Метаморфозы

Cеверусу Снейпу всегда было, чего бояться. В раннем детстве это был отец, неконтролируемый в своем гневе. В школе - Гриффиндорская Четверка. Потом - Волдеморт... Но такого страха он не испытывал, казалось, еще никогда. Впервые в жизни Снейп боялся не за себя, а за другого человека. И страх этот был во сто крат хуже. Потому что он не знал, как защитить этого человека. Он даже не знал, от чего его следует защищать. Единственное, что он знал наверняка, - это то, что Гермионе Грейнджер угрожала смертельная опасность. Брошенное Лордом «О ней позаботятся» было похоже на приговор. Это и был приговор. И эта дурочка сама себе его подписала.
Он удивлялся, как она могла совершить такую глупость. Должна же она была знать...
«Ничего она не должна, - вкрадчиво шептал ему внутренний голос. - Это ты был должен. Должен был как следует проверить зеркало, но ты этого не сделал. Это из-за тебя она вляпалась по уши. Тебе ее и вытаскивать».
Он был и не против, только он не знал, как это сделать. Он не ее декан, он не может постоянно находиться рядом с ней. Все, что он мог, - это аккуратно наблюдать за ней так, чтобы никто не заметил, включая ее саму, и надеяться, что в стенах Хогвартса ей ничто не грозит.
Надежда на это начала таять у него где-то во второй половине ноября. С девушкой явно что-то происходило. Или это было явно только для него, потому что он слишком внимательно наблюдал за ней? В любом случае творилось что-то неладное: Гермиона стала беспокойной, невнимательной, в ее глазах застыла немая мольба о помощи, только она почему-то никому ее не высказывала.
Северус попытался переговорить с директором. Тот внимательно его выслушал и пообещал попытаться помочь. Через пару дней Альбус сообщил ему, что поговорил с Гермионой. Девушка утверждает, что с ней все в порядке.
«В порядке»! Как же! С ней все было не в порядке. Потому что буквально на следующий день она вела себя на его уроке хуже Лонгботтома: кидала в котел все подряд и порезала палец. В конце концов, он не выдержал:
- Мисс Грейнджер, в чем дело? - прошипел он, приближаясь к ее котлу, в котором плескалась совершенно неопределимая жидкость. - Что вы приготовили?
Она молча подняла на него красные от бессонницы глаза и пожала плечами.
- С вами все в порядке? Может, вы плохо себя чувствуете? - спросил Снейп, повергая в шок всех поголовно гриффиндорцев: чтобы профессор Снейп поинтересовался здоровьем ученика, который испоганил зелье и при этом не учился в Слизерине!
Гермиона покачала головой. Она не смогла удивиться поведению профессора: происходящее было для нее словно в тумане, после внезапного пробуждения ночью она так больше и не уснула.
- Вы уверены? Может, вам лучше сходить к мадам Помфри? Этот класс не переживет двух Лонгботтомов.
У гриффиндорцев отлегло от сердца: профессор был в полном порядке, просто сегодня он так язвил.
- Нет, профессор, со мной все в порядке, - на манер зомби заверила его Гермиона.
Северус разозлился на нее за ее упрямство и на себя за слабость. Не хватало только при всех с ней нянчиться.
- Тогда 10 баллов с Гриффиндора за вашу невнимательность без уважительной на то причины, - едко выплюнул он, разворачиваясь и продолжая свои передвижения по классу, краем глаза следя за девочкой.
Ноль эмоций. Абсолютно пустой взгляд.
К концу дня Снейп понял еще одну вещь: сегодня ночью ему едва ли удастся заснуть. К голове исподтишка подкатилась головная боль, которую он заметил слишком поздно. Он, конечно, выпил зелье от мигрени, но мало верил в успех. Это случалось с ним раз в два-три месяца. Мигрень, против которой не помогали ни зелья, ни заклинания, ни огневиски. Боль только перекатывалась от затылка ко лбу, вворачивалась то в один висок, то в другой. К вечеру он чувствовал себя так, как будто его голову зажали в тиски. Все раздражало. А больше всего то, что с этим ничего нельзя сделать. Он не пошел на ужин. Он знал, что ему сегодня не уснуть. Было только одно средство, которое помогало ему пережить такую ночь с наименьшими потерями: нужно поймать нарушителя и снять с него баллов 50. Хорошо, если попадется гриффиндорец. Еще лучше, если это будет Поттер.
