Не его хэпиенд

Тело. Болит. Абсолютно везде.

Что Коля не отлежал, то болело от нахождения в неудобном положении или затекло, или защемило.

Позавтракав яблоками, после парень отправился в поселение. В лес соваться его не тянуло, а чем занять себя без техники и интернета, как не исследованием округи? Еще Коля приметил, что первый день здесь так и не кончился, хотя по его внутренним ощущениям должен был наступить второй. Здешнее солнце едва начало скатываться к горизонту.

«Похоже мое время идет сильно вразрез со здешним». Посмотрев на солнце и вспомнив его первоначальное положение, когда он появился здесь, Коля пришел к неутешительному выводу: здесь сутки длятся, вероятно, как три дня в родном мире. «Зашибись».

За полями нашлась вещь здешних мест приятнее – за ними лежала деревня, претендующая на звание мелкого городка. И местные люди не подвели ожиданий. Они пялились на чужака со всей беззастенчивостью, кто с испугом, кто с жалостью. Коле оставалось гадать, что они думают причинах его нестандартного одеяния.

Невезение продолжило шествовать с ним рука об руку. Речь горожан оказалось невозможно разобрать. Чужой язык, не похожий ни на один из знакомых со школьных годов и сериалов с субтитрами. Ни единого знакомого слова. Ни грамма волшебства на бедную голова парня не снизошло. Знание другого языка по мановению руки предпочло его обделить вниманием. А он так на это рассчитывал, памятуя о прочитанных историях с попаданцами. «Пришло время припомнить скудные навыки в пантомиме»,– главное, не держаться за воспоминания о том, как от игру в крокодила постоянно проигрывал.

Никто и никогда не мог угадать, кого же Коля показывал. Всякий раз когда становилось ясно, что ему было задано, на него неслась ругать и восклицания о том, что так это не показывают. И это без нецензурных слов и драматизации. «Вот и повод подкачать навык»,– попытки оставаться оптимистичным и искать положительные стороны отчетливо отдавали тоской и горьким стойким ощущением, что скорое возвращение домой ему не светит.

Здешние домики невысокие, от одного до двух этажей, и вдалеке виднеется от силы две крыши потенциально трехэтажных зданий. Большая часть – жилые, чисто деревенские, принадлежащие одним семьям. Другие занимали различные лавки и подобия магазинчиков. Дальние, расположенные в центре поселения, определенно занимала местная власть. Поблизости от них пара домов, похожих на школу, узнаваемых по куче шумной детворы, крикливыми стайками носящимися по округе.

Среди местных одни обычные люди без всяких рогов, хвостов и других форм ушей. Одеты они немного непривычно для глаза горожанина из современного мира, но Коля бы удивился, увидев здесь джинсы, присутствие развитых технологий здесь нигде не замечалось.

На улице присутствовали в основном младшие детки. Смеясь во все горло, улыбаясь и радостно голося, не смотря на холодную погоду, они носились друг за другом, играя в догонялочки. Как тут маленькая девочка с двумя русыми косичками резко затормозила, так что ее курносая подружка врезалась ей в спину прямо с наскока. Они чудом не упали на землю, но их глаза оказались направлены на чужака. И Коля понял, что слишком задержался на одном месте, рассматривая детскую жизнерадостную прогулку. Девочки стали что-то выкрикивать на всю игровую площадку, тыкая в его сторону пальчиками, и все больше детей стало собираться вокруг них и глазеть на странного парня. А он только и отметил, что в этом поселении все светловолосые, так что даже его темно-каштановые волосы выделяют его и делают целью для глаз местных.

И когда стало понятно, что пора бы уходить, дети побежали в сторону Коли всей стайкой. Учительницы что-то закричали им вслед, но толпу мелких это не остановило. Округлив широко раскрытые глаза, они что-то наперебой обсуждали между собой, тыкая в сторону парня пальцами. Из-за своей нерасторопности он оказался окружен детьми, как фонарный столб низким подвижным живым ограждением. «Хорошо, что я хотя бы не понимаю, что они говорят про меня»,– уж слишком у детишек насмешливые выражения глаз, озорно поблескивающие при задирании мордашек вверх к нему.

