Глава 16
Чонгук не стал ничего отрицать и отнекиваться. Да, это он устроил попойку. Да, пригласил неформалов-байкеров. Да, чтобы напугать меня. А я отреагировала на эту информацию абсолютно спокойно. Просто опустила намокшие плечи, отошла от него подальше, все ещё шокированная тем, что произошло. И я не о вечеринке.
Я переоделась в сухие трико и футболку. Через минут пять подъехала пожарная машина, и Чону пришлось заплатить штраф за ложный вызов. Мы словно в замедленной съемке принялись за уборку. Единственное, что радовало – это то, что умная сигнализация включилась не во всей квартире, а только на кухне.
Я тщательно старалась не смотреть на Чона, краснея каждый раз, когда ловила на себе его взгляд. Он, казалось, был так же ошеломлён, как и я. И это делало ситуацию ещё более неловкой.
Пару часов спустя, когда потоп был ликвидирован, мы сели за стойку, чтобы выпить чай перед тем, как разбрестись по комнатам.
– Лиса, – обратился ко мне Джин, устало выдохнув, – прости, что проигнорировал твою просьбу.
– Какую? – прищурилась я.
– Ты попросила меня поискать комнату, но я решил, что тебе здесь будет лучше.
Он повернул голову в сторону Чонгука, хмуро взглянул на него.
– Я все надеялся, что ему надоест, но то, что случилось сегодня – это... ни в какие ворота не лезет.
Чон хмыкнул, скривив свою симпатичную мордашку.
– Ничего такого не произошло. – Я опускаю глаза вниз, чтобы понаблюдать за тем, как мой палец скользит по краю чашки. – Я немного испугалась, но в этом нет ничего страшного. Это же большой город, и публика здесь разная. Я должна перебороть свои страхи и предрассудки.
– Я говорю не о вечеринке.
Я резко вскидываю голову. Надеюсь, он не собирается говорить о том, за каким занятием они застали нас с Чонгуком. Я этого не вынесу.
– Ничего такого не произошло, – я упрямо поджала губы, затем посмотрела на Чонгука. Он задумчиво покусывал щёку, переводя взгляд с меня на Джина.
– Подумаешь! – фыркнул Чонгук. – Ну, ударил алкоголь и адреналин в голову – фигня это!
Я застыла, боясь шелохнуться. Фигня?
– Не собирался я соблазнять ваш ванильный цветок! Нечего из этого такую трагедию делать! И, Джин, не надо на меня смотреть, словно я чуть ли не изнасиловал её.
Я вздрогнула. Ему бы и не пришлось этого делать. Я сама с радостью кинулась ему на шею. Каким местом я вообще думала? Я чуть не заскулила. Очень неприятно, когда за столом обсуждаются настолько личные детали.
Ради Бога, это же мой первый поцелуй!
Хотя, скорее, похоже на недопоцелуй.
– Кто знает, что бы произошло, если бы мы вовремя не вернулись! – вспылил Джин.
Послышалась усмешка Саны. Я повернулась к ней. Она со скучающим видом, свернув губы уточкой, любовалась своими ногтями, периодически бросая недовольные взгляды на своего парня.
– Я согласна с Чонгуком! – Я отодвигаю чашку с нетронутым чаем, стараясь говорить как можно более уверенно, что у меня не особо получилось. – Это все было сиюминутно...хотя нет... ничего не было, поэтому не стоит даже говорить об этом. Джин, я очень хочу, чтобы ты все-таки начал поиски. – Я встаю со стула. – Спокойной ночи.
Я все же успеваю глянуть на Чонгука. Оказывается, он исподтишка наблюдает за мной. Я не могу разобрать выражение его лица. О чем он думает? Чон нахмурил свои густые брови, также поднимаясь на ноги.
– Спокойной ночи, – отвечает Джин, и в голосе его слышатся нотки неудовольствия, словно он недоволен тем, что я сказала.
Я выхожу из кухни, Чон закрывает за нами дверь.
– Стой, – говорит он мне, и я останавливаюсь. – Ты сказала правду?
– О чем? – спрашиваю я, не поворачиваясь к нему.
– О том, что ты не зациклишься на произошедшем?
Я делаю глубокий вдох – это был слишком длинный день.
– Зачем мне лгать?
Слышу шорох его одежды и понимаю, что он шагнул ко мне, вставая впритык. Я сглатываю, проглатывая тем самым желание обернуться. Вместо этого просто стискиваю пальцы, ожидая, что будет дальше.
