Ты серьезно предложила ему остаться?— Ты уверена? — спрашивает Джонатан.— Нет, — отвечаю.Он смеется.— Но ты можешь, если хочешь, — продолжаю. — Остаться и прятаться. Так же так будет проще видеться с Мэдди.— Ладно.— Только не ройся в моем нижнем белье, пока меня нет дома.— Даже не думал об этом, — отвечает, ухмыляясь. — Это означает, что позволено делать это, когда ты здесь?Закатив глаза, наклоняюсь и целую его, не останавливаясь, не задерживаясь и не отвечая на его вопрос, прежде чем покидаю комнату. Принимаю душ и надеваю рабочую форму. Джонатан уже спит, когда я иду будить Мэдди.Я истощена, а утро тянется и тянется. Мэдди завтракает «Лаки Чармс», до того как я отвожу ее в сад, успевая на работу ровно к восьми. Маркус уже там, бормочет что-то о расписании, днях отпусков и сверхурочной плате. Едва удостаиваю его вниманием, отмечая время прихода на работу, пока не слышу:— Кеннеди может встать за кассу на этих выходных.Ох, что-что?— Извини? Что я могу сделать?— Ты ведь не возражаешь? — спрашивает он, даже не смотря на меня, пока все его внимание приковано к каким-то бумажкам. — Бетани хочет взять отгул на выходные, а больше некому ее прикрыть.— Есть новая идея — нанять кого-то, — предлагаю. — Нам давно не хватает кассиров. Это было еще до того, как Бетани начала все время просить отгулы.— Я мог бы, — отвечает Маркус. — Просто подумал, что тебе захочется дополнительных часов, раз ты мать-одиночка.— Будучи матерью-одиночкой, мне хочется проводить время со своей дочкой, так как сейчас это не очень-то удается.— Достаточно справедливо, — говорит он, все еще не смотря на меня. — Сделаешь мне одолжение, когда пойдешь в зал? Скажи Бетани, что я отклонил ее просьбу.Привет, чувство вины.Покачав головой, направляюсь в главный зал, чтобы закончить свою работу и уйти вовремя. Вожусь в кладовой, выясняя, что нужно заказать, когда раздается тихий стук, затем открывается дверь, и появляется Бетани.— Привет, Кеннеди.— Привет, — отвечаю и тут же выпаливаю: — Маркус не одобрил твою просьбу отгулов.Она хмурится, но не жалуется, просто стоит, облокотившись на дверную раму, наблюдая, как я распихиваю коробки и ящики, заканчивая то, что не успела вчера, из-за того, что прикрывала ее.— Так тебе что-то нужно? — спрашиваю через несколько минут, зная, что сейчас она должна стоять на кассе.— Нет, я, эм... хотела извиниться за прошлую ночь, — признается. — Из-за того, что постучалась к тебе. Джош — мой парень, работает разносчиком пиццы, и поклялся, что доставил пиццу парню, который выглядел как... кое-кто.— Кто-то мне знакомый?— Джонни Каннинг.Она неловко смеется, и я замечаю, как ее щеки покраснели от смущения.— Итак, твой парень сказал, что доставил пиццу Джонни Каннингу в мою квартиру.— Да, — подтверждает. — Я подумала, что не такое уж безумие, что он может быть в городе, раз он был здесь раньше, и никто не видел его в последнее время, но, должно быть, Джош словил галлюцинацию. Вероятно, что он видел Эндрю, потому что Джонни Каннинг не мог находиться у тебя в квартире.Я отвлекаюсь от своих дел, чтобы посмотреть на нее.— Почему это?— А?— Почему его не может быть в моей квартире?Она смеется.— А с чего ему там быть?— Не знаю, — говорю, пожав плечом. — Может, мы давно знакомы, и он решил вспомнить старые добрые времена.— Да, конечно, — отвечает Бетани, все еще посмеиваясь. — В таком случае передай ему от меня привет.— Передам, — отвечаю ей, качая головой, когда ухожу.Дальше время тянется так же, как утром. Ко времени ланча я беру перерыв, закрываюсь в кладовке, желая немного тишины и покоя. Усевшись на ящик, вытаскиваю телефон и вижу сообщение от Эндрю.Ужин на выходных.Пялюсь на сообщение, прежде чем удаляю уведомление и отправляю сообщение Джонатану.Бетани (твоя местная фанатка) передала привет.Он моментально отвечает.Мило. Передай ей и от меня привет.Передам:)Я медлю, прежде чем печатаю еще одно сообщение.Дрю пригласил меня на ужин.Чувствую себя идиоткой, нажав отправить, желая, забрать свои слова назад.— Глупая, глупая, глупая, — бормочу. Зачем я ему это сказала?На экране мелькают точки, означающие, что он отвечает, и затем исчезают, снова и снова и снова, по крайней мере, минуту, может, две. Затем раздается звонок от Джонатана.Паникуя, я почти нажимаю на «отклонить», мой палец зависает над кнопкой, но все же отвечаю.— Алло.