Вскоре подтянулись учительницы. Юбки в пол не позволили им оперативно нагнать малышню, но в стороне они не остались дозываться своих подопечных. Женщины разогнали верещащих и хохочущих учеников, а одна из них встала прямо напротив Коли, поймав прямым взглядом. И пускай она смотрела на него снизу-вверх, он кожей ощутил весь дискомфорт ситуации. Парень всегда не любил этот учительский взгляд, одинаковый для множества миров, как будто его в школьном туалете с сигаретой в зубах поймали, когда он их и в руки никогда не брал.

С вопросительной интонацией женщина обратилась к нему, но ответить для него оставалось нереальным, не зная его сути и уж тем более языка. Учительница задумчиво нахмурилась и постучала указательными пальцами по своим ушам.

– Нет, я не глухой. Но я не знаю, что вы говорите,– заметно, как она не ожидала, что получит словесный ответ, видимо вздрогнув и округлив широко глаза в изумлении.

Ошарашенно всматриваясь в лицо Коли, женщина стала изредка что-то короткое бормотать, пока её коллеги поглядывали издали с недоумением, периодически отвлекаясь назад на учеников, взявшихся играть так, будто и не было отвлечения на чужака. Как допросить странного человека – парню не было нужды читать мысли, чтобы чувствовать, что женщины хотят предпринять, но не находят способов. И Коля увидел ещё одно, общечеловеческое, не зависящее от мира: учительница стала медленно и по слогам говорить, не сомневаясь, что это улучшит контакт с носителем другого языка. Провальная попытка, но парень искренне оценил её старания, улыбнувшись.

Вот теперь пришло время для игры в пантомиму. Показывал сам Коля скверно, но угадывать, что изображают другие, ему удавалась всегда. Жестами женщины спросили о том, кто он. Вопрос философский, не найдя на него разумного и логичного варианта ответить, парень пожал плечами, разведя чуть руки в стороны. « Вот кто я? Кассир? Нерадивый сын? Просто человек?»

Такой результат ввёл учительницу на какое-то время в ступор, но она не сдалась. Теперь настал черед вопроса: откуда ты? Что удалось ему изобразить и донести: далеко отсюда. Очень далеко.

– Тангше...,- пробормотала смятенная женщина.

Отметив для себя это слово в значении "далеко", Коля в мыслях дал начало неосязаемому словарику нового языка. За не имением иных вариантов, будет постигать общение с местными подобными методами.

Дальше закономерное желание учителей узнать, что он забыл здесь – у школы. Беспокойство о безопасности детей понятное и без переводчиков. Маньяков и прочих ублюдков опасаться тоже вселенское дело, особенно, опекая тех, кто слабее и нуждается в защите. Передать на жестах, что он тут мимо шёл и ничего не планировал, задачка не из легких, но с десятой попытки у него вышло.

На том его не отпустили, потребовав оставаться на месте. Коля ожидал что до этого дойдёт – его отправили к представителям власти городка, ответственным за безопасность и благополучие населения, как полагается.

Уровень сложности для игры в крокодила повышался, а публика становилась туже на ум. Дяденька, перед которым Колю представили, тряс щеками и тремя подбородками, гневливо взмахивал руками, периодически побивая теми стол, но тщетны оказались его старания донести смысловую нагрузку своей речи через повышенный тон.

Отчим постоянно на Колю орал, когда мамы отсутствовала на работе. При ней тот был ласковым и безобидным котиком, а выйдет за порог, так сразу же показывал звериный оскал пасынку. Срывался мужик матери по любым причинам, выплескивая всю свою злость за собственную ущербность на ребенка жены от прошлого брака. Отчим всегда заставлял Колю садиться на стул, как сейчас этот охранитель порядка, чтобы парень не смотрел на него сверху вниз, пользуясь превосходством в росте. И нередко доходило до драк. Ростом Коля его обошел, но отчим был крупнее и сильнее, широкоплечий мужик под сорок с тяжелой рукой и опытом поднимания тяжестей, когда он едва в пору юности ступил, перешагнув отметку в девятнадцать лет. Сильно позже пришел опыт, как блокировать чужие удары, принимая те на руки, а позже и вовсе перехватывать их, давая сдачи.

