Не его хэпиенд

Приятная глазу и сердцу солнечная погодка, спустя неделю унылых моросящих дождей, выходной день и мамин любимый гороскоп – все бессовестно ему солгали, пообещав, что проблем не предвидится. Почувствовать подвох Коле стоило тогда же, когда волнистый темный локон из челки отказался прилежно убираться в бок и настырно лез щекотать верхнее веко, а под крылом длинного носа нащупался бугорок, предвещающий появление прыща. Ему ни к кому на свидание идти в ближайшее десятилетие не светит, а на работе предпочитали видеть лица без изъянов, способных вызвать отторжения аппетита у посетителей точки быстрого питания. Как и мать желала видеть его без предоставления стыда перед гостями.

Единообразие будней, схоже с монотонностью и похожестью выходных. Даже подходы к началу малоприятных разговоров у матери не меняются. Выдав ему омлет с порезанным огурцом и дождавшись, когда сына сядет за стол, родительница продолжила готовить, поставив отвариваться овощи для салатов. И не разгибая спины над рукомойником, мать ожидаемо завела старое, любимое ею:

– Чтоб твоя комната была приведена в порядок,– Коля без интереса тыкал вилкой поджаренную смесь белка с желтком, слушая бубнеж родительницы и забывая в такие моменты, что ему не восемь. – Мои подруги придут с детками, их нужно будет посадить за твой компьютер.

Металлические зубки со скрежетом протаранили фаянсовое дно с размазанным огуречным соком.

– Нет,– мать медленно полу-оборачивается на его отказ, награждая утяжеленным возмущенным взглядом. – Они опять мне скачают какую-то вирусню или другую херь устроят.

– Включишь им игрушки, и ничего не случится.

– Ма.

– Один раз в год и то попросить у тебя ничего нельзя!– звякнула посуда, мать спешно закрыла кран с льющейся водой и принялась зло отирать руки о полотенце. – Сидишь у меня на шее, двадцатилетний здоровый лоб, а твои ровесники уже и женились и первых детей завели!

Понеслась адская колесница претензий, перманентно запечатанных в короткой памяти родительницы. Опустив лицо вниз, подперев голову ладонью под лоб, Коля сотню раз успел пожалеть, что сказал слово поперек. Будто не знает, чем закончится эта тирада о его несостоятельности.

– Посадишь их за свой ненаглядный компьютер, как миленький!– припечатала под конец мать, добивая и без того сомнительный аппетит.

Запихнув завтрак едва ли не напрямую себе в глотку, потому что пытаться отказаться доедать в такой ситуации равносильно нарваться на второй заход с упреками в его адрес, парень поднялся из-за стола.

– Прости, был не прав,– заученные слова, давно потерявшие толику искренности, Коля обнял родительницу, несмотря на женское бухтение. – У тебя сегодня особенный день, давай я помогу тебе с приготовлениями?

Предложение помощи с надеждой на то, что мать откажется, оправдывает себя. Легко остыв, поправив пучок на голове и вернувшись к рукомойнику, мать требовательным тоном приказала подать ей посуду со стола:

– Сама справлюсь. Позову, как надо будет стол раздвигать и стулья из комнат нести,– великодушно сообщила она напоследок.

– Люблю тебя, мам,– хоть что-то честное из его уст за этот сумбурно пошедший наперекосяк завтрак.

Когда она не проезжалась с напильником ему по мозгам, а была спокойна и благодушна, её было легко любить. Как и не помнить все злые и острые фразы, выброшенные ему в лицо. Тарелка перекочевала из его рук в материнские, но в последний момент соскользнула с пальцев, упав к ногам и разбившись о плитку.

Этот жалобный звон покончившей с собой посуды, как никогда подходил под такое же разлетающееся на кусочки настроение, желавшее прекращение страданий. И уединения в комнате, где бы никто не побеспокоил до следующего утра. Лечь назад спать и пропустить день рождение матери – заманчиво, но недоступно для выбора. А кнопки перезапуска в реальность так никто и не завёз.

– А тебе показалось, ты мало мне подпортил настрой, да?– мать вновь буравит разозленным взглядом. – Неси пылесос, веник я выбросила.

