СЧАСТЛИВЫЕ

30 сентября 1996 год, подземелья

Стоя посреди личных покоев Снейпа и ощущая травянистый запах от смешавшихся в котлах ингредиентов, что бурлили в кабинете, Драко нервно расстегнул серебряную запонку и закатал рукав, обнажив Метку.

Опускаясь взглядом на свое клеймо, что неизменно тлело тихим пламенем на коже, он подавил желание содрать с себя всю плоть и развернулся на шаги, раздавшиеся едва слышным постукиванием сзади.

Снейп указал ему кивком на небольшой диван, где Драко, подчиняясь, разместился.

— Будет больно, — сказал Снейп, снимая свой сюртук и закатывая рукава от накрахмаленной рубашки.

— Я рад.

Он протянул ему две склянки, которые Драко, не спрашивая о составе, осушил.

— Я наложу на тебя Силенцио, иначе ты разбудишь всю школу, — сообщил ему крестный скучающим тоном.

— Очень великодушно с вашей стороны.

— Ложись, — отрезал он, махнув рукой.

Драко опустился, едва помещаясь и сгибая ноги.

Снейп пробежался взглядом по исписанным страницам на столе.

Подняв зрачки на Драко, он тяжело вздохнул и, задержав дыхание, взмахнул наконец палочкой, накладывая заклинание.

В другой его ладони блеснул нож, что Снейп поднес к свисающему с ветхого дивана обнаженному предплечью и полоснул, разрезав Метку.

Фразы мелодично растеклись, ступая изо рта, но Драко глух. Сейчас не было слышно.

Он мог различать лишь отголоски скрипа раскрошившейся эмали на зубах.

Если бы на нем не было Силенцио, он бы разнес свой вой по всей Шотландии.

Рот раскрылся в немом крике, а тело содрогнулось в безуспешных потугах, что он едва мог подавить.

Драко рефлекторно попытался отнять руку, что горела пламенем и обливалась блядской кислотой, но Снейп схватил ее сильнее, припечатывая к своему опущенному телу на неизвестно когда появившийся с ним рядом стул.

Снейп взмахнул палочкой еще раз, обездвижив Малфоя и продолжив мелодично распевать слова, что разливались искрами по скованному телу.

Пиздец.

Это было сравнимо с Круциатусом и получением ебаной Метки в дополнение к нему. Вся его плоть — несмотря на то, что он не мог ей шевелить — содрогалась мелкой рябью, донося до воздуха процентов пять из тех конвульсий, что были у него внутри.

Если бы он мог закричать, он бы стал умолять Снейпа остановиться.

Его разум, оглушенный болью, едва мог удержаться от спасительного погружения во тьму.

Он чувствовал, как леденеют его стопы и ладони, а череп покрывается холодной пеленой, даруя шанс к спасению от блядской муки.

— Ты должен оставаться в сознании, Драко, иначе магия убьет тебя, — донесся глухой голос крестного где-то из глубины, что с каждым мимолетным шагом погружала Драко к себе внутрь.

Она и так, блять, убьет его сейчас.

Малфой смутно улавливал, как через ослепляющие взрывы, разносящиеся по всему вздымающемуся в безвольной лихорадке телу, в разум проникает инородная живая нить, подобно щупальцам сцепляющая все его сознание и проносящая свой металлический поток.

Он чувствовал подобное, когда Волан-де-Морт клеймил его ублюдской Меткой. Магия, что начинала проникать подобно спорам вируса, соединялась с атомами его изначальной магии внутри.

Драко ощущал, как что-то теплое течет из его глаз, что не могли увидеть ничего, за исключением кромешной тьмы, которая сейчас, подобно виду, циркулировала в венах.

Все звуки медленно глушились под покровом гула нараставшего давления, что вскоре могло разорвать его горящий череп.

Пиздец.

Он был готов молиться об Аваде в свою грудь.

Он был готов молиться о ебаном Круциатусе, который в данный миг ему казался пряником и теплым солнцем, согревающим в прохладный день.

