15.
Чимин сидел, прижав колени к груди, в углу заброшенного дома. Его руки дрожали, а взгляд был прикован к одной точке на полу. Он не мог перестать думать о Чонгуке. О том, как тот остался под горящим завалом, как его лицо исчезло в огне. Чонгук был его уверенностью, его опорой в этом сломанном мире. И теперь его больше нет.
Юнги сидел неподалёку, наблюдая за Чимином из тени. Его лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело. Он знал, что Чимин страдает. Знал, что тот ненавидит себя за то, что остался жив, пока Чонгук умер. Но Юнги ничего не говорил. Потому что он знал: его слова ничего не изменят. Сейчас Чимину не нужны слова.
Однако любовь Юнги к Чимину была другой. Она не была светлой или чистой. Она была навязчивой, болезненной, почти разрушительной. Он любил Чимина так сильно, что это казалось болезнью. Каждый жест, каждый взгляд Чимина заставляли его сердце сжиматься, но он знал, что никогда не получит взаимности. И всё же он продолжал идти за ним, защищать его, даже если для этого приходилось переступать через саму грань человечности.
Юнги отвёл взгляд и опустил голову, когда почувствовал, как внутри него снова поднимается чудовище. Он уже давно понял, что он не такой, как все. Он знал, что его тьма пугает других. Но Чимин был единственным, кто заставлял его чувствовать себя хоть немного живым.
Он вспомнил, как однажды, ещё до того, как они потеряли лагерь, он случайно увидел Чимина, который смеялся вместе с Чонгуком. Это был редкий момент счастья в мире, где счастья больше не существовало. Улыбка Чимина тогда осветила всё вокруг. Юнги запомнил этот момент на всю жизнь. Потому что знал, что никогда не сможет стать причиной этой улыбки.
Сейчас же, сидя в холодной темноте, он смотрел, как Чимин сжимается от горя, и чувствовал, как его сердце разрывается. Но вместе с этим он ощущал и другое. Юнги знал, что он - единственный, кто остался рядом с Чимином. Единственный, кто сможет защитить его. Даже если Чимин ненавидит его. Даже если он никогда не посмотрит на него так, как смотрел на Чонгука.
Но Юнги был не таким, как Чонгук. Он не был героем. Он был выжившим. И он сделал всё, чтобы выжить, даже если это означало переступить через человечность.
Ночь была тёмной, и холод пробирался сквозь стены. Чимин не спал. Он чувствовал, как Юнги движется по комнате, как его шаги эхом раздаются в мёртвой тишине. Это беспокоило Чимина. Юнги всегда был странным, но в последнее время его поведение стало ещё более непредсказуемым. Иногда он уходил на несколько часов, не говоря ни слова, а потом возвращался с едой. Но Чимин не спрашивал, откуда он её берёт. Он боялся ответа.
Юнги вернулся к огню, держа в руках что-то, завернутое в тряпку. Он сел напротив Чимина, его лицо было бесстрастным, но в глазах горел странный огонь.
- Ты должен поесть, - сказал он, протягивая свёрток.
Чимин посмотрел на него с подозрением. Он не хотел есть. У него не было аппетита с тех пор, как они покинули лагерь. Но тело слабело, и он знал, что рано или поздно ему придётся что-то съесть.
- Что это? - спросил он, не двигаясь.
- Мясо, - коротко ответил Юнги. Его голос был ровным, но в нём звучало что-то странное, что заставило Чимина напрячься.
Он нахмурился, но всё же взял свёрток. Он развязал тряпку и увидел кусок мяса, подрумяненного на огне. Оно пахло странно, но он не мог понять, почему. С голодухи его желудок заурчал, и, несмотря на сомнения, он откусил небольшой кусочек.
Юнги наблюдал за ним, не мигая. Его взгляд был тяжёлым, и Чимин почувствовал, как холод пробежал по его спине.
- Ты... где ты нашёл это? - спросил он, проглотив кусок, который показался ему слишком жёстким.
Юнги лишь пожал плечами.
- Это не важно, - ответил он. - Главное, чтобы ты не умер с голоду.
Чимин ничего не сказал, но внутри него росло беспокойство. Он знал, что с Юнги что-то не так. Но он был слишком слаб, чтобы разбираться в этом. Вместо этого он положил свёрток в сторону и отвернулся, пытаясь уснуть.
Юнги продолжал смотреть на него. Его глаза скользили по тонким чертам лица Чимина, по его сжатым в кулак рукам, по его хрупкому телу, которое он готов был защищать любой ценой. Он знал, что его любовь к Чимину была неправильной, болезненной. Но он не мог остановиться. Это чувство пожирало его изнутри, как огонь, который невозможно потушить.
Он хотел, чтобы Чимин остался с ним. Навсегда. Даже если это означало скрывать то, что он сделал. Даже если это означало жертвовать собой ради этого.
Юнги закрыл глаза и откинулся на стену. За окном слышались отдалённые стоны зомби. Но он не боялся. Пока он рядом с Чимином, он готов был сражаться с этим миром. Готов был убить. И готов был сделать всё, чтобы сохранить его рядом.