– Надеюсь, ты действительно думаешь именно то, о чем сказала на кухне. Надеюсь, ты не тешишь себя ложными иллюзиями по поводу произошедшего? Для меня поцелуи ничего не значат. Я даже внимания на них не обращаю. Я не собираюсь из-за этого относиться к тебе по-другому.
Горечь во рту слишком вязкая. Почему меня расстраивают его слова? У меня к Чону ведь нет никаких чувств. Тогда почему я сжимаюсь, словно он стиснул своими длинными пальцами мои лёгкие. Я делаю быстрый, но достаточно глубокий вдох, после чего поворачиваюсь к нему.
– Не было никакого поцелуя, – говорю я, вздергивая подбородок и скрещивая руки на груди, просто потому что не знаю, куда их деть. – Поцелуй – гораздо большее, чем просто мимолетное прикосновение губ. Поэтому я считаю, – как же я и правда хотела так считать, – что мы не поцеловались. Я с тобой полностью согласна, это был просто выброс адреналина. Я испугалась, потом эта драка, дождь и я не... Я даже не соображала, что делаю. Но сейчас я снова в здравом уме и твёрдой памяти, поэтому давай просто перестанем об этом говорить и сделаем вид, что ничего и не было. Спокойной ночи.
Я оставила его стоять на месте, с широко раскрытыми глазами. Чонгук даже поднял свои темные брови на лоб – так его удивили мои слова. А он думал, я скажу, что влюбилась в него в тот самый момент? Может, я должна кинуться ему на шею, умоляя его поцеловать меня по-настоящему? Или что? Да, я девушка из провинциального города, но я не настолько наивная, чтобы влюбиться в Чон Чонгука.
* * *
После того инцидента прошла неделя. Джин выполнил свое обещание. Он ежедневно показывал мне различные варианты съемного жилья. Увидев цены за съем, мой пыл немногопоостыл, и Джин это видел, поэтому каждый вариант отсеивался по различным причинам. То дорого, то район не подходит, то соседи оставляют желать лучшего. Мама прислала мне денежки на питание, и их могло хватить на съем квартиры, но тогда мне пришлось бы голодать. В прямом смысле.
– Может, ну его? – предложил мне Джин, после очередного отсеивания возможного жилья. – Чонгук вроде бы успокоился.
Это правда. Чон перестал обращать на меня свое царское внимание. Нет, он не делал вид, что я шкаф, когда проходил мимо. Чонгук смотрел на меня немного странно, но ничего не говорил и не делал.
– Он смирился с тем, что ты здесь, поэтому не думаю, что тебе все же стоит съезжать. И он вроде бы не... Неважно, просто оставайся здесь, и все будет хорошо, – улыбается Джин, а я качаю головой, не понимая, чего ещё не делает Чон, кроме как не издевается.
Эта его недофраза так и осталась для меня загадкой.
Но я не могу не улыбнуться ему в ответ, Джин слишком добр ко мне. И мне неизвестны причины такого отношения. Я ведь ничего собой не представляю, и пользы от меня никакой.
Я ухожу в универ рано утром и возвращаюсь только вечером. И то с кучей книг, которые нужно прочитать и законспектировать. Нет, кончено, я не веду себя здесь как свинья. В выходные я покупаю продукты, убираюсь в квартире, готовлю завтраки, обеды и ужины. Это хоть немного помогает мне чувствовать себя здесь не так неловко.
Сегодня суббота, выходной день. Честно признаться, эта учёба что-то с чем-то. Я не ожидала, что будет так сложно. Я жду выходные, как утопающий, в надежде хотя бы немного поспать и набраться сил.
На обед я сегодня решила приготовить пельмени. Причем, слепить самостоятельно, а не купить в магазине. Джин удивился моему рвению, но тут же кинулся помогать, в отличие от Саны, которая опять-таки лишь фыркнула и удалилась в комнату.
– Скажи, а где ты учишься? – спрашиваю я Джина, раскатывая маленькую лепёшку.
– В университете нефти и газа, ты не знала?
– Нет, откуда мне знать?
– Но вы с Саной...
– Мы не подруги, – пожимаю плечами. – Значит, ты нефтяник? Интересно.
– Да нет, – морщится Джин.
– Почему? – удивляюсь.
– Это семейная традиция.
