СЧАСТЛИВЫЕ

7 декабря 1996 год, Башня старост

Кто-то безостановочно играл на старом барабане.

Очень плохо играл на барабане, набатом раздаваясь по ее пульсирующим точкам.

Содрогнувшись, Гермиона распахнула веки, мгновенно уловив стук в ее дверь.

Щурясь, она осмотрела комнату, что до сих пор была во тьме, и зацепила взглядом время.

Чуть больше шести утра.

Поднявшись на ноги, она решительно направилась ко входу.

Кому понадобилось к ней ломиться в шесть утра?

Распахнув с размаху дверь, она увидела злого Драко Малфоя и Живоглота на его руках.

— Глотик! — ошеломленно вскрикнула Гермиона, бездумно кинувшись к нему.

Вцепившись в оранжевую шерсть, она почти врезалась в грудь Малфоя носом.

Гермиона почувствовала, как ее рука накрыла его пальцы, поддерживающие Живоглота.

Стрельнув в нее своими раскаленными зрачками, что затянули радужку, рискуя поглотить весь свет, он едва уловимо дрогнул кистью, чуть подавая кота на нее.

— Где ты его нашел? — перенимая Живоглота на себя, она спросила хриплым голосом.

Гермиона удивилась тому, как Малфой бережно и осторожно передал животное, подобно спящему младенцу, и удивилась и тому, как мирно спал в его руках и сам виновник ее гостя.

— Я понятия не имею, как он попал в мою спальню, — засовывая освободившиеся ладони в карманы идеально выглаженных брюк, отрезал Малфой. — Я проснулся оттого, что он лежал на мне.

— Он не лежит ни на ком, кроме меня. Это невозможно, — фыркнула она, не подумав.

Малфой издевательски приподнял бровь, переходя на всю ее фигуру взглядом.

Смотря в такую рань на его безупречный вид, что был слегка теперь присыпан шерстью, Гермиона вспомнила о том, как она выглядит сама.

Ее любимая пижама с фламинго и бриджами до колен сейчас была самой ужасной вещью, которую она когда-либо носила в своей жизни.

Лучше бы она накинула халат.

— Извини. Проходи, — прочистив горло и распахнув босой ногой большую дверь, она кивнула в сторону гостиной.

Малфой нахмурился, застыв в проходе, но спустя пару секунд ступил ботинком внутрь, закрывая за собой.

Зачем она его пригласила — это был прекрасный вопрос, который она обязательно себе задаст чуть позже.

Просто это было неприлично...

Она не могла оставить того, кто принес ее потерянного кота, стоять в проходе или отпустить, не выяснив подробно, как Глотик к нему попал.

Конечно, Гермиона еще не до конца перестала обижаться на этого придурка за его довольно гнусный поступок, но то, какими он глазами пытался выискать ее зрачки, когда она демонстративно и весьма успешно для него изображала безразличие все эти дни, уже давно заставило ее обиды поутихнуть.

Гермиона видела, что он был искренен. Не было нужды снимать кольцо, чтобы это проверить. Малфой действительно об этом сожалел.

Но прощать его мгновенно она не собиралась.

К тому же ей еще нужно было отомстить за то, что он не реагировал в тот день.

— И часто ты отпускаешь его гулять по замку? — указав кивком на Живоглота, что по-прежнему сопел, спросил у нее Малфой.

— Он пропал еще летом. Я думала, что... уже не увижу его, — ухватив кота крепче, проговорила Гермиона. — Я не знаю, как он оказался здесь и тем более у тебя.

Она направилась в сторону дивана, желая поскорее сесть и прикрыть свои ужасные штаны подушкой.

— Так вот значит, где ты живешь, Грейнджер.

Опускаясь на диван и перехватывая Глотика одной рукой, чтобы другой построить башню из подушек, она заметила, как Малфой неспешно исследует пространство.

Внезапно взбрыкнул Живоглот.

Испуганно вскочив, он замер на секунду, и его огромные глаза наконец рассмотрели Гермиону.

— Глотик, — выдохнула она хрипло, и в его зрачках мелькнуло... облегчение.

Издав какой-то звук, похожий на короткое мурчание, Живоглот спрыгнул, принимаясь изучать свой новый дом.

