18 глава

Джонатан— Тебе стоит купить растение в горшке.Я смеюсь, сидя на деревянном столе для пикника в темноте, слушая, как Джек бормочет в динамик.— Растение.— Серьезно, выслушай меня. Ты покупаешь растение, ухаживаешь за ним, поддерживаешь в нем жизнь и — бам! — ты готов ко всей этой серьезной херне.— Это глупо.— Нет, не глупо. Это реальная тема. Я видел такое в фильме «28 дней».— Тот про Зомби?— Нет, мужик, с Сандрой Баллок. Ты думаешь о «28 дней спустя».— Ты взял совет из фильма с Сандрой Баллок?— Ох, черт, не надо меня осуждать. Это гораздо лучше, чем то дерьмо, что ты создаешь. И, кроме того, это хороший совет.— Купить растение.— Да.— Ты уже покупал?— Что?— Растение, — поясняю. — Ты покупал растение, чтобы доказать себе, что готов к отношениям?— Нет, — отвечает.— Почему нет?— Потому что мне не нужно растение, чтобы понять то, что я уже знаю, — говорит он. — Я ношу боксеры со смайликами и ем чипсы «Читос» в моей квартире на цокольном этаже. Почти уверен, что все знаки на лицо.— Боксеры со смайлами? — смеюсь. — Говорим о типичном интернет тролле.— Да, да, неважно, — говорит он. — Разговор не обо мне, а о тебе.— Я пытаюсь говорить обо мне.— Святое дерьмо! Серьезно? Не думал, что такое возможно.— Забавно.— Помнишь то интервью, что ты дал на «Позднее шоу со Стивеном Кольберо» два года назад?— Не хочу об этом говорить.— Ты выжил из ума, продолжая утверждать о себе в третьем лице.— Пошел на хер.— Уверен, что тот парень никогда бы не пытался говорить о себе.— Ты — придурок.Он смеется.— Правда.— Ты действуешь мне на нервы.— Всегда, пожалуйста.Вздохнув, качаю головой.— Спасибо.— Теперь иди, купи растение, — настаивает. — Я был в процессе игры Call of Duty, когда ты позвонил, поэтому собираюсь вернуться к ней.— Да, хорошо.— Ох, и Канниг! Я рад, что ты не утопился в бутылке виски.— Почему? Ты бы по мне скучал?— Больше то, что твои фанатки убьют меня, если я позволю тебе сломаться, — говорит Джек. — Не знаю, заметил ли ты, но они сумасшедшие. Ты видел их фан-арты? Они безумные.— Пока, Джек, — отвечаю, нажимая на «отключить вызов». Кладу телефон в карман, когда сзади кто-то прочищает горло, застигая меня врасплох. Разворачиваюсь и вижу, как светлые волосы сияют в лунном свете. — Меган?— Твой друг звучит как настоящий лидер, — говорит она. — Джек, правильно? Кто он? Трехсоткиллограмовый, прыщавый женоненавистник и президент фан-клуба Джонни Каннинга?Сухо смеюсь.— Не совсем.Меган подходит ближе, ее выражение лица суровое, плечи напряжены. Она настороженная, напряженная, как будто по ее венам течет лед.Наши с сестрой отношения не всегда были такими холодными.— Ты можешь сказать, — говорю ей. — То, ради чего пришла.Она усаживается на стол для пикника рядом со мной и смотрит на потемневшую гладь воды.— Здесь была первая вечеринка по случаю дня рождения Мэдди, — начинает она. — Если это можно было назвать вечеринкой. Были только я, Кеннеди и ее родители. Никаких других детей — только семья. Отец подъезжал и это... ну, это была катастрофа.Я напрягаюсь.— Не думал, что он вовлечен в жизнь Мэдисон.— Он не вовлечен, — отвечает сестра. — Отец Кеннеди сказал ему уйти, что его не приглашали, поэтому отец бросил свой подарок и ушел, больше не пытаясь наладить отношения.— Что это было?— Что?— Подарок.Не уверен, почему это имеет значение, зачем мне нужно знать, но мне интересно, что он принес моей дочери на ее день рождения.— Настоящую серебряную погремушку, — отвечает Меган, закатив глаза. — Ведь все годовалые дети хотят именно этого. Кеннеди выбросила ее прямо в воду здесь.— Хорошо.— Между тем, я купила ей маленькие картонные книжки, — продолжает. — И памперсы, и салфетки, потому что именно в этом она нуждалась. Хотя на самом деле она нуждалась в отце, но вместо этого получила тетю Меган. Думаю, что я хорошая замена, но я не ты.