глава 5. Первый поцелуй
Земля доделывала свой оборот. Солнце уже укрывалось своим разноцветным одеялом с яркими заплатками, бросая последние лучи на всё в этом мире.
- Эу.. - Хёнджин поднимает опущенные глаза на Феликса и замечает в них тёплый блеск. - Спасибо за то, что помог мне открыться.. - парень улыбается, продолжая наблюдать, как лучики играются в зрачках друга, скачут между веснушками, создавая между ними нити - созвездия.
- И тебе спасибо, мой дорогой. - Ликс протягивает руку лучам, закрывая их свет, жмуря глаза. Хёнджин завороженно смотрит на парня и долго не отводит взгляд даже тогда, когда глаза их оказываются напротив друг друга, прогрызают души друг друга. Сердце замирает на пару мгновений.
- Я тебя так люблю, ты просто не представляешь.. - шепчет Джин, дотрагиваясь рукой мягких солнечных волос.
Феликс улыбается ещё шире и крепко обнимает парня. Руки переплетают спину, сердца находятся совсем рядом, даже бьются одинаково. Бьются одинаково быстро.
- У тебя глаза, словно бусинки. - шепчет Феликс прямо на ухо другу. Мурашки пробегают по всему телу Джина, сердце делает кувырок внутри, а в животе бабочки превращаются в синичек и начинают метаться, биться друг о друга, задевая крыльями стенки и разнося внутри всё, а их мелкие пёрышки заполняют сосуды и лёгкие, не давая спокойно вздохнуть.
Хёнджину прямо сейчас хочется поцеловать солнце, прикоснуться к его тёплым губам. От этого желания переворачивается вся его вселенная, вновь встаёт на ноги, бежит по полю с плетёной корзиной и собирает ромашки, лютики, васильки, подкидывает их в воздух и радостно кружится, размахивая руками, а потом ложится на землю и кричит на всё поле от радости. Как-же ему хочется его поцеловать..
Хёнджин крепко сжимает глаза, понимая, что сейчас он это сделать не сможет: они слишком мало знакомы, они слишком не знают друг друга. А первый поцелуй - так волнительно и страшно, и будто совсем не тот момент.. либо момент упущен.
Джин отстраняет парня от себя, держа его за плечи. Взгляд бегает по лицу, забегает в глаза, пытаясь прочитать взгляд, на губы, потом вновь в глаза, в сторону, на губы.. Феликс это замечает, ухмыляется, встаёт на носочки и целует друга в носик.
- Ёнбок.. - с придыханием выдаёт Хёнджин, понимая, что внутри всё замерло, а лёгкие больше не хотят работать.
Феликс машет ему ручкой и в припрыжку отправляется в сторону своего дома.
- Меня солнце поцеловало.. - он касается кончиками пальцев своего носа, смотрит на руки и будто видит там блёстки и яркие пайетки вперемешку с разноцветными бусинами причудливых форм, плавающих в солнечном свете. Вся душа пропиталась этими блёстками.
И стоит он так ещё минут пятнадцать, никак не может отойти от этого совсем маленького мимолётного происшествия. В этот момент происходит странное осознание: влюбился. Влюблённость? Что? Но это же странные одноклассницы с модными розовыми сумками, на каблуках и в мини юбке, целующие своих парней яркой помадой. И все они такие странные, такие лживые и противные во все эти моменты, что Хёнджина аж перекашивает от отвращения. Но то, что испытывает он, вовсе не похоже ни на что.. То ли дело в том, что он - не они, то ли в том, что он не в мини юбке, то ли в том, что он влюбился в парня..
- Мои родители окончательно меня возненавидят. - парень направляется к себе домой, почему-то рассуждая вслух. - Хотя.. куда хуже, живём один раз..
Дома скучно. Скучно настолько, что сама грусть пробирает до костей. «Поскорее бы следующий день.. » - думает Хёнджин, сидя на полу и перебирая книги. Он хочет выбрать, что ему почитать - всё слишком скучное и однотипное, слишком много классики, которую он специально откладывал на потом. Единственное, что из всей этой гигантской стопки является самым интереснвм, какая-то японская трилогия. Все три книги собраны в одной, её обложка вся исцарапана, а некоторые страницы хранят в себе кофейные пятна. За неё и приступается Хёнджин. Надо же как-то убить время, ожидание и эмоции. Хотя-бы на этот вечер.