— Так как же так оказалось, Грейнджер? — появляясь около Гермионы, Малфой присел в стоящее от нее справа кресло. — Как тебе позволили жить одной?

Опустив лицо, она заметно стушевалась.

— Я выполняю обязанности старост.

— Соври кому-нибудь другому, цветочек, — подаваясь к ней, тихо прошелестел он. — Мне казалось, мы уже были достаточно откровенны друг с другом. Ты собираешься снова залезть мне внутрь и впустить к себе. Тебе не кажется, что ложь немного неуместна?

Она молчала.

— В любом случае, когда я буду в твоей голове, я все это увижу, — пожав плечами, сказал Малфой. — Можешь не говорить.

— Я попросила МакГонагалл, — тихо выдавила Гермиона.

— А еще говорят, что Снейп предвзято относится к слизеринцам, — усмехнулся он.

— Пожалуйста, не говори об этом никому.

— Грейнджер, — Малфой смерил ее жестким взглядом, — если ты внезапно канула в небытие, то мы тут с тобой многим обменялись за последние несколько дней. И если ты забыла, то ты владеешь информацией по силе куда выше, чем тот факт, что я теперь узнал о том, что ваша кошка любит своих львят. Мне незачем распространяться.

— Хорошо. Прости. Это... Это просто было машинально.

Его глаза блеснули в полутьме.

— Почему ты никому не рассказала обо мне? — спросил внезапно Малфой, хмурясь.

— О наших тайных встречах? Прости, я думала, у нас что-то вроде запретного романа. Так ты хочешь огласки? — игриво проведя бровями, она ему самодовольно усмехнулась.

Он закатил глаза.

— Почему ты не сдала меня, Грейнджер? — растягивая буквы и двигаясь на край обшарпанного кресла, он вкрадчиво поинтересовался.

— Малфой, — Гермиона устало выдохнула. — Я не собираюсь тебя никому сдавать.

Он в секунду оказался рядом с ней, сорвавшись с места.

Все подушки полетели на пол, а его колено вперлось в ткань дивана между ее ног.

Малфой подался телом на нее, вжав Гермиону в жесткую спинку.

— Это меня и пугает, цветочек, — прошептал он холодно.

Столь резкая перемена заставила Гермиону вздрогнуть.

— Что случилось с послушной девочкой, которой ты была?

Его глаза. Искусный окклюмент. Все мысли, все эмоции — все скрыто.

Что произошло?

— Ты уже должна была бежать к любимому декану или тому, кого мне велено убить, — его нога скользнула дальше, почти соприкоснувшись с ней. — Ты не забыла об этом, Грейнджер? — Она почувствовала, как его ладонь скользнула в ее волосы. — Я убийца, а ты молчишь. Ты не боишься за себя, мой маленький и храбрый львенок?

Он играл.

Он снова защищался.

Маленькая хитрость. И малейший вздох. 

Схватившись за его запястье, Гермиона уперлась второй рукой в его мерно вздымающуюся грудь.

— Ты не тронешь меня.

— Вот как? — в притворном удивлении он вскинул брови.

Он был так близко рядом с ней. Опять. Она могла почувствовать его дыхание на своей коже.

— Вот как, — шевеля своими пересохшими губами, сказала она.

Малфой мазнул носом по ее щеке и в один миг прижался к уху, вызвав рябь мурашек, пробежавших по спине.

— Откуда такая уверенность, милая? Когда ты в последний раз снимала колечко? — мурлыкал он, продвинувшись ногой еще на миллиметр.

Он хотел ее оттолкнуть.

— Предлагаешь сделать это сейчас? — прохрипела Гермиона, сдавив со всей возможной силой бедрами его колено между ног.

Он вскинул голову и хищно усмехнулся.

— А ты не боишься? — растягивая губы в кривоватую улыбку, он сладко напевал. — Вдруг я очередной разочаровывающий проект?

Мышцы на ее ногах слегка подрагивали.

— Мне казалось, мы уже договорились обо всем, — сжав его запястье, она скользнула выше. — Почему ты снова так себя повел? — Он дернулся, когда ее рука остановилась прямо на его клейме. — Ты все еще предполагаешь, что я тебя ударю в спину?

Малфой оскалился, хватая Гермиону за ладонь.

— Я предполагаю это обо всех, — сжимая ее крепче, прорычал он. — И тебе советую.