Юнги сидел, прислонившись к стене, и смотрел, как Чимин постепенно засыпал. Его лицо было озарено тусклым светом угасающего костра, а дыхание становилось всё ровнее. Но Юнги не мог отвести от него взгляда. В этом мире, полном смерти и разложения, Чимин казался единственным напоминанием о чём-то настоящем, о чём-то, что ещё имеет значение.
Но Юнги знал, что его любовь была неправильной. Болезненной. Он не мог дать Чимину то, что тот хотел. Всё, что у него было, - это его тьма. И несмотря на это, он продолжал оставаться рядом, даже если Чимин никогда не узнает, как далеко Юнги зашёл ради него.
Ночь была тёмной, и мир за пределами заброшенного дома казался ещё более пугающим. Где-то вдали слышались шорохи и тихие стоны зомби, но они не приближались. Крыша дома была в порядке, а дверь надёжно забаррикадирована, так что это место пока казалось безопасным.
Чимин спал, но его сон был неспокойным. Он стонал, что-то бормотал, а его руки судорожно сжимали одеяло, будто он пытался вырваться из кошмара. Юнги сидел неподалёку, наблюдая за ним. Каждый раз, когда Чимин вздрагивал, Юнги с трудом сдерживал желание подойти, чтобы утешить его. Но он знал, что его прикосновение только напугает Чимина. Тот уже избегал его, уже смотрел на него с подозрением.
Юнги отвернулся, глядя на свои руки. Они были грязные, покрытые шрамами и кровью. Он вспомнил, как буквально несколько часов назад он сжимал нож, как его лезвие входило в плоть... Он сделал это снова. Ещё один человек стал его жертвой. Но это было ради Чимина. Всегда ради него.
Юнги знал, что Чимин никогда не примет правду, если узнает. Никогда не поймёт, что Юнги делает ради него. Не поймёт, что Юнги убивает, когда не остаётся другого выбора. И что иногда он убивает просто потому, что это единственный способ заглушить голод. Тот голод, который возникает даже тогда, когда живот полный. Тот голод, который он ненавидел, но не мог контролировать.
Юнги вытер лицо, пытаясь избавиться от этих мыслей. Он не мог позволить себе сломаться. Не сейчас.
Утро пришло тихо, но холодно. Чимин проснулся первым. Он выглядел измождённым, его глаза были опухшими от слёз, которые он, должно быть, проливал даже во сне. Он сел, обхватив себя руками, и посмотрел на угасающий костёр.
- Мы должны идти, - сказал он тихо, не глядя на Юнги.
Юнги кивнул. Он не стал спорить. Он знал, что Чимин хочет двигаться, чтобы не думать. Чтобы не чувствовать. И если движение поможет ему выжить, то Юнги будет идти за ним, куда бы тот ни направился.
Они собрали свои немногочисленные вещи и вышли из дома. Улица была пуста, только где-то вдали раздавались редкие звуки шагов зомби. Угроза казалась далёкой, но Юнги знал, что это не так. Они всегда были рядом. Они всегда следовали за живыми.
- Ты в порядке? - тихо спросил Юнги, когда они шли по дороге. Его голос был осторожным, почти нежным.
Чимин остановился и обернулся к нему. Его взгляд был тяжёлым, глаза налиты болью.
- В порядке? - повторил он с горькой усмешкой. - Ты правда думаешь, что я могу быть в порядке после всего этого? После того, что случилось с Чонгуком? После того, что я видел?
Юнги не нашёл, что ответить. Он просто смотрел на Чимина, стараясь не выдать то, что его слова ранили. Он хотел сказать, что понимает. Но он не мог понять. Его боль была другой. Его боль была в том, что он любил того, кто никогда не сможет полюбить его в ответ.
- Я не знаю, как идти дальше, - продолжил Чимин, его голос стал тише. - Я не знаю, зачем идти дальше. Чонгук был единственным, кто давал мне надежду. А теперь его нет.
Юнги хотел сказать что-то, что могло бы утешить его. Но вместо этого он просто сказал:
- Ты не должен умирать. Я позабочусь о том, чтобы ты выжил.
Чимин посмотрел на него с недоумением. Он снова почувствовал это странное, навязчивое чувство, которое исходило от Юнги. Что-то было не так. Что-то в нём пугало Чимина. Но он не мог понять, что именно.
- Почему ты это делаешь? - спросил он наконец. - Почему ты остаёшься рядом? Что ты хочешь от меня, Юнги?
Юнги посмотрел на него, и в его глазах мелькнула боль. Он хотел сказать правду. Хотел признаться, что любит его. Что готов убить за него. Что готов отдать всё, чтобы Чимин посмотрел на него так, как когда-то смотрел на Чонгука. Но он знал, что это разрушит всё.
- Ты единственное, что у меня осталось, - тихо сказал он. - Я просто не могу оставить тебя.
Чимин отвёл взгляд. Он не знал, что ответить. Его сердце было тяжёлым от утраты, а разум - от усталости. Он просто продолжил идти вперёд, не замечая, как Юнги снова следовал за ним.
Юнги знал, что его любовь к Чимину была обречена. Но он не собирался сдаваться. Он всегда будет рядом. Даже если придётся делать то, что Чимин никогда не простит.