Мысли никак не в книге. Они разбросаны по комнате, закатываются под кровать, проваливаются в щель в полу. Между строками, между слогами, даже буквами - Ёнбок. Эта его смешная соломенная шляпа, подсолнух, с которым он сегодня припёрся.. Его улыбчивая мордашка, веснушки-корица. Глазки его солнечные, ручки маленькие, голос.. низкий бархатный.. Всё это было в мыслях у Хёнджина, никак не книга, никак не герои, никак не сюжет и не история. Он даже забывает, чем он занимается, давит лыбу и сидит краснеет. О боже, дурень, ты реально влюбился.
Кое-как дочитав первую главу, потому что перечитывать её приходилось много раз, чтобы выбросить назойливого друга из своих мыслей и заставить буквы стать буквами, а не его портретом, Хёнджин выключает свет и ложится спать. Закрывает глаза, видит не темноту, даже не потолок, а улыбчивую мордашку. Опять он. Ёнбок везде, Ёнбок в каждом предмете, Ёнбок в каждом действии и в каждой мысли. Этот огромный подсолнух уже давно стал мозгом в голове Хвана, а чёрные бусинки-глазки сцепили ему всю грудь длинной цепью и душат его. Душат так, что дышится легко. А дышится так легко, что даже тяжело. Любовь так странно ощущается.
***
Солнце острыми лучами бьёт по белой макушке, а ветер, тем временем, разбрасывает пряди волос по ветру. Хёнджин нетерпеливо ждёт, когда же придёт его друг. Он скучает по нему с самого начала, с того момента как они познакомились.
Время как-будто идёт медленнее, становится всё жарче. Хёнджин одет в чёрные шорты по колено, лёгкую полосатую кофточку с рукавом, белые гольфы и самые обычные кеды, которые можно найти на любом рынке.
По тропинке в припрыжку бежит паренёк. Яркую улыбку Феликса видно из далека. На душе у Хёнджина сразу легче, но одновременно и тоскливо. Места в груди совсем нет.
Феликс подбегает ближе, сначала просто стоит и улыбается, жмуря по очереди каждый глаз из-за яркого солнца, потом подходит чуть ближе чмокает друга в щёку и как-то резко для Хёнджина (тот впал во временный транс из-за ослеплённости и сильного удивления) произносит:
- Ты сегодня хорошо выглядишь. Впрочем, как и всегда. - Ликс внимательно наблюдает, как щёки собеседника наливаются алым румянцем. Ему слишком нравится смущать Хёнджина.
С тем, что Хван выглядит хорошо, поспорить никак нельзя. Но и сам Феликс всегда выделялся своим умением подбирать образы. Такие чудные, с одной стороны, с другой - полностью соответствующие его атмосфере. Сегодня он одет простую белую футболку, рукав которой с краю почему-то запачкан вареньем, вероятно малиновым. Поверх неё - джинсовый костюм до колена. Ноги без всяких носков и чулков, видимо, его старенькие пыльные кеды надеты на голую ногу.
- Привет, Ёнбок. - Хёнджин наконец-то приходит в себя, собирается.
- Привет-привет, мой милый Джинни. Сегодня предлагаю пойти в заброшенный клуб, думаю, это просто отличное место, чтобы.. - Феликс резко замолкает и переводит свой взгляд на руки, будто уже закончил мысль полностью, поставил точку и говорить больше не о чём.
- Место для чего?..
Феликс этот вопрос игнорирует. Парень двигается влево, даже не подзывая к себе друга. Какую-то часть дороги они идут в полной тишине, но как только парни выходят к полю, между ними вновь завязывается разговор.
- Я сегодня с бабушкой корову в поле выводил. - чуть слышно делится Феликс. Кажется, ему впервые так неловко нарушать тишину.
- Ничего себе. Тебе не было страшно? - Хёнджин быстро срезает появившийся между ними метр и идёт плечом к плечу с другом. - В плане, зачем тебе это, если есть бабушка?
- Периодически, когда меня мучает бессонница, я выхожу в поле, рано утром в пять. Конечно, по справедливости и любви к бабушке, я должен сам этим всем заниматься. Всё таки, мне шестнадцать лет, а она уже старенькая. Но это её любимое занятие и корова тоже любимая.. Так что, ей в радость.
