Не его хэпиенд

За серой кашей на Кеммуна нашел прилив тоски по дому, который, как таковой, сохранился лишь в воспоминаниях, и давно не существовал. Отдавая себе отчет, что он ностальгирует по утопии, а не реальной квартире, парню было проще бороться со скучанием, но до конца избавиться от него не выходило.

Можно было в который раз разглядывать магические светильники, бледно-голубы светом озаряющие бывшую библиотеку, переделанную под столовую. Кеммуну нравилось придумывать, как жили тут люди до того, как деревня опустела. Как перемещались между высоких шкафов и подбирали для чтения романы. И светло-голубой свет падал на желтоватые страницы, а не длинные столы с тарелками.

Минул месяц с того момента, как их – новобранцев – привели сюда. Снег давно тонким слоем покрывал улицы, ручей встал подо льдом, так что каждое утро парни рубили прорубь, чтобы набрать воды для умывания. Им выдали теплую форму, сапоги и плащи, а Кеммуну разрешили оставить его, так как он ни цветом, ни формой не выделял владельца из строя. Остальные вещи были отложены до окончания службы в ящики.

Первую неделю между тренировками рекрутов просвещали насчет деталей мира. Оружие тут оказалось знакомым всем, но вот боевые скакуны шокировали разнообразием и плотоядностью. Лошади с когтями на передних ногах не самые страшные из них. У королевских армий кавалерия восседала на бескрылых драконах с массивными гибкими телами, передвигающимся, как ящерицы. Такая "ящерка" была снабжена двумя рядами акульих зубов, а некоторые индивиды были способны плеваться струёй огня.

Обнадеживало, что они редки: по две особи на сто штук приходилось в армиях. Вдобавок, оба вида были немного меньше лошади в размерах, а не ростом с пятиэтажку. Имелись и крылатые боевые драконы, но по международному соглашению, королевство имело право содержать не больше одного. Крылатые драконы выступали, как оружие массового поражения. В высоту от восьми и до десяти метров, с мощным изрыгаемым потоком огня, перемещающиеся по воздуху – один такой дракон в одиночку мог уничтожить город средних размеров. Встретиться с этим монстром выпадет случай лишь в том случае, если в войну вступят и другие королевства.

Людей, способных приручить такую машину смерти, почитают и безмерно боятся. Учитывая, что дракон, со слов лекторов, подчиняется только, если чувствует в человеке дух сильнее его, то Кеммун предпочел бы Всадников Апокалипсиса, как их звали, обходить окольными путями, желательно через иные миры, главное, чтоб не потусторонние. Если человека боится машина смерти и позволяет оседлать себя, то такую личность лучше избегать и обычным смертным.

Новобранцам же предстояло научиться обращаться только с конями, но карьера не обещала гарантий попадания из пеших воинов в кавалеристы. Ездовых драконов в отряд попаданцев не выдали вовсе, так и Стангер восседал на коне. Что немного разочаровывало Кеммуна. В мирное время поглазеть на дракона без крыльев ему было бы интересно.

Да и мало ли придется столкнуться с драконоподобной зверюгой в бою, надо же им знать, где у нее слабые места и как ее завалить. Но об этом рассказали словами и на картинках показали.

Весь месяц новобранцы занимались улучшением физической подготовки, оружие подержать неопытным желторотикам не дали. Нагрузки были ровно такие, что помереть к следующему утру парням не удавалось, но и заниматься в свободное время не отдыхом не могли. Кеммун лежал плашмя на топчане и прикидывал, шло бы дело легче, не откоси он от армии.

Привыкнуть к нагрузке он не успевал, как её увеличивали, расслабляться парень успевал от силы в мечтах. Зато в одно утро Кеммун заметил, что вместо плоского, мягкого живота обозначились малозаметные очертания пресса. Помимо тренированных мышц появилась и военная выправка, заменившая сутулую спину и плечи. «Эх, вот сейчас бы Ленка точно не отказала бы мне в свидании».

Женщины гномы занимались отдельно ото всех. И от вида на то, какие огромные гантели они тягают, хотелось впрягаться в тренировке усиленнее. Нурелла же отрабатывала магические навыки вместе с двумя парнями, которые так же оказались магами в родном мире и получили обратно способности после медосмотра. Без нагрузок на мышцы они не остались, но больше внимания отводилось под боевую магию.

Три раза Кеммун побывал невольным свидетелем того, какой разрушающей мощью обладает магия. Новобранцев заверили, что выданная одежда имеет некоторую непроницаемость для небольших магических атак. Но от вида, как от манекенов для тренировок остается лишь кучка пепла, парень снова начинал сомневаться в шансах на выживание.