– Традиция? Ты из семьи нефтяников?
– У нашей семьи нефтяной бизнес в Пусане.
– Ты не столичный?
– Не-а, – смеётся Джин. – Я здесь гость.
– А как ты попал сюда? – Я киваю на стены кухни, имея в виду квартиру Чона.
– У моих родителей и родителей Чонгука несколько общих проектов. Они называют себя не просто партнерами, но ещё и друзьями. Вот так я и оказался в этой квартире. Я также хорошо общаюсь с их старшим сыном – Хосоком. Он мне ближе, чем Чонгук. Всё-таки мы оба наследники, от нас многого ждут, и нет права на ошибку.
А от Чонгука, значит, ничего не требуют и ничего не ждут? Разве так можно? Звучит как-то слишком грустно, но я решила не совать свой нос в такие личные подробности чьей-то жизни.
– То есть ты продолжишь дела семьи?
Джин кивает.
– Тогда получается, что ты уедешь обратно в Пусан? – Я подняла брови, часто заморгав.
– Да, – спокойно отвечает он, – как только доучусь, сразу вернусь домой.
А Сана знает? Вряд ли она согласится уехать туда, даже не смотря на то, что Джин очень богат. Ведь эта птичка хочет влиться в гламурную столичную тусовку.
Для таких целей ей больше подошел бы Чон... блин. Хватит о нём думать.
– Это похвально, – улыбаюсь я.
– Думаешь? – Джин поджимает губы, словно сам так не считает.
– Конечно! – уверенно отвечаю. – Там ведь твоя семья. Они ждут тебя, надеются на тебя. В конце концов, на столице ведь свет клином не сошёлся. Что здесь есть такого, чтобы так мечтать жить?
– А ты не собираешься оставаться здесь? – удивляется Джин.
– Нет, – качаю головой, быстро заворачивая последнюю пельмешку и кладя её на деревянную доску, посыпанную мукой. – Меня столичная жизнь не привлекает. Я здесь потому, что в столице самый лучший университет в стране, и меня приняли. Как только выучусь, уеду обратно к матери. Она там совсем одна.
– А отца у тебя нет?
– Он умер.
Я быстро ставлю кастрюлю с водой на плиту, солю её, перчу, добавляю лавровый лист.
– Чонгук дома? – спрашиваю я.
– Да, он сегодня с утра бьется над каким-то докладом. Сверху то и дело слышится мат, – смеется Джин.
– Зови Сану к столу, – я снимаю фартук, вещаю его обратно. – Я схожу позвать Чонгука, пока вода ещё не закипела.
Джин бросил на меня вопросительный взгляд, но ничего не сказал.
Не могу даже себе объяснить, зачем я попёрлась туда. Но мне вдруг стало неудобно садиться за стол без него. Всё-таки я беззатратно живу в его квартире, да еще и без его согласия.
За те несколько недель, что я нахожусь здесь, я ни разу не поднималась на второй этаж. И даже не знаю, чего ожидать. По телу пробежали мурашки от волнения, когда я вышагивала ступеньку за ступенькой.
На втором этаже меня встретили две двери – такое же темное дерево, как и на первом. Какая из них ведет в спальню? Но гадать долго не пришлось. Сквозь правую просачивалась приглушённая музыка.
Я стукнула по двери, она приоткрылась. Я несмело заглянула внутрь, боясь увидеть то, что мне видеть не положено. Но нет, ничего такого не было. Чонгук сидел за рабочим столом, боком ко мне. Вот он треснул кулаком по столу, затем резко откинулся на спинку мягкого стула. Чон повернул голову к выходу, заметил меня.
– Чего тебе?
– Хотела позвать тебя на обед, мы... – мой голос почему-то дрогнул, – приготовили пельмени.
– Я не голоден.
Чон вновь возвращается голову к компьютеру, стоящему на столе.
– Джин сказал, что у тебя не получается какое-то задание. Может, сделаешь перерыв, поешь, глядишь, что-нибудь придумается?
Чонгук поворачивается ко мне, прищурившись.
– Тебе какая разница? – Его голос резок, но в глазах мелькает усталость. Видимо, Джин не прав, и Чонгук потратил не только утро на это задание, но и всю ночь. – Говоришь, прям, как моя мама.
– Это просто разумно. Спускайся. Еда ещё никому не мешала.