Ему казалось, что прошли века, пока его безостановочно пинающее в грудь со всей возможной силой сердце стало немного остужать свой пыл.

В его единственной подвижной части начали мелькать цветные пятна, окончательно закрывшие обзор.

За секунду до того, как его разум охладел, заставив Драко отключиться, он увидел свет.

Скорее всего, галлюцинации были одним из побочных эффектов, ведь ему показалось, что светился Снейп.

Либо он точно скоро увидит маггловского Бога вслед за этим, облегчив наконец свою плохо продуманную этим Богом жизнь, либо он проснется и уже окончательно сойдет с ума.

Он понадеялся на первое.

3 декабря 1996 год, гостиная Слизерина

Собираясь на завтрак, Драко нащупал новый пергамент в кармане и решил проверить свои мысли на один кудрявый счет.

Я прочитала книгу. Когда мы сможем начать?

Он фыркнул, глядя на ее слова.

Как предсказуемо, Грейнджер.

Взяв перо, он вывел свой ответ.

Прочитай еще раз.

Я прочитала дважды.

Закатив глаза, он снова прикоснулся кончиком пера к пергаменту.

Я не стану заниматься с человеком, который вместо сна провел всю ночь за чтением книги. Ты серьезно думаешь, что после этого сможешь хоть что-то предпринять, чтобы закрыть свой разум?

Я спала!

Он почти видел ее возмущенный взгляд и сжатые в обиде губы.

Сколько? — вывел он неспешно.

Что сколько?

Сколько ты спала? — призывая все свое терпение, тяжело он вздохнул.

Какое тебе дело, Малфой? Я прекрасно себя чувствую и готова начать заниматься.

Нам еще весь день сидеть на уроках, Грейнджер, если ты забыла, — Драко всерьез задумался о том, что ему явно будет нужен успокаивающий раствор в присутствии этой невыносимой ведьмы.

Мне это не помешает.

Салазар, помоги ему.

Я не стану с тобой заниматься, пока ты не восстановишь организм. Окклюменция требует энергии и сил, а учитывая, что ты это делаешь как первый шаг на пути к другому подчинению, твой организм должен работать превосходно.

И сколько мне ждать?

Он мог поклясться, что услышал ее раздраженный голос.

Иди на завтрак, Грейнджер, — отнимая острое перо, он свернул лист и снова положил в карман надетой мантии.

Почти у выхода из гостиной он вспомнил об одной детали, которая заставила его в очередной раз усмехнуться и вызвать Топси прямо в Хогвартс.

***

Драко бы соврал, если бы сказал, что не заметил ее взглядов на протяжении всего сегодняшнего дня, который для него прошел весьма забавно, когда он чувствовал, как возгорается его цветочек, освещая своим паром все вокруг.

На завтраке, что он покинул почти сразу; в холодных коридорах, когда он ощущал фигуру за своей спиной; на двух других приемах пищи, и ему показалось, что она даже почти подошла, когда он направлялся в подземелья после ужина.

Малфой целенаправленно не открывал пергамент, что покоился в его кармане целый день, прекрасно понимая, как он изводит нетерпеливую заучку.

Драко не до конца мог осознать причины своего довольно странного для себя поведения, что он стал проявлять  в сторону сумасшедшей гриффиндорки, влетевшей в его жизнь.

Он не пытался разобрать истоки, которые сейчас его не трогали и были не нужны.

За все последние, наполненные сжатым ужасом и запахом запекшейся крови на его пальцах дни Драко почувствовал себя на удивление нормально; на удивление подобно лишь обычному студенту, который изводил какую-то девчонку, чтобы ее позлить; на удивление, как юный парень, просто пытающийся жить, пока он учится в огромной школе, которая дарует ему в будущем его возможную, наполненную счастьем жизнь.

Как будто он не ходил с выжженным клеймом на теле; как будто он не видел чью-то смерть; как будто он не убивал своей рукой чужие души; как будто он не потерял своей.

Даже несмотря на то, что над его склонившейся от груза шее все еще нависал тот блядский меч, напоминая о цепях, что сковывали тело, он чувствовал едва готовый разгореться небольшой огонь, который для него, как он считал до этих дней, давно потух.