Когда на Хогвартс опустилась ночь, профессор Снейп покинул подземелья и плавно заскользил по пустым коридорам, как черный призрак.
***
Гермиона боялась засыпать. У нее уже не было сомнений в том, что она каким-то образом заколдована. Единственное, что она не могла понять, - это каким именно образом. Подобные чары были ей неизвестны. Конечно, было бы чересчур самонадеянным думать, что ей известны все чары. Она понимала, что самое логичное, что можно сделать в подобной ситуации, - это обратиться к более опытным волшебникам: Дамблдору или МакГонагал. Возможно даже к Снейпу: ведь он - темный колдун, а эта магия относилась явно к разряду черной. Но она ни к кому не могла обратиться. Она испытывала приступы легкого удушья даже просто думая об этом. Поэтому когда к ней с вопросами подошел Дамблдор, она ничего ему не сказала. Едва ли стоило надеяться, что разговор удастся. Сегодня днем Гермиона попыталась написать о своей проблеме, чтобы дать кому-нибудь прочитать, но эта попытка не увенчалась успехом: эффект был тот же, что при попытке изложить все это в устной форме. Тогда Гермиона выбрала второй логичный на ее взгляд вариант: пошла в библиотеку.
Оказалось, что книг, описывающих магию снов, не так много. Выбрав из дюжины изданий одно наиболее, с ее точки зрения, интересное, она взяла его с собой.
Сейчас она сидела в своей комнате, свернувшись калачиком в кресле, и, изо всех сил стараясь не уснуть, читала книгу. Она повествовала о природе сна, о возможности путешествия через сон в пространстве и времени, о попытках колдунов овладеть во сне Тайными Знаниями, а также о том, как заглядывать в будущее («Интересно, - подумала Гермиона, - профессор Трелани включила это в свою программу? Вот Рон бы обрадовался»), но ничего о повторяющихся снах и, как следствие, внезапном лунатизме.
Время уже подбиралось к полуночи, предыдущая почти бессонная ночь давала о себе знать, девушка не заметила, как заснула, потому что во сне продолжала сидеть в кресле и читать книгу. Это продолжалось, пока она снова не почувствовала уже знакомый зов, который не оставлял ей выбора. Девушка отложила книгу, встала из кресла, успев краем сознания удивиться, что ее конечности совсем не затекли, и вышла из комнаты.
Гриффиндорская гостиная была, конечно, пустой, портрет подчинился без вопросов. Коридоры встретили ее знакомой прохладой и пустотой. Она снова знала, что никто ее не остановит. И все же где-то на самом дне сознания билась единственная собственная мысль: где же Филч или Снейп, когда они так нужны?
Потайной ход. Земляной пол. Паутина. Привычный уже вход в Запретный Лес. Тропинка, видная ей одной, путь, который знала она одна. Чем дальше она шла, тем навязчивей был зов.
«Ты просто спишь, это сон, - вдруг встрепенулась ее разумная часть. - Ты можешь проснуться».
«Зачем просыпаться? - спросило что-то внутри нее. - Тебе ведь нужно узнать тайну последнего хоркрукса. Ты можешь взять его. Ты можешь помочь Ордену. Ты можешь стать героиней. Ты превзойдешь самого Поттера».
«Я не хочу превосходить Гарри. Мне не нужна слава. Да, я хотела бы помочь, но это ведь только сон».
«Сон дает тебе возможности, которыми ты не обладаешь в реальности. Сон тебе поможет», - настаивало нечто.
«Я не хочу, - думала Гермиона. - Это опасно. Меня кто-то заколдовал. На меня наложили заклятие, чтобы я никому не смогла об этом рассказать. Все это не к добру. Я хочу проснуться! - в отчаянии безмолвно прокричала она, увидев перед собой поляну. - Я хочу проснуться! - повторила она про себя, увидев, что она выходит на поляну. - Пожалуйста, дайте мне проснуться!!!»
И она проснулась.
Посреди поляны.
А перед ней стояло четыре человека в одежде и масках Пожирателей.
Девушка вскрикнула.
- Не стоит кричать, Гермиона, - строго сказал мелодичный женский голос. Очевидно, что женщина была здесь главной: она была ближе всех к гриффиндорке, трое других стояли вместе чуть вдалеке. Одного Гермиона узнала, двое других показались ей знакомыми. - Тебя здесь все равно никто не услышит. И этого тоже делать не следует, - реакция у женщины была молниеносной: стоило Гермионе только сделать маленькое движение, чтобы достать палочку, как та направила на нее свою. Девушка почувствовала, как ее сковало заклинание, хотя Пожиратель ничего не сказала.
