Глава третья
Не хотелось ничего. Минуту назад, он уже начал верить, что надежда есть, но как его косящие ноги начали подходить вниз, в остальную часть города, вся надежда иссякла, как и желание идти.
Хотелось спать. Единственное, от чего бы он не отказался, это от крепкого и десятичасового сна. В голове начала появляться усталость, а глаза слипаться. Руки шатались в стороны, хотя, его мозг наотрез отказывался от сна, не хотелось заканчивать путь, а если и закончить, то дальше, ближе к острову, нежели на спокойной части города.
Да, без сомнений, каждый, даже проверенный временем человек, оказавшись в опасной ситуации, любой, захотел бы выспаться на мягонькой кроватке. Правда, никаким проверенным человеком не был. Да, и в городе он всего-то шесть лет. Конечно, для обычного человека шесть лет – это что-то долгое, и к нему не подходит «всего-то».
Тебе начинают доверять, лишь, когда ты в городе три года, либо же, ты идешь на остров, получаешь звание Леского, и уже в городе неважно сколько ты находишься, ты – Леский, а значит, один из лучших бойцов. Правда, и это звание получить не легко, ты должен найти артефакт, добыть нашивку на липучке от Рельзы, и лишь тогда ты гордо себя назовешь Леским.
Их можно по пальцам пересчитать. Правда, на слуху лишь трое: Минский, Суррогат и Клык. Они самые известные люди в этой местности.
Минский был известен, как тот, кто первым начал штурм больницы, а в последствии и завода. Только, у него ничего не вышло, отогнали, да и все. Благодаря его команде и ему самому, пошло название Леские, ведь отряд так назывался. Назывался… После штурмов, Рельзы, явно разозлившись пошли в атаку, и вытолкнули, умерло пол отряда. Была легенда даже, что где-то в центре города поставили огромный камень, а под ним плиту с именами погибших.
Суррогат менее известен. Информации о нем нет, лишь известны его подвиги. В первый год как он прилетел сюда, а он военный, был… Прилетев в город, он первым составил карты. Конечно, карта была скудной, показывались основные районы и самые-самые значимые места, как больница, завод, небоскребы и гербы.
Гербы — это четыре дома, стоящих накрест к друг другу, и на последнем этаже стеклянный туннель, ведущий в каждый дом. Раньше здание было офисным, и нужно было быстро передвигаться по ним.
Клык является самой известной личностью. Он выступал, скажем так, лидером штурма города в северо-западе. Он возглавил операцию «Красная Революция». На эту самую «Революцию», взгляд положило правительство. Самому правительству хоть и не нравилось наличие людей в этой ЗО (зона отчуждения), но когда до них дошла информация и фанатиках, то быстро отряду Клыка «Удару», дали оружие и боеприпасы. Благодаря им, город стал свободнее чем раньше.
Клыку с его отрядом поставили целую стелу в центре города, только, это не просто надпись на плите, как вышло с отрядом Минского, а целые памятники каждому из солдат.
…Туман охватил все пространство, и теперь, он словно еж брел по закоулкам. Сейчас он находится ближе к центру города. Зданий было мало, но зато они были высокими и широкими. О частном секторе никто и не думал. Город изначально был производственным. Больница одна на весь город, ведь строить несколько на десятикилометровую зону не было смысла. Завод работал в две смены, электрическая и производственная. Гербы ни разу не выключались, а высотки планировали увеличить. Лес хотели срубить, и построить на нем университет, чтобы дети рабочих в городе, смогли получать высшее образование в городе, и сразу могли идти работать, благо, сфер с головой.
Только, город и десяти лет не простоял. Случилась авария в лаборатории под заводом. Изменился климат города, погода из крайностей в крайность, а туман стал обычным делом, как, например, поход на работу в будний день.
Под ногами были тонны асфальта, который был весь в трещинах. Лесополоса закончилась в конце пуска. Его холодными объятиями встречали многотонные дома, построенные на чьей-то крови и костях, который небрежно вынули, и, вывезли на свалку дальше гнить.
Небольшие облысевшие за зиму деревья стволами смотрели вверх, кустики возле них обросли инеем. Сквозь грязь проглядывали небольшие острые кусочки травы, скорее всего искусственной, ведь та, была слишком неестественной и зеленой, словно на этот кубометр пластиковой травы, не пожалели краски.
