Не его хэпиенд

Сон на новом месте выдался у Кеммуна странный. Там водили хороводы эльфийские уши без носителей. На редкость психоделический сон. Так что проснулся парень с мутной головой и легким треском в той. Ранний подъем обеспечил хорошо поставленный громкий голос, который пробудил бы и мертвецов.

Горластого парня звали Пет. Подтянутый, юркий и с лицом, чертами напоминающим крысиные. По закону жанра он обязан оказаться предателем. Пет работал человеком на побегушках, но у людей с рангом. И в его обязанности входило поднимать новобранцев и отправлять их умываться в речушке, протекавшей неподалеку от деревни. Речку питал родник, и вода текла чистейшая и безумно холодная. Руки замерзали мгновенно, а у остатков сна не было и шанса на то, чтобы сохраниться на глазах и разуме.

Сразу после умывания новобранцев отправили на пробежку, пообещав завтра после. Дали обтереть ледяную воду и погнали строем наворачивать круги по полям. Ветряная погода с промороженным после ночи воздухом добавляли заряда бодрости. Осеннее солнце светило и не грело. Кеммун помолился в пустоту, чтобы весна приходила без опозданий.

С непривычки парень быстро выдохся. Тяжелые условия выживания в сарае, которые он разбавлял потугами в утреннюю зарядку, не укрепили выносливость для бега. А найти место для правильных регулярных тренировок в городе, развитом на уровне средневековья – звучало, как заранее обреченная идея. Жиром не заплыл, уже достижение. И базовая лень бывшего городского жителя сохранялась у Кеммуна.

Подбадривало то, что из сорока человек, от силы десять выдержали пробежку достойно, не запыхавшись.

– Работы тут непочатый край,– оценил результаты неизвестный мужчина лет тридцати пяти, появившийся практически из неоткуда.

Как только тот подошел к новобранцам на передышке, Пет, всячески поддевавший присутствующих за слабость, смылся.

– Стройся!– скомандовал пришедший мужчина.

По форме Кеммун понял, что он со Стангером в рядах командующих, и станет тем наставником, о котором говорилось вчера. Незнакомец не представился, сказав, чтобы к нему обращались "сэр".

Его имя интересовало разве что женскую часть новобранцев, потому что Сэр был из тех идеалом вояки. Высок, плечист, коренаст, с волевым подбородком, как положено по негласной методичке. Вдобавок, с густыми бакенбардами, женщины-гномы, сраженные, строили глазки и плавились от обожания, при взгляде на них с его стороны. «Суровые, не суровые, а на красивую внешность падки, как и прочие».

Накормив голодные с вечера животы, Сэр объявил, что новобранцев ждет осмотр у врачей. И не обычных, а тех, что должны выявить проблемы, возникшее при переходе между мирами. Народ взволнованно загудел, и Кеммун, потерев в предвкушении ладони, покосился на Нуреллу. Эльфийка не выделялась, по ней угадывалось, что она первым делом будет исправлять неполадки с магией. А он же хочет обязательно исправить, что для него местный день проходит за три из старого мира. Риск заранее состариться и прожить короче нечасто возникал в мыслях, но возникал на задворках сознания и беспокоил в уязвимом состоянии. Кеммуну уже снилось, как знакомые сильны и молоды, а он согнутый с палочкой старик, из которого сыпется песок.

Завтрак по-армейски был суров и невкусен. Непривлекательная серая каша, но сытная и убивающая голод. Парень тыкал её ложкой и глотал комки, не глядя, чтобы воображение не представляло, как гуща могла кричать под пытками, прежде чем приобрела вид, который имела. Опыт студенческих столовок подсобил с завтраком, бумажные сосиски и порошок, замешанный с водой вместо картофельного пюре, совпадали по вкусам с серой кашей.

На деле большую роль сыграло выживание в этом мире, потому что получать удовольствие от еды Кеммун разучился из-за него. Еда теперь для него – только источник энергии для организма.

– Какая мерзость,– Нурелла отпихнула пустую миску, и парень обратил внимание на её руки.

Нежные, с аккуратными длинными пальчиками и белой кожей. «Во что они превратятся скоро, если эльфийке магию не вернут?»– пока что они в порядке, и эта коричневая чашка с кашей смотрится нелепо, им бы подошли хрустальные кубки и золотые блюдца с десятком разных вилок. Нурелла в армейской деревне, как единорог на поле, заросшем сорняками. Кеммуну было искренне жаль красивую девушку, которую занесло в добровольцы для отправки на войну.

Зажав пальцами носик, эльфийка страдальчески поморщилась и помахала перед лицом ладонью, отгоняя неприятный запах. Парень не сдержал тихого смешка.

– Такая кормежка убьет меня раньше, чем враг,– прошептала Нурелла подрагивающим голосом.

– Не переживешь – тогда твоя порция уйдет ко мне,– Кеммун хлопнул себя по животу.

– Обойдешься!– беззлобно ответила эльфийка, отмахиваясь от шутника.