— Я думаю, что ты так не поступишь.

— Твой радар явно барахлит, Грейнджер, если ты сделала подобные выводы.

— Я думаю, что ты так не поступишь со мной.

Малфой прижал обе ее руки.

— Ответ тот же, цветочек, — подаваясь ближе, он вкрадчиво ей произнес. — Тебя действительно слишком переоценивают, если ты правда думаешь, что из-за вынужденных обстоятельств, в которых мы заключены, напоминаю, что с твоей подачи, мы станем лучшими друзьями, — его лицо вновь расплывалось перед ней от тесного контакта, когда он продолжал выплескивать давно ненужный и забытый яд. — Подобного не будет, Грейнджер. Не проникайся ко мне чувствами. В конце я все равно тебя даже без них разочарую.

Никто и никогда бы в жизни не поверил, что эти слова в эти секунды исходили от него — мальчишки, задиравшего других. Кричащего о превосходстве все свое продлившееся так недолго детство.

Что снова указало на опасность, что он решил в очередной раз ударять?

— Я бы хотела сама сделать выводы, Малфой, когда придет время, — сказала Гермиона, попытавшись высвободиться из хватки.

Он крепче сцепил пальцы на ее руках.

Быть может, миллиметр. Может, два.

Его колено почти уперлось между ее расслабившихся ног.

— Малфой...

В гостиной было холодно — камин потух, — и она чувствовала, как затвердели ее соски, заставив вспомнить, что она прямо сейчас распята перед Малфоем в своей нелепой розовой пижаме.

Он тяжело сглотнул.

— Пожалуйста, — почти беззвучно выдала она, даже не зная, о чем просит.

Но он понял.

Кажется.

И отстранился от нее.

Отходя назад, Малфой запнулся голенью о низкий стол.

Гермиона подалась вперед, принимая наконец удобное ей положение и поправляя на себе пижаму.

— Давай... — она заикнулась, развернувшись к Малфою. — Давай просто будем делать то, о чем мы договорились? Мне казалось, мы уже все решили. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе.

Он механически кивнул.

Услышав громкое мяуканье, они оба развернулись на источник шума, обнаружив Живоглота.

— Я пойду, — сказал Малфой, оборачиваясь в сторону двери.

— Стой! — вскрикнула Гермиона, вскакивая на ноги.

Малфой остановился.

— Может быть... — прочистив горло, она начала. — Раз ты пришел... Если у тебя нет никаких планов, то мы... Мы могли бы заниматься здесь, — замявшись, выдавила Гермиона. — Если ты не занят. Я... Я не занята сегодня, — пробормотала она, смотря на то, как его брови едва заметно поползли наверх. — Мы могли бы не ждать до вечера, а начать сейчас.

Гермиона сцепила пальцы, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Она не могла больше ждать.

Она и так ждала неделю, хотя была готова начинать еще в тот день, когда он дал ей книгу.

— Ты уверена? — через минуту тихо выдохнул стоящий неподвижно Малфой. — Ты еще даже не поела.

Она моргнула.

— Мы... могли бы попросить эльфов.

Он усмехнулся, сделав шаг обратно к креслу, и прислонился к подлокотнику бедром.

— Салазар великий, Грейнджер, это точно ты? — наигранно ужаснувшись, он прикрыл рот пальцами. — Создательница Г.А.В.Н.Э? Ты используешь эльфов?

Она вперила в него самый злой взгляд, что был возможен при наличии на ней пижамы, в которую она была облачена.

— Я пыталась им платить... — промямлила она в итоге. — Но они... оскорбились... — услышав, как он прыснул, она столкнулась с исказившимся от сдержанного смеха ртом. — Почему ты смеешься?

— Неважно, Грейнджер.

— В общем, они просто хорошо относятся ко мне и... иногда я прошу их приносить еду, — заключила Гермиона.

— Ладно, — выдохнул Малфой с видом, как будто он сейчас с ней согласился на очистку старых и запачканных котлов.

— Ладно, — повторила она, оглядываясь в сторону оставленной спальни. — Только дай мне немного времени, чтобы я сходила в душ и переоделась, — смутившись, дополнила она.

— А что не так с этим чудесным нарядом?