- Чего вы от меня хотите? - сдавлено спросила Гермиона.
- Я? Лично я ничего от тебя не хочу. Честно говоря, я ничего против тебя не имею. Мне даже нет дела до того, что ты грязнокровка. Мне все равно. Но ты перешла дорогу моему господину. Ты была достаточно глупа, чтобы помогать Поттеру. Ты также была достаточно неосторожна, чтобы оставить след. Я обещала Лорду, что заставлю тебя заплатить за это.
Гермиона услышала, как усмехнулись мужчины. Ситуация была для нее патовой. Раньше она никогда не влипала в неприятности одна, рядом всегда были Рон и Гарри или хотя бы один из них. Сейчас рядом не было никого. Она не могла пошевелиться. Против нее были четверо Пожирателей. Девушка прикрыла глаза, потому что поняла: это конец.
- Открой глаза, девочка, - приказала женщина, снова направляя на нее палочку. - Не надейся, что я просто убью тебя. Это будет слишком просто. И слишком неинтересно. Круцио!
Прежде, чем потерять сознание, Гермиона успела апатично подумать, что теперь она уже испытала на себе два Непростительных. И сегодня у нее есть все шансы испытать третье. Еще она успела подумать о Гарри и Роне, о своих родителях и даже о своем профессоре зельеделия. Да, Гермиона Грейнджер далеко не сразу потеряла сознание. Она успела ощутить и как следует прочувствовать, что такое Круциатус. Пыточное проклятие. Можно сколько угодно читать о нем в учебнике. Можно слышать о нем от других. Но невозможно его себе представить, пока его не испытал. И забыть его потом тоже невозможно. Как и собственный крик, который закладывает тебе уши.
Гермиона успела услышать еще какие-то проклятия, предназначенные ей, но уже не слышала, как кто-то атаковал ее обидчиков. Не слышала, как ее звали по имени. И она не почувствовала, как ее взяли на руки и понесли обратно к замку.
***
Рон не давал Гарри спать. Сначала Уизли долго ворочался и вздыхал, что не позволяло ему отправиться в сладкие объятия Морфея, а как только Поттер немного задремал, друг потряс его за плечо.
- Гарри? Гарри, ты спишь?
Гарри Поттер тихонько застонал, проклиная свою судьбу.
- Ну а ты как думаешь? - спросил он, поворачиваясь к нему лицом и слепо щурясь. - В чем дело, Рон?
- Гарри, знаешь, по-моему, у меня стресс.
- С чего вдруг?
- Ну, ты же знаешь... Гермиона, - многозначительно протянул Рональд, забираясь с ногами на постель Гарри.
- Вы расстались две недели назад, - устало протянул Мальчик-который-выжил-совсем-не-для-того-чтобы-решать-сердечные-проблемы-его-друзей, шаря по тумбочке в поисках очков. - Ты хочешь поговорить об этом? - иронично протянул он, наконец находя их.
- Нет, - совершенно серьезно ответил Уизли. - Я хочу есть.
- И чем я могу тебе помочь? - Гарри удивленно вскинул брови. - Я разве похож на домового эльфа?
- Нет, но ты можешь помочь мне пробраться на кухню. У тебя ведь есть мантия-невидимка и карта Мародеров.
Поттер вздохнул и полез за своими сокровищами.
- А я не могу тебе их просто дать, чтобы ты сходил на кухню? - без особой надежды поинтересовался он.
- Ты мне друг или как? - с вызовом спросил Рон.
- Конечно, друг, - снова вздохнул Мальчик-который-чертовски-хотел-спать. - Ладно, сейчас посмотрим, - он развернул карту и почти автоматически произнес заклинание. - Так, Филч у себя. Странно, устал что ли? Что еще? Ага, Снейп охотится, - Гарри с сомнением посмотрел на Рона. - Может, обойдешься без еды? Не хочется ему попадаться по такой ерундовой причине.
- Не знал, что ты так наплевательски относишься к чувствам друзей, - насупился рыжий юноша.
- Ладно-ладно, не обижайся, - Гарри снова взглянул на карту. - А это еще что такое? - тревожно произнес он.