Я спустилась вниз, чтобы закинуть пельмени в кипящую воду. Джин и Сана подтянулись к столу. Я слегка улыбнулась, когда послышались шаги Чонгука.
– Запах дошёл даже до второго этажа, – сказал он, плюхнувшись на стул.
– С бульоном? – спрашиваю я у него, получая в ответ лишь кивок.
Я разложила пельмени, поставила перед всеми тарелки, затем намешала соус из бульона и уксуса.
– Очень вкусно. – прокомментировал Джин, окунув пельмень в соус и отправив его в рот.
– Спасибо, – смущенно ответила я.
Сана, как и Чонгук, ничего не сказали, лишь молча принялись поглощать обед.
– Что же за задание тебе дали, – обратился Джин к Чонгуку, – что ты никак не можешь выполнить? Не думал, что ты так паришься из-за учёбы.
– Не напишу этот долбанный доклад, не допустят до предновогодней практики! – Чон клацнул зубами.
– И что за доклад такой?
– Вопросы судопроизводства в художественных тестах Достоевского! Не понимаю, что это за бредовая тема!
– А на основе каких произведений Достоевского? – втискиваюсь я в их диалог.
– «Преступление и наказания» и «Братья Карамазовы».
– Мда, – протягивает Джин, – нехило.
Я задумалась. Я ведь люблю Достоевского, и несколько раз перечитывала эти его произведения.
– Хочешь, я тебе помогу? – спрашиваю я, глядя в тарелку.
– Чем это? – вызывающе бросает Чон.
– Я читала эти книги и хорошо в них ориентируюсь. Я ведь будущий литературовед.
Я собираю всю свою смелость в кулак, чтобы поднять глаза вверх. Сана хмурится, Джин тоже не выглядит довольным, а Чон... Он просто пристально смотрит на меня. Я не могу разобрать, что вижу в его завораживающе чёрных глазах.
– Что? – задаю вопрос всем сразу. – Две головы лучше одной.
– И ты думаешь, что сможешь мне помочь? – недоверчиво откликается Чонгук.
– А почему нет? – уязвленно отвечаю я. – Я хорошо знаю эти произведения, а ты, я надеюсь, хотя бы немного разбираешься в вопросах судопроизводства. Вот, глядишь, мы сможем совместить наши знания. Я ведь, в конце концов, окончила школу с золотой медалью. Хотя, знаешь, как хочешь. – Я встала из-за стола, взяла свою тарелку и подошла к раковине. – Я тут предлагаю помощь, ещё и уговаривать должна.
– Хорошо, – говорит Чонгук, я оборачиваюсь к нему.
– Что?
– Можешь помочь мне с этим докладом.
Я ответила ему хмурым взглядом.
– Я буду очень признателен.
– Хорошо, – делаю глубокий вдох и выдох.
Комната Чонгука оказалась не такой, как я её представляла, хотя я вообще ничего себе не представляла.
Достаточно просторная, где больше всего места занимала огромная кровать. Почему это он в неё не повел ту девушку, когда ночью вломился в комнату на первом этаже? Здесь ведь было бы гораздо удобнее, разве нет?
Большой шкаф, письменный стол с компьютером, мягкий диванчик перед телевизором и игровая приставка на полу – вот и все, что было в его спальне. Стены темно синие, без постеров, на полу такой же паркет, как и во всей квартире.
Я взглянула на его наработки: бедный, он похоже вовсе не читал Достоевского. Чон уселся на свой стул, а я села на табурет, принесённый с собой.
Я пролистала романы, лежащие на его столе. Они, видимо, совсем новенькие. Эх, сейчас бы сюда мои экземпляры – потертые, с множеством закладок.
– Давай начнём, – говорю я. – У тебя есть план? Или вопросы? На что мы должны ориентироваться?
– Вот, – он протянул мне листок А4.
– В центре внимания, – прочитала я, – соотношение понятий "судопроизводство", "судебная речь прокурора" в пространстве художественных текстов Ф. М. Достоевского,анализ языковых и стилистических особенностей судебных речей. На страницах художественного текста "оживают" действующие лица правосудия: адвокаты, прокуроры. Ого!
– Жесть, – процедил Чонгук.
– Исследование юридического дискурса помогает осмыслить судопроизводство второй половины XIX века, раскрыть образ автора художественного текста – мастера слова, гуманиста, психолога.
– Как это вообще можно сделать? – рыкнул он.