— Не смей, Малфой, — тыча в него пальцем, прошипела она. — Если ты хоть раз заикнешься об этом...

— Иди уже, Грейнджер, — опускаясь на диван и складывая ноги на стоящий перед ним небольшой стол, пробормотал ей Малфой. — И дай мне почитать что-нибудь, пока я буду ждать. Где тот дневник, что ты достала от таинственного незнакомца?

Она взглянула на рабочий стол, что размещался справа от камина, и подошла к нему, ища оставленную рукопись тремя ночами ранее.

Вытащив ее из-под учебника по зельям, Гермиона подошла обратно к Малфою и отдала тетрадь.

Кивнув, он принялся ее листать.

Едва сдержавшись, чтобы не побежать, она прошла обратно в спальню, закрывая дверь и прислоняясь к ней.

Выдохнув ровно четыре раза, Гермиона сорвала с себя пижаму, буквально кинув ее через комнату, и зашагала в ванную.

Приняв быстрый душ и высушив палочкой волосы, она надела хлопковый комбинезон, который был однажды куплен по настойчивой рекомендации взявшей с собой на шоппинг Гермиону мамы.

Она просто не могла себе позволить завтракать рядом с придурком, что всегда одет так, будто он собрал прием на своей вилле, не в подобающем или хотя бы не настолько непотребном виде, что был до этого на ней.

Появившись снова в комнате, где восседал Малфой, Гермиона обнаружила заставившую ее замереть на месте картину.

Заметив вновь возникший силуэт, Малфой повернул к ней профиль.

— Грейнджер, твой кот на всех так реагирует? — спросил он, возвращаясь взглядом на страницы дневника.

— Нет, — она завороженно выдохнула, подходя к ним ближе. — Он... Он вообще не подпускает к себе никого, кроме меня. Это ужасно странно, что он ведет себя так с тобой.

Гермиона не смогла проигнорировать укол ревности, который протыкал ее живот, когда она смотрела, как ее любимый кот, который раньше делал это только с ней, с блаженным видом на мохнатой морде в этот миг лежал на Малфое и с удовольствием урчал.

Предатель.

Она думала, что Малфой скинет его с себя или хотя бы отодвинет, но он внезапно для нее поднес свою ладонь к коту и мягко опустил, перебирая его шерсть и методично гладя.

Что же... это изображение определенно отпечатается в ее сознании надолго.

— Я позову эльфа.

— Я приказал своему эльфу принести нам завтрак, — отрезал Малфой, не смотря на Гермиону. — Она скоро появится.

Громкий хлопок заставил ее вздрогнуть, а Живоглота возмущенно рыкнуть и покинуть ноги нового и, может быть, теперь любимого, кто знает, чего ждать от этого предателя, внезапно им приобретенного друга.

Старая эльфийка появилась посреди гостиной и, щелкнув пальцами, усеяла их стол как минимум десятком блюд.

— Хозяин Драко, Топси все сделала, как вы сказали, — пропищала она.

— Спасибо, Топси.

Малфой только что поблагодарил эльфа?

— Мисс, — развернувшись к застывшей Гермионе, поклонилось существо, за секунду, прежде чем исчезнуть.

Гермиона с ужасом взглянула на небольшой стол, что теперь был полностью забит посудой.

— Малфой, — окликнула она, заставив его оторваться от дневника. — Зачем нам столько еды?

Он посмотрел на нее как на умалишенную.

— Откуда мне было знать, что ты захочешь? — спросил он так, как будто это было самой очевидной вещью. — Ты всегда выбираешь разное на завтраке. Я попросил принести все, чтобы ты выбрала, и не сказала, что ты что-нибудь не ешь.

Она нахмурилась, присаживаясь в кресло.

— Ты следишь за мной на завтраках?

Малфой отложил тетрадь, удобнее устраиваясь на диване.

— Мне пришлось, Грейнджер. Кое-кто обиделся на меня в эти дни, — сказал он, окинув ее ровным взглядом. — За это время я заметил, что ты весьма разнообразно выбираешь блюда, — пожав плечами, он кивнул в сторону пищи. — Ешь уже.

— И почему же этот кто-то мог обидеться? — издевательски спросила Гермиона.

Малфой тихо выдохнул, протягивая руки к белоснежному фарфору и разливая чай.