- Почему бессонница? Это часто происходит? - Хёнджин волнуется. - Ёнбок, ты хорошо кушаешь?
Феликс замирает ненадолго, смотрит в глаза обеспокоенного друга, улыбается и продолжает путь дальше, отвечая то ли с некой радостью, то ли с грустью.
- Ты так не волнуйся за меня, Джинни. Сейчас ничего не изменишь.
- Ну.. я-то не волнуюсь, просто..
- Я не говорю об этом бабушке, - Феликс перебивает. - Она не должна беспокоиться. Бессонница у меня часто случается и кушаю я тоже не так много.. Это периодами, Джинни, такое бывает, когда очень плохо..
- Ёнбок..
Феликс вновь перебивает, не желая слушать поддержку или отчёт слишком рано. Он ещё не договорил всё, что поможет другу выдать правильный и действующий ответ.
- Прежде чем ты поругаешь меня, я скажу, что стараюсь кушать и много спать. Я не делаю это специально, но когда особенно плохо, я не могу себя заставить. За последний год ни разу не было такого, что я не ел.. Ну, максимум дня три. К сожалению, бессонница вернулась сейчас.. Видимо, из-за того, что годовщина смерти слишком близко..
Хёнджин сначала молчит - видимо ждёт, договорит ли Феликс что-то или его мысль закончена.
Парень смотрит себе под ноги - притоптанная трава смешалась с пылью на дороге. Солнце немного печёт голову, а толстый шмель кружит вокруг пёстрых цветов в поле. Вокруг них лишь трава, цветы, дорога, уходящая к лесу, и небо над головой с редкими облаками и палящим солнцем. Сейчас где-то полдень.
- Годовщина смерти двадцать девятого августа.. - тихо произносит Феликс и останавливается. - Ты можешь задавать нетактичные по твоему мнению вопросы, тебе можно.
- Но как ты понял?.. - парню кажется, что в его голову кто-то залез, покопался в запутанных паутинных мыслях и забрал их себе.
- У тебя в глазах всё видно. Красивые у тебя глаза. - договаривает и идёт дальше.
Хёнджин стоит пару секунд, а кажется что несколько минут. Сердце невольно бьётся, скорее, летает по груди, сшибая рёбра и задевая лёгкие, отчего и дышать тяжело становится.
- Джинни, ты идёшь? - поворачивается Феликс. У самого щёки красные, а глаза блестящие.
- Да-да! Бегу.
А дальше вновь тишина на минут пятнадцать. Как будто каждый переваривает и сказанное, и полученное. Сердца синхронно колотятся, и даже Феликс выглядит неспокойно. Обычно, он в такие моменты ведёт себя смело, никак не показывая и виду, что его что-то смутило или доставило радость. А сейчас он весь пылает...
- Раньше клуб был рабочим, как и деревня - о ней я тебе уже рассказывал. Лет двадцать, а может и меньше, мои родители там познакомились. Это произошло случайно - папа расстался со своей тогдашней девушкой. Тоже ситуация смешная вышла!
Хёнджин замечает, как Феликс весь светится при рассказе о родителях. В его голове проскакивает странное желание, совсем неаргументированное, совсем резкое и такое спонтанное.. «Хочу, чтобы при разговорах о мне он тоже так светился». Потом мысленно добавляет: «Только умирать я не хочу..». А потом монолог с самим собой обретает продолжение: «Хочу, чтобы он просто так светился, рядом со мной..».
Парень случайно пропускает весь рассказ о расставании отца Феликса с его бывшей девушкой.
- Так вот, так они и познакомились... Джинни, ты опять меня не слушаешь?
- Прости, Ёнбок, я опять задумался.. - стыдно.
- Милый, постарайся меня слушать, пожалуйста.. Я не сержусь на тебя, я просто боюсь показаться тебе неинтересным. - Феликс смотрит ему в глаза с какой-то печалью, берёт его руку в свои маленькие ладошки и нежно поглаживает. Тело друга буквально рассыпается.
- Нет! Ёнбок, ты очень интересный! Рядом с тобой просто начинаешь рассуждать о многих вещах, думать о многом.. - Хёнджин наблюдает, как в глазах друга рождается надежда. Это странно и необычно. - Расскажи ещё раз, я буду слушать тебя внимательно.