У него под тапком захрустели мелкие осколки, а на зубах поскрипел невысказанный вопрос, который родительница опередила, выдавив из себя раздраженно:

– В кладовке. Забыл, как и всегда! Не беси меня еще и вопросом об этом, – не оборачиваясь к нему, и Коля рад, что она не буравит его дальше, хотя и от повернутой к нему спины он ощущал это исходящее волнами недовольство.

Этот день осточертел ему, не успев полноценно начаться.

С силой дернув дверь кладовки на себя под жалобный скрип косяка, Коля в который раз подумал о том, что хорошо бы починить это дело. Он вошел внутрь, освещая себе путь маленьким фонариком, нацепленным на кольцо с ключами от квартиры. Лампочка здесь имелась, но не работала уже несколько лет, саму её заменяли, как и патрон, но это не принесло плодов, стоило покопаться в проводке, но все лень им было.

Помещение довольно просторное для кладовки, застройщик подразумевал это место под просторный шкаф в стене, мать долгое время грезила сделать здесь крошечный кабинет, чтобы заниматься в нем шитьем. Но руки дошли лишь до того, чтобы прибить полки и поставить один деревянный стеллаж, завалив все самыми разными вещами, исполняя роль несуществующего в этой квартире балкона. Хлам, нажитый годами, и уголок для пылесоса. Не у двери, а дальний, так что неизменно приходится вступить в пыльное помещение, стараясь не запинаться о коробки и мешки.

Стоило Коле пройти внутрь, как дверь за его спиной резво захлопнулась, а по полу потянуло холодком. Махровые домашние тапочки хорошо согревали ноги, но пятка подмерзала. Парень в душе порадовался тому, что у него фонарик, такой поток воздуха вполне мог затушить свечу, живи они в каком-нибудь семнадцатом веке, о том, откуда взялся такой явный сквозняк, он не сразу задумался. Пылесос на своём месте, самый чистый от пыли, свет от фонарика бликует на гладком пластиковом боку. Чуть не ударившись макушкой об полку с соленьями, Коля направился на выход, таща технику за собой за ручку.

В голове представлялось, как он сбагрит инструмент на руки матери и отмажется от самостоятельной чистки от пыли своей комнаты, чтобы сесть за компьютер и отдохнуть от тягот субботника. Привычно навалившись на дверь плечом, с ноги Коля распахнул дверь, замерев на пороге, ослепленный ярким дневным светом.

«Слишком ярко для квартиры. И холодно». Глаза распахнулись во всю ширь тут же, как носа коснулись запахи увядающих листьев и травы. «Все, я официально заявляю: эта суббота самая проклятая. Ну, может, хуже было только лишь тогда, когда я железной входной дверью чуть не лишил себя двух пальцев»,– а в горле пересохла слизистая вместе с намертво прилипшими к ней вскриками.

Перед ним расстилалась пустошь, на которой буйствовали чернеющие и буреющие отмирающие по осени травы высотой парню по живот. Ему по брюхо, а нормального роста человеку была бы по грудь. Исцарапанный за время линолеум сменился землей и растительностью, стены пропали, открыв просторный вид на пустошь, обшарпанный потолок, из года в год забываемый отчимом с задачей побелить тот, сменился просторным безмятежным небом с редкими облаками. Ни одного намека на асфальт или других людей на всю округу, раскинувшуюся перед взором Коли.

Не зная, что делать, он бездумно в растерянности обернулся. За ним стоял старый сарайчик, по размерам подходящий под знакомую ему кладовку. Только вместо привычных стен с мерзотными обоями в горошек старые темные доски. Со следующими порывами ветра парень в раз озяб. От осеннего ветра не особо спасала футболка с домашними штанами. Коля поспешил спрятаться обратно в том, что осталось у него от родного дома.

–Не хрена себе, какие реалистичные глюки,– мозг лихорадочно силился соображать. – Ну может же крыть от вони варенного лука и морковки.

Первое что пришло на ум – попробовать снова и снова открывать дверь. Да, может, со стороны это будет выглядеть странно, и мама потом потащит к наркологу проверяться, но рано или поздно его должно отпустить!