В детстве, когда он был еще школьником, он с нетерпением ждал весны, каникулы и праздники с ней, видел ее как красочное время года, с невероятными закатами под звуками волн и криком чаек, а также окончанием зимы и грязи. Отслужив службу в армии, весна стала самым худшим временем года. Вечная грязь, вечные дожди. Ему всегда казалось, что, лишь это время года обделило его счастьем, оставив тесто слез, взбитые сливки со привкусом метала и сигарет, присыпку в виде дождей. Вечная весна в одиночной камере, которая сырая, безжизненная и безнадежная, три месяца которой, тянулись на года.
Он поднес руки к лицу, продолжив идти в забвении. Он хотел просто увидеть свой дом, матушку, готовящую суп, который он не любил в детстве, отца, который занимается своей «шестеркой» в гараже. Жаль, что прошлое не вернуть.
По грязным рукам начали стекать слезы. В голове вьюгой крутились воспоминания, переменяясь так быстро, что даже не удавалось поймать одно, рассмотреть хоть на секундочку, но, они вырывались из воображаемых рук, и проходить словно насквозь.
Случилось чувство наваждения. Он начал чувствовать слева от себя присутствие человека. Оно издавало реальные звуки: шаги, дыхание, даже подобие шепота, только из шепота удавалось разобрать бормотания.
Он опустил свои руки. Он продолжил идти с закрытыми глазами хлюпая.
Когда последняя слезинка пролилась по линии прошлых слез, он почувствовал, что сзади его кто-то обнимает. Чувство было настолько реальным, что на миг он подумал, что это реальный человек, но кому и зачем нужно его обнимать со спины?
Открыв свои глаза, он повернулся назад: пустота, никого нет. Чувства бывают обманчивы, подумал он, и ринулся дальше.
…Неряшливый, и порой неуклюжий ветер бороздил по улице, и в особенности по бульвару, по которому шла уже его неуклюжая туша. Улица пустела, гуляя в сквозняке. На сырых брусчатках вырисовывался какой-то рисунок. В разных уголках эти брусчатки потемнели от грязи и крови, а в других, наоборот были светлыми, словно их вчера положили. Задубевшие березы, выстроенные в ряд, шли до конца бульвара.
Его подбородок грубо врезался в грудь. Он не хотел и смотреть вперед, он боялся чего-то. Он был словно под натиском груза грехов, которых у него было мало. Казалось, жизнь оборвана. Он был словно на краю земли, и как в эпических фильмах про войну, которые он за жизнь посмотрел не мало, он держался руками за край скалы, а его друг, ставший предателем, бьет подошвой ботинок по пальцем.
Наваждение не рассеивалось, оно, наоборот, стало увеличиваться. Теперь, голос сменился гомоном, он шел сквозь толпу, и чувствовал, как плечи идущих к нему на встречи, бьются в его плечи. Он чувствовал, как его кто-то бьет в плечо, но оборачиваясь к бьющему, он резко рассеивался как туман.
Удары становились все сильнее, пока не стали настолько сильными, что он упал на бордюр. Послышались гулкие звуки подошвы об брусчатку. Лежа на земле, он всей душой ожидал что это чувство наваждения, но нет, появились несколько теней, которые двинув головой, увидели его лежащим на земле, и помогли встать.
Карманный фонарь засветил в лицо, из-за чего в глазах начало немного печь.
Они начали переговариваться. Их голос был чуть громче шепота, но голова болела, отчего даже обычную речь он понять бы навряд ли смог. Они на два шага отошли, и Руслан с презрением посмотрел на них. Их голос стал громче, видимо, они поняли, что он навредить и не сможет, но зачем отходить было? Автомат скорее всего пустой, стал бы он ходить с полным автоматом?
Сейчас он почувствовал подозрительную легкость, и посмотрев на левое плечо, а потом на правое, он понял, он потерял автомат по дороге. Возвращаться обратно, он категорически не хотел.
Люди подошли почти в притык, и начали осматривать его. Сами же, одеты в обтертый и популярный камуфляж черно-зеленый. Вместо куртки шинель, которая на концах уже порвана. На ногах кирзовые сапоги. Похожи они на военных. Оно и понятно: подтянутая фигура, скулы, голубые глаза. Словно взяли военного с Советского плаката, и поставили служить в этом городе. Также у них висели автоматы, и у каждого по нескольку штук.
Один из них закурил сигарету. Она красным мотыльком приближалась и отдалялась от рта. Дым смешивался с туманом моментально, отчего казалось, что внутри этой сигареты красный светодиод.
Они сказали: чтобы шел за ними. Глубоко вздохнув, он, пошел за ними.
