СЧАСТЛИВЫЕ

8 декабря 1996 год, коридор на восьмом этаже

— Ай!

Предположительно, чей-то локоть только что врезался ей в бок.

— Малфой? — тихо спросила Гермиона.

— Нет. Салазар Слизерин, — издевательски он прошептал. — Какова вероятность того, что в то время, которое мы назначили с тобой, ты могла бы столкнуться с другим идиотом под Дезиллюминационными чарами, а не со мной?

Она фыркнула.

— Мог бы и поаккуратнее ходить.

— Грейнджер, — прошипел он, — я, вообще-то, тоже тебя не вижу, если ты забыла.

Проигнорировав его слова, Гермиона обернулась к стене.

Сквозь рябь возвысилась большая дверь, распахиваясь для своих гостей.

— Ты уже зашел? — тихо обратилась Гермиона.

— Дамы вперед.

Закатив глаза, она ступила внутрь.

Как только дверь захлопнулась, они оба сняли чары, и перед Гермионой вновь предстал его привычный образ.

Черная водолазка. Почти неуловимо — вещь была ему велика; совсем немного, не так явно.

Никто не заметил бы этого без пристального изучения; без знания о том, как выглядело его тело в чем-нибудь ином или каким оно местами открывалось далеко не всем на ощупь; но она поняла, заметила, увидела — он снова похудел.

— Когда ты пропускаешь приемы пищи в Большом зале, где ты ешь? — внезапно у него спросила Гермиона.

Малфой нахмурился, застыв в проходе на несколько секунд.

— Составляешь расписание моего дня? — протянул он, окидывая ее взглядом.

— Просто интересуюсь, — пожав плечами, сказала она. — Ты ведь так обеспокоен тем, что я могу в неподходящие моменты броситься тебе под ноги. Я преследую те же цели.

Он цокнул, отходя от двери.

— Не волнуйся, Грейнджер. Если я лягу около твоих ног, это будет запланированное действо, — подмигнув ей, он опустился на диван.

Придурок.

Выдохнув, она прошла к нему и села рядом.

— Я пыталась заниматься.

— Есть успехи?

— Нет, — со скрежетом выдавила Гермиона.

Малфой кивнул, разворачиваясь к ней.

— Глава три.

Раздраженно выдохнув, она так же повернулась.

— Малфой, я прочитала все пять способов, что были в этих десяти главах. Я помню их. У меня не получается.

Он подался вперед.

— Если ты забыла, Грейнджер, — оглушающе тихо начал Малфой, — то ты обратилась ко мне за помощью. Я в курсе, что у тебя не получается, — он двинулся еще. — Я дал тебе эту книгу не с целью самообучения, а для ознакомления плана наших занятий.

Опустив свою ладонь на ее шею, Малфой повторил:

— Наших.

Задерживаясь лишь на миг, он отнял от нее руку и сел назад.

— Поэтому спрашиваю снова, — отрезал он, сверкнув зрачками. — Глава три. Я тебя слушаю.

— Способ башни, — нехотя выдавила Гермиона, усаживаясь ровно.

— Подробности, цветочек, — надавил он.

Шумно втянув воздух, она обратилась взглядом на свои переплетающиеся в процессе пальцы.

— Представить, что я мысленно строю башню, закрывая свои мысли тенью от нее, — пробубнила себе под нос Гермиона.

— Грейнджер, — отрезал он ледяным тоном, схватив ее за подбородок. — С таким настроем ты только потратишь и мое, и свое время, — процедил он, выше поднимая ее голову. — Ты не сможешь получить всего, чего ты хочешь, моментально. Тебе не объясняли это в детстве?

Скинув его руку с напряженного лица, она фыркнула и отвернулась.

— Расходимся? — спросил у нее Малфой.

— Нет, — выдавила Гермиона. — Я просто... Просто я не люблю, когда у меня что-то не получается.

— Никто не любит, цветочек. Есть те, кто не показывают это так, как ты.

Сделав два глубоких вдоха, Гермиона обернулась.

— Я готова, — сказала она.

Изогнув едва заметно уголок поджатых губ, он ей кивнул.

— Условия те же. Я проникаю в недавние воспоминания, а ты пытаешься не дать мне их увидеть.

— Хорошо.

Отсчитав четыре выдоха, она почувствовала давящий навес.