Конфликт с местным незнакомцем перешёл к прямым нападениям, когда этот боров решил мне Коле по уху. Парень перехватил его кулак вместе с чувством дежавю. От неприятных воспоминаний невольно скрипели зубы, но давать себя вновь побивать ущербным закомплексованным мужикам он не собирается. Посмотрев в мутные светло-карие глаза, Коля произнес четко и кратко, рассчитывая, что смысл слов донесет интонация:

– А если ударю я?

Зорко подметив, как по жировым складкам прошла стыдливая дрожь, парень не сдержал ухмылки. Оголив кривоватые зубы и заскрежетав теми, мужик отошел, что-то крикнув напоследок дрогнувшим голосом, и вышел за дверь. Коля остался один в комнатке с низеньким столиком и двумя хлипенькими стульчиками, освещаемой солнечным светом из окна.

Дверь повторно открылась, впуская внутрь теперь женщину. Она была с блондинистыми волосами, заплетенными в толстую косу, её лицо весьма миловидное, по возрасту определяющееся, как не больше двадцати пяти лет. Но его безобидность отошла на задний план, когда Коля заглянул в строгие глаза цвета закаленной стали. «Вот эта точно не станет распыляться на крики, а проведет свою работу четко и без лишних телодвижений». Хотя вот на колыхание форм этого фигурного тела вместо жировых мужских складок он бы с удовольствием посмотрел. От такого не потянет прочистить желудок и выколоть себе глаза.

Произнесенная первой фраза девушки была короткой и с вежливым тоном, так что Коля предположил, что с ним поздоровались. «Такая-то женщина должна была соблюсти приличия». Серые глаза вопрошающе уставились на него в ожидании ответных действий.

С неловкой неуверенностью парень повторил её слова, но с вопрошающей интонацией. Согласный кивок быстро подбодрил его в удачном предположении, как поздороваться. Указав на себя, она произнесла еще два слова и одно из них после повторила отдельно. Коля указал на нее пальцем, уточнив:

– Фрия?

Ещё один согласный кивок. В словарном запасе попаданца успешно отправилось произношение местоимения "я". Отдельно Колю порадовало то, как построение слов на первый взгляд не имело сильных различий с родным языком.

Указав на себя и вдохнув воздуха, чтобы назваться, ненадолго парень застопорился, споткнувшись о внезапно вылезшие размышления. Мыслительный процесс не занял дольше пары секунд, пауза осталась замеченной, но этого хватило, чтобы выбрать ход с тем, чтобы зваться иначе.

И взял Коля себе имя персонажа, созданного в текстовых ролевых играх специально для отыгрышей попаданца в различных мирах.

– Кеммун.

Смысл в этом имени отсутствовал, как и тайные красивые значения. Парень без особых идей взял слово «тмин» и переводил его в онлайн переводчике на разные языки, пока не выбрал среди них самый привлекательный вариант. И обязательно чтобы язык не самый популярный, чтобы никто ненароком не догадался, откуда корни проросли. Меньше всего ролевику хочется услышать насмешки над своим персонажем и обвинения в отсутствии достойных идей.

Разговор продолжился, его подобие. Фрия оставалась терпелива и сохраняла спокойный негромкий голос, не срываясь на раздражение и в том случае, когда попаданец ни в какую не мог разобрать, что она старательно доносит. Её упорное стремление наладить контакт без общего языка укоренило в сердце Кеммуна уважение к Фрие с примесью благодарности за такой труд.

С разной периодичности их тет-а-тет разбавляли другие люди, появлявшиеся, чтобы что-то пару раз спросить, убедиться, что их по-прежнему не понимают, и с этим неутешительным результатом удалялись. Парень предположил, что то переводчиков так подбирают, надеясь найти единого с ним носителя.