К его самому плохому сценарию, они пошли обратно в сторону откуда он пришел. Он не знал почему боится, словно, идет страшная аура от места, хотя он его прошел, и страшного ничего нет и не должно. На языке чувствовался привкус металла, из-за чего он немного испугался. Сопровождающие, по всей видимости, тоже почувствовали привкус, и начали что-то бурно обсуждать. В их голосе появилась нотка страха, отчего баритоновые голоса, сменились звонкими и громкими тенорами.
За спиной послышался невероятно громкий скрежет, отчего в ушах заложило. Прохладный ветер ударил в затылок волной, и послышался звук похожий на рычание, долгое, низкое, шипящее и хлюпающее рычание. На собаку звук был не похож, больше на взрослого тигра, но откуда ему тут взяться?
По всей видимости, люди в камуфляже также почувствовали ветерок и рычание за спинами, отчего сразу отпрянули, и стянув автоматы наставили в туман, а именно за Руслана.
После лязганья оружия, послышался громкий взрыв и грохот, и за спиной чувствовалась волна, которая чуть не снесла с его ног.
Послышались легкие шаги, легкие и быстрые. Звук был довольно далеко, но расстояние резко начало уменьшаться, и через минуту послышался рев существа, и резкий прыжок. Отпрянув, в поле видимости появилось нечто мохнатое, то, что не похоже не на одно существо: огромная голова вбивалась в плечи, вытянутый нос оброс странной тканью похожей на мох. Само тело было довольно маленьким, но вытянутым. Это была не собака и не кошка, на льва и тигра надеется незачем, раньше тут и зоопарка не было.
Пасть влетела в руку смуглому. На удивление, то, что никто не ожидал, послышался громкий хруст руки, и ее словно вывернуло наружу. Звук хруста сопровождался криками боли смуглого, и он начал забавно ей болтать. Существо не отпускало руку, и по всей видимости сильнее сжимать в свои зубы.
Кусок предплечья с куском ткани упали за чудовищем. Приземлившись на ноги, Руслан смог подробнее рассмотреть существо. Оказалось, это волк. И тут он вспомнил, когда зашли первые люди в лес, они прогнали волков в город, чтобы они не представляли опасности для обычного люда!
Дожевав кусок вырванного мяса из руки, он снова прыгнул на того же парня. По его красноватым от холода щекам пошли сверкающие, оставляющие след слезы. Он завопил во весь голос, отчего волк даже слегка дернулся.
На этот раз ему повезло меньше. Огромная зубастая пасть как ножи вбили в горло. Он попытался взять волка на руки, и выкинуть, но бесполезно. Тогда Руслан заметил, что у смуглого паренька, шла бурлящая и шипящая пена.
Руслан не знал, что делать, он боялся даже подойти и сделать что-то, вдруг волк прокусит ему в горло, и он также падет глупой и непонятной смертью. Напарник смуглого по всей видимости тоже боялся, что делать, хотя в руках у него был заряженный автомат, и он мог уменьшить боль напарника выстрелом в голову, но он просто молча ошеломленный смотрел как его друга грызут.
Крики прекратились, и тело упало. Оно уже не дышало и не бурлило, оно словно застыла в один момент: жуткая гримаса резко ослабла, и суставы с м мышцами хоть и расслабились, но в глазах сверкали искры ужаса. Рот был открыт, и он, наполнявшись кровью, красил зубы и язык красноватым оттенком.
Лишь тогда они побежали. Побежали они на удивление, в сторону, где выбежал волк, и, как понимал Руслан, куда они бежали, куда не хотел парень. Оно и понятно: оттуда выбежал волк, который сгрыз напарника, до этого прогремел как молния взрыв, отчего пошла даже волна, так еще и не факт, что этот волк был один, если не со стаей.
Приходится мало думать. Ноги уже сквозь сотню шагов (сотню ли?) начали подгибаться, и когда нога ступала, делая другой временную одышку, они обе отдавали отдачей по всему телу. Асфальт, на который они выбежали, бежал со стороны в сторону, и они бежали по спуску влево (влево ли?). На спуске отдача была сильнее, и даже когда непроизвольно ноги становились вперед чтобы остановится и передохнуть, они под собственным весом прогибаясь делали еще шаг. Казалось, спуск вечен.
Легкие, но быстрые лапки, бежали за ними, и было слышно, что волков несколько. Адреналин бил сердце сквозь артерии и сосуды, и тело словно следуя инстинктам «бей или беги» приняло ответ бежать, и судя по всему, не зря.