- Хорошо, мой милый. - Феликс по-прежнему держит его руку, немного покачиваясь в разные стороны. - Только это последний раз. Может и не в последний, я боюсь не сдержу. - произносится тише. - Эх, я ведь люблю тебя. - а это совсем тихо.
Феликс отпускает руку и повторяя рассказ:
- Так вот, для особо внимательных. - он улыбается, а Хёнджин виновато хихикает. Да-да, и такое возможно. Между ними уже как-будто возможно всё. - Эта девушка обиделась на моего отца прям перед самой дискотекой. Он хотел сделать ей предложение, уже подготовил кольцо, дорогое с большим алмазом посередине. Ну, это как мне мама рассказывала. По плану папы, предложение ложно было случиться в середине вечеринки, когда местные музыканты, а у нас и такое было, начинали играть грустную мелодию, а люди танцевать медленный танец. Но всё оборвалось - эта девушка успела напиться ещё до дискотеки, а потом в самом начале ещё. Она была очень пьяна.. К ней пристал какой-то парень. Как рассказывал папа, он был один из самых красивых парней из всей этой тусовки, с крутой машиной. Ещё славился тем, что пользовался спросом у девушек.
- Похоже на сюжет книги.. Тот самый, допустим, Кен с большим количеством поклонниц в мини юбках и на ярких каблуках, имеющий дорогую тачку, доставшуюся ему от отца. - Хёнджин не помнит названия похожей книги, но помнит, что такое возможно.
- Да! Типо того. Ну вот, она переспала с этим Кеном, - Феликс смеётся, а тем временем парни уже недалеко от соснового леса. - и прямо перед предложением сказала папе о том, что любит другого, потому что тот хорош в постеле и имеет классную машину.
- Было бы в жизни всё так просто, давно бы нашёл того, кто хорош в постеле и имеет классную тачку.. Жаль только, что у меня душа на первом месте.
- Хёнджин! - Ликс начинает смеяться сначала несильно, а потом, когда и Хёнджин подхватывает, они начинают смеяться уже вместе.
Их путь продвинулся. Лес совсем близко, а там уже и сам клуб, который виднеется лишь очертанием, ведь смешивается издалека с небом и тёмными деревьями.
Друзья наконец-то насмеялись.
- Папа расстроился и сделал предложение первой попавшейся девушке. Когда они вышли из клуба, он хотел сказать, что это была шутка и он всё сделал на эмоциях, между ними случилась искра и они в один момент просто влюбились в друг друга. С первого взгляда.
- Это фантастически. Звучит хорошо для сюжета романа.. - Хёнджин смог дослушать историю до конца, хотя порой ему хотелось броситься в мысли о том, какой Феликс прекрасный.
- Ты пишешь книги?
- Нет, я их просто читаю. - парень вздыхает. - Я не люблю читать, но мне порой нравится жить в их мире. Это хорошая возможность скрыться от реальности и найти себе место в страницах и строках..
- Из тебя бы вышел хороший автор. - Феликс вновь смотрит прямо в глаза и, предчувствуя вопрос друга, отвечает. - Я тебя вижу насквозь, Джинни.
- Ну, ладно.. - парень кротко улыбается и взглядом провожает пчелу, которая пролетает мимо него. - Ты хорошо читаешь людей.
- Нет, просто ты слишком очевидный.
Клуб уже совсем близко. Это невероятно большое здание голубого цвета.
Впереди вход обозначают четыре колонны, пара ступеней и покосившаяся вывеска «Клуб - Шелест сосен и Синий иней». Название казалось странным, но, вроде как, это фраза из какой-то малоизвестной песни, которую часто исполняли на гитаре в этой деревне - из рассказа Феликса. Больше здание ничем не привлекает снаружи.
Между друзьями настаёт тишина, когда они оба заходят внутрь. Часть деревянных полов и старого паркета сгнила, потолок тоже и даже проломился в некоторых местах. Кирпичные стены покрыты рисунками, вероятно, сделанными углём или чем-то похожим. Мебели практически нет, как и дверей во все комнаты.
Пройдя немного по коридору, парни заходят в главный зал. Крыши практически нет - если поднять голову, видно небо и деревья. Лишь на балках кое-где всё ещё есть сгнившие доски, а старый шифер, еле державшийся и стучащий при любом потоке ветра, редко располагается по всему периметру.