Разноцветными искрами вспыхивали магические атаки, напоминая фейерверки, но результат почти от каждой одинаков – черный след на покрытой инеем земле. Эльфийская магия заключалась по большей части в свете и растениях, но даже красиво цветущий плющ, стискиваемый на шее манекена и заставляющий лопаться древко, пугал. Как и лезущие из швов с набивкой колючие стебли.

Утренняя пробежка. Серая каша. Укрепление мускулатуры с тяжестями и упражнениями. Сомнительная похлебка с кусками мяса. Еще тренировки, с испытанием на выносливость. Сон.

Дав себе слово, что раз мне выпал такой шанс, Кеммун планировал заниматься тем, чем хочется на самом деле. А в итоге вляпался в однообразие дней. Хоть Стангер и говорил, чтобы бы они наслаждались мирными деньками, пока могли, но создавалось впечатление, что отряд из попаданцев вряд ли когда-нибудь покинет деревню. Настолько будни приелись Кеммуну, что он всерьез помышлял о бое, как о неплохом повороте событий.

Не озвученный вопрос о заброшенности деревни отпал ранним утром, когда шло построение новобранцев. Они выстроились спиной к восходящему солнцу, и темные тени тянулись перед парнями, ластясь к ногам Сэра, расхаживающего прямо по ним вдоль шеренги. Наставник никогда не был доволен достижениями рекрутов, достойность достижение не влияла на его настроение. Сэр по-прежнему считал их слабаками. И в это морозное утро Кеммун с парнями убедился в его правоте.

Стоявший на дозорной вышке Назайн вдруг забил в колокол. Парни остались стоять, ожидая приказа. Сэр, не мешкая, побежал на вышку, проверять причину поднятой тревоги. И снизу Кеммун заметил, как широко раскрылись глаза наставника, а извечное суровое выражение лица сменилось на предельно собранное. Он почти моментально отдал приказ: разойтись по избушкам, завалить окна и двери мебелью и носа не показывать на улицу до следующего приказа.

Выучившись исполнять приказы слажено, новобранцы быстро управились с поставленной задачей, забаррикадировавшись в домишках. Произойди нападение в начале их обучения военному делу, то это бы заняло куда больше времени. Но на нынешнем отрезке времени проблем и давки среди рекрутов не возникло.

Страха и обеспокоенность никто не показывал. Кеммун был абсолютно спокоен без симуляций, отчего-то внутренне убежденный, что это безобидная проверка выучки и скорости реакции. Как ложные эвакуации в учебных заведениях. Или подействовало незнание, что собиралось атаковать деревню. Все что он видел – встревоженное лицо Сэра, что и сеяло легкую тревогу в душе.

Когда стих скрежет ножек мебели, которой баррикадировались двери и окна, единственное, что можно было услышать – дыхание товарищей рядом, которые так же, как и Кеммун, замерли, ожидая, что же произойдет. Возможно, не он один ожидал, что Назайна подговорили забить тревогу. Целый месяц же ничего не происходило, а тут что-то собиралось атаковать. Минута прошла с того момента, как они, не шевелясь, ждали команды разбирать баррикады и выходить строиться шеренгой.

И все ж никто не рискнул выглянуть через щелочку из окна, чтобы удовлетворить любопытство.

Тишину нарушил шорох, раздавшийся на крыше сверху. Парни дружно задрали головы к потолку. Тихое шуршание показалось чуть ли не выстрелом над ухом. Кеммун завертел головой, ища, чем можно обороняться. Иллюзии на подставу и обман от начальства растворялись по мере того, как шорох начинал походить на скребущие по крыше когти.

Пара глухих шлепков раздалась прямо перед дверью. Незваные гости спрыгнули с крыш на землю. Еще тройка приземлилась у окон.

– Не дайте им проникнуть внутрь,– вдруг сипло произнес кто-то из парней.

Выяснять, с чего вдруг такие идеи, никто не собирался. Кеммун дружно с другими навалился на шкаф, приваленный к двери, остальные держали мебель, прикрывающую окна. Никто не стал выяснять, почему он вдруг это сказал, все просто навалились на дверь, открывающуюся вовнутрь и ставни.

Громкий нечеловеческий боевой клич разорвал оставшуюся после распоряжений товарища тишину. Дверь, на которую Кеммун наваливался, сотряслась от такого мощного удара, словно ее брали тараном и не меньше. Кто бы на них ни нападал, но его цель – их смерть.

Боевые крики нелюдей, рвущихся прорваться внутрь домов, раздавались чуть ли не поминутно. Если кто-то из них проникнет внутрь и новобранцам удастся того убить, то за следом пролезет множество его собратьев, с которыми им вряд ли справиться.