Сквозь туманные узлы узоров, робким рывком вылетело несколько туш, и начало обгонять их, но зачем? Смысла ведь никакого нет. Возможно, для волчьих инстинктов это была игра, как кошки-мышки. Поиграть, а потом уже и съесть. Только, в их глазах не читалось никаких признаков азарта для игрушек, особенно с добычей вроде них.
Они обогнали их на переулке, встав полукругом. Медленно, но, верно, один из волков, по видимости жрец стаи, начал подходить к ним, при этом подняв нос вверх, слово старался вынюхать что-то, или, расценивал пойманную добычу по запаху.
Руслан и парень запаниковали, но Руслан старался не подавать виду как его учили в детстве, то, что собаки чуют носом страх, а парень, начал махать руками в стороны, словно пытался отбиться от невидимки, а также кричал нецензурную брань. Теперь, представление о «Советском солдате» рассеялось, и он напоминал ребенка, которому мать или отец не купили игрушку.
В душе на миг показалось, что они больше никогда отсюда не выберутся, хотя, что они, он. Волновался он в данный момент за себя, в голову не влезала даже Настя, а о судьбе этого паренька, и его напарника, лежащего в собственной крови и пене на тротуаре не думалось.
Внутри пошло понимание чувств этого парня, цепляясь за жизнь, он выбрал путь драться до конца, но смысл если это бессмысленно?
Вожак стаи неодобрительно фыркнул на парня, из-за чего он завопил громче напарника, когда ему в шею вцепилась одна из собак.
Волк, подойдя, на удивление не показывал какой-либо агрессии, он, наоборот, начал как кот ходить возле ног хозяина. Парень, увидев это, резко умолк, и стремглав убежал в ближайший переход на улице, оставив его совсем одного.
Кара настигла его в тот же момент. Жрец обвел два круга носом в сторону перехода, и один из волков побежал за ним. Дальше, пошли негромкие крики о пощаде и помощи. Руслан подумал, может и ему сбегать не стоит?
Жрец отступил. Отступили и все. Пойдя медленным шагом в сторону криков, жрец, робко прыгнув побежал, за ним ровной линией, словно на параде последовали остальные волки, оставляя на грязи на дороге свои маленькие следы лап.
…Дыхание перевело. Он вздохнул полной грудью. Вдыхая влажноватый воздух, он спокойно отступил вперед. Куда бы теперь он не шел, его преследовало чувство небольшой уверенности в себе, хотя, эта самая уверенность забита внутри, может в коме в горле, а может в сердце, только, в голове кашицей мешались последние события, которые он почувствовал за день (а за день?).
«Нет, все ошибка.» - пробормотал тот себе под нос. Он посчитал ошибкой, то, что смог выжить в этой абсурдной ситуации. В любой момент он мог стать чьей-то добычей. Только, он бы еще постарался выбиться из лап, но быстро пал от бессилия.
Шагал он неуверенно, да и не знал в каком направлении. Возможно, он шел обратно, а может к цели. Только, его это не волновало, а волновала Настя. Где же она? Допустим, придет он в больницу, то что дальше? Навряд ли ему ее просто так отдадут. Возможно, пожертвовав собой он и получит желанное, но, только какой смысл от выполненной цели, если он формально даже не увидит ее улыбку радости?
Он остановился. Оглянувшись, он увидел несколько домов. В одном горел яркий свет, и по всей видимости, от ламп. Он как мотылек пошел на свет, в надежде оказаться под защитой.
Дом был небольшим, очень. Кирпич из которых он построен, в нескольких местах растрескался словно от вечных выстрелов. Окна на удивление целы, и в них просматривались несколько силуэтов, только их скрывала тонкая штора. Во дворе царил хаос: разбросанные бумаги и бутылки, осколки разных железяк, а также много гильз.
Постучав, и выкрикнув своим негромким и хриплым голосом зов, он услышал, как входная дверь открылась, и оттуда вышел странный и староватый человек. На нем одет странный балахон с капюшоном, а на голове шляпа как у ковбоя.
Старик, негромко фыркнув носом, и вытерев его, подошел к калитке свесив на ней руки сказав:
- Чего тебе, мил человек?
- Вы извините меня, можно зайти к вам? Холодно на улице...
Руслан специально соврал что холодно, ведь на улице было чуть ниже среднего.
- Хорошо, мил человек, проходи, надеюсь оружия нет? - саркастично посмотрел тот. - Ладно-ладно, проходи.