- Что там? - заинтересовался Уизли.
- Посмотри сам, может меня глючит, - Гарри протянул ему карту. - Вот сюда.
- Это же Гермиона! - воскликнул Рон так, что Поттер зашипел на него.
- Тихо, а то всех перебудишь.
- Что она делает? Куда она идет? - шепотом вопрошал Рон.
- Главное, что идет она без нас. Одевайся.
Мальчики быстро нацепили на себя одежду и осторожно вышли из комнаты. Гарри, конечно, не забыл свою любимую мантию. Быстро миновав гостиную, они побежали по коридорам, предварительно убедившись, что Снейпа нет поблизости.
Затем потайной ход. Земляной пол. Паутина. Запретный Лес. Гермиона уже исчезла с карты, но они видели, что она зашла именно в лес.
- Где мы будем ее искать? - поинтересовался Рон.
- Она шла в этом направлении. Будем надеяться, что она его не сменила.
Через некоторое время они поняли, что заблудились.
- Куда теперь? - голос Рона срывался от волнения.
Тихий вскрик был ему ответом. Они последовали в ту сторону.
- Давай, Гермиона, - шептал Гарри. - Подскажи нам еще раз.
Было слишком темно, и леса они почти не знали, поэтому быстро снова сбились с пути. И тогда Гермиона снова подала им знак.
- О, Мерлин! - почти со слезами в голосе простонал Рон. - Что с ней? - спросил он на бегу у Гарри.
- Боюсь, это похоже на Круциатус, - сдавленно ответил Гарри, задыхаясь от бега. Он прекрасно помнил, как кричал сам.
Вскоре их взорам предстала поляна, на которой все и происходило. Не думая о последствиях, мальчики выхватили палочки.
- Экспелиармус!
- Ступефай!
Пожиратели, казалось, очень удивились. Потом трое, стоявших чуть в стороне, выхватили свои палочки, но властный голос их остановил:
- Нет! Не сейчас. Уходим.
И все четверо дисаппарировали. Друзья подбежали к Гермионе.
- Герми! - вскричал Рон.
- Гермиона! - вторил ему Гарри.
Но девушка не отзывалась. Она была в глубоком обмороке.
- Надо отнести ее в замок, к мадам Помфри, - сказал Гарри, оттаскивая Рона, который бессмысленно тряс свою бывшую девушку, пытаясь привести ее в чувство.
Бессознательное тело Гермионы оказалось слишком тяжелым для каждого из них. Поэтому они подняли ее вместе и понесли к замку. Это было ужасно неудобно. Они поочередно падали, обдирали руки и ноги о ветки и коряги, но они старались идти как можно быстрее, оба на пределе своих физических возможностей.
Замка они достигли только двадцать минут спустя, войдя через тот же потайной ход, которым они его покидали. До больничного крыла было далеко: огромное количество коридоров и несколько этажей. Мантию одеть не представлялось возможным. Поэтому, забыв об осторожности, они шли, не скрываясь. И очень скоро услышали, как их окликнул почти довольный, до боли знакомый голос. Голос, который каждый из них хотел услышать меньше всего:
- Поттер! Уизли! А ну стоять!
Оба остановились как вкопанные.
- Что вы здесь делаете? - спросил профессор Снейп. - И будьте добры повернуться ко мне лицом, - приказал он.
Стараясь не выронить свою драгоценную ношу, они обернулись.
***
Северус Снейп уже чувствовал себя почти обиженным на студентов за то, что именно в тот вечер, когда ему необходимо было кого-нибудь наказать, никто, казалось, не собирался нарушать правила. Сейчас он уже был согласен и на слизеринцев. Баллы он с них снимать, конечно, не будет, но выговор сделать может - хоть так душу отведет. Но даже слизеринцы тихо сидели в собственных общежитиях.
И вот, когда Снейп совсем было потерял надежду, он услышал торопливый топот. Поспешив на этот шум, он вскоре увидел спины двух самых желанных в данный момент гриффиндорцев. От радости он даже не сразу заметил, что они что-то несут.
- Поттер! Уизли! А ну стоять! - рявкнул он, довольно наблюдая, как оба замерли. - Что вы здесь делаете? - отрывисто, угрожающе. - И будьте добры повернуться ко мне лицом, - с тайным вызовом: только начните пререкаться, сразу сниму 20 баллов, а потом еще 30 за что-нибудь.