Первый камешек ложится на песок.

Гермиона увидела почти всю их сцену в коридоре, что он проигрывал, проникнув.

Второй камешек находит свой баланс.

— Ты не сможешь получить всего, чего ты хочешь, моментально.

Заносчивый придурок.

Легко об этом говорить, когда ты природный окклюмент.

Камни падают.

— Еще раз, — твердо сказал Малфой.

Один.

Интересно, он обижается, когда слышит мысли о себе?

Два.

Он слышит их прямо сейчас?

— Да, Грейнджер. Я слышу их прямо сейчас. Объяснишь, почему ты думаешь о всякой чепухе, когда должна пытаться строить башни?

Придурок. Может быть, потому, что у меня не получается?

— А ты вообще пытаешься сильнее, чем чуть-чуть?

Выйди из моей головы.

— Вытолкни меня.

Ты прекрасно знаешь, что я не смогу!

— Не хочешь попробовать хотя бы ради приличия?

Я пробовала!

— Пробуй еще.

Может быть, перейдем к другому способу?

— Переходи.

Даже не попросишь меня рассказать его дословно?

Малфой резко вырвался, заставив ее вздрогнуть, и зашипел, схватившись за предплечье.

Когда размытые круги сошли с ее зрачков, она заметила, что он вскочил, нервно натягивая кожу на костяшках.

— Малфой? Что случилось?

— Встретимся потом, — бросил он, проследовав к двери широкими шагами.

— Подожди!

Гермиона поднялась с дивана, направляясь к убегающему Малфою.

— Грейнджер, — резко обернувшись, он раздраженно выплюнул, — мне сейчас немного неудобно вести разговор.

— Это он? — указывая кивком на прикрытое предплечье, тихо она спросила. — Он тебя вызывает?

Она увидела, как Малфой сглотнул, переводя дыхание, прежде чем медленно кивнуть.

Легко было забыть о том, что он находился в рядах Волан-де-Морта, когда они увлекались словесными баталиями и проводили время вместе, местами как вполне обычные студенты.

Но реальность каждый раз ей закрывала нос, перекрывая кислород.

Малфой — Пожиратель Смерти.

Он тот, кто убивал людей.

Возможно, через несколько минут ему дадут приказ убить еще одних невинных.

И она та, кто не дала ему уйти.

— Грейнджер, мне действительно пора, — разрезая спертый воздух, выдохнул он хрипло.

— Будь осторожен, — прошептала Гермиона.

Он нахмурился на несколько секунд, прежде чем слегка кивнуть и аппарировать прямо перед ее глазами.

Возвращаясь в затхлое и одинокое пространство, Гермиона обхватила свои плечи, скрещивая руки на груди.

Простояв еще несколько минут на месте, она вернулась в Башню.

***

Его не было на ужине.

Учитывая, что они встретились после обеда, а сейчас была темная ночь, мысли заставляли ее с каждым часом все сильнее напрягаться.

Она не позволила себе продолжить думать о возможных действиях, что совершал во все это оставленное время Малфой.

Она не хотела этого знать.

Гермиона сомневалась, стоило ли ей писать ему; уместно ли будет вообще спрашивать у него о чем-то спустя такой короткий промежуток времени?

Он мог быть занят до сих пор.

Занят чем-то, о чем ее пылающие мысли не хотели бы узнать.

Скорее всего, это точно будет неуместно, и, скорее всего, он ей даже не ответит, но беспокойство, что медленно царапало все органы внутри, не оставляло вариантов на покой.

Взяв перо, она коснулась смятого листа.

Ты в порядке? Ты уже вернулся?

Да. Если ты не спишь, мы можем продолжить, — пергамент почти моментально вывел его неожиданный ответ, заставив ее свести брови.

Гермиона посмотрела на часы и обнаружила там почти полночь.

Выручай Комната? — неуверенно она оставила свои чернила.

Астрономическая Башня.

Хорошо. Скоро буду, — отложив пергамент, она соскользнула со своей кровати.

Ей показалось странным, что тот, кто каждый раз ей говорил об отдыхе и силах перед окклюменцией, сейчас позвал ее в разгар холодной ночи заниматься на открытой Башне.

Замирая у двери, Гермиона поколебалась еще несколько секунд, но все же воплотила мысли в жизнь, окликнув своего знакомого услужливого эльфа.