Первыми под ударами сдалось окно. Стекло осколками брызнуло на пол, а защищавшим оконный проем парням, пришлось схватиться за ножки стула и ими отбиваться от дико ревущих противников.

Звероподобные, в целом их можно принять за людей, с поправкой на остроконечные мохнатые уши, глаза без белка, шерстяной покров на шее, когти и звериный оскал. Таким не требовалось оружие, животного арсенала сполна хватало. А уж против ножки стула когти справлялись без долгого сопротивления.

Разломив деревяшку, нападавший сделал выпад, оскалив клыки и метя ими в шею бойца. От адреналина для Кеммуна увиденное роизошло, как в замедленной съемке. Лейск в последний момент увернулся, направив острый конец обломанной ножки стула в шею зверолюда.

Это была первая кровь, пролитая в этой деревне в настоящем бою.

Окна пробили, так что нападавшие оставили дверь и принялись лезть через них. Вдохновившись примером Лейска, Кеммун приготовился надрать мохнатые задницы, прежде чем превратиться в мясную закуску. Схватив крупный осколок стекла, парень порезал ладонь, но не разжал её. Другого оружия искать времени нет. Резаная рана – малая плата за возможность порезать зверолюдей и подпортить им легкую победу.

Кто бы не построил домики в деревне, но Кеммун в мыслях того поблагодарил за маленькие окошки, через которые и одной морде трудно ловко пролезть. Вот только отвлекшись на врага в проемах, они бросили защиту двери.

Через нее зверолюди вошли с широкой ноги, с разбегу накинувшись на тех, кто поближе. И Кеммун был в их числе. На него напрыгнули двое: первый впился в плечо, рыча мне прямо на ухо, а второй в бок. Осколок по смазанной кровью ладони выскользнул в самый неподходящий момент, отбивался Кеммун голыми руками. С трудом зацепившись за затылок грызущего плечо нелюдя, парень свернул тому шею, но заменили погибшего двое новых рычащих морд.

Под тремя телами Кеммун повалился на пол, в глазах неумолимо темнело, а силы покидали тело вместе с кровью, льющейся из-под клыков, впившихся в его плоть. Эти твари понаделали в нем слишком много дырок клыками. Руки тряслись, но он продолжал отбиваться, как мог, но сбросить с тела груз было невозможно.

Спасением из пасти смерти для Кеммуна стала Нурелла. Да и не для него. Эльфийка влетела вихрем из листьев и стеблей колючих плетей, избавляя парней от зверолюдей. Пол лопался от прорастающих лоз, прорывающих хвостатых уродцев. Часть догадалась бежать, но тогда из потолка их догнали новые стебли, обвивающие шерстяные шеи и подвесивших их под потолком.

Любуясь паникующим врагом, не избегающим расправы, Кеммун пополз к стенке и, опершись об нее, попытался сесть. А Нурелла умчалась сражаться на улицу.

Сильнее плеча у Кеммуна пострадал бок, дикари без прелюдий взялись жрать его живым там, где ближе к кишкам. Плечу повезло больше, основная травма досталась кости. Спина ныла, исцарапанная, но парень беспокоился за дыру в боку. «Как бы внутренности не вылезли». Сняв куртку с рубашкой, он успокоился, не увидев чего-то кроме следа от челюсти. Зверолюд его пожевал, но кусок не оторвал. Рвать одежду, выданную начальством, Кеммун не решился, обмотал так, вокруг пояса, затянув.

Когда голова перестала кружиться, и кровь подсохла, он решил проверить, не нужна ли кому-нибудь помощь. Покусали всех, но порванных и догрызенных до потрохов и костей не было. У большинства раны покрывали плечи в местах, ближе к шее. Мертвецов не валялось, и рекрутам оставалось порадоваться, что в суматохе зверолюди не прицелились на шейные артерии. «Может и наша заслуга, выучились чему-то!»

Сколько времени прошло, Кеммун не представлял. Когда товарищи оклемались и смогли встать на ноги или хотя бы пересесть на скамейки, в дом заглянул Пет. Пол-уха у него было оттяпано, из-за чего от порванной ушной раковины по шее и по плечу тянулась кровавая широкая дорожка. Но тот словно и не замечал раны.

Быстро оценив обстановку, он без распоряжений умчался дальше. Следом в дверном проеме возникла врачевательница. Не та, что осматривала Кеммуна, эта женщина и подтянутая, и с частичной проседью. Опросив, она приступила к обработке ран нуждавшихся в первую очередь. Кеммун шел за Лейском, а за ним еще один парень, у которого был прокушен лоб. Выглядела троица потрепано и кроваво, прокушенные лопатки, разодранные плечи и бедра. Долговязый парень с трудом прикидывал, насколько товарищам плохо, но ему казалось, что он истечет кровью из бока, если врачевательница его в срочном порядке не подлатает.