В конце концов, Фрия взялась за бумагу и чернильницу с пером. Рисунками она создавала различные образы, пытаясь связать их между собою жестами и подкрепить мимикой. Это стало шансом Кеммуна объяснить ей, что он из другого мира, опустив хождение под другим именем. Вот только что-то остановило его. Парень и не заметил, как страх облепил его, навалившись душным сугробом на голову. «А вдруг они попаданцев убивают?»– сомнения обуяли его, не представлял попаданец истории с тем, что ему вручат здесь меч и пошлют спасать мир. Поддавшись этим чувствам, он стал косить под дурачка, разводить руками и делать все, чтобы убедить – ему самому неизвестно, кто он.

– Тангше?– произнесла Фрия после долгой паузы, смотря на Кеммуна в упор.

А он недоуменно уставился на ту в ответ. «Похоже, я все же ошибся со смыслом этого слова, но что оно тогда значит?» Работница отмахнулась от него, показав всем видом: забудь. Пытаться объяснить смысл этого слова она не стала, и видно было, как сильно её не привлекает эта перспектива.

За решетку его не посадили, наказания не выдали и вообще ни в чем не обвинили. Но доходчиво донесли до него, что за ним будут следить всякий раз, как он появится в городе. Не то чтобы Кеммуна расстроило такое положение дел. Помимо этого ему предложили оформиться, но парень поспешно отказался. Для этого бы потребовалась раскрыть, где находится его прибежище, потому что в бумагах обязательно должно будет отмечено место проживания. С тем и распрощались.

Тот неназвавшийся мистер Танцующая-Складка начал пищать, протестуя, но одного взгляда Фрии хватило для того, чтобы он заткнулся. «Суровая женщина». В нём не видели угрозу, да и следить собирались на всякий случай и в пределах городка. Не преступая закон, тюрьма Кеммуну не грозит, «тангше» не походило на обозначение «криминального элемента». И попаданец впервые узрел, что магия здесь водится и активно используется, когда Фрия сотворила из воздуха полупрозрачную сферу, наговорила в неё что-то и, изучив выплывшие к ней символы, обозначила, что не нашла Кеммуна в списках преступников, разыскиваемых законом.

Внутренние часы парня стали твердить о том, что снова пора спать, хотя в этом мире день был в самом разгаре, и солнце едва доползало до верхней точки. Не в силах совладать с напавшей усталостью и сонливости не смотря на яркость лучей, не прикрытых облаками, он все равно направился в свою лачугу-кладовку, отложив разборки с бартерным обменом на потом.

Однако мирно отоспаться ему не дали. С наступлением темноты пришли к нему под дверь лесные звери. Кеммун не видел их, но слышал их тяжелое дыхание и тихое клацанье то ли когтей, то ли зубов. Он искренне понадеялся, что это именно звери, а не какие-нибудь мистические монстры или упыри и прочая нечисть. Навернув вместо ужина половина засоленных грибочков из банки, с полным желудком ему удалось провалиться назад в сон, для душевного равновесия прижав к груди топор, как мягкую игрушку. Усталость взяла верх над измотанным телом, он так глубоко уснул, что навряд ли бы проснулся и в случае, если б кто начал жрать его ноги.

Следующее для попаданца утро наконец совпало с началом дня в этом мире. Отлипнув от своего лежбища и немного размяв мышцы, Кеммун отправился в лес искать источник воды. Пованивать от тела начинало знатно, от тряпок кожа неприятно зудела, да и соленья усугубляли сушняк, который росой и жеванием оставшейся зелени не унять.

С собой он захватил две пятилитровые банки. На его удачу вода нашлась довольно легко. Неподалеку от поля обнаружилась широкая полноводная река. Набрав воды и всполоснув лицо и немного руки с шеей, Кеммун вернулся к сараю-кладовке. На обратном пути он заодно приметил дерево с крупными плодами, чем-то напоминающими груши, и одну полянку с россыпью алых ягодок, схожих с брусникой. Прежде чем срывать дары природы, парень додумался вначале сбегать на рынок в городке, посмотреть, а попадаются ли на прилавках такие же. За неимением под рукой атласов-определителей, остаётся выдумать проверку съедобности на ходу и не экспериментальным путем.