— Ты не оскорбишься оттого, что я сижу здесь не в вечернем платье? — вставила она, принимая чашку.

Он закатил глаза, добавляя молоко и делая глоток.

Гермиона остановила руку, которой потянулась к сахару.

— Я не думала, что ты пьешь чай так, — пробормотала она задумчиво.

— Как так? — поставив чай на блюдце, он взял овсянку и придвинул ягоды.

— Ты на младших курсах всегда был окружен сладостями, что тебе присылали из Мэнора. Я думала, что ты пьешь сладкий чай, — смутившись, выдавила Гермиона.

Малфой протянул к ней ягоды.

— Нет, спасибо. У меня аллергия на клубнику.

Нахмурившись на несколько секунд, он медленно кивнул.

— Никто не пьет сладкий чай вместе со сладостями, Грейнджер, — сказал он.

— Я пью, — заявила Гермиона, взяв круассан.

— Мерлин, это кощунство, Грейнджер. Как ты не заработала себе диабет?

Она остановилась, почти надломив свой круассан, и с шокированным видом уставилась на Малфоя.

— Откуда ты знаешь, что такое диабет?

— Мне так приятно, что ты действительно считаешь меня тупым, — снисходительно ей улыбаясь и вытирая уголки губ салфеткой, сказал он.

— Я не считаю тебя тупым, Малфой, — фыркнула Гермиона. — Просто это... маггловское определение.

— Ты будешь удивлена, но я многое знаю о магглах.

— Откуда?

— Входило в мою внешкольную программу. Знай своего врага или как-то так, — бросил он. — Если ты не начнешь есть, я уйду.

Гермиона выдохнула, наконец-то отщипнув кусочек.

Остаток завтрака прошел в молчании.

Гермиона была сыта настолько, что вряд ли могла вспомнить хоть один возможный раз, когда она бы так объелась после пира на любом из праздников здесь в Большом зале.

— Малфой, почему я не могу остановиться? — простонала она, откидываясь на спинку.

Он усмехнулся, бросив на нее расслабленный, довольный взгляд.

— Эльфы в Мэноре не готовят, а творят истинное волшебство, — самодовольно заключил он.

— Какое у тебя любимое блюдо? — спросила она.

— Слишком сложно. Я не смогу выбрать что-то одно.

— Ладно, — выдохнула Гермиона. — Тогда любимый продукт.

Малфой вскинул голову, задумчиво обрисовав высокий потолок.

— Клубника, — сказал он, опускаясь взглядом на нее.

— Я тоже любила ее больше всего, — грустно сказала Гермиона. — Насколько я могу помнить об этом, — дополнила она, усмехнувшись. — А потом у меня внезапно проявилась аллергия.

— Сколько тебе было?

— Около пяти.

— Пять лет клубники — неплохой стаж, — криво улыбаясь, протянул Малфой.

Она тоже улыбнулась, глядя на него в ответ.

— Ты закончила? — спросил он, указав кивком на столик.

— Да.

— Топси! — бросил Малфой, и в комнате с очередным хлопком возникло маленькое существо.

— Хозяин Драко, — поклонившись, она повернулась к Гермионе, — мисс.

Она приветственно кивнула, глядя на эльфийку.

— Можешь убрать, — сказал Малфой.

По щелчку пальцев стол пришел в обратный, опустевший вид.

— Ты свободна.

— Хозяин Драко, мисс, — поклонившись, она исчезла.

— На ней была одежда, — сказала Гермиона, вспоминая, что не обратила внимания на это в первый раз.

— Предпочитаешь голых эльфов?

Она вперила в него свой раздраженный взгляд.

— Она свободный эльф? — спросила Гермиона.

— Нет, — отрезал Малфой. — Ей это не нужно. Как и другим эльфам тоже, Грейнджер.

Она почти открыла рот, когда он жестом указал ей, чтобы она замолчала.

— Мы сейчас не будем это обсуждать. У нас есть вещи поважнее, — отрезал Малфой. — Ты готова?

Гермиона выдохнула, вмиг приняв серьезный вид.

— С чего мы начнем? — ощущая небольшой отсвет тревоги у себя внутри, хрипло выдавила она.

— С первой главы, — сказал он, поднимаясь на ноги и проходя в пространство между ней и столиком.