Пола нет практически, вместо него невысокая трава и цветочки. Где-то в углу стоит сгнивший стул, изредка на полу встречается какая-то вещь, либо бутылка, либо фантик, а недалеко от разбитого огромного окна стоит старый рояль.
- Здесь волшебно. - говорит Хёнджин, глядя наверх и наблюдая, как маленькие птички садятся на балку и начинают по ней скакать.
- Люблю это место. Когда особенно грустно, всегда прихожу сюда. - Феликс ходит по траве, что-то в ней выискивая, но парень так ничего и не находит, поэтому возвращается к другу.
- О, здесь рояль. - он подходит к инструменту ближе и замечает еле видную блеклую надпись на русском «Красный октябрь». - Ого, он, видимо, с России привезён. В СССР сделали.
- Ты разбираешься в этом? - Ликс разглядывает надпись на незнакомом ему языке, одновременно удивляясь знаниям друга.
- Я учился в музыкальной школе. У нас было множество роялей и фортепиано от самых разных фирм со всего мира. Мне особенно нравился именно «Красный октябрь», у него какое-то особенное звучание.
Феликс завороженно смотрит на парня, внимательно наблюдает за каждым его жестом, эмоцией, взглядом. Он будто для себя что-то новое только что узнал, что-то новое увидел в Хёнджине.
- Другие рояли не так звучат. Возможно, это мои личные предпочтения, но симфонии и какие-то минорные произведения лично у меня только на этом инструменте получались.. ну.. это.. - он замялся, смущаясь от пристального взгляда Феликса.
- Можешь что-нибудь сыграть, пожалуйста? - негромко просит он, поворачивая голову к роялю.
- Я давно не играл, так как закончил музыкалку ещё года два назад.. Но я постараюсь что-нибудь вспомнить.
Хван видит восторженный взгляд друга, внутри себя улыбается и даже смущается. Парень подходит к инструменту, поднимает пыльную крышку, ещё раз бросая взгляд на надпись. Русская буква «а» почему-то совсем слилась с тёмным цветом инструмента, а на остальные ещё поблёскивали.
Клавиши желтоватые, со множеством вмятен и царапин. Некоторые из них даже запали вниз, например, «до-диез малой октавы» и «си» третьей. Но для произведения, которое он хочет сыграть Феликсу, эти ноты не требовались.
Парень садится на старый стул, на удивление - мягкий. Белые руки осторожно ложатся на клавиши, пробуя первые две ноты.
- Вроде даже не расстроенно. - парень играет гамму ми-бемоль мажора, убеждаясь, что практически все ноты звучат как надо. Лишь некоторые совсем на треть полутона либо выше, либо ниже нужного.
Феликс садится рядом на какой-то стул, выглядивший как-то по-новому, видимо кто-то его сюда недавно принёс.
Хёнджин осторожно начинает играть, всё ещё пробуя инструмент, боясь, что прямо сейчас тот рассыпется у него под руками. Ноты, которые он заучил наизусть ещё года три-четыре назад, постепенно всплывают в голове. Ему тогда слишком понравилось это произведение - оно давало некой лёгкости и свежести, приносило радость в его серые будни, поэтому он до сих пор помнит все эти листы с закарючками наизусть.
Старая педаль работает, но каждый раз при нажатии ногой издаёт тихий скрип. Это не мешает насладиться произведением. А Феликс продолжает заворожительно смотреть, то на длинные пальцы друга, то на его лицо, наблюдая, как хмурятся брови, когда надоедливый «ля-бемоль» не звучит, а педаль скрипит, как пухлые губы тихо шепчут «раз-два-три.. раз-два-три».
Последние ноты. Конец.
- Ну, как тебе? - Хёнджин поворачивает голову, чуть не сталкиваясь с Феликсом - стулья слишком близко стоят к друг другу, оказывается.
- Это красиво. Это очень красиво Джинни. Ты прекрасно играешь. - Ликс смотрит в глаза парню. - Это очень красиво..
Хван смущается, отводит взгляд на рояль, ещё раз жмёт ноту «ля-бемоль», тыкая её до того момента, пока та не издаст протяжный звук. Потом парень встаёт, подходит к окну: вид красивый, прямо в поле и на лес.