Наложенные швы и грамотная перемотка ран приглушили опасения Кеммуна, рубашка пропиталась насквозь кровью, а вот лоскуты медицинской ткани так не торопились багроветь. Когда раны обработали у всех, врачевательница приказала выходить на площадь для построений.

– Ваш дом без лежачих, так что на выход,– хлопнув в ладоши, женщина покинула здание первой.

Подчеркивание конкретного дома насторожило и пробудило тревогу, заскребшую в груди. Домишко с группой Кеммуна располагался ближе к центру, и на переднем фронте под атаку вначале должны были попасть другие. «Есть погибшие?»– подобных новостей он ждал на построении.

За прошедший месяц парню удалось заключить подобие перемирия с Назайном. Некоторая агрессия между ним и его братией сохранялась, но перешла в прохладный нейтралитет. У компании была идея фикс – залезть к эльфийке в трусы, но она предпочитала общаться с Кеммуном, а не с ними. Его же Нурелла сексуально не привлекала, Кеммун не мог забыть, как разглядел в ней парня.

Удалось сдружиться не только с эльфийкой. Из товарищей по жилью с Лейском у него нашлись общие темы для разговора. Тот был выходцев из Закрытого мира, как и Кеммун, и верил когда-то, что его планета единственная с разумной формой жизни. И, внезапно, получилось наладить контакт с Петом, товарищ с крысиной внешностью показал себя неплохим собеседником и гадить не стремился. Кеммун полагал, что дело в том, что он забавляет Пета. Единство бывший тангше ощущал лишь с сожителями, остальные товарищи по армии были таковыми только на словах.

Мысль о том, что кто-то мог погибнуть, терзала Кеммуна ровно настолько, чтобы беспокоиться за тех, с кем он поладил. Совесть дергала, что так неправильно, но парень легко забил на нее.

Единственная, вышедшая из столкновения без ранений была Нурелла. Эльфийка выглядела запыхавшейся, но не более.

Отряд из трех магов отчитывался перед Стангером на площади. Парочка ранений досталась и им, но уже были перемотаны бинтами. У владеющих магией пострадали руки, на большее зверолюди не успели покуситься.

Народ небольшими группами стекался к ним. Помятые, подранные и погрызенные, замотанные в бинты и помазанные травными мазями. Живые. Не всем повезло сохранить жизнь. Малозаметно, на отдалении от домиков, вблизи от лазарета лежал труп, накрытый простынею. Вскоре к нему Пет протащил по земле за ноги второго.

Врачеватели закончили обрабатывать раны, трупов не прибавилось, так что способных стоять выстроили перед хмурым Стангером, оценивающим потери.

Его взгляд прошелся по каждому воину. Кеммуну стало как-то неудобно, словно он стыдился полученных ран. И пускай в голове здравый рассудок побеждал, напоминая, что это чудо, что он жив, но почему-то от тяжелого черноглазого взгляда возникало ощущение, что Кеммун обязан был выйти целым и невредимым. И подвел командира.

– С боевым крещением,– вот с чего Стангер начал свою речь.

Поспешив добавить, что у них будет еще одно, так как неуправляемые дикари пыль по сравнению с тренированными бойцами вражеской стороны, которые бездумно и по-звериному атаковать не будут.

Как будто никто из рекрутов не понимал.

Хвалит за то, что выстояли, Стангер их не собирался. Несмотря на отсутствие оружия и навыков владения им. Он и магов с Нуреллой не похвалил за то, что они повернули ход боя в пользу новобранцев. А про погибших и вовсе сказал:

– На войне будет во сто крат хуже. Отбыли на тот свет не в счет побед врага, и на том сгодились.

Внутренне возмутившись, внешне Кеммун лишь поморщился. Его и в старом мире вымораживал поход армии к солдатам, как к расходному материалу. Он не понимал тягу сверстников вписываться в подобное. И сам противился налаженному порядку. «Чтобы вляпаться в другом мире»,– парень жалел, что не может узнать, как к тому же относятся тут. Он по-прежнему один такой, выбивающийся из строя?

– Поверьте...,– вдруг совершенно иным, каким-то дрогнувшим тоном произнес Стангер. – Вскоре вы захотите оказаться на их месте. Никакие зверолюди, демоны и прочие нелюди не сравнятся с людьми в жестокости и беспощадности на поле боя.