Она нахмурилась, смотря на то, как он почти соприкоснулся с ней коленями, прежде чем опуститься на деревянную поверхность и сесть напротив.

Он развел свои ноги так, что ее оказались между его, и наклонился вперед, опустив ладони на ее подлокотники.

Гермиона вновь была заключена им в клетку. Добровольно и практически вымаливая о своем захвате.

Ребра закололи с большей силой, и она нервно выпустила воздух из стянувшихся, давящих легких.

— Боишься? — спросил Малфой, обдав ее лицо едва заметным ароматом чая.

— Нет.

Он растянул губы в кривой улыбке, отнимая пальцы от потертой ткани и поднося к ее спадавшим волосам.

Неспешно намотав одну кудряшку на свой длинный палец, он выпустил ее, заставив заново подпрыгнуть.

— Храбрый львенок, — прошептал он.

Гермиона сглотнула, почувствовав, как сжалось ее сердце от болезненного ощущения панического пламени.

— Я не собираюсь лезть в твои секреты, Грейнджер. Я буду проигрывать лишь сцену завтрака, чтобы начать с основ, — заверил Малфой, вмиг заставив ее шумно выдохнуть сквозь сжатый рот.

Он усмехнулся, отстраняясь и принимая вновь серьезный вид.

— Что было сказано в первой главе? — спросил он.

— Представить, что я погрузилась в воду.

— Умница, — заставив ее покраснеть, он бросил. — А теперь погрузись в воду для меня, Грейнджер.

Собрав все свои силы, она представила, о чем он попросил.

На четвертом вдохе Гермиона ощутила небольшой скачок давления, нависший едва уловимо, кажется, на теменную долю, но он почти мгновенно прекратился.

Широко раскрыв глаза, она уставилась на Малфоя.

— Ты только что был внутри?

— Да.

Она приоткрыла рот, поерзав на потертой ткани.

— Я почти ничего не почувствовала, — восхищенно пробормотала Гермиона. — Если бы я не знала, что мы тут делаем, то я бы даже не догадалась. Малфой, это удивительно!

Ей показалось, что он немного покраснел, но все могло быть списано на пробивавшийся рассвет, что растекался медом по гостиной.

— Что за способ был описан во второй главе? — спросил он учительским тоном.

— Представить, что вода, под которую я погрузилась, покрылась льдом, — отчеканила она.

Малфой одобрительно кивнул.

— Сейчас я сделаю это еще раз, а ты попробуешь использовать написанное и не дать мне войти. Поняла меня?

— Поняла.

Шумно вдохнув, она прикрыла веки, исполняя просьбу.

Ощутив еще одно покалывание в висках и давящий навес в затылке, она переключила всю энергию на то, чтобы закрыть свой ум.

— Я не думала, что ты пьешь чай так.

Губы медленно обхватили небольшую чашку, и его кадык подпрыгнул, когда он сделал свой глоток.

Как можно выглядеть так шикарно, просто попивая чай?

Он вынырнул из ее сознания, смотря на раздраженную, покрывшуюся пятнами на шее Гермиону.

— Попробуй еще раз. Сосредоточься на том, чтобы не впустить меня.

Она почти высказала ему благодарность на тот факт, что он проигнорировал подпитывающие его и так не маленькое эго слова, но сдержалась.

Вцепившись пальцами в грубые подлокотники, Гермиона вновь представила себя подо льдом.

— Пять лет клубники — неплохой стаж.

Интересно, как бы выглядели его губы, обхватывая ягоду целиком?

Мерлин, почему у этого придурка на лице идеально все?

— Блять, Грейнджер, — вырвавшись, раздраженно он прогремел. — Ты вообще пытаешься?

— Я говорила тебе, что у меня не получается, Малфой! — разразилась Гермиона. — Я пытаюсь два с половиной месяца! У меня не получается!

Она вскочила на ноги, почти ударив его в нос своей внезапно выросшей фигурой, и отошла в сторону окон.

— Успокойся, — послышался ровный голос позади.

— Не смей говорить мне, чтобы я успокоилась! — чувствуя позорное бессилие, она бросила ему через плечо.

Она услышала, как он вздохнул и пересел обратно на диван.