Но чуда не происходило, за дверью по-прежнему простиралась дикая пустошь, а через щель внизу двери неизменно тянуло холодом, морозя ноги. Коля пропал. Сев на коробку с неизвестным содержанием, он опустил голову вниз и сжал ее руками. «Я. В другом мире?! Так не бывает!»

В свободное от работы время Коля – текстовый ролевик. На просторах интернета сыскались помимо смешных роликов и порнухи ещё и придуманные миры, в которых можно пострадать весельем и приключениями. Так и он создал персонажа, чтобы прожить через него совершенно иную жизнь в чуждом, другом мире. Это помогало хорошо расслабиться, а словесность ролевой здорово расширила ему словарный запас и фантазию потренировала. Правда, после таких игр появилась болезненная мечта оказаться в мира, отличном от его.

И вроде бы вот оно – мечта сбылась. «Но, черт возьми, не так же!»

И речь не о том, что Коля мечтал попасть мир не через дверь кладовки, но явно с арсеналом богаче чем: пылесос, банки с соленьями (хотя это позволит не умереть с голоду сразу), самое разнообразное, как правило, неработающее барахло. «Ну, хорошо, еще: фонарик и домашняя одежда, совершенно не пригодная для нахождения на улице осенью и, уж тем более, зимой».

Снова и снова он открывал и закрывал дверь. Бесполезное занятие, но мозг парня потихоньку приходил в себя и начинал нормально мыслить, анализировать и обдумывать, а не только паниковать. Так Коля прекратил в раздетом виде высовываться на улицу. Заболеть для сейчас – равносильно смерти, простуда безобидна до тех пор, пока есть доступ к медицине двадцать первого века. А первое, что приходило на ум любителя почитать фэнтези – другие миры не снабжены привычными аптеками, если таковые и имеются, их мало того, что нужно найти, так и местных денег на лекарства у него нет.

Что же, остаётся исследовать то, что у него имеется под рукой.

Не самое плачевное состояние встретило его. Еда была в виде соленьев и целой деревянной коробки забитой яблоками, собранным летом этого года. Медикаментов здесь откопать Коле не повезло. Зато какие-то настойки на спирту, переданные бабушкой обнаружились на верхних полках. «На самогон и мухоморы не похоже, авось, пригодно для употребления внутрь». Поломанные часы, электроприборы, которые было жалко матери выбросить, будто они починятся в кладовке по собственной воле. Нашелся и чемодан с инструментами отчима. Парень живо представил, в каком бешенстве будет мужик, когда увидит, что кладовка абсолютно пуста. Тому совсем недавно на день рождения абсолютно новый инструментарий подарили.

«Надеюсь, он не будет сильно зол на меня за то, что я использовал его инструменты»,– часть Коли не теряла надежды вернуться домой таким же чудесным образом, как он из него потерялся.

Нашлись три пары старых валенок, одни с такими дырами, что голыми пятками можно мозоли об землю и полы натирать, другие были мамиными и на здоровую ногу парня не налезли, а вот третьи сгодились, видно, что на мужскую ногу рассчитывались.

Из одежды откопалась старая зимняя куртка. Отцовская, Коля хорошо её помнил. Надев её, он сильно удивился тому, что, оказывается, отца в росте ему догнать не удалось, хоть и сам вымахал под два метра ростом. В довершении ко всему из-за обувных, нагроможденных коробок отыскалось старое покрывало. В самих них рядками уложены оказались пакетиками с семенами, в другой паре нашлись целые залежи хозяйственного мыла. Во второй же нашелся запас хозяйственного мыла. До кучи у одной стены, отнимая основную долю пространства, были навалены летние шины.

– Если в доме есть хозяйственное мыло – все будет хорошо,– проговорил про себя бабушкину присказку Коля, старательно утешая самого себя.

Их семья предпочитала пользоваться жидким мылом, а бабушкино прятать в кладовку, вот и обнаружил себя «клад» в невеселый субботний день, переломивший его привычную жизнь. «Лучше б она свечки так активно дарила»,– угрюмо поглядев на пару белых коротких свечей с полупустым спичечным коробком, он непроизвольно вздохнул с душевной мукой.

