Призраки приходят в дождь
Сезон Цую
Дождь. Третий день. Окно размыло - и теперь везде вода. С утра лило стеной, сейчас моросит. Но всё равно тоска.
Так и помереть недолго. Лежишь, смотришь в окно, думаешь о вечном. Или вечное думает о тебе. У этих японцев не разберёшь.
Одежда влажная. Футболка, штаны, даже трусы. Волосы слиплись.
Дождь...
Из гостиницы они сегодня не выходили. И не пойдут. Что там, в этом болоте,делать? Приехали, называется...
На Токио опустился туман. Сезон сливовых дождей, сезон цую. Надо не забыть спросить, кто предлодил поехать в Японию в конце июня. Почему этого нельзя было сделать раньше? Кажется, Миха! Утопить его на первом же рисовом поле. Подводник!
- Жень...ну, чего ты? - протянул со своей кровати Ваня.
Со своей кровати...смешно сказала. Номер ширеной с кровать. Причём одну. А их здесь как бы две.
- Жень...
- Отвали, а? - вяло огрызнулся Женька. - Всё, считайте, что я утонул .
Женька повернулся на бок. Ощущение, как будто в полной ванне соскользнул с бортика. Влажность сочетается с прохладной из кондиционера. Открывается шкаф, и оттуда выходит её величество Осень - дышит промозглостью и насморком. Из туалета тоже дышит. Словно они специально туда червяка сопливого посадили. Сидит теперь, копит сырость в порах, рождает плесень. Ночью проснёшся, а тебя уже нет, осталась горка зелёного мха.
- Жень...
- Чего?
Сырая футболка неприятно облепила тело.
А дома тепло. Светит солнышко. Всё зеленеет, птички поют... Здесь птиц нет, одни рыбы. И люди тоже - рыбы.
- А чего мы сегодня делаем?
Номер маленький,окно крошечное, под потолком. Смотреть в него не получается. Можно смотреть на него, а оттуда, как будет и нет прозрачной перегородки, льётся стекло.
Топиться будем, блин! И так, что ли, непонятно?
- Коничива! О- гэнки дэс ка? (Добрый день. Как поживаете?)
На пороге Каору. Стоит, улыбается, кланяется. И чего он всё время улыбается?
- Здорово, брат! - сорвался с кровати Ваня, но, не добижав до Каору, остановился.
Если бы мозги размягчило окончательно, он принялся бы Каору обнимать и жать руку. Но сейчас ещё не вечер, чтобы совсем сходить с ума. Вовремя вспомнил, что японцы терпеть не могут панибратства. Обнимаешь разок разок, а потом извиняться вспотеешь. Они здесь все обидчивые до чёртиков.
Zzzzzzzzzzzzz
При виде надвигающегося Вани Каору стал быстрее и мельче кланяться, словно воздух перед собой рубил. Не подпускал. Кинься Ваня на Женьку с объятиями, Женька бы тоже не обрадовался. Будут тут всякие тушки у него на шее висеть.
- Конничива! - повторил Каору, мягко округляя звуки, забавно растягивая гласные. - Как поживаете?
- Хреново поживаем, - пожаловался Женька, спуская ноги с кровати. - Как вы в такой воде обитаете? У меня скоро жабры вырастут.
- Цую, - с благоговением протянул Каору и заулыбался, заставив свои щеки наехать на уши. - Дождь - хорошо. Много риса - хорошо. Аобаамэ - дождь, освежающий зелень молодой листвы.
- Значит, скоро прорастем! - Женя бухнулся обратно на подушку. Прислушался, не капает ли на пол - матрас виделся большой губкой, наполненной водой. - А утром тоже этот самый обама был?
- Онукэ. Обыкновенный ливень. Для риса тоже хорошо.
- Ты чего пришел-то, Каору? - привычно суетился Ваня. - Дело какое?
У Вани нежный голос и огромные глаза. Людей он берет лаской, добивает ею же. Своим занудством может распилить не только буханку хлеба, но и железные поручни в метро. Вчера проверили - распилил. А все потому, что никто не спешил ему отвечать, на какую станцию они едут. Каору стоял далеко, а внятно выговорить хотя бы одно японское слово никто не мог.
- Дело, дело, - закивал Каору и снова заложил щеки за уши.
Улыбаются тут с большим удовольствием. Их рисом не корми - дай поулыбаться кому-нибудь. Но стоит отвернуться, лицо становится каменным. Культурная нация, силы экономят.
- Императорский сад собираться надо. Слива отцветает. Смотреть надо. Гортензия цветет. Смотреть надо.
- Гортензия! - выкрикнул Женька, садясь.
Память даже не пыталась подкинуть картинку цветка с неприятным квакающим названием.
- Жень, ты чего? - испугался Ваня.
Который раз за сегодняшний день испугался. Что-то он пугливый. Это к дождю... Или к засухе?
- Вставать надо, - с укором посмотрел на гостей Каору, но губы тянул, соблюдая этикет.
- Надоело, - пробормотал Женя. - Надоела мне твоя Япония, Каору! Третий день, а надоела! Хочется все послать к черту и наесться нормального черного хлеба.
Каору поклонился. Женька подумал, что вот, если метнуть в него подушку, он так же будет стоять, изображая радость жизни? Или использует прием карате и забросит всех обратно в Россию? Или наконец-то обидится на их постоянное нытье и пошлет к местному черту?
- Япония - интересная страна. Ее надо полюбить, - пропел Каору и вынул из рукава календарик с видом горы.
Запасливый! Все-то у него есть. После календарика пойдет открытка, следом плакат, видеофильм, а там и сама Япония в красках и запахах.
- Дождь - хорошо. Но он закончится.
- Когда?
Перед Женькиными глазами был потолок. Идеально белый. Идеально ровный. Идеально...
- Завтра. - Каору поклонился. - Завтра мы идем в Восточный парк дворца императора.
Эти слова заставили Женька снова сесть. Даже вода из головы улетучилась.
- На что спорим? - Он поискал глазами - что бы такое заложить? Телевизор? Пульт от телевизора? Провод? Мыло в ванной? Полотенце? Полотенце - хорошая вещь, в дождь полезная...
- Не надо спорить, - мягко повел руками Каору. - Завтра дождь прекратится без спора.
- А сегодня чего? - завел свою шарманку Ваня. - Жень, делать-то чего будем?
- Вниз пойдем. Играть будем.
Вспомнился полутемный холл, выключенный свет в лобби-баре, выступающие из мрака черные кожаные кресла, низенькие столики...
- В прятки, что ли?
Женька дернулся лечь, но выражение круглого лица Каору заставило отложить заезженное движение.
- В «Сто страшных историй» играть будем.
- Это как? - сделал осторожный шажок назад Ваня.