Часть 3. Дом Старосты
Мне никогда не нравился Староста. Его строгость и ненависть к нашей семье росли день ото дня. Мы даже кушать не могли, пока этот мужчина и такие же "выбранные богами" пировали в своих тёплых домах.
Можно сказать, что моя неприязнь к нему стала главной причиной греха. Эта ночь одна из поворотных точек жизни. Мне было семнадцать, когда вся шумиха о трупах окончательно затихла. Редкие слухи всё равно просачивались в народ, выводя меня из душевного спокойствия. Староста поддерживал их и без жалости обвинял наш род во всех несчастиях деревни.
Став позором семьи, я перебрался жить на чердак, по сути, это был второй этаж, используемый в качестве склада. Спать на гнилых досках было малоприятно, по этой причине я пристрастился к ночным прогулкам. Увидеть деревню в таком непривычном для неё виде, было по-своему удивительно и расслабляюще. Тёмные силуэты домов, дорога, тянущаяся по улице, казалась совсем маленькой тропинкой. Ещё и луна была очень большой. Любимым местом стала площадка с Величайшим. Камень очень красиво переливался под лучами луны. Я даже почти поверил в магические свойства этого булыжника. Бродя по улочкам деревни, я и не заметил, как в очередной раз дошёл до сей достопримечательности. Дом Старосты находился чуть слева, а вот "приёмная", в которой он принимал жителей стояла сразу за камнем. Вышел я ко второму, отчего-то смесь любопытства и презрения когтями прорезало сердце. Захотелось сделать ему неприятно.
Окно в деревянной раме оказалось приоткрытым и я, преисполненный ненавистью, залез внутрь. Расписывать весь интерьер смысла нету, но пара вещиц привлекло моё внимание. Глаза почти сразу зацепились за самодельный календарь, на котором виднелись крупные цифры: 2024. Я редко задумывался о датах, но стало очень грустно, сам не до конца осознавал свои чувства. Это были тоска и страх, вперемешку с ноющей печалью. Дальше взгляд упал на крупный стол. Ничего интересного я не увидел, кроме стоящих под ним тумбочек. На секунду мне стало страшно, даже подумал о побеге, но здравый рассудок взял вверх. Сейчас все спят и поймать меня не выйдет.
Мысль о том, что я могу осмотреть даже кабинет Старосты, куда входить запрещено, заиграла в моей голове. Я с трудом сдерживался, чтобы не пуститься на бег, знал насколько легко меня заметить, если, конечно, кого-то мучала бессонница. Моему разочарованию не было предела, когда дверь не поддалась на настойчивые прокручивания ручки. После я присел на лавочку, не понимая, что делать дальше. Я мог пойти домой... или мог продолжить обыски. Шустрое рытьё в чужих вещах дало положительные результаты, начиная, от стопки книг, заканчивая маленьким ключиком, лежащим в самом нижнем ящике.
Он подошёл к двери кабинета, за которыми оказалось... ничего. Там был стол, полки с книгами (никогда не видел такого количества старых повестей) и люк в подвал, который я нашёл случайно, задев уголок ковра, лежащего на нем. Люк показался мне наиболее интересным, а один из ключей идеально вписался в скважину и спустя два оборота я оказался внутри. Плесень и запах железа были просто невыносимы, поэтому я поспешил осмотреться. У меня нет никакой уверенности в предназначение этих механизмов. Множество ржавых устройств смотрели на меня со всех углов. Больше всего запомнилась огромная механизма, на которой была какая-та тушка. Мысли о тайных жертвоприношениях пронеслась в голове, оставляя за собой стаю мурашек. Взяв себя в руки я подошёл ближе. Здесь было темнее, чем наверху, потому я долго вглядывался в истекающую кровью тушку, а затем громко выдохнул, то была корова. Её мышцы были натянуты, как струны на гитаре (на всю деревню был один музыкальный инструмент), в целом тело было буквально растянуто. От этого открытия стало мерзко и, подавив рвотный рефлекс, я пополз наружу. Остановил меня стук входной двери.