Драко не думал, что когда-нибудь сможет заявить о подобном, но он был благодарен Грейнджер за ее напор.

Конечно, он не мог утверждать, что вариант со смертью и избавлением себя от гнилого мира и ублюдка, забирающего себе власть, не устроил бы его, но факт возможной мести и возможности встать на его могиле, которую он мог бы вырыть испачканной в его же мнимом превосходстве и предавшей его совсем не неожиданно рукой, устраивал Драко в той же степени, что и суицид.

Это всегда останется запасным вариантом, но шанс убить безносую и опьяненную чужими страхами и смертью мразь вполне может стать целью на ближайшие дни его жизни.

Опустившись на кровать, он развернул пергамент, приготовившись к потоку слов, что, он уверен, хлынут на него волнами.

Малфой!

Малфой, ответь мне.

Мы можем встретиться сегодня после уроков?

Я приняла укрепляющее зелье. Кстати, спасибо еще раз. Если ты не устал, то я готова заниматься.

Малфой.

Ты специально игнорируешь меня?

Малфой, ты придурок!

Поднимая уголки губ в кривой улыбке, он отложил пергамент, погружаясь в сон.

***

Встретиться с ней взглядом в Большом зале на следующее утро было подобно взрыву, которым она и пыталась его подорвать.

Потоки той агрессии, что она посылала, глядя на него, всерьез заставили его задуматься, не разорвется ли пространство около него, заставив всех взлететь на воздух.

Он не отвел свои зрачки от ее прожигающих радужек, пока она играла с ним в гляделки, совсем не зная, что он всегда обходит любые правила игры.

Думаешь, что сможешь победить меня, цветочек?

Идея промелькнула у него подобно молнии.

Он медленно ей усмехнулся, так и не разорвав контакт, и грубо прострелил незащищенный разум.

Драко видел, как она дернулась, заставив кубок около себя упасть и обратить внимание зевак, но больше он был поглощен картиной, что открылась для него внутри.

Грейнджер сидела в одном полотенце около комода, разглядывая небольшой флакон с духами.

Ее глаза внезапно зацепились за каштановое отражение, и она встала, отходя назад, чтобы фигура в зеркале смогла вместиться в полный рост.

Она взялась за края полотенца и почти развела, едва открыв скрывающееся до этого влажное тело.

Драко мгновенно выбрался из ее головы, не дав себе увидеть продолжение.

Во-первых, что он сейчас увидел?

Во-вторых, это явно не сойдет ему с зажатых в кулаки и напряженных рук.

Грейнджер выбежала из Большого зала, словно вихрь.

Мысль о том, чтобы пойти к ней и сказать, что он всего лишь хотел донести, что ее разум еще не готов, сразу же отметалась, вспоминая ее гнев, который источался от пронесшейся фигуры.

— Как я это пропустил? — вырывая его из туманных размышлений и внезапно появившегося из глубин чувства вины, спросил Забини, что поднялся с места вместе с Драко.

— Что? — не смотря на друга, кинул ему Малфой, продолжая выходить из зала.

— Что тебя связывает с Грейнджер?

Драко фыркнул.

— Она не дала мне спрыгнуть с Башни, — не сбавляя шаг, он бросил.

Блейз ошарашенно застыл.

— Что, блять? — очнувшись от забвения, он нагнал Малфоя и схватил за грудки.

— Я сказал, что она помешала мне совершить суицид, — скидывая сжатые ладони с ткани мантии, Драко пробормотал.

Блейз окинул его сумасшедшим взглядом, отходя на шаг назад.

Он побледнел.

— Хочешь сказать, что ты сейчас стоишь здесь только из-за действий золотой девчонки? — глухо спросил Блейз.

— Блять, Забини, не драматизируй.

— Какого хуя ты вообще решил это сделать?

— У меня был плохой день, — отмахиваясь от него, Драко начал уходить.

Блейз снова ухватил его и припечатал к камню.