— Я должен был быть рядом с вами.— Должен был.— Я облажался.— Да.— Я пытаюсь все исправить.— То же самое сказала Кеннеди, но если ты причинишь ей боль, я сделаю больно тебе.— Я не причиню боль Мэдисон.— Я говорю не о Мэдисон. Если ты обидишь ее, то целая группа людей разорвет тебя на части. Я же говорю о ее матери. Я наблюдала, как Кеннеди пыталась выстроить их с Мэдди жизнь, и если ты принес свою задницу, чтобы разрушить все это, если подведешь ее снова и сбежишь, я подвешу тебя за твои яйца.Ауч.Провожу рукой по лицу.— Ты всегда была сучкой.— Я женщина-политик. Так и должно быть.***Дверь квартиры открывается, прежде чем у меня есть возможность постучать, и я вижу Мэдди с листом бумаги и карандашом в руках.— Мне нужно «Т», — сразу выпаливает, глядя на листок. — У меня есть треугольник, торт, топор, но нужно еще больше.— Тако? — предлагаю как вариант.Ее глазки озарятся блеском, и она кричит:— Тако! — затем убегает на кухню. Я медлю, прежде чем закрыть дверь и последовать за ней.Мэдисон садится за стол и начинает рисовать тако.— Тетрадь, — советую ей. — Тоже подойдет.— Тетрадь, — повторяет она.— И тигр, и тапочки, и...— Я уверена, что сказала этой маленькой девочке, что она сделает свое домашнее задание сама сегодня, и ей не нужна помощь.Переключаю внимание на Кеннеди, когда она входит в кухню, прерывая меня на полуслове и многозначительно глядя на Мэдисон. Смотря на нее, я сразу понимаю, что что-то не так. У нее плохое настроение.Мэдисон хмурится и продолжает рисовать.— Извини, — говорю. — Я не знал.— Все хорошо, — бормочет Кеннеди. — Слушай, знаю, ты надеялся провести время с ней, но сегодня безумный день, полная неразбериха у меня на работе — многие члены персонала болеют, а сегодня инвентаризация, и мне нужно вернуться в магазин на несколько часов, а это значит, что Мэдди отправится к моему отцу.Мой желудок стягивает узлом.— Он может тоже пойти, — предлагает Мэдди.— Я так не думаю, — не соглашается Кеннеди. — Твой дедушка не любит гостей.— Но он любит нас, — спорит Мэдди.— Мы семья, — отвечает Кеннеди.— А он мой папочка, — настаивает Мэдисон. — Поэтому тоже семья, верно?Кеннеди колеблется.— Верно.Сейчас она находится в очень трудном положении.— Все в порядке, — заверяю. — Я понимаю.— Мне жаль, правда, — уверяет Кеннеди, вытаскивая свой телефон и набирая номер, затем драматично вздыхает, когда бормочет. — Ответь на чертов звонок, пап...Он не отвечает.Она снова пробует.На это раз он тоже не отвечает.Стеная, Кеннеди сбрасывает, прежде чем набирает в третий раз.— Я мог присмотреть за ней, — предлагаю, когда Кеннеди сбрасывает, снова не получив ответа.— Ты не обязан.— Я хочу, — настаиваю. — Кроме того, она моя дочь. Я тоже несу за нее ответственность.— Прежде не замечала такой прыти, — бормочет Кеннеди, когда ее телефон начинать звонить. Ауч. Вздохнув, она отвечает. — Привет, пап.Она уходит, чтобы поговорить с ним, пока я сижу за кухонным столом напротив Мэдисон, смирившись. Мэдди занята рисованием тигра, тако уже закончено, но надпись сделана с ошибкой.— Одна «К», а не две, — говорю я, указывая. — Т-а-к-о, а не т-а-к-к-о.— Спасибо, — благодарит, стирая все слово, чтобы верно его написать.— В любое время, малышка.Кеннеди возвращается минуту спустя, засовывая телефон в задний карман рабочих брюк. Она даже не смотрит на меня, когда начинает бубнить что-то о домашней работе, ужине и времени сна, перечисляя правила, которые Мэдисон беззвучно имитирует за ней. Очевидно, все это она слышала прежде...— Подожди, ты имеешь в виду, чтобы я приглядел за ней? — спрашиваю удивленно.Кеннеди поворачивается ко мне.— Ты разве не хотел? Если нет, я могу перезвонить отцу.— Нет, я хочу... хочу. Просто удивлен.— Ты не должен. Как ты и сказал — она твоя дочь.