— Грейнджер, если ты не перестанешь вопить, ничего не получится, — расслабленно заключил он. — Окклюменция требует внутреннего контроля. Ты должна усмирить свой пыл, чтобы это получилось, и полностью погрузиться в процесс.

— Как мне усмирить свой пыл, если ничего не получается? — раскинув руки в стороны, выплюнула Гермиона.

— Ни у кого не получается с первого раза что-либо, Грейнджер. Ну, или это обычная удача и стечение обстоятельств, — отняв лодыжку от колена, он снова ровно сел. — Придется поработать, цветочек, если ты хочешь добиться успеха. Давай еще раз.

Отмахнув с лица упавшие пряди, она посмотрела на сидящего в лучах рассвета Малфоя.

Он выглядел как ангел, спустившийся на этом же луче и оказавшийся в неподобающем ему по своему убранству мире.

Придурок.

Пройдя к столу, теперь уже она присела перед ним на деревянную поверхность.

Подавшись вперед, он положил ладонь на ее нервно отбивающее ритм колено.

— Спокойно, Грейнджер, — сказал он, останавливая ее ногу. — Просто сосредоточься на том, что я тебе сказал. — Она почувствовала, как он слегка погладил ткань, что покрывала ее кожу. — Направь все свои мысли вглубь, закрывая доступ.

— Ладно, — закатив глаза, она выдавила за секунду до того, как набрать в очередной раз воздух в рот и погрузиться в воду.

Давящий навес проник в открытый череп.

Вдох.

Прохладная жидкость плавно омыла ее тело.

Выдох.

Она медленно нырнула в глубину.

— Умница.

Сжатые внутренности напряглись, рассыпав рябь по всем ее пульсирующим точкам.

Почему...

Гермиона изо всех возможных сил послала мысленные глыбы, что покрыли бы водную гладь.

Его голос, он...

Почему ей стало так приятно?

Ее легкие внезапно ощутили вкус соленой жидкости, что затекала внутрь.

Она почувствовала горечь, жжение и не входящий кислород.

Почему она захотела, чтобы он снова так ее назвал?

Ее разум опустился во тьму.

— Грейнджер, — резко покинув голову, он сжал ее ладонь. — Грейнджер, ты слышишь меня?

Медленно моргнув два раза, она скинула его ладонь и раздраженно вперила обе руки в старое древо по обе стороны от бедер.

— У меня не получается, Малфой! Все. Значит, это не мое, — скрестив предплечья на груди, раздраженно пробубнила Гермиона.

— Грейнджер, — выдохнул он, — давно ты стала так легко сдаваться? Твоя настойчивость в вопросе моей смерти была куда сильнее. Что случилось? Ты сдаешься после первой неудачи?

— Она не первая! — открыто капризничала Гермиона.

— И не последняя, если ты не собираешься отправиться на покой сегодня же, — размеренно он заключил. — Не тебе ли знать об этом, цветочек? Уверен, тебе не всегда сразу давались все предметы, каким бы гением ты ни была. Что с тобой?

Его слова опять заставили ее смутиться.

Она сама не понимала, почему так бурно реагировала на неудачи. Его книга, которую он преподнес, действительно приоткрывала способы и хитрые уловки, которых она раньше не нашла.

Но факт того, что он смотрел все это, находясь внутри, и что она не могла даже и на миллиметр опустить навес на свой раскрытый, беззащитный разум — заставлял ее нервничать еще сильнее, даже несмотря на то, что он тактично промолчал насчет открывшихся в ее мыслях позорных образов.

— Я не знаю, — опустив глаза на свои пальцы, она сжала их между собой. — Просто... на меня тут все давит, — внезапно заключила она.

Он вздернул бровь, оглядывая Гермиону.

— На тебя давит собственная Башня?

— Мне душно.

Малфой тяжело вздохнул и покосился на входную дверь.

— Сейчас почти половина девятого. Завтрак скоро закончится, и значит, все разбредутся либо по гостиным, либо в Хогсмид, либо, подобные тебе, в библиотеку.

Гермиона смерила его едким взглядом.

— Отличный экскурс в жизнь студентов, — вставила она.

Малфой цокнул, глядя на нее.

— Мы можем пойти на Астрономическую Башню.

Гермиона нахмурилась, вопросительно впиваясь в Малфоя.

— Зачем?