Но тут они обернулись, и профессор Снейп потерял мысль.
- Что с ней? - бледнея, спросил он, забывая о своем шипении.
Он подошел ближе, не отводя глаз от синевато-белого лица девушки.
- Кажется, ее пытали Круциатусом, - дрожащим голосом ответил Гарри, краем сознания отмечая нетипичное поведение профессора. - Мы несем ее к мадам Помфри. Так что, если вы не против...
Снейп вглядывался в лицо Гермионы. Потом его привлекло нечто на коже ее шеи. Он протянул руку и под протестующий возглас Уизли оттянул ворот ее свитера, обнажая плечо. Кожа девушки была покрыта маленькими фиолетовыми «звездочками»: следами лопнувших под кожей капилляров. Он покачал головой.
- Мадам Помфри ей не поможет, - тихо сообщил он. - Это был не только Круциатус. Отдайте ее мне, - приказал он, забирая девушку у ребят. Он легко поднял ее на руки, резко развернулся и зашагал в сторону подземелий. Мальчики переглянулись и последовали за ним.
Снейп летел по коридорам, но в этот раз он не задавался целью произвести на кого-либо устрашающее впечатление. Он просто спешил, забыв о своей мигрени. В руках он держал Гермиону Грейнджер, раздражающую Гриффиндорскую Всезнайку, которую не смог защитить. Все, что ему оставалось, - это попытаться спасти ее. В противном случае вся его борьба потеряет смысл. Он серьезно подозревал, что в этом случае смысл может потеряться у всей его никчемной жизни.
На ходу снимая охранные заклинания, он даже не заметил, как за ним проскользнули два бесстрашных гриффиндорца. Снейп отнес Гермиону в свою спальню и уложил на кровать поверх одеяла. Затем он резко развернулся, чтобы достать нужную мазь, и только тогда наткнулся на мальчиков.
- Поттер, какого черта? - он отодвинул парня в сторону, проходя к секретеру. Мастер Зелий школы Хогвартс хранил самые редкие ингредиенты, зелья и мази только в своей спальне: ТУДА не стал бы забираться ни один ученик.
- Мы ее не оставим, - твердо ответил Гарри.
- Я ее не съем, - усмехнулся Снейп, извлекая из секретера две баночки и призывая небольшую глиняную емкость. - Но раз вы здесь, помогите мне спасти жизнь этой девчонки.
- Что надо делать? - с готовностью отозвался Рон.
- Раздеть ее, - спокойно ответил зельевар, сосредоточено смешивая мази в миске в нужной пропорции.
- ЧТО?! - воскликнули в унисон гриффиндорцы.
- Как раздеть? - от себя добавил Рон, заливаясь краской от смущения и гнева.
- Мистер Уизли, вы что, женщину никогда не раздевали? - не удержался от ехидства профессор. - Желательно полностью, но можете оставить нижнее белье.
- Но, сэр... - попытался возразить Гарри.
- Быстро! - рявкнул Снейп.
Что-то в его голосе и взгляде убедило ребят, что стоит поторопиться. Краснея и периодически сталкиваясь руками, они стянули с подруги одежду, оставляя ее в простеньком белье. Тогда они оба поняли, что у Снейпа все же были основания торопиться. Фиолетовыми «звездочками» было покрыто все ее тело.
- Про... профессор, что это? - прошептал Рон.
Снейп отогнал их от кровати, а сам присел на краешек, поставив миску на прикроватную тумбочку. Зачерпнув мазь, он стал наносить ее на тело девушки.
- Это, мистер Уизли, последствия Разрушающего Заклятия. Заклинание, которое не попало в разряд Непростительных только потому, что большинство магов о нем просто забыли. Круциатус эффективнее для пыток, Авада Кедавра - для убийства. Разрушающее Заклятие когда-то тоже использовали для пыток: оно воздействует на организм, разрушая его на физическом уровне. Процесс довольно длительный и болезненный, но его сочетание с Круциатусом приводит к более быстрому эффекту, - он говорил своим обычным учительским тоном, в то время как его ладони скользили по коже Гермионы: шея, потом плечи, руки, грудь. Он краем глаза видел, как сжались кулаки Рона, когда его пальцы скользнули в ее бюстгальтер, быстрым движением нанося мазь на грудь. Но ему было не до переживаний Уизли: ему было нужно нанести мазь на максимальную поверхность тела. - В этом сочетании, - продолжил он, - проклятия воздействуют в первую очередь на кровеносную систему, точнее, на сосуды. То, что вы видите сейчас, - это лопнувшие капилляры. Затем лопнут более крупные сосуды и так, пока очередь не дойдет до вен и артерий. Человек просто истекает кровью... изнутри.