Потенциально рынок должен скомпенсировать недостаток в познаниях о съедобности местной флоры и просветить. Потому что как на пальцах вызнавать, что можно в лесах есть, а что нет, у попаданца точно не имелось идей.

Разведя костер, он подогрел речную воду и наконец-то подмылся, обливаясь у задней стенки своего пристанища, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра. Пожертвовав один лоскут непонятной ткани почище для банных дел, Кеммун тщательно вытерся, за одним растирая кожу, чтобы согреть. Тряпка пыльно попахивала, но бабушкино мыло, как оказалось, имело приятный запах трав и цветов, так что все неприятные ароматы удалось с себя снять, сделав будущее общение местных с ним привлекательнее.

Закончив с помывкой, парень взялся перебирать семена. Он убрал цветочные и отложил те, что должны были дать овощи, часть из них рискнув сразу высадить в коробку и накрыв сверху микро-грядку банкой. Отсутствие дачи не мешало его матери постигать огородное искусство через интернет и лелеять надежду вырастить сад на подоконнике, и теперь у него был хоть какой-то шанс вырастить что-то съедобное. «Спасибо, ма»,– вырвалось в мыслях невольное обращение в никуда. Сколько бы ни ссорились они, не сталкивались лбами на мелкой площади квартиры, а без её постоянного присутствия Кеммун ощутил себя одиноким.

Вылив оставшуюся воду в фильтр, чтобы получить для питья очищенную воду, и съев пару яблок с засоленными грибами, парень взял курс на город, прихватив с собой пылесос. Сформированной идеи на счет него у Кеммуна не было, но он рассчитал, что крошечный шанс продать его любителям диковинкам есть.

Но, как оказалось, пылесос наоборот притягивал одни настороженные взгляды, ни одного заинтересованного или любопытного. Особенно пылесос разглядывали те, кто носил с собой мечи и клинки. Догадка подняла уголки губ в улыбке: этот электрический пылесборник приняли за оружие! Те, кого приставили следить за перемещениями и делами Кеммуна внутри городка, заметно напряглись, увидев у него в руках пылесос. «Было бы еще электричество, я бы мог их, как котиков, шумом попугать»,– со смешком подумалось попаданцу, пока наблюдатели перекидывались тишком обсуждениями между собой.

Впустую побродив по городку, шугая немного местных, Кеммун быстро засобирался назад к себе, похоронив свои надежды заиметь деньжат на сбыте пылесоса. Да и как прикрытия несчастный пылесборник сгодится, главное, чтобы никто не проверил его в деле, вызвав на бой.

Уже на месте Кеммун разобрал его, вытащив внутренности и открутив колеса, облегчив вес пылесоса. Соорудив себе пояс из подручных тканевых материалов, парень смог закрепить полегчавший инструмент на спине, сунув шланг под импровизированный пояс. Торжественно в своих представлениях посвятив обычный пылесборник в величественные оружия, попаданец пожалел, что нигде нет зеркала, полюбоваться на свой смехотворный вид. Впрочем, для местных, идя с пылесосом в руках, принявших тот за диковинное оружие, он мог до этого смотреться вообще готовым к бою. А так «меч» за поясом – внешний вид менее враждебен.

Его догадки полностью оправдали себя. Теперь Кеммун не вызывал таких ошарашенных взглядов в свою сторону, остались косые и иногда заинтересованные. Да и с убранным на спину пылесосом он чувствовал себя увереннее, как бы то ни было. И руки освободились для банки с соленьями. Не став надеяться на возможный интерес к диковинным вещам, попаданец взял съестное, понимая, что сбыть еду попроще будет. А лучше обменять на другую еду.