— Ты же знаешь, что я никогда и никому бы ни о чем не рассказал. Почему ты не хочешь увидеть, блять, что ты не один? — Забини взял его за ткань от мантии и приложил о стену.

— Блейз, я не настроен на разговор по душам, — отпихивая его от себя, отрезал Драко. — Давай в другой раз.

Он начал уходить, но хриплый голос за спиной заставил его обернуться.

— В другой раз около твоей могилы, Малфой? Мне написать тебе письмо и зачитать или оставить у надгробия?

— Как хочешь, — сквозь зубы выдавил Драко.

Он слышал, как Забини снова начал подходить.

Драко окинул взглядом проходящих мимо и шугающихся от него зевак и был действительно себе за прошлые замашки и репутацию подобного задиры благодарен.

— У тебя есть то, для чего жить, Малфой, — сказал Блейз, оказавшись перед ним. — У тебя есть те, кто будут с тобой рядом.

— Мне не нужно этого, блять, — взорвался Драко. — Я не хочу никого рядом больше никогда.

Блейз нахмурился.

— Что произошло?

— Отъебись.

— Это... Это Нарцисса? — едва слышно прохрипел он.

Драко вздрогнул, и его лицо мгновенно исказилось от гримасы боли.

— Я сказал — отъебись от меня, — разворачиваясь и уносясь прочь, он выплюнул, еле сдержавшись.

Забини вновь нагнал его и ухватил за плечи, преграждая путь.

— Что с Нарциссой?

Драко оскалился и с силой отпихнул его.

— Не смей даже произносить ее имя, блять!

Блейз в ужасе расширил потускневшие глаза, уставившись на Малфоя.

— Почему ты не сказал мне? — сдавленно прошептал Забини.

— Мне не нужна твоя ебаная жалость.

— Это не жалость, придурок. Это называется поддержка. Так поступают друзья.

— Ты мне не друг.

— Да иди ты нахуй.

Забини подошел вплотную и снова заглянул в холодные глаза.

— У меня есть огневиски.

Драко тяжело вздохнул.

— Сейчас восемь утра, и я на грани отчисления за свою посещаемость в этом году.

— Давно тебя это волнует? — усмехнувшись, спросил Блейз.

— Я не стану тебе ничего рассказывать, — направляясь по коридору, бросил Драко.

— Как хочешь.

Унося глухими звуками свои фигуры прочь, они проследовали до остывших подземелий.

***

Затаив дыхание, Драко стоял у выхода из малой гостиной.

— Цисси, мне нужен сын, а не сопляк.

Он услышал звук, похожий на хлопок.

— Он уже твой сын, Люциус, — прошипела Нарцисса. — И ему пять. Он имеет право на счастливое детство. Он имеет право быть ребенком.

— Когда он вырастет безвольным, ты будешь тешиться его счастливым детством?

— Драко придется быть сильным, Люциус, — отрезала она. — Ты сам это прекрасно понимаешь. И если у меня есть шанс отсрочить это для него, я им воспользуюсь, нравится тебе это или нет.

— Ты замужем за мной, Нарцисса, — прогремел ледяной голос. — Не забывайся.

— Я не смогу этого забыть, — бросила она.

Драко показалось, что его заметили, когда все звуки резко поутихли, образуя тишину, но спустя несколько секунд он услышал всхлип.

— Цисси.

Раздались громкие шаги, и всхлип был повторен, но слышался намного приглушенней.

— Прости меня, — глухо прошептал Люциус. — Прости. Я не хотел тебя расстроить. Я люблю тебя, Цисси. И я люблю Драко. Ты знаешь, как сильно я его люблю.

— Иногда мне кажется, что ты — два разных человека. Почему ты ведешь себя так иногда? Почему тебе нужно напоминание о том, что любовь — это не слабость? Почему ты думаешь, что, если дашь ему чуть больше заботы, это испортит его?

Его отец ничего не отвечал, судя по тишине, что слышал Драко.