Черные глаза прекратили нанизывать новобранцев на штыки, поглядев будто бы сквозь их ряды. Кеммун на секунду сердцем поверил командиру, что в решающий час и вправду пожалеет, что не погиб из-за зверолюдей. От того мороз пробежался по коже, дергая чувствительно волнами мурашек. «Да он должно быть просто запугивает нас!»

Отдав приказ возвращаться в жилье и наводить порядок, Стангер отбыл в каменный дом. Ранен или нет, но рекрутам вручили метлы, ведра с водой и тряпками и молотки с гвоздями. И до ночи Кеммун с товарищами драил и латал пострадавшие окна и двери, чтобы отключиться на топчане, не чувствуя рук и ног от усталости. Темнота без сновидений приняла его, как долгожданного визитера.

Посередине ночи Кеммун проснулся. Его койка находилась под окном, точнее то, что от него осталось и было криво заколочено и из-за того продувалось. Сквозняк выл раненным зверем, перебирая на отмытом полу, на котором недавно чернели лужи крови, неприбранные щепки и клочки пыли.

В ночи проснулся Кеммун е один. Лейкс сидел, опершись спиной на стенку, уставившись невидящим взором в окно, затянутое куском сукна. Сквозь него было не рассмотреть, что находится снаружи, но хорошо улавливалась яркая луна. Кеммун и не заметил, как вернулся в темноту сна.

С утра после умывания вместо пробежки новобранцев погнали к врачевателям обновлять повязки.

Сразу после Кеммун разыскал Нуреллу. Эльфийка по виду казалась избежавшей травм. Только потом парень заметил, что ей отгрызли мизинец на правой руке. Приветственной улыбаться ему расхотелось. Нурелла поняла, на что он смотрит, и пояснила, успокаивая:

– Я знала, на что иду, когда записывалась в добровольцы и отказывалась от возвращения домой,– эльфийка обняла себя за руки, по ней и не было видно, что она сильно горевала о потере пальца.

– Тебя могли вернуть?– удивился Кеммун.

Что мотивирует, столь хрупкое создание на подобные поступки, он до сих пор не понимал. Нурелла прищурила миндалевидные глаза и приободрилась:

– Всех попаданцев, пришедших с повинной, могут отправить по их желанию домой. Главное сообщить о себе в течении месяца. Вроде как позднее вернуть не выйдет. Да и вряд ли тебе нужны детали работы меж пространственных механизмов,– она старательно упрекала намека Кеммуна, будто ему захочется переделать в себе нелюбовь к академическим знаниям.

– Так почему же ты не вернулась?– он уставился в фиолетовые глаза, жалея о том, что не мастак читать по ним мысли.

– Я расскажу тебе как-нибудь эту историю, но позже,– Нурелла отвернула лицо, уставившись куда-то вдаль. Мимо них прошел Назайн, кинув на Кеммуна недовольный взгляд, а затем иной на эльфийку, но та продолжала глядеть сквозь толпу, его существования не замечая.

Признанные годными для возвращения к тренировкам рекруты отправились на дообеденную пробежку и разминку. Кеммуну врачевательница дала добро на присоединение к возобновлению армейской деятельности. По её мнению рана хорошо срослась под действием целебной мази, и швы держались крепко. Парень с сомнением встретил новость, но отлынивать не стал. И Сэр не гонял новобранцев, как обычно, не перебарщивал, и риски открыть повторно рану отпали.

Да и стыдно как-то охать и жаловаться, когда Кеммун видел, что Нурелла, потеряв палец, продолжает изучать боевые заклинания, не снижая нагрузок.

Остальные тоже взялись за тренировки серьезнее. Если раньше мог пройтись шепоток, мелькнуть улыбка, и глаза весело блестели, то теперь все так или иначе были омрачены произошедшим нападением и преисполнены решимостью исправить недостаток сноровки. И Кеммун был солидарен с ними.

Атака зверолюдей показала, что тело они укрепили и убрали мягкие животы и руки-шнурки, но Сэр не врет, заявляя, как новобранцы по-прежнему слабы. Закалка позволила не помереть в первые же минуты. Однако достойно дать отпор смогли лишь обладающие магией.

Уже через неделю, тренировки вошли в прежний ритм, раненные восстановились, а двое погибших давно упокоились в земле за деревней. Новобранцам наконец-то доверили оружие. Изначально, как и положено, повторили лекцию, где рассказывали про их виды. Кеммун выбрал меч с узким клинком, не раздумывая слишком долго. Ловкостью он не обладал особой, но довольно быстро двигался.