— Скажи Хастингсу, что он может пососать мой член, — заявляет Джонатан.Я тихо смеюсь.— До или после ужина?— Неважно, — отвечает. — Хотя предпочту, чтобы ужина не было.— Приятно слышать, — говорю. — Обязательно отправлю это сообщение.— Отправишь, — говорит Джонатан суровым голосом, и затем я слышу шелест постельного белья и скрип пружин кровати.— Ты все еще в кровати? — удивляюсь. — Серьезно?— Эй, не осуждай меня, — отвечает. — Ты тоже могла бы все еще быть в кровати, но выбрала поход на работу. Ты сделала свой выбор. Не ненавидь меня за мой.Смотрю на время — почти час дня.— Я закончу работу через два часа, и тебе лучше вылезти из кровати к этому времени.— Или что? — спрашивает. — Что ты сделаешь?— Полагаю, мы увидим.Он смеется и говорит что-то еще, но я не слышу, поскольку дверь кладовой снова открывается, и я вижу Маркуса с недельным расписанием в руках. Он прикладывает ручку к губам, пока раздумывает, и я уверена, что услышу что-то не очень приятное.— Я должна идти, — выпаливаю. — Работа зовет.Не даю Джонатану времени ответить, кладу трубку, прежде чем Маркус начинает говорить:— Итак, я все-таки поменял расписание, чтобы кто-то мог подменить Бетани на выходных.— Счастливица, — отвечаю.— Да, поэтому, если сможешь, я бы хотел, чтобы ты отработала две смены в четверг, — говорит, пристально смотря на меня. — Если для тебя это не очень проблематично.Хочу сказать, что так и есть, но я слишком милая. Кроме этого, мне нужны деньги.— Вообще не проблема.— Хорошо-хорошо, — бормочет он, уходя, когда мой телефон вибрирует входящим сообщением. Оно от Джонатана.Работа? Слишком плохо, что ты не можешь просто... уволиться.Покачав головой, не отвечаю, вместо этого сосредотачиваясь на сообщении Дрю. Нужно ответить, пока у меня есть мужество. Не думаю, что продолжать наши встречи будет хорошей идей в свете последних событий.Отправляю несколько хмурых смайлов, уже испытывая вину, потому что проводить время с ним было легко, и он такой милый, но я знаю, что это приведет к проблемам. И тот факт, что мои чувства к нему не превратились во что-то большее, является признаком того, что это не стоит проблем. Опускаю телефон в карман и возвращаюсь к работе, надеясь, что последующие часы пройдут быстрее, но удача не на моей стороне. Такое чувство, что каждая секунда тянется все медленней. К трем часам мне кажется, что я провела здесь несколько дней.По пути из магазина останавливаюсь у кассы Бетани, которая читает «Хроники Голливуда». На обложке нет ничего, относящегося к Джонатану.— Что-то интересное?Она хмурится, закрывая журнал.— Ничего.— Кстати, я передала ему от тебя привет. Он тоже передал в ответ.Бетани смеется.— Да, точно.Дарю ей улыбку. Бедняжка. Она будет рвать на себе волосы.— Кстати, слышала, что ты все-таки получила отгулы на выходные. Большие планы?— Как обычно, — отвечает, пожимая плечами.— Как обычно — это стучаться в чужие двери в час ночи, в поисках Джонни Каннинга?— Можно сказать, — она снова краснеет. — Джош такой идиот.— Тогда удачи с этим, — говорю, уходя, прежде чем пожалею девчушку и расскажу свои секреты.Приезжаю к дому отца в то же время, что и автобус Мэдди, встречаясь с ней на переднем дворе, в то время как папа раскачивается в кресле на крыльце.— Дедуля! — кричит Мэдди, побежав к нему и копаясь в рюкзаке в поисках рисунка. — Я нарисовала тебе картинку!— Ну-ка, давай посмотрим! — говорит он ей, улыбаясь. — Динозавр!Она смеется.— Нет, не он, глупенький! Это аллигатор!— Ах, это самый лучший аллигатор, которого я когда-либо видел, — говорит он. — Идеальный!Мэдди вбегает внутрь, чтобы как обычно перехватить что-то вкусненькое. Я задерживаюсь снаружи, ожидая ее появление, в то время как отец пристально смотрит на меня.— Итак, — говорит он.— Итак, — повторяю.— Итак, как дела?— Хорошо.— Хорошо, — повторяет он.В течение примерно минуты мы молча пялимся друг на друга.— Тебе снова пришла почта, — говорит папа. — На кухонном столе.— Спасибо.— Всегда, пожалуйста.Захожу внутрь, проходя мимо Мэдди, когда она убегает на улицу. Забираю стопку конвертов, перебирая их. В основном всякий мусор, поэтому бросаю их прямо в ведро, но замираю, доходя до последнего конверта.Каннингем через «Кэлдвелл Тэлентс».Пялюсь на него какое-то время, прежде чем складываю, засовываю в карман и иду на улицу, где Мэдди сидит с моим отцом, болтая что-то о том, как веселилась со своим папочкой.