Поднимаясь по крутой лестнице через пятнадцать минут после их переписки, Гермиона съежилась от ветра, что мгновенно окатил ее закутанное тело.

Малфой на своем привычном месте возвышался в тишине.

Услышав ее шаги, он обернулся.

Его вид вызывал в ней странное чувство тлеющей тревоги, что разрасталась, как зерно, греясь на солнце.

Она почти сняла свое кольцо, чтобы проверить, но остановилась, вспомнив место, где он был часами ранее.

Молча подойдя к нему практически вплотную, Гермиона осторожным взглядом прикоснулась к его образу, что хмуро изучал ее лицо.

Тихо выдохнув, она протянула ему небольшой кусочек выпуклой бумаги.

Малфой поднял бровь, переведя свой взгляд на ее руку, а затем вернул на воспылавшую от разъедающего чувства высочайшего смущения стоящую в нескольких метрах Гермиону.

— Что это? — кивнув на сверток, он спросил.

— Ты пропустил ужин из-за... из-за того, что уходил, — прочистив горло, она начала. — Я подумала, что ты можешь быть голоден.

Он моргнул, не выражая никаких эмоций.

Через пару мгновений Малфой снова перевел свой взгляд на небольшой кусок бумаги.

— Я не голоден, — выдавил он спустя несколько секунд.

Пожав плечами, она ближе протянула бутерброд.

— Можешь съесть его потом. Я не хочу уносить обратно.

Малфой медленно поднял ладонь и обхватил ее зажатый сверток.

— Спасибо, — сказал он, положив его в карман распахнутой и развевающейся от потоков ветра мантии.

— Попробуем третий способ или вернемся ко второму? — спросила тихо Гермиона.

— Третий. Рассказывай о нем, — решительно ответил Малфой, доставая палочку и взмахивая ей.

Посреди холодной Башни появилось два массивных стула, стоящих друг напротив друга, куда он жестом показал ей сесть.

Взмахнув своим древком второй раз, он наложил почти на всю их площадь согревающие чары, что пропускали свежий воздух, соорудив по ощущениям подобие на небольшой балкон.

— Способ окон, — опускаясь, сказала Гермиона. — Представить, что стекла не пропускают никого за их пределы.

Малфой кивнул, оказываясь на стуле напротив.

— Готова?

Глубоко вдохнув, она встретилась с ним взглядом.

— Да.

Она знала, что он сделает это через четыре вдоха.

Он делал так почти всегда.

Ощутив склоняющий затылок воздух, Гермиона обхватила ручку на окне.

— Гермиона.

Обернувшись, она увидела младшую Уизли.

— Джинни! Привет, — оглядывая ее вид, Гермиона осторожно протянула руку, побуждая ее опуститься рядом.

— Я не помешаю тебе? — неуверенно спросила Джинни, перекидывая ноги через скамью.

— Не говори глупостей, — оборачиваясь в сторону других сидящих за большим столом, Гермиона проговорила. — Если хочешь, мы можем пойти ко мне в Башню, — обратилась она к Джинни.

— Нет, все в порядке, — покачав головой, ответила младшая Уизли. — Просто мне нужно немного больше пространства, — едва заметно бросив взгляд на Дина, что оказался на другом конце, пробормотала она.

Гермиона осторожно ей кивнула, неосознанно переводя глаза на Гарри.

— Ты общалась с ним? — слова были пропитаны почти что осязаемым потоком боли, грусти и тоски.

Почувствовав, как в ее сердце нагревается осколок, Гермиона через силу заставила себя не изменить эмоции в лице.

— Совсем немного, — прочистив горло, ответила она.

— У него все в порядке? — одними губами выдохнула сидящая с ней рядом Джинни.

— Джинни... — прошептала, обращаясь, Гермиона. — Может... Может быть, ты попробуешь поговорить с ним?

— Гермиона, просто ответь на мой вопрос, — раздраженно бросила Уизли.

— Я не знаю, как ответить на него, Джинни, — тихо протянула Гермиона. — Мне кажется, что никто из нас не в порядке.

— У моего брата, кажется, все неплохо, — указывая кивком на обнимающуюся парочку, заключила Джинни.

Опускаясь взглядом на кусок печеной рыбы, Гермиона обернулась в сторону пустующего места за столом в другом конце.