На рынок Кеммуна вывели люди, непроизвольно тянущиеся к этому месту, и шум, превосходящий по силе того, что издавался детьми у школы. Торговки громко, в полную мощь легких зазывали народ к своим лавкам, скандалы за покупателя, споры о цене. Довершали какофонию рыночного гула местные домашние птицы, что беспрестанно издавали звуки, носясь под ногами и так и норовя покончить с жизнью под человеческими ногами. Они были чем-то похожи на куриц, но без клюва, что выглядело жутко, а ноги были жирнее и расставлены шире. Кеммуну хорошо всё просматривалось с высоты своего роста, таки как он здесь раз-два и обчелся, так что он со своим ростом метр девяносто здесь высился столбом, как и в родном мире.

Здесь же средь прилавков парень увидел шайку подростков. Они хорошо различались на фоне среднестатистического населения по окрашенным прядями волосам. Темноватые и ненасыщенные, но различались фиолетовые и розовые цвета. А у парочки юных девочек, идущих сами по себе отдельно ото всех, нашлись синие локоны. И у молодежи все руки от запястий и до плеча украшали обручи-браслеты или повязки.

Особенно в глаза бросилась одна многочисленная стайка, важно вышагивающая с таким видом, словно всем есть дело до них, а не до подгнившего плода, который пытались продать втридорога. Разница в возрасте с ними едва больше пяти лет, а Кеммуна уже пробрало на смешки над классической подростковой мании добиться внимания от окружения.

Стайка Фиолетовых Волос ответила ему таким же вниманием, взяв курс на него. «Видно, я покусился на их неординарность, за что меня сейчас попытаются атаковать». И не похоже, чтобы он сильно ошибся в своих предположениях.

Обделенные инстинктом самосохранения и страхом перед потенциально неподходящим для атаки объектом, подростки стали громко ругаться, звеня бубенчиками на браслетах. Кеммун почувствовал себя слоном из басни Крылова, на которого тявкает орава из Мосек. А старшее поколение молча проходило мимо, словно ничего и не происходило, и не думая вмешаться и осадить молодняк.

Никто из присутствующих на рынке не пожелал заняться воспитанием подрастающего поколения, и попаданец не горел подобным настроением. Снисхождение до подросткового выделывание не шло в паре с тягой ворчать на молодость и поучать. Вначале проживет с десяток лет другой, а там поупражняется в том, как приструнивать юнцов.

С тихим смехом посматривая на то, как парни выпячивают грудь, сжимают кулаки и пытаются запугать его голосом, а девочки стоят чуть в сторонке, покачивая со скуки в губах колосками, Кеммун стал аккуратно отступать. Когда главарь стайки начал видимо выдыхаться и приходить к выводу, что пора бросаться в драку, попаданцу пришлось покачать предупредительно перед его носом указательным пальцем, а затем указать на насадку от пылесоса.

Глаза юнца расширились от ужаса, но он лихо взял себя в руки, набычившись. Что-то бросив напоследок, лидер Фиолетовых Волос увел свою банду с рынка с видом победителя над ситуацией. Может быть, это было даже что-то презрительное и пафосное в духе: "Не будь у тебя оружие, я бы тебя сделал!" Кеммун облегченно выдохнул, бить пылесосом зарвавшегося подростка, вот уж таких приключений он себе не просил. «Никогда бы не подумал, что буду ошалевших подростков пылесборником пугать!»

Зря он считал, что окружению плевать на происходящее. Как оказалось, зрителями выступали все взрослые люди и вряд ли они стояли на стороне чужака. Скорее бы они кинулись звать на помощь охрану на подмогу юнцам. Страшное неизвестное оружие применили на беззащитных и безобидных детях – за такое дорога в городок закрылась бы Кеммуну пожизненно. Если бы не бросили в тюрьму вовсе.

Пройдясь между торговыми рядами, парень присмотрелся к прилавкам, старательно запоминая все на них лежащее, чтобы затем искать в лесу за бесплатно. На втором заходе Кеммун попытался подходить к торговкам, пытаясь обменять банку с засоленными грибами.