Я замер в люке, поняв, что за стеной кто-то копался в столе. "Ключ ищет", - подумал тогда я, сразу же понимая, что найти его не получится. Дверь в кабинет я не запирал, а делать это сейчас было бы слишком шумно. Я аккуратно вылез из люка, но закрыть его не успел. Этот неизвестный пошел в сторону кабинета, я же на цыпочках преодолел всё расстояние кабинета и забрался под стол, поджав ноги к груди. Дверь скрипнула. То что я не закрыл люк, спасло мне жизнь. Человек, матернувшись, начал спускаться вниз, в полной уверенности, что найдёт внизу нарушителя спокойствия. Я же, напротив, выполз из укрытия, положил ключи на спасительный стол и, поднявшись на самые кончики пальцев, пробрался к выходу из кабинета, ступая тише кошки.
Мужчина был в глубине подвала, светил фонариком (а у нас они редкость) и что-то говорил себе под нос. Тут же со мной злую шутку сыграла любовь к книгам, я не мог пройти мимо полки, наполненной этим добром. Руки сами потянулись, обхватив два томика и уронив третий на пол. Я непроизвольно зажмурился. Благо, откинутый мною коврик лежал прямо под ногами, а книга упала ровно на него, не издав и звука. Тогда, я пошел к открытому окну, а услышав кряхтение под своими ногами, не смог сдержать ужаса и побежал. Возможно, это было очень громко, но в тот момент это было последнее, что заботило меня. Помню всё до мельчайшей детали, например, как чёртовы дома слились для меня в одну полосу черноты, а дом оказался непривычно близко. Дальше моя память обрывается. Не помню, как ложился спать или прятал книги. Главное, что на следующее утро нашёл их в одном углублении в стене. Это был "Призрак Оперы" и "Сборник Рэя Брэдбери".
Староста не заикнулся о том вечере, так что не знал заметил ли он пропажу. Чтение охватило меня, крепко держа в своих объятиях. Помню, как рыдал из-за их окончания (в смысле из-за факта, что книги кончились).
После этих событий я начал включать мозг. Сейчас поясню кое-что. Наш Староста стал правителем деревни по причине простой и немного странной. Его кровь была полностью защищена от демонов, что делало его неприкосновенным. Весь его род обладал этим даром, необходимым для связи с другими поселениями. Это происходило раз в сезон, а два года назад он сообщил всем о гибели ближайшего поселения. Книги он тоже приносил извне, как и спички, фонари, даже семена растений. Без него мы бы не продержались в этом мире.
Дело в том, что смущение во мне вызывало два аспекта этих историй. Первый, я мог объяснить себе "Окружающим игнорированием". Таким термином нарекли желание писателей закрывать глаза на демонов. Начиная с девятнадцатого века вся история была полностью придумана авторами, весь технологический прогресс, иерархии людей или описание городов (коих не осталось). Другими словами, все писатели выстраивали истории в одном выдуманном мире с существованием заводов, помещиков, кучеров и телефонах (обо всех этих вещах я имел размытое представление). На уроках литературы мы очень много говорили об этом. И всё-таки книги, напечатанные год назад, говорили о наличие станков как таковых. Нам же было запрещено, даже заикаться о печати. В моём представление это станки из картинок в единственном учебнике истории на поселение. Это пугало не так сильно, как кошмары, преследующие мою душу месяцами. Два тела на поляне, а их конечности выдернуты из тела. Крови почти нет, это пугает и я бегу. Лес сжимает капкан, а из темноты на меня смотрит парень моего возраста, его лицо размыто, но глаза угрожающе блестят. Он открывает полный клыков рот и хрипит: "Привет, я Вова". Я просыпаюсь в холодном поту, на тех гнилых досках и глотаю пыльный воздух. Перед глазами лежат оторванные от тела руки... Какую же силу нужно иметь для такого действия или какой механизм для этого нужен... После этих мыслей я не мог сдержать слёз.