— Я буду только рада за него, — развернувшись к Джинни, сказала Гермиона.

Вернувшись в настоящий миг, она услышала ледяной голос Малфоя:

— Грейнджер, — выплюнул он, — может быть, ты уже начнешь пытаться не дать мне увидеть весь этот бред из своей скучной жизни?

Гермиона нахмурилась, едва не потеряв дар речи.

— Почему ты грубишь мне?

— Потому что тебе нужно пытаться сильнее, Грейнджер! — заорал он, вынуждая Гермиону вздрогнуть.

— Ты сошел с ума, Малфой? — вскакивая со своего места, она возвысилась над ним. — Почему ты кричишь на меня?

Ухватив ее запястье, он потянул Гермиону обратно.

— Сядь на место и попробуй еще раз, — отрезал он.

Гермиона снова вскочила, скинув его руку.

— Я не буду ничего пробовать, когда ты так себя ведешь! Что с тобой не так?! — выкрикнула она, ударяя его вновь протянутые пальцы.

— Успокойся.

Она расширила свои глаза, впиваясь ими в этого придурка.

— Это я успокойся? Я успокойся?

Гермиона со всей силы стукнула его ладонью в грудь.

— Как ты смеешь говорить мне успокоиться, когда это ты начал орать на меня абсолютно без причины? Ты прекрасно знаешь, что у меня не получается! Если ты думаешь, что я не стараюсь, то ты глубоко ошибаешься!

Малфой схватил ее запястье, которым она колотила его ребра, и перехватил второе, что она вскинула за ним.

— Я извиняюсь, — выдавил он без капли искренности на лице.

Она снова отпихнула его от себя и вырвалась из согретого купола.

Оставаясь около перил и омываясь ледяным потоком ветра, она поежилась, сильнее обхватив себя руками.

Гермиона услышала шорох одежды и увидела, как Малфой снял с себя распахнутую мантию и начал подходить.

Оказавшись около нее, он накинул свою мантию на ее плечи и закутал Гермиону.

Она даже забыла о причинах своей злости, когда он так застал ее врасплох.

Она мгновенно отмела мысль о том, что можно было воспользоваться согревающими чарами или просто завести ее обратно в купол, что он наколдовал, когда почувствовала его запах на себе.

Гермиона оказалась в тепле и вихре из сандала, кедра и какого-то едва уловимого запаха самого Малфоя.

— Я действительно извиняюсь, — сказал он тихо, обращаясь взглядом к небу. — Я не должен был срываться на тебе.

— Что-то произошло там? — вкрадчиво спросила Гермиона.

— Нет, — резко обернувшись, он ответил. — Давай попробуем еще раз?

Да.

Кажется, она угадала.

Там что-то произошло.

И кажется, сейчас ему хотелось забыть это.

Именно поэтому он к ней пришел. Это занятие было необходимо ему — в большей степени.

Быть может.

Выпуская небольшое облако из пара, она выдохнула и без слов уселась на стул вновь.

— Четвертый способ — полет, — начала она, дождавшись, когда Малфой также сядет. — Но я не думаю, что это мне подходит, — отчеканила она, не дожидаясь ответа.

Малфой вопросительно приподнял бровь.

— Я...

— Ты боишься, — заключил он.

Гермиона отвела глаза, уставившись в пол.

— Ладно, — громко выдыхая, он поднес ладонь к лицу, потирая переносицу. — Тогда у нас остался последний способ, цветочек.

Последний.

— А если у меня не получится и этот? — удрученно она спросила.

— Кто тебе сказал, что мы не будем пробовать заново все предыдущие? Я уже говорил, что это требует практики. Я просто хотел проверить, есть ли какой-то, который отзовется в тебе отчетливее других. Если и последний не подойдет, мы пойдем с начала.

— Ладно.

Один.

Два.

Гермиона почувствовала рывок сильнее, чем обычно, когда он снова к ней проник, на этот раз не досчитав два счета.

Он даже не спросил, как называется последний способ, и не просил его подробно описать.

Взяв все свои крупицы силы, она зарыла семена.

Кап.

Первая капля падает на землю, что скрывает под собой цветок.

Почему ты грубишь мне?

Кап.

Температура понижается в пятнадцать.

Что-то произошло там?

Кап.