Но в основном его прогоняли еще до того, как он начинал объяснения, что именно ему надо. И что-то подсказывало попаданцу, что и с деньгами бы его погнали взашей.

Ладно бы он им пылесосом угрожал. «Но я же только подошёл!» Другие же, не рисковали опробовать содержимое банки, потому что грибов у них не водилось, а тут они еще в сомнительно пахнущем растворе плавают. Последняя попытка зайти с конца рядов. По закону подлости человек, который бы согласился на сделку, должен был быть последним на очереди. Но на практике, весь рынок отказывался с ним сотрудничать.

Кто побаивался конкретно его, кто не желал брать в рот неизвестную пищу непривычного вида, кто не желал заниматься обменом продуктами, справедливо желая получить за товар деньги. Последних Кеммун не мог их осуждать, как и других, всех, кто не прогнал его в тот же момент, как он подошёл, не успев и рта раскрыть.

Сдавшись и засобиравшись обратно к себе, парень заметил, что на него пристально смотрит мужчина средних лет. Седина уже тронула его виски и пышные усы, но взгляд был острым и ясным, как у молодого. Тот стоял, ухмыляясь. Кеммун с досады решил, что мужик злорадствует и наслаждается его провалом, но ошибся. Стоило пересечься взглядами, как незнакомец направился навстречу. Сухо и коротко что-то сказав низким баритоном, он жестом позвал следовать за собой.

Мотивация незнакомца осталась неясна попаданцу из-за чуждости языка, и всё что крутил на уме мозг: пушистые усы и то, что мужчина оказался немногим ниже него. И припомнить этого человеком за прилавком не удалось. «Может он просто чудак, который захотел купить у меня эту банку?» крошка-надежда затеплилась в груди.

Мужчина оказался владельцем пекарни, и он был готов обменять буханку свежего хлеба на банку с соленьями. На свой страх и риск Кеммун попытался настоять на том, чтобы он дал за банку с грибами две буханки. Немного споров на одних пальцах, и пекарь со скрипом, но соглашается с условием, что ему понравится это нечто. И за одним словарный запас попаданца пополнился:

– Что это?– тупой ноготь стучит по округлому стеклянному боку банки.

– Грибы,– на русском ответил Кеммун, наблюдая за тем, как мужчина старается повторить это слово, что «ы», что «р» встали ему поперек горла и не смогли прозвучать верно.

Вскрыв банку предложенным ножом, парень передал её пекарю, и тот вилкой подцепил себе один грибочек. С мучением дожидаясь конечного вердикта, Кеммун едва ли не в рот заглянул мужику, пока тот пробовал новый для него продукт.

Соленья – сам по себе довольно своеобразный продукт даже для других стран в родном мире. Это не означало, что они невкусны, но требовалась толика везенья, чтобы они пришлись по вкусу не привыкшему к таким яствам человеку. Пекарь то вдумчиво хмурился, подняв глаза в потолку, то ухмылялся, но в конце концов довольно закивал, улыбаясь и похлопывая себя по животу. Кеммун не удержался от вольного облегченного выдоха. Скудные пожитки наконец-то разнообразит хлеб. Банка перешла в руки мужчины, а в его легли две хлебные буханки по одной на ладонь, парень собрался уходить.

Но пекарь придержал его. Он представился – Нода. В этот раз Кеммуну не потребовался задуматься на тем, чтобы назваться новым принятым именем. Пекарь напоследок жестами показал, что если у него есть еще подобное, то с этим можно прийти к нему. И попаданец, как смог, постарался выразить ему благодарность.

– Ну-ла-ей,– вдруг произнес Нода по слогам.

Улыбнувшись шире, Кеммун от души произнес это слово несколько раз, на что пекарь торопливо отмахнулся от него, показывая всем видом, что благодарности приняты, нечего ими так сыпать. Осталось обратить «спасибо» на местном языке и миру. За людей, что открыты необычного. Ведь именно с ними шансы выжать у попаданца значительно повысились.