— Тебе позволено любить своего сына так, как хочешь ты, а не по установкам, что навязали тебе в детстве. Мне жаль, что у тебя было не так, Люциус. Мне жаль, что все чистокровное общество считает это нормой, когда это не должно быть нормой.

— Я... Я не уверен, что я знаю как, — глухо пробормотал Люциус. — Как любить его по-другому.

Спустя еще одну шуршащую за дверью тишину Драко услышал голос мамы.

— Я помогу тебе.

Проснувшись поздней ночью, он ощутил во рту вкус желчи.

Очевидно, что огневиски после завтрака в качестве замены всем другим приемам пищи — не самая лучшая его идея.

Взмахнув лежащим рядом древком, он направил воду прямо в рот, что полилась из палочки.

Оглянувшись, он понял, что все остальные в комнате давно уснули, включая и того, с кем он делил Огденское весь день.

Блейз ничего не спрашивал. Они вообще с ним мало говорили в перерывах между осушением примерно трех бутылок в тишине.

Уловив едкий запах изо рта и пота от намокшей и запачканной рубашки, Драко скривился и поднялся со своей заправленной кровати, попутно задевая мантию, что скомкалась в ногах.

Блять. Грейнджер.

До того, как он ушел с Забини, Драко планировал ей написать и извиниться.

Он действительно не знал, что двигало им в тот момент, когда он так бесцеремонно прострелил ей разум.

Драко специально сделал это грубо, это он точно помнил; он мог бы посмотреть все то, что захотел, если бы было нужно, даже не дав почувствовать себя внутри, но он нарочно показался.

Он хотел всего лишь поиграть, попутно донося, что она точно не готова, но, совершив свой резкий ход, он оказался проигравшим.

Нащупав в темноте перо, он развернул пергамент и нанес кривые буквы.

Грейнджер, я прошу прощения. Я не должен был так делать. Извини.

Он знал, что она не ответит. Он будет удивлен, если Грейнджер простит его спустя хотя бы пару дней.

Если бы кто-то совершил с ним то, что он с ней сделал, он бы точно его не простил.

Блять.

Пройдя в ванную, он вновь вспомнил о Топси, что обещала выполнить его приказ в ближайшие несколько дней.

***

Драко столкнулся с ее взглядом, который она тут же отвела, на общих ЗОТИ.

Грейнджер мгновенно отвернулась, махнув кудрями и зарывшись в свой учебник, послав ему, он был уверен, невербальный Ступефай.

Справедливо.

В четверг он снова написал.

Уже не хочешь заниматься?

Когда она проигнорировала его вновь, демонстративно проходя мимо него на выходе из класса и совершенно невзначай с силой слона ступая на его ногу, он терпеливо выдохнул и снова написал на следующий день.

Ты правда так сильно обиделась на мой поступок или ты мстишь за то, что я не отвечал тебе в тот день?

Когда пятничный вечер подходил к концу, он раздраженно чертыхнулся и снова сжал пергамент, что лежал на смятых простынях, пока он изучал один из взятых фолиантов по одному весьма проблемному вопросу, что был дарован этой давящей на нервы ведьме.

Неужели тебе больше не нужна твоя подопытная крыса и возможность обучиться окклюменции? Ты так быстро сдалась?

Спустя двадцать минут он растянул губы в улыбке, схватив помятый лист.

Ты придурок.

Не заметив, как его легкие спасительно освободились от задержанного кислорода, Драко взял перо.

Ну наконец-то, цветочек. Я уже успел соскучиться, — вывел он неспешно.

Зачем ты сделал это? Ты знал, что я не смогу защититься.

Блять. Да, я знаю.

Я извинился, — чувствуя небольшой вакуум в животе, он нацарапал с силой.

Я видела. Зачем ты сделал это?

Шумно выдохнув, Драко запустил пальцы в растрепанные пряди.

Не знаю, Грейнджер. Я хотел показать тебе, что ты еще не готова.

Малфой знал, что это звучит глупо и не сможет оправдать его поступок, но он уже так поступил. Сейчас он мог только загладить свои действия, исправить их уже не в его силах.

Я в любом случае была бы не готова. Именно поэтому я и просила у тебя помощи.