– Можно, – пожимаю плечами. – Филологи постоянно этим занимаются. У меня каждое задание – что-то подобное. Это должно заставить тебя мыслить творчески. Разберемся. Так, ключевые слова: Ф. М. Достоевский, автор, художественный текст, судопроизводство, судебная речь, прокурор, языковая личность. Ага. Ты не там ищешь материалы. – Я указываю пальцем на романы.
– А где я должен это искать?
– Ты думаешь, что являешься первопроходцем? Для чего тебе вот эта литература? – Я поворачиваю к нему листок, провожу указательным пальцем по нужному тексту. – Тебе просто нужно прочитать их статьи, выбрать необходимое и выдать переработанный материал.
– И всё? – вновь появляется недоверие.
– Да, – киваю. – Этим уже точно занимались до тебя, и намного более успешно.
– Хватит умничать! – злится Чонгук. – Ванильная, лучше скажи, где взять эти статьи?
Я усмехаюсь, наглым образом двинув его стул в сторону.
– А ты ещё меня называешь деревенщиной. Всё уже давно есть в интернете.
Работа занимает гораздо больше времени, чем я предполагала, даже несмотря на то, что не все статьи мы читали дословно. Чонгук оказался таким же смышленым, как и упрямым. Он упорно не понимал некоторые вещи, считая это бредом, не желая взглянуть на все с точки зрения истории. Всё-таки времена были другие и, естественно, судопроизводство в разы отличалось от сегодняшних гуманных способов.
Мы закончили часов в десять, полностью измученные и жутко голодные. Джин и Сана опять куда-то ушли. Сана не могла остаться дома в субботний вечер. Ей вечно требовались какие-то развлечения.
– Давай сходим в магазин? – неожиданно предлагает Чонгук. – Как насчет пирожных и шоколада?
– Звучит неплохо, – соглашаюсь я, положив ладонь на свой урчащий желудок. Да и мозгу срочно нужна доза глюкозы.
Мы не стали переодеваться, пошли в супермаркет, в чём были одеты. Оба в трениках, на голове полный кавардак. Я только накинула тонкую куртку, чтобы не задубеть.
В супермаркете Чонгук подхватил тележку, сразу направившись в кондитерский отдел.
– Может, возьмем ещё вина? – подмигивает он мне, ведя себя как ребёнок.
– Нет уж, – хмыкаю я. Не хватало ещё пить в его компании.
– Окей, Ванильная, давай тогда обожрёмся.
С этими словами он принялся скидывать в тележку всё подряд. Я ошалело наблюдала за ним. Он собрался всё это съесть? Серьезно?
А, знаете, мне вполне комфортно в его компании. Эти несколько часов он не вёл себя как наглый и самоуверенный тип, много шутил, смеялся сам. Я даже решила, что он не так уж и плох.
Вот мы, смеясь, подходим к кассам, Чонгук вываливает содержимое корзины на транспортную ленту. Я выхожу за пределы кассы, чтобы начать складывать всё в пакеты. Вдруг начинают пищать антикражные ворота, сквозь которые я только что прошла. К нам тут же подходит охранник.
– Что происходит? – спрашивает он у кассира. Та пожимает плечами.
Охранник поворачивается ко мне.
– Пройдите ещё раз сквозь ворота, – говорит он мне.
Я прохожу.
Снова писк.
– Выверните карманы, – хмуриться охранник.
У меня душа ушла в пятки. Я смотрю на Чонгука. Он пару раз двинул бровями. Что это может значить?
Я засовываю руку в левый карман куртки и понимаю, что там что-то есть. Быть этого не может. Я ничего туда не клала.
Я вытаскиваю предмет на свет, вытаращивая глаза.
– Так, гражданочка, – жёстко говорит охранник, – воровать нехорошо.
– Я не...
Мои губы задрожали, а в горле словно ком застрял. Детский страх, когда ты проходишь сквозь эти антикражные ворота, а они реагируют на тебя, сбылся. Я подняла глаза на Чонгука. Он улыбается? Почему он улыбается?
Я в панике смотрю на предмет, находящийся в моей руке. Пачка презервативов.
Какого? Я вновь смотрю на Чонгука, задавая ему немой вопрос. Тот лишь стоит в развязной манере и продолжает лыбиться.
Мой живот судорожно сжимается. Мне стыдно за то, что именно я держу в руках и за то, что их нашли у меня подобным образом. Я ни на минуту даже не засомневалась в том, кто это сделал.
