//глава 3// За гранью.
Я выбрал третью дверь.
Ту, что была испачкана детскими ладошками.
Ту, которая казалась самой страшной.
Но, возможно, самой честной.
Когда я дотронулся до ручки, она была тёплой.
Будто её только что держали.
Дверь открылась без скрипа.
Без звука.
Как будто ждала.
Комната была пуста.
Совсем.
Простые серые стены, кровать, зеркало… и ничего больше.
Но внутри меня всё сжалось.
Это место я знал.
Хотя не помнил.
— Ты не должен был выбирать эту дверь, — прошептала Кио.
Она стояла позади, не заходя внутрь.
— Но раз уж ты решился... посмотри.
Я вошёл.
Свет мигнул. И всё изменилось.
На полу — игрушки. Куклы без голов.
На кровати — одеяло в розовых цветочках.
А под ним — тело.
Твоё.
Кио.
В комнате пахло железом и чем-то приторно-сладким.
Ты когда-нибудь чувствовал запах, который врезается в тебя, даже если нет воздуха?
— Почему… — мой голос дрожал.
Я не знал, что спросить.
Я не знал, что вспоминал.
— Ты сказал, что я мешаю.
Что тебе нужно тишина.
Что ты хочешь, чтобы меня не было.
Кио подошла к кровати.
Села рядом со своим телом, как будто просто дожидалась кого-то.
— Я не сержусь, — прошептала она. — Мне здесь хорошо. Здесь не больно.
Я отступил.
Нет.
Нет.
Это ложь.
Я не… Я не делал этого.
Кио улыбнулась.
Не зло. Не страшно.
Просто… как сестра.
— В этом мире, брат, ты сам выбрал наказание.
И каждый раз просыпаешься,
Каждый раз умираешь,
Каждый раз забываешь,
Чтобы выбрать заново.
— Ты пришёл не за спасением, — сказала она. — А за признанием.
На зеркале проступили слова, словно написанные кровью:
"Ты сказал ей замолчать. И она замолчала навсегда."
Мир за окном комнаты исчез.
Комната стала всем.
И только Кио осталась — рядом.
Словно вечный свидетель.
— Это же… уже было.
Слова вырвались из меня сами собой.
Комната. Кровать. Запах железа. Игрушки.
Кио.
Я смотрел на неё — и что-то внутри начинало ломаться.
Не сердце. Оно давно не билось.
Сознание.
— Ты…
— Да, — перебила она спокойно. — Это не в первый раз.
Она медленно подошла ко мне. Тот же шаг. Та же тень на лице.
Я знал это. Я чувствовал: я уже был здесь.
— Сколько раз?
Она улыбнулась.
— Я сбилась со счёта. Может, сто. Может, тысячу.
Ты каждый раз забываешь.
Ты каждый раз просишь прощения.
И каждый раз — слишком поздно.
Я упал на колени.
Глаза Кио были тёмными. Без слёз.
Без укора.
— Я не хотел…
— Я знаю. Но ты всё равно сделал.
Она протянула мне свою куклу.
Без головы. С оторванной рукой.
— Ты называешь это сном.
Но на самом деле, ты прячешься.
Ты не хочешь помнить, что сделал.
И поэтому возвращаешься сюда.
Я медленно поднял взгляд на зеркало.
В отражении стоял я… только другой.
Глаза — пустые. Руки — в крови.
Он смотрел прямо на меня.
«Смотри. Не отворачивайся. Смотри, как она снова умирает.»
Кио подошла ближе.
— Тебе кажется, что ты в игре.
Что можно выйти. Что есть смысл.
Но это не про выход.
— А про что?
Она наклонилась к самому уху.
Голос был тихим, почти ласковым.
— Это про наказание.
Ты жив только до тех пор, пока боишься признать это.
Комната задрожала. Всё снова пошло по кругу.
Свет мигнул.
Кио исчезла.
Я лежу на кровати.
Просыпаюсь.
Слышу в темноте детский смешок.
— Хи-хи-хи-хи..
— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ! — закричал я, захлёбываясь страхом.
Я проснулся.
Только... не один.
Рядом стоял я сам.
Мой двойник.
Он улыбался до ушей, будто рад был встрече.
— С добрым утром, — сказал он с мерзким весельем. — Ну как? Понравилось? Я так старался над этим сном…
Он подошёл ближе и обнял меня. Холодно, липко, фальшиво.
— Ты молодец, что справился… Жалко, что это — тоже ложь.
— Так я... я не убивал никого?.. — прошептал я, почти молясь на ответ.
Он рассмеялся. Густо. Гнило.
— Нет. Убивал.
Меня ударило, как током.
Убийство. Убийство. Убийство.
Ты убил всех нас.
И себя тоже.
— Как тебе не стыдно… хо... хрхо… — захрипел двойник, и в этом звуке что-то сломалось. Искажённый смех превратился в кашель, в крик.
— Ты врёшь! Я никого не...
Я не успел договорить.
Он набросился на меня, схватил за горло и вжал в стену, оставляя на ней тёмные следы своих пальцев.
Я вскочил.
Проснулся снова. Один. Или... нет?
Комната изменилась.
Стены — усеяны плакатами с мёртвыми лицами, разрисованными в улыбки.
На полу — бутылки, осколки, обрывки фотографий.
Кто-то смеялся из глубины.
Я пошёл вперёд.
Там была белая, ослепительно пустая комната.
Посреди неё — стул.
На стуле — человек, связанный ремнями.
Он смотрел на меня. И улыбался.
— Опа! Гость! — выкрикнул он радостно. — Добро пожаловать, мой юный убийца!
Я замер.
Он хихикнул, как ребёнок. Но голос был взрослый, обожжённый злобой.
— Хочешь шутку? — спросил он, склонив голову.
— Почему мёртвые не жалуются?
Я не ответил. Я не мог.
Он рассмеялся.
— Потому что у них нет рта… когда ты его отрезал.
Тишина.
Комната как будто похолодела.
Я сделал шаг назад.
— Не бойся, — продолжал он. — Здесь все смеются.
— Просто некоторые — только изнутри.
Он поднял голову, и я увидел:
под улыбкой не было губ.
Лишь тёмные швы, перетянутые нитками.
— Зови меня Карл, — прошептал он. —
— Я здесь, чтобы развеселить тебя…