//ГЛАВА 2// ОТЧАЯНИЕ.
Холодно.
Он был в каждой клетке моего тела.
Противный, липкий, проникающий под кожу, будто я лежал в снегу голышом.
А потом — темнота.
Настолько густая, что казалось, она дышит.
Я не чувствовал ничего.
Только одиночество. Бездну.
Помогите…
Спасите меня…
Голос сорвался с моих губ хрипом.
Я не знал, слышит ли меня кто-то.
И вдруг — ощущение чужого прикосновения.
Пальцы.
Холодные. Медленные.
Они скользнули по моей груди, потом — к горлу.
И…
— Хи-хи-хи…
Детский смех.
Неправильный. Искажённый.
Он будто шёл изнутри меня самого.
Я вздрогнул и проснулся.
Со всхлипом.
Сел на кровати и судорожно огляделся.
Темно. Комната словно выжжена из мира — стены сливались с мраком, как будто сама реальность растворилась.
Я протёр виски. Голова гудела.
Грудь тяжело поднималась.
Где я?
Ни окон. Ни дверей. Только тухлый запах сырости и гнили.
Проклятая комната.
Гниющая, как забытая могила.
Обои вспучены плесенью, пол скрипит под ногами, воздух будто заржавел.
Я встал. Шатаясь, подошёл к стене.
И вдруг заметил: старый металлический рычаг.
Я потянул его.
ЩЕЛК.
Мир дрогнул.
Звук, будто хрипящий смех, пронёсся в голове.
Трещ...шшш...кк...
Старый телевизор в углу зажёгся сам по себе.
На экране — помехи.
Искры.
Моргнуло.
И появилось лицо.
Девочка. Бледная, будто сделанная из воска.
Глаза — две тени.
Рот — растянут в ужасающую, неестественную улыбку.
— Тааак… тааак… тааак… — пропела она.
— Кто тут у нас?
Я остолбенел.
— Какого чёрта?..
— Довольно, друг мой, — перебила она. Голос будто лился из телевизора, но ощущался прямо внутри моей головы.
— Добро пожаловать в наш уютненький мир… Мы так ждали тебя.
И она... исчезла.
Экран мигнул и погас.
— Эй! Подожди! — крикнул я, бросаясь вперёд.
— Кто ты такая?!
Тишина.
А потом…
Ты просыпаешься…
…только чтобы снова умереть.
Я брёл по этому месту уже больше часа.
Слепо, в отчаянии.
Тени двигались по углам.
Мир вокруг казался ненастоящим — словно сон, в котором заблудился.
Я бил себя по щекам, надеясь проснуться.
Звал ту девочку.
Проклинал её.
Ничего.
Я был здесь один.
В какой-то момент я не выдержал — с яростью пнул гнилую стену.
Что-то грохнуло.
Из шкафа, стоящего в углу, выпала старая, пыльная книга.
Я поднял её.
Она была тяжёлой.
На обложке — выцветшее пятно, похожее на кровь.
КИО. Ускользающее счастье
Я открыл первую страницу.
Имя: Кио
Возраст: 13
Происхождение: неизвестно
Уровень угрозы: █████
Примечание: Старая душа. Старшая. Хищная. Притворяется живой.
Я не успел дочитать.
Книга сама захлопнулась, с громким шлепком, от которого у меня похолодело в груди.
И в ту же секунду — рука.
На моём плече.
Холодная. Слишком реальная.
— Тааак… тааак… тааак… — прошептал голос позади меня.
Я обернулся медленно. Почти парализованный страхом.
Она стояла прямо передо мной.
Кио.
Теперь она выглядела… хуже.
Лицо её стало полупрозрачным, как у разлагающегося тела.
А глаза — пустыми.
— Твои ушки ещё слишком юные… — сказала она, наклоняя голову вбок.
— Не заглядывай туда, куда не стоит.
— А если загляну?.. — спросил я, сам не понимая, зачем.
Она прищурилась. Улыбка стала хищной.
Но в следующий миг… исчезла.
Будто её не было вовсе.
Её голос раздался отовсюду сразу:
— Твоя задача — выжить.
Игра начинается…
На счёт: один… два… три…
Я не успел среагировать.
На полу появился нож.
Простой, но тяжёлый. Острый.
— Что?.. Зачем он мне?.. — прошептал я, подняв его.
И тут раздался шорох.
Земля задрожала. Стены — затрещали.
В стене открылся проход.
Я медленно шагнул вперёд.
Запах…
Меня чуть не вырвало.
Передо мной раскинулся длинный коридор.
Пол — залит кровью.
Вдоль стен — тела. Разложившиеся.
И… у каждого — странная шляпа. Разные. Детские. Как будто игрушечные.
Воздух был густой, как туман.
Я зажал нос и рот рукой.
Только бы не дышать этим.
Стараясь не наступать на трупы, я медленно пошёл вперёд.
Коридор был длинный.
Слишком длинный.
Казалось, он никогда не кончится.
Мысли начали путаться.
Может, это лабиринт?
Ловушка?
Я уже начал сомневаться в реальности происходящего, когда снова — рука на плече.
Но на этот раз не холодная.
А обжигающая.
И голос.
Тихий. Прямо у самого уха:
— Я вижу тебя…
Но что-то изменилось.
Я чувствовал это кожей.
Тишина стала неестественно полной.