Кеннеди целует макушку Мэдди и говорит, что вернется так скоро, как сможет, а затем уходит, направляясь на работу, в то время как я остаюсь, так и не вникнув ни в одну ее инструкцию.Да, я облажаюсь.Мэдисон заканчивает рисовать тетрадь, добавляя тапочки, прежде чем объявляет, что закончила с домашним заданием. Она засовывает листок в рюкзак и достает потрепанный альбом и упаковку фломастеров. Раскладывает их по столу и открывает альбом, перелистывая страницы за страницами своего художества.— Что у тебя там? — спрашиваю, наклоняясь, пытаясь увидеть, когда Мэдди делает резкий вдох и накрывает листок, чтобы я ничего не рассмотрел.— Нет, не смотри! — говорит Мэдди, отворачивая мое лицо. — Еще не готово.— Ладно-ладно, — говорю со смехом. — Я не буду смотреть.— Так-то лучше, потому что еще не готово.— Не буду смотреть, пока ты не разрешишь.Только после этого она спокойно усаживается, радостная, что ее работа в безопасности. В этой девчонке столько от Кеннеди, что я испытываю дежавю, наблюдая за ней.Мотнув головой, встаю и оглядываю кухню.— Есть какие-то идеи, чем будем ужинать? Знаю, что твоя мама сказала что-то об этом.— Она сказала никакой нездоровой пищи, а только нормальную еду.Смотрю на шкафы.— А что подразумевается под нормальной едой?— Пицца, — предлагает.— Ах, пиццу я могу устроить, — отвечаю, смотрю на дверцу холодильника и вижу флаер с номером доставки.— И куриные крылышки, и чесночный хлеб тоже! — объявляет Мэдисон, продолжая рисовать.— Ты получишь их.Звоню по номеру и заказываю огромную пепперони, куриные крылышки и чесночный хлеб, и так же добавляю гавайскую пиццу с ананасом для Кеннеди, на случай, если она будет голодна, когда вернется — всего этого слишком много для нас.Через сорок пять минут раздается стук в дверь, я достаю наличные из кошелька и направляюсь открывать, когда торможу. Я даже не задумался о том факте, что кто-то может меня узнать и задаться вопросом, почему я здесь. Взглянув на Мэдди, обдумываю вариант того, что она оплатит заказ, но это пойдет вразрез со всеми правилами о незнакомцах, которым ее пытается научить Кеннеди.Снова раздается стук, и я делаю резкий вдох, прежде чем открываю дверь. За ней стоит парень не старше меня, возможно, чуть за двадцать. Он выглядит обдолбанным, глаза красные, от его униформы раздается резкий душок, как будто он курил по дороге сюда. Парень бормочет цену, и я сую ему наличные, прежде чем забрать пиццу. До того как успеваю закрыть дверь, он сужает глаза, на лице отражается замешательство, пока он смотрит на меня.— Эй, а ты не тот парень? Ну, тот... тот из фильма? Как его...— парень щелкает пальцами, будто пытается вспомнить, затем указывает на меня. — «Бризо».— Не-а, это не я, — вру. — Хотя все время это слышу.Закрываю дверь, прежде чем он может развить эту тему, и наблюдаю через глазок, как паренек задерживается у двери. Затем пожимает плечами и уходит, осветив что-то, прежде чем направиться к своей машине.Облегченно вздохнув, я поворачиваюсь, чтобы направиться на кухню и почти врезаюсь в Мэдисон, которая стоит в полуметре от меня.— Ты солгал, — говорит Мэдди.— Да, — признаюсь. — Но это была ложь во благо.— Что это значит?— Это значит, что иногда нам лучше не говорить людям, кто я.— Почему?— Потому что люди любопытные, — отвечаю честно. — Если бы я признался, парень рассказал бы своим друзьям, те своим друзьям, и не успеешь оглянуться, как весь мир будет совать нос в мои дела и задаваться вопросом, что я здесь делаю.Мэдди молчит, следуя за мной, пока я несу пиццу на кухню. Закрывает свой альбом и садится, пока я накладываю ей еду на тарелку, а затем сажусь напротив со своей.Что-то не так.Что-то беспокоит ее. Я могу быть уверенным.Как и с ее матерью.— Что такое? — спрашиваю.Она качает головой, отвечая:— Ничего.— Ах, вот так, сейчас мне кажется, что ты лжешь.