Сжав ладони в кулаки, он бросил взгляд на черную коробку, что лежала около него.

Я согласен с тем, что это было неуместно. Завтра вечером в Выручай Комнате тебя устраивает?

Давай, Грейнджер. Ты ведь не откажешься из-за одной моей ошибки.

Ты все еще придурок. Да.

Выдохнув в последний раз, он выудил из тумбы, что стояла рядом, зелье и, осушив его, прошествовал до ванной.

Выйдя из душа и облачившись в чистую одежду, он взмахнул зажатым древком, освежая простыни и забираясь на кровать.

Облегченно выдохнув, он погрузился в сон.

— Не делай ему больно. Он ощущает боль точно так же, как и ты. Ты не должен причинять ему вред.

— Но он укусил меня! — капризничал Драко.

— Он защищался, — отводя сына обратно, сказала Нарцисса.

Когда они оказались в их саду, она присела на колени, осмотрев его ладонь и заглянув в обиженное лицо.

— Послушай меня, Драко. Ты не должен обижать тех, кто слабее тебя.

Драко свел брови и с силой вперил свой ботинок в гравийную дорожку.

— Но это он обидел меня! Он меня укусил!

— Почему он сделал это? — спокойно спросила Нарцисса.

Драко скрестил предплечья на груди, переводя лицо в другую сторону.

— Драко, я задала тебе вопрос. Почему он сделал это?

— Потому что я хотел с ним поиграть, — едва слышно выдавил он.

— Нет, — сказала Нарцисса. — Ответь еще раз.

Тяжело вздохнув и надув щеки, он всхлипнул, снова топнув маленькой ногой.

— Потому что он не хотел со мной играть! Потому что он спал! А я пришел и разбудил его, взяв на руки и заставив его бегать! — задыхаясь, выкрикнул начавший плакать Драко.

— Тебе бы понравилось, если бы я разбудила тебя и заставила делать то, что ты не хочешь? — поинтересовалась Нарцисса.

— Нет, — всхлипнув, выдавил он.

— Ему тоже это не понравилось. Но он не может говорить с тобой. Так почему он укусил тебя, Драко?

— Потому что я обидел его, — сильнее он заплакал, обращаясь к маме. — Я не хотел обижать его! Я всего лишь хотел поиграть.

Поднося ладонь к щекам и вытирая слезы, она нежно улыбнулась, глядя на него.

— Я знаю, милый. Хочешь извиниться перед ним?

Он шмыгнул носом, оборачиваясь в сторону покинутой дороги.

— А он простит меня?

— Конечно, милый. Ты обещаешь, что не будешь больше делать так?

— Обещаю. Я больше не буду заставлять его играть с собой, когда он спит.

Нарцисса улыбнулась, погладив ангела у своих ног по серебристым волосам.

— Что еще ты обещаешь? — поинтересовалась она.

— Обещаю, что не буду обижать тех, кто слабее меня.

Она кивнула, продолжая выжидающе смотреть.

— Обещаю, что... буду послушным? — предположил Драко.

Нарцисса вновь погладила растрепанные прядки, проходясь легкой рукой по шелковистым волосам.

— Обещай, что всегда будешь добрым.

— Я всегда буду добрым.

Драко проснулся оттого, что кто-то душил его чем-то мягким и весьма тяжелым.

Открыв глаза, он увидел кусок рыжей шерсти, что задевал лицо, попутно щекоча едва распахнутые веки.

Приподнявшись в полном ощущении того, что он не понимает, что здесь происходит, Драко обнаружил кота гребаной Грейнджер, что лежал на сдавленной груди, хвостом и лапами протягиваясь к его носу.

— Не знал, что ты завел себе животное, — донесся сонный голос Блейза, что заспанными веками осматривал лежащего под шерстью Малфоя.

Вперив взгляд в пространство над котом, Малфой тихо рассмеялся, опускаясь на матрас и сотрясая два лежащих тела на атласных простынях.

— Гребаная Грейнджер, — порычал Драко, так и не спихнув кота.