Никаких звуков. Ни скрипа, ни капли. Только моё собственное дыхание — резкое, испуганное.
И… наблюдение.
Меня кто-то видел.
Я двинулся дальше, держась ближе к стене, нож в руке.
Пальцы дрожали, ладонь вспотела, но я не отпускал его.
Вдруг стены задрожали.
Из темноты коридора раздалось:
— Твои глаза всё ещё закрыты…
Но он уже рядом.
— Кто? — выдохнул я.
— Кто рядом?..
Ответа не последовало.
Только… звук шагов.
Медленных. Чужих.
Где-то позади.
Я обернулся — и сердце сжалось.
Свет дрожащей лампы в потолке показал силуэт. Высокий. Нереально худой. Искажённый, как тень, сломанная под углом.
Он просто стоял.
Не шевелился.
— Кто ты?..
Силуэт молчал.
Но шагнул вперёд.
И лампа погасла.
Я сорвался с места.
Бежал, спотыкаясь, наступая в кровь, едва удерживая равновесие.
Тела под ногами будто шептали — одни умоляли, другие смеялись.
— Беги. Беги, пока не увидел его лицо.
Поворот. Ещё один.
Зал.
Открытая комната без дверей. Стены усеяны детскими рисунками, намалёванными чем-то тёмным.
Я вбежал внутрь и захлопнул за собой иллюзорную "дверь", если это вообще было дверью.
Пусто. Только старое кресло в углу и зеркало напротив него.
Я подошёл к зеркалу.
И не поверил глазам.
На меня смотрел не я.
Это не было моё лицо.
Лицо мальчика. Точно моего возраста. Но с пустыми глазами. Без зрачков.
Кожа — мертвенно-бледная, под глазами — фиолетовые круги. Уголки губ — в кровавых трещинах.
А на его шее… были пальцы.
Мои.
Я тут же отдёрнул руки от зеркала — и тут зеркало зашипело.
Треснуло.
Из трещины вытекла чёрная кровь.
Она полилась по стеклу, образуя надпись:
ОН СМОТРИТ
НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ
Словно под гипнозом, я замер.
Шаг. За. Спиной.
Я слышал его.
Но не мог обернуться.
Потому что знал: если повернусь — умру.
Не сразу.
Нет.
Он будет долго смотреть.
И я буду медленно растворяться. Вплоть до души.
Тогда я закрыл глаза.
И прошептал:
— Я не здесь. Я не здесь. Я не здесь...
Темнота.
Звук исчез.
Сердце билось как безумное.
Я чувствовал, как что-то дышит мне в шею.
А потом — исчезло.
Я упал на колени.
Руки дрожали. Зубы стучали.
Но я был жив.
И тогда в комнате раздался знакомый голос.
— Умничка. Ты не обернулся.
Теперь ты сделал первый шаг.
Я поднял голову.
На полу появился лист бумаги.
На нём была нарисована карта — чёрными чернилами, едва различимая.
Внизу — надпись:
"Комната Кио"
Найди её до того, как она найдёт тебя..
Я не искал путь — он сам нашёл меня.
Коридор, в который я шагнул, не был на плане.
Он просто возник из тьмы — как рана, открывшаяся в стене.
Воздух был густой и прелый.
Будто его уже кто-то выдыхал до меня.
Шаг за шагом — свет тускнел, и стены сужались.
Двери, что я проходил, начинали шептать.
Не слова, а звуки, похожие на скрежет костей, визг ногтями по стеклу и мокрый смех.
Но всё стало по-настоящему жутким, когда я увидел её.
Дверь.
Единственная.
С детским бантиком, пришитым к дереву ржавыми булавками.
На дереве — следы от когтей.
Под ручкой — капли.
Не крови. Что-то чернее.
Я не хотел трогать её.
Но ноги шли сами.
Как будто я обязан был вспомнить.
Я открыл дверь.
Комната была детской.
Обои — выцветшие, с медвежатами, у которых не было глаз.
Кроватка. Разбитая кукла.
И зеркало. Всё то же.
А посреди комнаты — она.
Кио.
Стоит спиной. Волосы в спутанных косичках. Платье грязное.
— Ты пришёл, — произнесла она тихо. — Наконец-то.
Я молчал.
Она повернулась.
Глаза — чёрные провалы.
Но лицо... было добрым.
— Помнишь, как ты сказал мне, что я могу остаться?
Я кивнул, не понимая, почему.
Я не говорил. Я не знал её.
Но тело помнило.
— Ты солгал.
Она подняла руку. В ней — бумажный журавль.
Он зашевелился.
— Поэтому ты должен выбрать. Сейчас.
Передо мной из пола выросли три двери.
Первая — обугленная. Из-за неё слышен плач.
Вторая — идеально белая. Пустая. Молчаливая.
Третья — покрыта детскими ладошками, будто кто-то пытался вырваться изнутри.
Кио подошла ближе.
— Одна из них — то, что ты забыл.
— Вторая — то, что ты не сможешь забыть.
— Третья… — она наклонила голову. — …твоя смерть.
— Но они всё равно ведут в одно и то же место, — добавила она, улыбаясь, — я просто хочу знать, какой путь ты выберешь.
Я почувствовал: это не проверка.
Это ритуал.
Без смысла. Без выхода.
Как муха, что летит на свет, зная, что сгорит.
Я протянул руку к двери....