Калитка, скрипя прошлась по земле, и отперла «врата». Из приоткрытой двери хорошо чувствовался запах бульона, и чего-то жареного. Лишь сейчас он понял, насколько он голоден.
- Вы извините меня за неубранность, не ждали гостей. Проходите.
Внутри в сенницах царила уютность и теплота, которую он не ожидал почувствовать. Горела небольшая лампочка накаливания, которая освещала сенницу, в которой стояли два стеллажа доверху забитыми книгами. Слева стояла обувщица из дерева, в которой стояло несколько пар кроссовок и кирзовых скрученных сапог. Под ногами красовался красный ковер с узорами белого цвета.
Сняв свои ботинки, старик протянул пару бархатных тапочек с милым рисунком зайчика.
Пройдя в следующую комнату, оказалось, что это кухня. В ней стоял небольшой стол, за которым сидел мужчина в странной водолазке и спортивных штанах со странным рисунком. Он сидел и пил с кружки чай, а за столом была жареная курица, кастрюля супа и чайник. На печке стояла небольшая кастрюля, в которой кипятилось что-то странное.
- Присаживайтесь. - проведя рукой по стулу показал сидящий за столом.
Присев за стол, он ожидал что начнутся детальные расспросы, только, его встретили благоприятно, налили в керамическую кружку чаю, и насыпали похлебки.
Они говорили о своем, но Руслан не слушал, о чем именно. Иногда проскакивали интересные истории, которые он мог прослушать краем уха.
Похлебка ушла быстро, даже очень. Поблагодарив хозяев, он начал внимательно слушать их истории, но только его заинтересовала лишь одна:
- Когда значит я работал здесь на заводе, - начал старик, - Происходили страшные вещи. Ты думаешь здесь сталь производили? Или, может заводом лабораторию скрывали? Нет! Завод производил химическое оружие. И когда я в молодые годы сюда приехал, только институт закончил. Меня поставили, значит проверить трубы. А трубы тут дело такое, что они идут под завод на метров еще сорок! Иду значит я по туннелю вниз, слежу, записываю обстановку, и слышу, как кто-то за моей спиной шепчется. Оборачиваюсь - никого! Подумал послышалось. Подумал...
- Ага, еще и скажи, что мутанты твоих рук дело! - встал со стола мужчина в водолазке. - Не знаю, как ты парень, - обратился тот к Руслану, -Я спать, а ты как хочешь, слушай бред или нет.
Тот попятился в соседнюю комнату и негромко хлопнув ею.
Старичок обиженно проводил его взглядом, и даже казалось, что повисла страшная аура в воздухе.
- Наверное и тебе неинтересно. - расстроено тот.
- Нет, чего вы, что дальше было? - вежливо спросил тот.
- Ладно... Подумал, что эхо идет, там же акустика не хуже была чем в пустой комнате. И значит, чем ниже иду, тем громче и яснее шепот. Зовет меня он, а я боюсь, молод был. Когда спустился в самый низ, вижу труп лежит, я как ринулся обратно, и в правду казалось, что пятки сверкают. Рассказал начальству, не поверили. А когда пошли следующие, никого и ничего не нашли. Успокоился немного, и когда я второй раз пошел, тот труп также лежал... Ладно, кому вру, не лежал он уже, стоял. Худощавый, местами гнилой смотрит на меня, и зовет ближе. Уволился оттуда я, страшное место...
От рассказа старика немного даже передернуло. Руслан не ожидал, что такое может происходит в городе. На языке оставался небольшой привкус недосказанности, но побыть в спокойствие хотелось больше чем в ссоре с мужчиной преклонного возраста.
- А правда, что на острове нет тумана? - неуверенно спросил Руслан.
- А почему и не правда? У них там зараза опаснее тумана, вот даже туман сбежал, ха. - не ожидав такого вопроса, так же неуверенно ответил тот.
...На улице начало темнеть. Видимо, хозяин увидел, что его гость не очень-то и хочет уходить, встав со стола, достал книгу с полки. Она была потрепана, в красном картоне, похожие Руслан видел в классике.
Найдя нужную страницу, старик, прошептав про себя несколько раз предложения, положил книгу обратно на полку, и сказал:
- «Если хочешь победить весь мир, победи себя», слышал такую цитату?
- Нет.
- Бесы… Достоевский; я вижу тебя насквозь, - сухим и равнодушным голосом сказал старик.
- Может, еще и знаете, как меня зовут? - с легким смешком спросил Руслан.
- Руслан, двадцать шесть лет, родился в этом городе до аварии.