Она достает оставленные семена и обрабатывает их раствором, заворачивая в бинт.

Ты боишься.

Кап.

Ее ладони осторожно помещают их обратно.

А если у меня...

Кап.

Маленький отсвет. И маленький узор. Температура десять и... Являя волшебство ее глазам — у всех сеянцев появилась почка.

Гермиона почувствовала, как ее разум погрузился под размытую, расплывчатую пленку, закрывая доступ проникавшему к ней Малфою.

Она восхищенно подняла свои огромные глаза, что почти вышли из глазниц от детского восторга.

— Малфой!

— Молодец, — покинув ее разум, он одобрительно кивнул. — Но это лишь небольшой сдвиг. Если бы я надавил сильнее, вся твоя шаткая защита моментально бы сошла.

— Но это уже намного больше, чем я могла добиться, — слегка обиженно пролепетала Гермиона.

— Еще раз, — заключил он.

Гермиона чувствовала ощутимую пульсацию в висках после всех тех усилий, что она приложила, и после частых посещений ее сознания одним заносчивым придурком, но без возражений начала взращивать цветы.

Кап.

— Снова, — сказал он через несколько минут, когда распотрошенный разум не желал во второй раз себя от инородного присутствия хоть как-то защищать.

Кап.

— Заново, — ледяной бас.

Кап.

— Грейнджер, сосредоточься, — прорычал он после третьей неудачи и просмотра эпизода, как она просила эльфа принести еду.

— Малфой, хватит. Я больше не могу, — устало выдохнула Гермиона.

Ее веки почти вибрировали от напряжения, а голова была готова разорваться.

— Можешь, Грейнджер.

— Почему ты так взъелся? — обращаясь помутневшим взглядом на пылающего Малфоя, она не находила в его поведении ответ. — Ты сам мне говорил, что нельзя получить чего-то сразу. Ты видишь, что ситуация уже сдвинулась, почему ты продолжаешь давить на меня именно сейчас?

— Блять... — выдохнул он, потирая лоб. — Есть еще один способ, — сказал Малфой, решительно в нее впиваясь серебром.

Кажется, он ее даже не слушал.

— Малфой, я устала. Я не смогу сейчас попробовать еще какой-то способ.

— Последний, Грейнджер, — прервал он ее. — Это будет последний, я обещаю. Попробуешь его, и мы закончим.

Его колено, нервно отбивающее ритм своим начищенным ботинком о старый деревянный пол, заставило ее в очередной раз задавать вопросы.

Что случилось?

Почему все это стало для него так важно именно сейчас?

Что изменилось?

— Ладно, — вымученно выдохнула Гермиона. — Что за способ?

— Он не описан в книге и не всем подходит.

— Я не сомневалась, — вставила она.

— Ты можешь вспомнить о чем-то, — начал Малфой. — Какое-нибудь достаточно сильное воспоминание, которое послужит тебе якорем для блокировки разума и будет держать все твои стены, не давая сквозь себя пробиться.

— Как Патронус?

— Оно не обязательно должно быть положительным, — ответил он, зачесывая волосы назад. — Оно должно быть сильным. Что-то, что повлияло на тебя настолько, что смогло бы перекрыть все твои мысли, заполнив собой.

Гермиона нахмурилась, ища в своем сознании воспоминание, которое бы подошло.

Привычная мысль о полученном письме из Хогвартса отныне не была настолько сильной, чтобы позволять использовать себя.

После того, как летом с ней случился ее дар, Гермиона больше не могла вызывать Патронус.

— Могу облегчить тебе задачу, — прогремел холодный голос. — Подобные воспоминания всегда легко заметить, проникая в чью-то голову. Твой разум будет либо защищать его сильнее всех, либо же оно сразу всплывет на поверхность.

Гермиона сглотнула, почувствовав, как тело оросила рябь.

Ей в голову пришел только один возможный случай, что мог по силе превзойти все остальные.

Нет.

— Я не хочу пробовать этот способ, — сказала она.

— Еще кое-что, — вставил Малфой, проигнорировав ее слова. — Сними кольцо.

Она резко вперилась в него зрачками.

— Что?

— Я не уверен в этом, но можно попробовать, — задумчиво дополнил он.

— Я не хочу.

— Мы договорились, Грейнджер, — прошипел он. — Это последний раз.

— Я передумала.