В прошлом ему нравилось играть в ролевых за лучников и метателей кинжалов. Но в реальности меткостью Кеммун не отличался. Даже его мама из двадцати банок в тире сбивала около десяти, когда как он мог попасть в две-три. Чего уж говорить о метании дротиков в шарики. Так мягкие игрушки в парках развлечений мама выигрывала без помощи сына, а он тихо злился на несговорчивость прицела и пальцев. Вряд ли переход между мирами одарил его невиданной меткостью и острым взором орла.

Но и с мечом пришлось повозиться. И держали то рекруты его неправильно, а если размахивали им, то Сэр начинал по-волчьи выть, закрывая лицо ладонями, настолько, с его слов, ужасное зрелище выходило.

– Ничего. Скоро они научатся сражаться им, как должно, так что любой засмотревшийся, помрет от их клинков,– взявшийся из неоткуда Стангер почти с отцовской улыбкой смотрел на то, как парни стараются справиться с оружием, не отрубив конечности себе и товарищам.

Наставник поделил рекрутов по выбранному оружию. Мечники были в большинстве, и Кеммун порадовался, что не ему одному прилетит за неуклюжие потуги сражаться мечом.

Но это было лишь первое занятие.

По мере продвижения в тренировках и днях, Кеммун начинал чувствовать, что рукоять ложиться в ладонь по-другому. Пускай меч и не был продолжением руки, но и чувствовать нелепость движений, как в играх со сражением на палках с детворой, парень перестал.

Противниками выступали преимущественно чучела, частично оживляемые с помощью магии. Сознание им не давалось, но и на месте они не стояли, передвигаясь на деревянных палках-ногах. Управлялись чучела наставником магов, и беспомощными мишенями не были: бегали, прыгали, уклонялись и примотанным к «руке» мечом неплохо размахивали. Их атаки превосходили выпады новобранцев.

Бывали случаи, когда парней ставили в пары, но тогда они сражались на деревянных мечах, от которых оставались синяки, а не раны. Постепенно тренировки свелись чисто дуэлям с настоящим противником, чучела выбыли из обучения.

– Ты лопатой или мечом сражаешься!?– орал Сэр, преисполненный праведного гнева. – Кто же так с клинком обращается!? Еще раз совершишь такой выпад, и я дам тебе вместо меча метлу!

Тех, кто отличался в парных дуэлях, затем ставили с Петом. И тот, кого обсуждали за спинами, не любили за то, что тот исправно доносил о проступках командирам, умел обращаться с мечом должным образом. За прошедшие две недели не вышло ни у кого победить Пета, что неимоверно бесило Сэра.

– Да даже столб за столько времени победил бы уже его!!!

А Пет и не скрывал, что удовлетворен превосходством, когда приставлял деревянное острие в грудь поверженному врагу, распростертому на земле, и потом протягивал ладонь, помогая подняться.

– Ты – труп, поздравляю!– веселился Пет, пожимая руку проигравшему.

За дуэлями давали наблюдать без ограничений. Кеммун не пропускал те, потому что не мог победить сотоварищей и добраться до финального испытания с Петом. В один из дней, проходя мимо него, Пет вдруг спросил:

– Ты собираешься побеждать? Я уже устал ждать того момента, когда схватимся с тобой.

Ответить Кеммуну нечего, и он опустил лицо, будто занят вправлением выбившейся из сапога штанины. Парня через раз ставили против Назайна, припоминая ту драку. Кеммун постоянно проигрывал рыжему, а тот и рад выставить напоказ, что в драке проиграл по случайности.

Сколько Кеммун пытался победить рыжего, но в честном поединке Назайн превосходил его по всем параметрам. Быстрее, проворнее и агрессивнее. И желание победить у Назайна возвышалось над его.

Всего единожды Кеммун был близок к победе, когда тренировался в дуэли с Лейском. Друг тоже отставал от товарищей, не побеждая. И если Кеммуна поддевали за рост и длинный нос, то Лейска за мало-привлекательное лицо при блондинистых волосах и голубых глазах, как у ангела. Выходцем он был из времени техно-фантастики, и средневековые сражения на мечах для него были еще дальше, чем для Кеммуна. И долговязый всерьез рассчитывал, что раз друг так долго привыкал к пище, не расфасованной пастой по тюбикам, то и победить его получится проще.

Самоуверенность Кеммуна и сгубила. Лейск ловко заставил его поверить в то, что он побеждает. А когда он расслабленный и заочно празднующий победу собрался повалить, Лейск нанес быстрый и точный удар с подсечкой, решивший исход битвы в его сторону и завершивший дуэль. Кеммун и не понял, в какой момент земля выскочила из-под ног, а он в лежачем положении с деревянным мечом, уткнутым ему в середину грудины.

– Ты бы хоть нашел, что сделает тебя сильнее,– недовольно заметил друг, помогая Кеммуну подняться. – Это был скучный поединок. Я ждал большего, честно.