— Это во благо.Я смеюсь, когда она пытается одолеть меня моими же словами.— Давай, расскажи мне, что тебя беспокоит.Она испускает долгий, драматичный выдох, как будто я достал ее до смерти, и говорит:— Ты не хочешь быть моим папой?Вопрос как удар под дых.— Конечно, хочу. Почему ты так решила?— Потому что ты не хочешь, чтобы люди узнали об этом, — отвечает она. — И потому что раньше ты не был моим папой.Черт, чувствую себя придурком. Ни один из язвительных уколов от Кеннеди не содержал столько боли, как сейчас слова Мэдисон.— Я всегда был твоим папой, — уверяю. — Просто не был хорош в этом. Я стараюсь стать лучше. И хотел бы, чтобы люди узнали, но все сложно, и уж точно не стоит начинать с разносчика пиццы. Но мы расскажем всем. Обязательно.Мэдди улыбается и кушает, довольная ответом, но я не перестаю чувствовать себя придурком. Все это несправедливо по отношению к ней. Я здесь и делаю все, что в моих силах, но насколько это считается, если мне все время приходится прятаться? Как будто я могу быть ее отцом только за закрытыми дверями.Я обращаюсь с ней, как будто она мой маленький грязный секрет.Такое у меня происходит не впервые.Я делал то же самое с ее матерью.Клифф сказал бы, что я все преувеличиваю, что это просто защита — защищаю ее, да, но также защищаю и свой имидж. Моя личная жизнь таковой и остается. Вот как все обстоит. Джек сказал бы мне: какого черта! — потому что тайная жизнь может быть угрозой для трезвости. Он сказал бы мне сделать все правильно и перестать быть эгоистичным мудаком. Но я не знаю, что правильно.— Итак, раз мы поужинали, — говорю. — Есть какие-то идеи, что твоя мама сказала о сне?— Восемь часов, — говорит Мэдди. — В семь тридцать я должна помыться, и затем ты прочитаешь мне книгу, а я выберу какую.— Достаточно справедливо, — отвечаю, глядя на часы — только полседьмого. — У нас есть еще около часа. Чем хочешь заняться?Она улыбается.— Рисовать!Подарок на МечтовщинуЭтот блокнот собственность Кеннеди Гарфилд«Сегодня исполняется год.Год с тех пор как ты показался пьяный на подъездной дорожке ее двухэтажного дома в Беннетт-Ландинг, и попросил девушку сбежать с тобой, а она согласилась. Ваша Мечтовщина, вот как она это называет. День, когда вы решили следовать твоим мечтам.Но следовать мечтам не так легко, особенно твоим. Ты живешь в городе, где множество людей разделяют твои желания, и у множества из них есть преимущество.Тебе говорят, что ты везунчик, но ты этого не чувствуешь. Ты подписал договор с небольшим агентством, и в твоем списке IMDb несколько незначительных ролей, но дилер героина в «Csi место преступления» и Парень№3 в «Мыслить как преступник» не то, о чем ты мечтал, с тех пор как был ребенком, и даже не оплачивает счета.Деньги закончились давно. Не хватило даже на три месяца. У тебя было несколько случайных работ, но, кажется, они всегда мешают прослушиваниям, и каждый заработанный цент уходит на портреты для портфолио и курсы актерского мастерства. Так много всего упало на плечи девушки, но она не жалуется. Потому что каждую ночь ты признаешься ей в любви. Она знает, что ты заботишься о ней, и это величественное обещание данное тобой ей.— Счастливой Мечтовщины, — говорит она, заглядывая в спальню маленькой квартирки. Уже поздно, час ночи. Все в ней кричит об истощении, потому что она только что вернулась с двойной смены официантки из круглосуточной закусочной за углом.— У меня для тебя кое-что есть.Ты лежишь на кровати, уставившись в потолок. Не можешь спать, пока ее нет. Девушка обычно говорила, что ты не мог спать, потому что у вас надувной матрас на двоих, но вы купили настоящую кровать месяц назад и ничего не изменилось.Не можешь уснуть.