Феликс садится за инструмент, начиная нажимать разные ноты. Связи в них нет, ему просто это нравится.
- Мама меня как-то учила одной мелодии, до сих пор помню.
- Ну-ка. - Джин поворачивается к нему лицом, но не садится рядом. Феликс такой милый, когда думает.
- Сейчас.. - он поочерёдно нажимает на клавиши, иногда ошибаясь, но целая мелодия всё же выстраивается: её разорванная нить становится Хёнджину ясна.
- А-а, так это Моцарт «Турецкий марш». Забавное произведение, меня каждый второй просил его сыграть.
- А почему мне не сыграл?
- А ты и не просил. - Хёнджин улыбается. - Я играл тебе Шопена и его «Ноктюрн номер 2, опус 9».
- Названия у вас чудные.
- Всё нормально, это просто музыканты. Они все чудные. Хочешь я помогу тебе? - Парень садится к другу рядом на тот самый стульчик.
Феликс думает и это выглядит очень смешно. С одной стороны, парень будто не против, чтобы ему помогли, а с другой - он хотел тоже показать свои возможности. И это было очень очевидно по его выражению лица.
- Эу, ты очень смешной сейчас. - Хёнджин продолжает наблюдать за его озабоченным взглядом. - Если хочешь, вспоминай сам, а я пока посмотрю, что тут интересного в клубе есть. - парень уже почти встаёт, но крохотная ручка Феликса его останавливает.
- Нет, я сам вспомню, а ты не уходи, тут сиди.
- Хорошо-хорошо.
И понеслось. Хёнджин знает это «забавное» произведение наизусть, с закрытыми глазами сыграть может, а тут вот те на! Ёнбок, попадающий своими маленькими короткими пальчиками мимо нужных нот, хмурящийся, старательно поджавший губы, теребящий левой рукой лямку своего несчастного костюма.
- Может всё таки нужна помощь?
- Нет, я сам. - после этих слов, мелодия преобрела уже естественный вид и пошла без единой ошибки, не считая темпа. - О! Смотри!
Феликс повторяет мелодию ещё раз, потом вновь, но уже лучше. Хёнджин наблюдает за его улыбкой, за его взглядом и.. какой же его друг в этот момент привлекательный. Да не только в этот момент, он в принципе привлекательный! Просто в такие, по его мнению, слишком тихие моменты с ним всегда заводят и почему-то никогда не дают действовать. И это как будто самый лучший и подходящий момент для его первого поцелуя, но как это делается? Он же никогда не целовался, вообще никогда.. Хёнджина это как-то даже не привлекало, а сейчас что? А что делать, если это парень? А что делать, если это не те чувства? Что делать, если ты вообще не знаешь, что делать? Взорваться так можно.
- Джинни, смотри..
Парень не договаривает. Губы Хёнджина прислоняются к мягким губам Ёнбока. А что дальше?
Никто ничего не делает: Джин не убирается обратно, да и Феликс не сопротивляется, даже не отстраняется. И вот они сидят так: рука Ликса на рояле, их губы касаются друг друга, а дыхание жжёт лицо. Наверное, если губы уже сомкнулись, надо что-то делать.. А что?
Первым поцелуй продолжает Феликс. Парень чуть приоткрывает рот, захватывая своими губами верхнюю губу друга. У них обоих в этот момент внутри всё с ног на голову переворачивается.
Хёнджин проделывает тоже самое с губой Феликса, их действия ускоряются и вскоре каждый чувствует вкус лимонада и мятной жвачки. Руки не знают, куда себя деть, но вскоре каждая из четверых ладоней находит себе предназначение на теле другого: рука Джина приобнимает талию, вторая постепенно заползает в мягкие пушистые волосы; руки Феликса - на груди парня. Поцелуй углубляется, неловкое почмокивание смущает, скорость медленно, но всё таки растёт.
Всё становится больше похожим на нормальный поцелуй. Между ними присутствует какая-то неловкость, осторожность и аккуратность. Между ними сама нежность и чистота - без лишней пошлости, без страсти, без фантазий и надежд. Просто поцелуй, осторожный, спокойный, нерешительный, но наполненный их чувствами, их желаниями и их эмоциями, которые никто из них объяснить не может.