Удар по гордости ниже пояса. Который не встряхнул и не привел в чувство Кеммуна, а наоборот зарядил на тон проигравшего. Он обелялся в мыслях, что в нем на паузе инстинкты бойца, но в глубине помазался, как бездарный воин.

– Кеммун, ты самый ленивый из всех бойцов, что я когда-либо видывал,– отчитывал Сэр, вызвав парня на ковер. – Ты и еще два придурка самые отстающие, ваши достижения настолько крошечные, что ими и муравей бы наелся. Удивительно, что не подохли из-за зверолюдей. Если я не увижу стоящего прогресса, то настою на том, чтоб вас отправить туда, откуда вы и взялись,– говорил мужчина резко, недовольно и с презрением. – Нам не нужны недо-мужички.

Омерзение к самому себе у Кеммуна давно проникло в вены, и оно щедро напиталось добавкой от Сэра.

Не в силах уснуть, ворочаясь на топчане, Кеммун прогонял по сотому кругу мысль: «А может лучше вернуться?»– было бы куда. Если б он вздумал проситься пожить к Ноду, Малиша бы сторожевой собакой отогнала бы. «И была бы права».

Не выдержав мыслительных истязаний и блужданий по кругу, Кеммун вскочил с лежанки и потопал к Лейску. Присев на пол рядом, парень потряс друга за плечо, вынуждая того проснуться.

– Что? Где?– он рывком подорвался, распахнув глаза.

– Это я. Мне надо поговорить кое о чем,– притащиться в ночи и помешать спать, но раз полез, то назад сдавать бессмысленно: – Вот мы с тобой оба из миров далеких от таких вот сражений на мечах. Вдобавок, оба мирные гражданские, не имеющих дел с военной карьерой. Так откуда же взялось в тебе это?

– Ты о чем?– сонно моргнул Лейск, широко зевнув.

– Я не побеждаю. Никого,– Кеммун со злостью сжал кулаки. – Я запоминал тренировки, все уроки. С чучелами получалось же. И Сэр говорил, что во мне есть необходимое для настоящего бойца. Так почему в дуэли с парнями я не способен победить?

– Да мне-то почем знать?– друг рассеянно пожал плечами, непонимающе почесывая макушку. – Я без понятия, как побеждаю. Вижу противника и атакую его. На этом всё.

– И тебя не коробит от мысли, что это живой человек?!– Кеммун сказал это громче, чем хотел.

Тут же обернувшись, он заметил, как кто-то зашевелился на топчане неподалеку, но просто лишь перевернулся на другой бок и продолжил спать. Кеммун облегченно выдохнул.

– Слушай. Я не против помочь. Но сейчас я хочу спать,– Лейск заразительно зевнул, зажмурившись. – Какая разница, живой человек или нет? У нас же деревянные мечи. Да и если тебе это мешает, то почему бы не представить, что перед тобой чучело?

Возникла молчаливая заминка. Кеммун обмозговывал слова друга, ловя озарение. Вот оно, что впрямь может помочь раскрепоститься в дуэли!

Его соперники, даже Лейск никогда не щадили парня, нанося удары деревянным мечом, как будто тот мог поразить настоящего врага. А Кеммуна всегда сдерживали внутренние ограничители, он и деревяшкой жался ударить, думая о синяках и гематомах. Задавался вопросом, что здесь делает Нуррела, которой будто не место в армии, а вышло, что место тут ему. Особенно с моральной установкой не причинять кому-либо вред.

Открытия Кеммун пережил в одиночестве, Лейск уснул, развалившись на подушке с открытым ртом.

Утром парень познакомился с отстающими, как он. Противник напротив Кеммун скупо усмехнулся и небрежно поковырял ногтем мизинца зубы. Из троицы пропащих душ долговязый парень находился ровно посередине, и столкнул Сэр его с тем, кто опережал по результатам тренировок.

– Я не собираюсь отправляться домой,– заявил Рекс, из ленного его взгляд трансформировался в серьезный: – Я докажу, что не бесполезен для армии.

Градус напряжения добавил и Сэр, объявивший:

– Победивший в поединке – останется и продолжит тренировку, проигравший - отправится домой немедленно. Хватит с меня, я задолбался возиться со слюнтяями,– наставник находился неподалеку, скрестив руки на груди, злой, как потревоженный черт. «Стангер разнес за неуспевающих?»

Взяв тренировочные мечи, парни заняли позиции, и Сэр дал команду начинать дуэль.