— Ты готова, милая? — спрашиваю. — Нам нужно идти домой.— Хорошо, мамочка, — говорит она, поднимая свой рюкзак с крыльца.— Думаю устроить барбекю на этих выходных, — говорит отец. — Ничего особенного, но надеюсь, вы придете. В последнее время не видел своих девочек.— Конечно, — обнимаю его. — Мы придем, пап.— Может мой папочка тоже прийти? — спрашивает Мэдди, размахивая рюкзаком, пока кружится по кругу.— Я не... — начинаю, потому что не уверена насчет этого, но отец перебивает меня.— Конечно, — отвечает. — Пусть приходит.О, боже.Мы направляемся домой, и как только достигаем двери, Мэдди врывается внутрь с криком:— Папочка! Ты здесь!Джонатан на кухне, одетый только в штаны. На плитке что-то готовится, судя по звукам и запахам. Он что-то варит, и это не горит. Это на ступень выше моего обычного ужина.— Да, — отвечает он, размахивая лопаткой, когда Мэдди направляется к нему. — Подумал, что вы будете голодными.— Что это? — спрашивает она, пытаясь подглядеть.— Жареная курица, картофельные шарики, макароны с сыром быстрого приготовления.Запираю входную дверь, перед тем как иду на кухню. Последнее из коробки, но все же впечатляет.— Начинай выполнять домашнее задание, — говорю, отгоняя Мэдди от плиты. — Мы тебя позовем, когда все будет готово.Она покидает кухню, волоча за собой рюкзак.— Итак, ужин? — смотрю ему через плечо, когда он проверяет курицу на готовность. — Прежде ты жарил курицу?— Нет, — отвечает честно. — Но нашел рецепт и подумал, почему бы нет? Насколько это может быть сложным?Довольно сложно, думаю про себя, но не продолжаю эту тему, вместо этого запрыгиваю на столешницу.Вытаскиваю конверт, который забрала из дома отца и разворачиваю его, проводя кончиками пальцев по краям, прежде чем также очерчиваю обратный адрес.— Что это? — спрашивает Джонатан, махнув лопаткой.Сухо смеюсь и протягиваю ему для рассмотрения.Ему требуется пару секунд, чтобы понять. Бросает лопатку на стол и забирает у меня конверт, чтобы открыть. Заглянув внутрь, низко свистит, встав у меня между ног и прижав конверт к моей груди, когда говорит:— Если бы не знал лучше, то сказал бы, что это достаточная сумма, чтобы оправдать уход.Вот оно. Я знала это. Даже не нужно проверять самой.— Если бы не знала, — начинаю. — То решила бы, что ты восхищен тем, сколько у тебя сейчас денег.— Кто, я? — отвечает, симулируя саму невинность.— Никто не любит хвастовство, Каннингем. Это некрасиво.— Да? — Он наклоняется ближе, слегка задрав голову. — Ты испытаешь отвращение, слыша о моем успехе, Гарфилд?Я драматично закатываю, отмахиваясь от его лица.— Брр.Смеясь, он хватает меня за руки и тянет вниз, дергая на себя, отчего я почти падаю, но его тело крепко удерживает меня. Джонатан целует меня, дразня, снова и снова, шепча у моих губ:— Я думаю, ты в отрицании.— Нет, — говорю, вытягиваю свою руку из его хватки.— Думаю, тебе нравится это. Думаю, ты гордишься.— Думаю, что у тебя завышенная самооценка, — отвечаю, обнимая его за шею и целуя в ответ. Страстно. Грубо. Поцелуй не длится долго, проходит пара секунд, и по кухне разносится аханье. Джонатан прерывает поцелуй, отстраняясь, оставив меня задыхаться.Мэдди стоит в дверном проеме и смотрит на нас широко раскрытыми глазами и открытым ртом.— Ты целовал мою мамочку?— Эм, целовал, — отвечаю.— Теперь ты отведешь ее на свидание? — спрашивает.— Конечно, если она захочет, — отвечает Джонатан, бросая на меня взгляд, прежде чем разворачивается к нашей дочери. — Я имею в виду, если ты не против.Лицо Мэдди озаряется широкой улыбкой.— Но только если ты заметишь, когда она будет красивой, потому что иногда люди не замечают.— Она всегда красивая, — говорит он.— Но ты должен сказать ей это и, может, принести цветы, потому что она радуется, когда я это делаю, — говорит Мэдди, направляясь к Джонатану и беря его за руку, пытаясь увести с кухни.— Куда мы идем? — спрашивает Джонатан, нахмурившись.— Готовиться. Ты не можешь пойти на свидание без рубашки.Я смеюсь, спрыгивая со столешницы.— Мы пойдем не сегодня, милая. Папа немного занят сейчас. Он готовит ужин.— Ох, дерьмо, — выпаливает Джонатан, вытягивая руку из хватки Мэдди, когда несется к плите, выключая огонь и передвигая сковородки со стоном.— Надеюсь, вам нравится экстра хрустящая курица.— Да! — восклицает Мэдди. — Мамочка всегда ее так готовит.