Шарманка

Поместье семьи Денежкиных, в самом сердце соседней ****ской губернии, со своими раскидистыми садами, речкой и соседствующим лесом, мигом оживили в Дарье Лаврентьевне давно забытые детские воспоминания. Те воспоминания, когда она ещё десятилетней девочкой, за место уже тогда больной барыни, виделась с Дмитрием.

Богатый барский дом, да и сам юный барин, показавший себя человеком воспитанным и образованным, произвели сильное впечатление. И теперь снова увидев собственными глазами всё местное великолепие, девушка не находила слов для своего восхищения.

Выйдя из кареты, с помощью приветствующих её слуг, Даша с улыбкой огляделась.

На ней было красивое кружевное платье голубого цвета, которое изящными складками ниспадало донизу, оставляя на виду лишь маленькие туфельки. Шёлковые рукава гармонировали с белыми перчатками, как и чудесная шляпка с атласной лентой. Нужно признать, что наряд Софьи Петровны смотрелся на Дарье ничуть не хуже, чем на ней самой, возможно даже лучше.

Навстречу долгожданной гостье вышло три человека. Это был хозяин имения со своей женой и сыном. Степан Денежкин, мужчина средних лет, являл собой высокую и крепко сложенную фигуру. На лице с небольшой бородкой расположилась спокойная улыбка. Его тёмные глаза дружелюбно приветствовали гостью. Со вкусом и роскошью подобранная одежда выдавали в нём уважаемого человека. В общих чертах Степан Борисович был человек неплохой, но конечно не без греха. Будучи сильно скупым, он порой добивался денег не всегда честным путём. Но не будем сразу раскрывать всех карт, лучше посмотрим на его супругу. Василиса Григорьевна Денежкина, женщина была хоть не первой свежести, всё же сохранила свой смолоду самоуверенный, несколько надменный вид. Белая, словно из мрамора кожа, для поддержания чистоты которой, как ходили слухи, она прибегала чуть ли не к колдовству, с гордостью выдавала в ней истинную барыню, даму высшего света. Идеально ровная осанка и высоко поднятая голова, а также непревзойдённая грация в движениях, получше, чем у Софьи Петровны, как заметила Даша, говорили о хороших манерах. Русые, гладко причёсанные волосы были забраны в тугой пучок, Дарьины же кудри рассыпались по прелестному платью, отчего видно и хмурилась Василиса. Её тёмное серое платье оттеняло светлые глаза, что строго поглядывали на прибывшую.

Даша густо покраснела и потупила взор. Но не молчаливый старик и его не более приветливая жена смутили деревенскую девушку. За их спинами, с горящими глазами стоял и смотрел на неё Дмитрий.

Молодому человеку к тому моменту было не больше двадцати лет. За годы он, конечно, изменился, вытянулся в росте, повзрослел, но добрую улыбку и свет его прекрасных глаз девушке было во веки веков не забыть. И пусть прошло больше семи лет, а Дарья всё помнит их детские игры, первую встречу и первые слова сказанные друг другу.

Не смело подойдя к гостье, Дмитрий поклонился и сказал:

— Bonjour, Sophia. Co...

— Ах, здравствуй, Дмитрий! — радостно воскликнула Дарья и обняла его.

— Как мне отрадно осознавать, что ты всё та же, — проговорил с тихой улыбкой юноша.

—Ну, вот мы и встретились. А ты помнишь, что мне обещал?

—Разумеется, идём, она ждёт тебя, — беря Дашу за руки, барин повёл её в поместье.

—Только не долго, Дмитрий! Мы скоро будем пить чай! — громко крикнула Василиса Григорьевна.

—Ладно, матушка! — раздался ответ сына.

Проведя Дарью по длинному коридору, юноша впустил её в красивую маленькую комнатку. Взяв со стола музыкальную шкатулку, Дмитрий с улыбкой протянул её девушке. С любопытством глядя на прекрасную шарманку, Дарья изредка поднимала на молодого барина полные восхищения глаза.

— И, Софи́? Как тебе моя катаринка? Всё также хороша?

— Боже, Дмитрий, ты ещё спрашиваешь? Она великолепна!

И действительно, расписанная золотыми узорами и украшенная драгоценными камнями шарманка, представляла из себя нечто волшебное. Как только Дарья Лаврентьевна открыла шкатулку, из неё полилась неземная плавная музыка и волшебная лошадь помчалась по кругу, словно живая. Заслушавшись, Даша и Дмитрий сами не заметили, как начали подпевать шарманке.

— Софи́, у нас столько воспоминаний связано с ней, ведь, правда? — неожиданно спросил барин.

— Да, сразу вспоминаются долгие прогулки, наши беседы и веселье, — кивнула Даша.

— И даже когда ты болела, помнишь, как мы слушали эту шкатулку? При одном её виде ты всегда веселела, — добавил Дмитрий.

— Когда я болела...Батюшки! — с ужасом вскрикнула Дарья, будто стряхивая оцепенение.

— Что такое? Ты снова больна?

— Нет, нет же...Но мне нужно домой, я должна ехать, прости... — проговорила она, выбегая из комнаты со шкатулкой в руках.

— Соня, постой, куда ты? Ты же только приехала!

Догнав бежавшую, юноша схватил её за руку.

— Пусти, Дмитрий, мне надобно ехать, — взмолилась Даша, чуть не плача.

— Хорошо, езжай, но хотя бы скажи, почему ты так быстро покидаешь мой дом? Я тебя чем-то обидел? — спросил взволнованно барин.

— Нет, что ты. Просто...Просто...Васенька...Он болен. Пойми, душа болит моя за братика, люблю его, сил нет!

—Понимаю, тогда езжай, конечно. И всё же жаль, что так мало ты погостила у нас, Сонька...О, вспомнил, бал же скоро у дяди моего, князя Фёдора Борисовича, я тебе приглашение пришлю, Софи́, договорились?

— Договорились, а теперь пусти, Вася ждёт меня. Вот тебе мой платок на память, а мне шарманка твоя останется.

Слегка поцеловав юношу на прощание, Даша уехала в карете, а Дмитрий ещё долго стоял у дороги, мечтательно смотря ей во след. Потом, опомнившись, он быстро прошёл в гостиную и громко объявил слегка удивлённым родителям:

— Матушка, батюшка, решено, женюсь!

— Да Бог с тобой, Дмитрий, видели мы твою невесту, она ж... — начала было Василиса Григорьевна, но муж перебил её.

— Определился, вот и ладно, хоть над этим голову не ломать. А ты, Васёна, дурь несёшь, да наговариваешь на Софью. Умница, красавица, чего ещё надобно?

Василиса нахмурилась, однако ничего не сказала.

Тем временем названная невеста на всех парах мчалась в усадьбу барыни. Слова Дмитрия пробудили в ней горькие воспоминания о болезни Софьи Петровны, её мучениях. Что-то тут же неприятно кольнуло внутри и, боясь, как бы барыня снова также не заболела, Дарья со всех ног бросилась к ней.

Она и сама не могла понять, откуда у неё такая глубокая привязанность к бедной молодой девушке и почему она понимает её как никто другой, чувствует всю боль и отчаяние Сони. Возможно, между ними существовует связь, но какая, этого Даша, как раз и не знала.