Остальные находки не тешили полезностью, являясь обыкновенным нажитым мусором какие-то дискетки, кассеты, неподписанные диски без футляров. Томики Советской энциклопедии, классика из школьной литературы, что он лично сюда отнес, с облегчением забывая, как страшный сон. Провода с удлинителями, без электричества не имеющие ценности. Швейная машинка к ним в компанию отправилось, сначала лишившись катушки с нитками, и Коля разобрал её, чтобы извлечь иглу.

Погнутая немного, рабочая пила с острыми зубьями стала последней полезной вещью из этих житейских кладовых завалов.

Оставалось подвести итоги «раскопок». Шанс подлатать возможные поломки в стенах и крыши у него имеется. Топором так и отбиться от кого враждебного можно будет.

Лекарств нет совсем, одни сомнительные бабушкины настойки, неизвестно какого года производства. Сможет найти источник воды – будет питьевая вода, кувшин-фильтр хоть и с приличной трещиной в боку отыскался прям внутри колонны из шин. С голоду первое время тоже не помрёт, но с желудком из-за поедания одних соленьев с яблоками точно будут. «Как бы язва не открылась». Что настоящая катастрофа изнеженного благами человеческой цивилизации – нет туалетной бумаги. «Нашёл о чём плакать».

Из колес парень сообразил себе спальное место, натянув сверху непонятными происхождения тряпками в маслянистых засохших пятнах. При желании можно попытаться из них затем заплатки не одежду себе делать, в идеале ему требовались штаны, но ниток на них при всем желании не наскрести, как и навыков делать себе собственноручно одежу у него не имелось. Что знал, то так издали видел у мамы.

«И все же, мне жизненно необходимо отыскать какое-нибудь поселение». Натуральным обменом есть шанс заполучить нормальных продуктов или что-то необходимое.

Коля всегда считал себя самостоятельным и достаточно взрослым с самых тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. Работа, учеба в университете – стандартный набор, минимальный. «Похоже, теперь придется стать взрослым по-настоящему»,– не съехал от матери на съемную квартиру, что съедала бы практически всю зарплату, а будто сразу в глушь умотал в вымирающую деревню. Потеряв заодно все документы и, вероятно, память, чтобы не додуматься приползти назад к матери на поклон, прося принять назад.

Это же место Коля покидать не станет из надежды открыть однажды эту дверь и увидеть родной коридор.

В домашней одежде ощутимо холодно, первым делом парень переоделся в потрепанные временем, но теплые вещи. Как не горяча молодая кровь, а осенний дух, сквозящий через щели проходился легким ознобом с мурашками по телу. Шить что-то он так и не рискнул, без больших идей обмотав себе ноги от пят и до бедер кусками одного из полотен снятого с шин, которое предварительно порвал на лоскуты. В зимней куртке жарковато осенью, но выбирать Коле еще долго не придется.

Относительно закрытый от холодных ветров, сменив тапочки на валенки, парень вышел на улицу. Для начала он обошел сарайчик. Выглядел он неважно, но не продувался нигде, кроме щели под и над дверью. Оглядевшись и не заприметив сперва даже на горизонте поселений, Коля затем выцепил взглядом с одной стороны что-то, напоминающее крыши. Ближе полей к сараю-кладовке располагался лес, что стало и хорошей и плохой новостью. Находки оттуда далеко тащить не придется, но и лесные звери могут быстренько до него добраться.

Снова зайдя в халупу, Коля попытался придумать, что делать дальше. Идти в сторону потенциального населения не находилось воли и сил. Он подозревал, что своим внешним видом вначале распугает всех, а после привлечет их к своему месту обитания, совершенно никак не защищенное от проникновений.

Представив возможное вторжение в его какие-никакие владения, Коля занялся придумкой того, как мне не оказаться застигнутым врасплох и защитить скудные сомнительные богатства. Легко загоревшись идеями, он стух быстрее, чем понял, что на ум ничего не приходит кроме как: подпирать тяжелыми вещами дверь. Да и щель внизу этим немного прикрыть. Утомившись от эмоций и собственной беспомощности, Коля быстро уснул на лежбище из покрышек, молясь неизвестно кому о возвращении домой.