— Ты тут только что сказала, что тебе душно, — ответил он, растягивая звуки. — Свежий воздух мог бы помочь. Только, ради Мерлина, надень на себя что-нибудь, чтобы опять не заболеть.

— Нас заметят, пока мы будем до нее идти.

— Нам не обязательно идти, цветочек, — заговорщически усмехнувшись, протянул Малфой.

— И как мы тогда туда... — она замолкла на полуслове и расширила глаза. — Ты можешь аппарировать внутри замка с кем-то?

Он кивнул.

Призвав с помощью Акцио свою теплую мантию, она вновь обратилась к Малфою.

— Думаешь, на Башне у меня резко получится? — недоверчиво спросила Гермиона, одеваясь.

Малфой встал, подавая руку ей.

— Не знаю, Грейнджер. Но попробовать мы можем.

Опустившись взглядом на его ладонь, Гермиона нерешительно вложила свои пальцы.

Он резко притянул ее, обвив за талию и чересчур плотно прижав к себе.

Подавившись воздухом, она сдавленно ахнула в его руках.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя расщепило, — глухо пробормотал он. — Держись крепче и лучше задержи дыхание, — сказал он за секунду, как затянуть их в сжавшийся круговорот.

Спустя один резкий рывок они оказались посреди морозной Башни.

Покачнувшись, она повалилась на стоящего рядом с собой Малфоя, рискуя утянуть его на деревянный пол.

Удерживая их обоих на ногах, он обхватил ее лицо ладонями.

— Ты в порядке?

Сморщившись и протолкнув по пищеводу горечь, Гермиона подняла глаза.

— Да, — выдохнула она, глотнув прохладного потока ветра, что развеял ее кудри.

Оглянув ее и убедившись, что она стоит на месте, Малфой отошел к перилам, опираясь бедрами на них.

— Если честно, я не думаю, что после этого ужасного перемещения у меня получится хоть что-то у себя прикрыть в сознании, — прохрипела Гермиона, подходя к нему.

Тяжело вздохнув, он развернулся к небу.

— Тогда, думаю, тебе лучше отдохнуть, — выговорил Малфой спустя время. — Попробуем еще раз завтра.

Она кивнула, зацепившись взглядом за летящую белую птицу.

— Я попробую сегодня одна еще несколько раз.

— Не доведи себя до приступа, — бросил он, отходя от парапета.

— Постараюсь, — заверила Гермиона.

— До завтра, Грейнджер.

— До завтра, Малфой, — уловив, как его образ удаляется обратно к лестнице, она вернула дрогнувшие веки на прохладное зимнее утро.

Простояв там несколько минут и успокоив разум, Гермиона оттолкнулась пальцами от ледяных перил.

Развернувшись, чтобы уйти, она наткнулась взглядом на небольшую черную коробку на полу, обвязанную бантом.

Серебряным бантом.

Присев, она взяла ее и положила на колени, развязывая ленту и снимая крышку.

Ее сердце рухнуло в момент, когда она увидела флакон, лежащий на бумаге тишью и скрытый небольшой открыткой, что была сложена напополам.

— Не обольщайся, Грейнджер. Мне просто нужен воздух, когда я нахожусь с тобой.

Д.М.

Громко фыркнув и аккуратно отложив его любезную записку, она достала из коробки маленький флакон, наполненный прозрачной жидкостью, и, откупорив верхушку, поднесла к лицу.

Она мгновенно очутилась посреди едва проснувшегося леса тем ранним утром под конец весны.

Прохладный воздух, что ее омыл собой, без остановки наполняя.

Рассвет, который робко приглашал.

Ветивер, что разлился в венах.

Жасмин, укутанный в туман.

Это был самый изысканный и самый потрясающий аромат, который она слышала в своей недолгой жизни.

Ей на секунду показалось, что у нее в руках ее мечта, наполненная зельем, но этот запах в ней любовь не пробуждал.

Он пробуждал в ней силу.

Гермиона хотела бы, чтобы ее воспринимали так, каким ей открывался тот парфюм, который она трепетно сжимала.

Откинувшись назад, она приподняла его и распылила, оросив открывшуюся шею и район ключиц воздушным облаком из аромата.

— Малфой... Какой же ты придурок...

Улыбаясь пустоте, она запомнила то место, в котором возродилась сила.