После сказанного, он испугался. В воздухе повисла странная аура, которая не походила на страх или бессилие, чувствовалось чье-то присутствие рядом, словно слева кто-то был, но в спешке оборачиваясь, ничего не было.
- Откуда вы знаете? - прохрипел он.
- А чего мне и не знать? А может, я и сам бес! - посмеялся тот. - Шучу, из меня бес как из тебя балерина.
Голова неожиданно заболела. Тупая пульсирующая боль ударила по сосудам и вискам, словно был получен удар кувалдой. В голове не верилось, что такое может быть.
Только, чего не может быть? Когда он был маленьким, думал, что не существует космоса, но это другое, нежели маг, который читает твои мысли.
- Не бойся, мил человек, я не опасен. Можешь переночевать у меня, и, если хочешь, можешь взять одну из этих многотысячных томов книгу.
На душе стало немного весело. Ему почему-то это напомнило дешевую мелодраму о магах, читающих мысли и магии стихий. Может, этот старик просто знает о нем, ведь в этой территории он не незнакомец, наоборот, иногда ходили слухи и легенды, которые также быстро утихали, как и начинались.
- Почему я должен тебе доверять? - недоверчиво спросил он.
- Была бы уготована тебе участь умереть, умер бы еще давно, но не от моих рук. - разведя руки ответил старик.
- Что ж это, "уготована участь"? Может ты еще и знаешь, когда я умру?! - начал повышать тон он.
- Знаю, знаю твою цель, но не знаю ее успеха.
Ответ был неожиданным как пуля. Доверять старику, которого он вообще не знает, он не хотел. Вдруг он хочет его убить во сне?
- Я хочу лишь чтобы ты сделал мне небольшую услугу. - начал старик. -За твою жизнь в спокойствии, я потребую, чтобы ты утром закончил свой путь. Иначе, ты умрешь смертью хуже того молодого паренька, которого ты безжалостно прикончил.
- Как это, закончил путь? Почему это?
Свет нервно замигал, словно на него воздействовала чья-то сила. Острый как бритва взгляд бросился на старика. Он не хотел оставлять ее. Пусть ему это стоит жизни, но за счастье Насти он готов рвать на куски, чего бы это не стоило.
- Ты ошибка. Ты не достоин участи быть героем для своей возлюбленной.
Свет потух. Чувствовалось чье-то присутствие за спиной, но обернувшись, там никого и нет.
Отойдя на несколько шагов назад, Руслан отрицательно закивал. Лучше уж умрет, постаравшись хоть что-то сделать, а не сидеть смирно, оставляя под угрозой смысл жизни, который он не ценил.
- Ты не тот, чья история будет писаться на страницах газет и журналов, ты умрешь хуже, чем ты думаешь, если вступишь дальше, к центру города.
Руслан вытянул руку и указательным пальцем уставил на старика, при этом начав нервно хохотать. Ему было отнюдь не смешно, ему было страшно до жути, но поделать он ничего не мог.
- А может хватит решать чьи-то судьбы?
Он почувствовал, как после сказанного на его лбу выступили вены, и появились морщины.
На стене висящий крест упал в ведро, создав неприятный звонкий шум.
- А ты, мелюзга не имеешь права решать в своей судьбе что-то, ты лишь грязь под ногтями...
Старик не успел до конца сказать, ведь из двери вышел мужчина с водолазкой. Он начал кивать в сторону старика. Было видно, что споры разбудили его, и он недовольно смотрел.
- Не пугай парня своим бредом. Судьба-судьба, а сам то? Пропил жизнь, и живешь в затрепанном доме в опасном городе. Не стыдно ли? Пошли парень, время позднее.
Мужчина взял его за рукав, и потянул в комнату.
В комнате было очень темно, и нащупав кровать, Руслан сел нее. Он услышал, как старик что-то бормочет, и убирает со стола тарелки и кружки. Мужчина, зевнув, лег на свою скрипучую кровать, и уже через минуту слышался храп.
Уснуть не удавалось. Он молча сидел на краю, и обдумывал последнее что с ним случалось. Как это, грязь под ногтями? Может, и вправду он ничего не стоит, и лишь сам выдумал себе героическую миссию, где он спасает свою жену? Может она вообще уже мертва? А может что это старик своей "магией" запудрил ему мозги, и теперь управляет им?
Все же уложившись в кровать, он продолжил думать о его миссии. Миссия ли? Может, просто обычное прохождение из пункта А в пункт Б? А может и вправду что-то серьезное?
Сон пришел резко. Ему больше ничего не снилось.