— Не получится передумать, цветочек, — надавил он, подаваясь на нее и хватая за запястье. — Вдохни поглубже, — сказал Малфой, стягивая змейку ровно за секунду до того, как войти в незащищенный разум.

Тупая боль прострелила ей затылок, заставив наклониться.

Она почувствовала, как он смотрит на события, что возникали в ее голове, но что страннее — теперь она была способна чувствовать его эмоции под своей кожей.

Паника и страх, что были скрыты за стенами.

Боль, что так и не прошла, но ощущалась скованной прозрачными цепями.

Бессилие и неизвестное ей чувство, что тлилось в самой глубине.

Когда ее горящий череп начал разрываться, она ощутила, как из прикрытых глаз блеснула помутневшая вода.

Его рука сомкнулась крепче.

Кислый запах сырости.

Старая хижина в Роторуа.

— Все в порядке, не переживай, малышка.

Спокойствие, доверие и вера.

— Не бойтесь. Я не причиню вам зла.

— Я могу помочь.

Я все равно тебя достану.

Эмоции захлестнули Гермиону, заставляя вырваться из рук, что были сжаты на ее запястьях, и, взяв всю силу, что уже забрал сидящий напротив, вытолкнуть Малфоя из своего сознания.

За секунду до того, как обессиленно откинуться на спинку, она почувствовала странную эмоцию, появившуюся у него внутри.

Понимание.

Нащупав его размытый образ, Гермиона столкнулась с раскаленной сталью.

Он выглядел так, как будто бы он был ни капли не удивлен увиденным.

Он выглядел так, как будто он вдруг что-то понял.

Что он понял?

Наклонившись к ней и снова взяв ее ладонь, Малфой вернул кольцо на палец.

— Ты не имел никакого права на это, — едва слышно прохрипела Гермиона. — Я не дала тебе свое согласие. Ты сделал это насильно, — она чувствовала, как слезы скатывались по ее щекам, пока она расфокусированно вглядывалась в бледное пятно.

— Ты идиотка? — опускаясь на стул и придвигаясь ближе, он зло оскалился. — У тебя с твоими силами отшибло мозги?

Гермиона зажмурилась и снова распахнула веки, чтобы отчетливо увидеть скрытое лицо.

Малфой пылал, как огнедышащий дракон.

— Ты действительно пошла с первым встречным в неизвестном направлении — в лесу, в чужой стране, без сопровождения и никому не сказав — проводить какой-то непонятный ритуал? — прогремел он в вое ветра, обдавая гневом кислород.

— Не смей так общаться со мной! Кто ты такой, чтобы читать мне мораль? Какое тебе дело? — крича из последних сил, она попыталась подняться, но локоть подогнулся, не сумев ее сдержать.

Он кинулся вперед, чтобы поймать ее, но она отстранилась, ерзая на стуле и садясь обратно.

— Ты ведь не серьезно, Грейнджер, — ошеломленно прошептал он. — Ты не могла быть такой наивной дурой.

— Он сказал, что может помочь мне избавиться от этого! — разразилась истошным плачем Гермиона.

Ледяной зимний ветер разносил соленый воздух по всему открытому пространству.

— Грейнджер, ты вообще понимаешь, что он мог сделать с тобой? — спросил он, растягивая каждый звук.

— Понимаю, Малфой, — прорычала она, вскидывая голову. — Мне было страшно, ясно?

— А с незнакомым мужчиной тебе страшно не было?

— Не смей судить меня за это! — вскочив со стула и мгновенно покачнувшись, она услышала глухой удар, когда оставленная мебель прикоснулась к полу. — Не смей!

Чувствуя, как щупальца все туже обнимают легкие, она начала сдавленно и коротко дышать, хватаясь за горящие от боли ребра.

— Грейнджер, — Малфой оказался около нее, обхватывая руки.

— Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! — отпихиваясь от него, она попятилась к стене.

— Грейнджер, посмотри на меня.

Гермиона ощущала под собой холодный камень, что подпирал ее ослабленное тело.

Скидывая с себя обе мантии, она медленно скатилась по стене.

— Грейнджер.

Малфой оказался на коленях около нее, обхватывая пальцами бледнеющие щеки.

— Уйди! Проваливай отсюда, — отпихиваясь от него, она судорожно замотала головой.

Поймав ее во второй раз, он прислонился ближе.