Чон Чонгук.
Зачем он это сделал?
Глаза защипала.
– Я-я не... брала, – дрожащим голосом произнесла я, бросая пачку на кассу.
– Ага, конечно, девушка. Полиции и расскажешь.
– П-поли-и-ции? – с трудом выговорила я.
Казалось, вся моя недолгая жизнь промелькнула перед глазами.
– Сыльги, вызывай полицию. Второй раз за сегодня эти презики пытаются свистнуть. Это ж надо! Что за молодёжь пошла!
Кассирша бросилась к телефону.
– Запахло жаренным, Ванильная, – быстро кинул мне Чонгук, хватая за руку. Он рванул с места, словно бегун после выстрела, потянув меня за собой.
– Чонгук, – крикнула я, быстро перебирая ногами. Его пальцы ещё сильнее стиснули моё запястье. Больно ведь!
Я не видела, куда мы неслись. Передо мной мелькала только спина Чон. Из-за сверхскоростного стука сердца не слышала ничего вокруг. Я просто слепо следовала за ним, и то не по своей воле.
В какой-то момент Чонгук затормозил, быстро свернул за угол, припечатал меня к стене, закрыв собой.
– Что ты?..
– Тш-ш-ш, – шепнул он мне в ухо. – Стой тихо.
Я закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, но дышать мне мешал пресс Чонгука, врезающийся в мою грудь. Я утерлась в него ладонями, чтобы отодвинуть от себя. Вместо того чтобы отодвинуться, парень прижался ещё сильнее.
Сколько мы так простояли, для меня осталось загадкой. Чонгук не спешил отпускать меня, вместо этого он продолжал стоять, уткнувшись подбородком в моё плечо, а носом в шею. Его дыхание приятно щекотало кожу. Я вдохнула, наполнив полные лёгкие ароматом его туалетной воды, от чего ток пробежался по венам, а сердце вновь пустилось вскачь, но уже совсем по другому поводу – это не к добру.
Я прислушалась, но не услышала никаких посторонних звуков. Даже если погоня и была, то она давно уже сдалась, либо умчалась в другую сторону.
– Что ты делаешь?! – неожиданно резко рыкнула я, толкнув Чонгука назад.
Он отскочил, выставляя руки перед собой, ладонями в мою сторону, словно защищаясь. Можно подумать, я собиралась нападать!
– Эй, успокойся! Ванильная...
– Не называй меня так, понятно? – оскалилась я. Все эмоции, которые я только что пережила, разом плюхнулись на меня сверху. Замешательство, испуг, стыд, страх. – Я помогла тебе сегодня, и вот, что получила взамен!
– Ванильная, я не...
– Я, кажется, сказала, чтобы ты меня так не называл! Я думала, что ты успокоился и перестал выжимать меня, но ты пошёл другим путём! Ты хоть представляешь, что бы случилось, если бы приехала полиция? Для тебя это всё шутки? Ещё бы! Ты же богатенький парниша! Тебе ничего не сделают! А я даже не местная! Они бы связались с моей мамой! Она бы этого не выдержала! Мама и так против того, чтобы я здесь находилась! Это стало бы отличным поводом, чтобы забрать меня отсюда! Хотя ты ведь именно это и хочешь!
– Нет, Лиса, – покачал головой Чонгук, – я не...
– Мне все равно! Только вот это не шутка! А что если бы в универе узнали? – Я схватилась за голову. – Меня бы, наверняка, поставили на отчисление...
– Не перегибай. Ничего бы в универе тебе не сделали.
– Посмешищем – вот кем бы я стала! Меня бы даже никто не вытащил из обезьянника, у меня ведь здесь никого нет!
– Лиса! – одёргивает меня Чонгук. – У тебя начинается истерика?
– Нормально всё со мной! – вскидываюсь я. – Я просто должна оказаться подальше от тебя. Тогда все будет замечательно! – ещё раз крикнула я, повернулась на пятках, бросилась к выходу.
С меня хватит! У Чонгука получилось выкурить «деревенщину» из своей квартиры. Решено. Завтра же найду себе жильё, и пусть потом придётся голодать. Что-нибудь придумаю, найду подработку – не переломлюсь. Мне не впервой учиться и работать одновременно.
– Лиса! – кричит Чонгук мне в спину. – Ты куда? Поехали домой!
– Я сама доберусь! Пошёл ты!