Ну, если конечно, не подключаешь к делу алкоголь, но девушка не любит этого, поэтому ты не усердствуешь. Мало того, что ты расстраиваешь ее, когда она находит тебя в отключке, но также ты чувствуешь себя мудаком, растрачивая деньги, которых не зарабатываешь.Ты садишься, смотря на девушку сквозь тусклый свет спальни. Хотя она уже не та девушка. На ней короткое розовое платье с застежкой молнией, которое ей выдали на работе, а вокруг тонкой талии белый фартук. В последнее время она потеряла в весе, но у нее стало больше изгибов. Она женщина, которая живет в маленькой съемной квартире и работает. Она прячет руки, держа что-то за спиной.— Что это? — спрашиваешь, когда она протягивает визитку, помахивая ею. Девушка залазит на кровать, оседлав твои колени, и улыбается.Берешь визитку, изучая. «Кэлдвелл Тэлентс». Клиффорд Кэлдвелл. Ты знаешь, кто он. В прошлом году тебе десятки раз говорили, что если хочешь чего-то добиться в Голливуде, тебе нужен этот мужчина. Но, несмотря на твои лучшие усилия, ты не мог добиться с ним встречи.— Видишь дату и время, написанное на обороте? — спрашивает она. — Это твоя встреча с ним.Смотришь на нее с удивлением.— Откуда?— Сегодня он приходил в закусочную, — объясняет. — Был с какими-то клиентами: тот парень из нового танцевального фильма «Шаг вперед» или что-то такое. И парень из фильма про вампиров! И какие-то девушки... Ох, та модель, которая на всех билбордах... Молодая блондинка. Ее фамилия Марксон или как-то так... Селена, возможно?— Кеннеди, детка, сосредоточься, — говоришь, смеясь над ее бессвязной речью и обхватив руками ее лицо. — Мне плевать на какую-то модель. Как, черт побери, ты добилась встречи?— Ох, — она краснеет, хватая тебя за запястья. — Я вроде как просто спросила.— Спросила.— Ну, я имею в виду, я обслуживала их столик. Сначала он даже не смотрел на меня, слишком занятый своим телефоном, но я не могла позволить ему просто так уйти. Поэтому пролила его кофе.— Что ты сделала?— Я пролила не на него. Просто на стол. И что-то на модель, но он все равно не был горячим. Хотя она взбесилась. Но в любом случае, когда я все убрала, Клиффорд отложил телефон, чтобы посмотреть на меня, поэтому я решила действовать.— Вот когда ты спросила?— Что? Нет. Вот когда я усердно флиртовала.— Ты? Ты флиртовала?— Хлопала ресницами и все такое. Как ведут себя девицы в беде. «О, боже мой, мистер Кэлдвелл, сэр, мне так жаль... Я так растерялась возле властного мужчины. Не могу сдерживать себя, когда речь идет о гениальном уме и ошеломляющем творчестве».Ты смеешься.— Он поверил в эту херню?— Да, — она ухмыляется. — Клянусь, после этого они задержались еще на час. Он пытался поддержать разговор, задавая вопросы о моей жизни. Я рассказала ему о тебе, и бам, тебе назначена встреча!— Вау, — говоришь, снова глядя на визитку.— Ох, я забыла лучшую часть! — восклицает, толкая тебя на спину, целуя. — Он оставил мне чертовски сумасшедшие чаевые.— Хм-м, насколько большие? — спрашиваешь, хватая ее за бедра и потираясь об нее. — Настолько большие?— Больше, — говорит она. — Намного больше.— Ты пытаешься заставить меня ревновать?— Получается?Девушка визжит, когда ты переворачиваешь ее на спину и располагаешься между ее ног. Задираешь материал платья, и девушка стонет при первом толчке.— Сегодня ты изменила наши жизни, детка, — говоришь ты. — Счастливой Мечтовщины.Ты этого не знаешь, но эта женщина... Когда ты занимаешься с ней любовью, шепчешь в ее ухо, как сильно любишь, говоришь ей на каждом толчке, что все станет лучше, она верит в каждое твое слово. И представляет это, как может измениться жизнь, как много дверей будет открыто для тебя. Твои мечты воплотятся в жизнь. Она лежит, пока ты находишься в ней, на ней, и впервые за год чувствует, как вес с ее плеч исчезает. Наконец-то... Наконец-то... Все налаживается. Наконец-то, хоть какие-то хорошие новости».