— Прости, — тихо сказал Малфой, подавая ее на себя. — Я кретин, Грейнджер. Прости. Я не должен был так говорить.

Вскинув ослабевшую ладонь, она ударила его в плечо.

— Не трогай меня! — снова срываясь на безумный плач, проскулила Гермиона.

— Тише, Грейнджер, — отнимая руки от лица, он обнял ее тело, прижимая ближе.

— Не трогай, — уронив ладонь, она безвольно вжалась в его грудь, ощущая, как он гладит ее волосы.

Задрожав сильнее у него в руках, она услышала, как Малфой с помощью Акцио призвал ее мантию, что она скинула с себя, и заново закутал.

— Я... Я знаю... Я все это понимаю... — судорожно начала шептать она. — Ты прав. Ты прав. Я знаю... Я все это знаю.

— Тише. Все закончилось, Грейнджер, — едва покачивая, убаюкивал ее Малфой.

— Я не должна была. Я знаю, что я была не должна.

Сминая пальцами рубашку, она вжималась в его грудь.

— Мне было так страшно. А он... — задохнувшись в всхлипе, Гермиона снова ощутила обхватившие ее как можно крепче руки. — Он специально делал это. Он умел этим управлять. Он заставил меня доверять ему.

Гермиона почувствовала, как его тело напряглось под ней, заставив ее вздрогнуть.

Малфой снова обхватил ее лицо, приподнимая, и встретился с ней взглядом.

— Прости меня, — сказал он сдавленно. — Я действительно придурок. Я не должен был ни проникать в твой разум без разрешения, ни тем более говорить подобного. Прости меня.

Гермиона плакала, смотря в его глаза и не находя никаких слов, чтобы ответить.

Он медленно провел большими пальцами по ее щекам.

— Тише, все закончилось. Все закончилось, Грейнджер, — продолжая мягко вытирать ей слезы, тихо он шептал.

Когда ее всхлипы превратились в спертое дыхание, она зашевелилась у него в руках.

Подняв свой взгляд, она столкнулась с лунным светом, заблестевшим на его зрачках.

— Я не... — сорвавшись, Гермиона сглотнула, снова начав. — Я не стану пользоваться этим воспоминанием каждый раз, чтобы закрыть свой разум, Малфой. Я не стану, — чувствуя, как паника снова растет, она слегка повела головой, сгоняя пелену. — Лучше я откажусь от окклюменции, чем буду возвращаться туда снова каждый раз.

— Тише, мы сможем обойтись и без этого, — запустив ей пальцы в волосы, он осторожно их погладил. — Думаю, мы остановимся на том последнем, с цветами, — Малфой робко улыбнулся ей, погладив голову. — Мне кажется, это судьба, цветочек.

— Малфой? — глухо выдохнула Гермиона.

— Да?

— Ты можешь использовать это свое ужасное перемещение?

Его глаза блеснули на ее словах, когда он понял.

Призвав к себе свою мантию, что она бросила на пол, он крепче сжал в руках трепещущее тело.

— Задержи дыхание.

Кивнув ему, через несколько мгновений Гермиона ощутила тошнотворный вихрь.

Оказавшись посреди гостиной своей Башни, она отпихнула Малфоя, резко сгибаясь пополам и ощущая рвотные позывы.

Она почувствовала, как его рука, слегка поглаживая, мягко опустилась ей на поясницу.

Разогнувшись, Гермиона увидела стакан воды, который Малфой ей протягивал.

Осушив его, она устало выдохнула, покачнувшись.

Заставив опустевшее стекло исчезнуть, Малфой снова подошел и, наклонившись, подхватил ее на руки, заставляя вскрикнуть.

— Ты что делаешь? — хватаясь крепче, пропищала Гермиона.

Проигнорировав вопрос, он направился в сторону ее спальни.

Оказавшись в ней, Малфой мягко опустил Гермиону на смятую постель.

Отстранившись, он встретился с ней взглядом, замирая в полутьме остывшей комнаты.

Сталкивая их зрачки еще пару мгновений, Малфой выпрямился, возвышаясь тенью около кровати.

— Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он за мгновение перед тем, как исчезнуть и остаться дымкой на ее лице.

— Спокойной ночи, Малфой, — прошептав в зажатое пространство, Гермиона погрузилась в сон.