За имя Кеммун ассоциировал парня напротив с тираннозавром. Крупно-сбитый, всего на лоб ниже ростом и самомнением венца пищевой цепочки, который может позволить не беспокоиться о шкуре. Первую атаку Рекс выхватил и атаковал с яростью и пылом. Кеммун чудом умудрился отразить её, удар меча о меч волной отозвался в руках.

Отпрянув, Рекс издал горловой низкий звук, взбешенный неудачей. Кеммун кинулся вперед до того, как противник сообразит повторно атаковать. Занеся меч над головой соперника, в последний момент парень сменил траекторию на плечо, за что рассчитался, получив удар рукоятью по голове от Рекса. Упав на колено, Кеммун успел через плечо кувыркнуться в сторону, и меч противника вошел в землю там, где он секунду назад присел.

Вот тот миг Кеммуна наконец-то пробрало: он отложил пацифизм, во имя будущего безденежья и скитания по ночлежкам, сжимая рукоять меча крепче. Макушка пульсировала от боли, но земля не скакала перед глазами, и он смог вскочить на ноги. Краем глаза парень отметил, как Сэр зажимает пальцами переносицу, морщась от невыносимости следить за бездарностями.

«Видел же он во мне потенциал!» Когда его противник воздух или чучело, Кеммун близок к лучшим рекрутам. Все этапы сражения с чучелом разных сложностей он прошел безукоризненно, не числясь "раненным". Более того парень находил те тренировки интересными.

А применить знания на живых людях, пусть с деревянной подделкой, не может?

Следующий удар полный решимости пришелся Кеммуну в бедро, отдаваясь в копчике волной. «Почему я обеспокоен благосостоянием своих противников, когда как они не скупятся в силе, атакуя меня? Неужели я настолько слабоволен?»

Посмотрев в лицо полное ярости и ненависти, словно он собственноручно на глазах Рекса перерезал всю его семью, Кеммун нашелся с ответом. Не обязательно же поддерживать насилие и не противиться ему, чтобы любить себя больше. В мире, где ношение оружия запрещено и оберегает закон и специальные органы, он мог побыть пацифистом. Но тут устои иные. И вряд ли вражеские бойцы человеколюбцы, а маги потрудятся отправить его на тот свет наиболее безболезненно.

Ценность жизни перевесила стоимость принципов. Кеммун, завершив моральные баталии, незаметный извне, перешел из отражения ударов соперника к нападению.

Деревянный меч трещал, Рекс атаковал с такой яростью, что вот-вот тренировочное оружие могло разлететься в щепки. И вот когда соперник налетел на Кеммуна, занеся меч над его головой, он, оценив положение, отошел в сторону. Рекс приземлился достойно, присев, чтобы смягчить приземление, а не навернулся и проехался рожей по грязи. Но Кеммуну и того хватило, чтобы с ноги ударить Рекса в грудь, опрокидывая на спину. Навалившись весом, долговязый впервые ткнул острием меча в середину груди поверженного противника.

Победа. Но внимание Кеммуна приковалось не к реакции Сэра или Лейска, а к тому, как от боли исказилось лицо Рекса.

– Ах ты...,– он собирался выплюнуть ему в лицо ругательство, но тут рядом с ними очутился Сэр, перебив парня приговором:

– Ты отправляешься домой, Рекс, а у тебя следующий бой,– Сэр уставился Кеммуну в глаза, а он не понимал, что испытывал, победив.

На пятиминутной передышке Кеммун не слышал собственных мыслей, только фоновый шум, как у неработающего старого телевизора.

Передохнувшему парню дали новый меч и выставили перед последним отстающим. Условия дуэли те же, если Кеммун проиграет, то, не смотря на победу над Рексом, вылетит из армии.

Но этот бой завершился скорее. У его соперника проступала на поверхность та же беда, что и у него – невозможность атаковать в полную силу живого человека. Общность и духовное родство не остановило Кеммуна. Он сражался, как с чучелом, в полную силу и с капелькой азарта. И вот когда противник лежал у его ног, парень уже обратил внимание на победу, а не на боль, исказившую лицо лежащего противника.

– Считай, что ты остаешься,– бросил Сэр пренебрежительно. – Завтра поставлю в пару с Назайном. Проиграешь ему – то так же отправишься домой.

Предвзятое отношение наставника покоробило Кеммуна. Но не утопило готовность рвать и рваться вперед, а подогрело жаждой умыть Сэра за неправоту на его счет.

Доказывание того, что Кеммун достоин остаться, не завершилось. Он посмотрел на рыжего, а тот с ухмылкой, провел отставленным большим пальцем по шее. Из всех потенциальных противников, Сэр выбрал именно того, с кем у него наибольшие проблемы. И права на то, чтобы проиграть, у парня не будет.