- Но вы ей поможете? - с надеждой спросил Гарри. Сейчас он временно забыл о своей неприязни к профессору зельеделия.
- Если еще не поздно. Эта мазь способна обратить действие заклятий, но только в том случае, если дело не зашло слишком далеко, - мрачно ответил зельевар. Его руки уже закончили намазывать живот девушки и сейчас сместились к ногам. Он поднимал их по одной и методично смазывал от кончиков пальцев до бедер.
Северус чувствовал тело девушки под его руками, чувствовал судороги, которые прокатывались по нему, но он ощущал это так, как будто это были чужие руки. Они словно онемели. А еще он не чувствовал ничего, хотя бы отдаленно напоминающее возбуждение: ни когда прикасался к ее груди, ни когда скользил ладонью по внутренней стороне бедра. А ведь это была самая желанная для него женщина на свете. Но он знал, через какую боль она прошла, знал, через какую ей еще предстоит пройти. Он почти ощущал эту боль. Она добавилась к напомнившей о себе мигрени. К горлу подкатила тошнота, но он подавил приступ. Воспользовавшись помощью ребят, он перевернул Гермиону на живот, методично обработал спину, под ненавидящий взгляд Уизли скользнул по ягодицам, а потом снова перевернул ее на спину. Осторожно откинув с лица волосы, он посмотрел на девушку. Она оставалась без сознания. Снейп тяжело вздохнул: больше он ничего не мог сделать. Оставалось только ждать. Каким-то почти машинальным жестом он аккуратно укрыл Гермиону второй половиной одеяла. Затем он поднялся с кровати, попутно очищая руки заклинанием. Не говоря ни слова, он направился в ванную.
- Это все, профессор? - спросил Гарри.
Снейп вздрогнул, только сейчас вспомнив о гриффиндорцах, о присутствии которых успел благополучно забыть.
- Пока да, - ответил он через плечо, не останавливаясь, а лишь замедляя ход. Затем он скрылся в ванной. Судя по тому, что мальчики ничего не услышали, он наложил на дверь Заглушающее заклятие. Его не было довольно долго.
- Что он там делает? - задумчиво поинтересовался Гарри.
- Руки моет, - едко отозвался Рон, который уже занял место Снейпа подле Гермионы и осторожно гладил ее пальцы. - Он же слизеринец, а ты знаешь, как они относятся к магглорожденным.
- Не думаю, - пробормотал Гарри, который был более наблюдательным, нежели его друг, но не стал развивать мысль.
Что касается Снейпа, то его просто рвало. Головная боль, страх за девочку и нехорошие предчувствия вылились для него в серьезное физическое недомогание. И только когда все содержимое желудка его покинуло, он смог разогнуться и вздохнуть свободнее. Посмотрев на свое отражение в зеркале, он грустно усмехнулся. Хорош, нечего сказать! Лицо бледное, глаза сумасшедшие, волосы грязные и спутанные, губы дрожат. Он плеснул в лицо холодной воды. Надо взять себя в руки, надо вернуть себе надменность, презрительность и безразличие. Надо прогнать мысли о том, что было бы, если бы сегодня его не мучила мигрень. Нужно было возвращаться в комнату.
Снейп открыл дверь и снова оказался в спальне. Мальчишки тут же подпрыгнули и встали. Он окинул их холодным взглядом, потом посмотрел на девушку на его кровати и молча направился к двери, ведущей в гостиную.
- Сэр, мы можем остаться здесь, с ней? - спросил Поттер у его спины.
- К несчастью, вынужден на этом настаивать, мистер Поттер, - протянул Снейп. - Не думаю, что могу остаться наедине со студенткой в своих комнатах ночью, не опасаясь за свою репутацию.
Ему показалось, что он услышал тихое замечание, сделанное Уизли: «Какую еще репутацию?». Северус уже почти вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, как вдруг открыл ее снова и, не заглядывая внутрь, бросил в пространство:
- Пусть один из вас все время будет при ней. Жар - это нормально, но если начнутся бред и метания, зовите меня, - с этими словами он захлопнул за собой дверь.