Созвав новобранцев на пустырь, бывший когда-то главной площадью с мостовой, от которой сохранились несколько булыжников, Сэр разделил собравшихся на группы по пять человек. И назначив порядок очереди, спровадил проверяться у врачевателей.

Вот Сэр зацепился за рост Кеммуна, крикнув:

– Каланча! Ты с группой первый.

Не самый плохой расклад и повод выделить за внешность из толпы. Но Кеммуну пришлось приложить усилия, чтобы не покривить лицом и не выдать раздражения.

В лазарете встречала Кеммуна полная женщина с жиденькими светлыми волосами, собранными в конский хвост, в очках с толстой оправой, с недовольным выражением лица и тройным подбородком. Попаданец на миг подумал, что дверь вернула его в родной мир и он попал на прием к терапевту в поликлинику. Только здешние лекари носили не белые, а зеленые подобия халатов.

При беглой оценке обстановки страшных пыточных инструментов Кеммун не обнаружил, но заранее готовился к худшему. Нелюбовь к медицинским аптекам у него тянулась из детства, и дрожь, пробирающая холодными иголочки кишки, преследовала парня на протяжении долгих лет.

– Чего встал, садись давай,– несмотря на угрюмое выражение лица, голос у женщины был бесцветный, без сварливости.

Врачевательница не лаяла, говорила спокойно и по делу с долей скуки в голосе. Она не бухтела и беспроблемно выждала, когда Кеммун усядется напротив и найдет, куда деть длинные ноги.

Лазарет был крошечным домиком из двух помещений, словно рассчитанный на полуросликов. Из-за чего стоять в полный рост, не пригибая головы, Кеммун не мог. И стульчики низкие настолько, что похожи на школьные для младшеклассников. Парень с трудом уместил задницу на сидушке, и коленки были на уровне выше пупка.

Врачевательнице тоже было неуютно. Хоть она сидела на скамейке, но из-за излишней полноты и широты таза, постоянно скатывалась назад и придерживалась руками за край стола, чтобы не завалиться спиной на пол.

– Твой документ,– вяло потребовала женщина, морщась и перебирая бумаги в выдвинутом ящике стола.

– Нету,– внутренне напрягшись, ответил Кеммун, ожидая классической реакции подобного рода работницы.

Но получил лишь усталый взгляд, в котором читалось: "Ты – моя погибель".

– Может, не будем издеваться над собой и мной?– произнесла врачевательница, извлекая незаполненный разлинованный лист. – Откуда ты знаешь язык, если не проходил обучение в школе, как попаданец?

– Я сам выучил и,– женщина быстро прервала Кеммуна, махнув рукой с короткими пальцами.

– Оставь историю жизни при себе, как и подвиги, вот заполняй,– она пихнула лист парню.

Вместо печатного текста, написанный от руки, и места для заполнения проведены карандашом без инструментов для ровности. Карандаш же предлагался для написания ответов.

Сконфузившись, Кеммун объяснил, что письменностью не владеет. Еще один мученический вздох, и врачевательница заполнила бланк за него, поочередно задавая вопросы. Дело сдвинулось с мертвой точки и завершилось за несколько минут, из которых пару Кеммун отвел под придумывание фамилии. К непривычному слуху имени не липло чего-то подходящему, и парень сдался назвав фамилию, что принадлежала персонажу же: Кеммун Зире.

Мистер Николая Соколов почил в прошлом, на планете Земля, пропав без вести в субботний день, когда ушел в кладовку за пылесосом.

«Интересно, как много экстрасенсов мать пригласила»,– рука врачевательницы вывела красиво заглавные буквы. «Может и по телевизору показали».

Хотел бы он знать, что липовые ведуньи и колдуны наплели матери о том, куда делся её непутевый сын. «А отчима точно волновало лишь ,куда делись его любимые инструменты и зимняя резина».

А в графе места жительства пришлось указать, что Кеммун бездомный. Врачевательницу все устроило, парень же смолчал, не втягиваясь в объяснения, почему у него настолько кислая мина. Тут таких звали скитальцами, а он нашел другое обозначение – бомж. Женщина сообщила, что документы будут, как государство пришлет с гонцом. Как повезет с дорогами и как доберутся у королевской канцелярии руки до его листа.

– Все потому, что надо делать дела вовремя,– прогудела занудно врачевательница, тут же скомандовав: – Вставай и раздевайся!

– Догола?– на полу-шутку Кеммун получил тяжелый шлепок по столу и возмущение, что не время дурачиться.

На голую кожу врачевательница налепила разноцветные камушки, похожие на мармелад, и приказала молчать и не двигаться. Камни из прохладных постепенно нагрелись, но горячими не успели стать. Собрав разноцветный урожай, женщина прикрыла глаза и приоткрыла губы.

Одевшись, Кеммун сел обратно, косясь на немного покачивающуюся врачевательницу. Она создавала впечатление того, кто настраиваться на какую-то частоту, как робот с антенной. Резко распахнув веки, полная женщина проворно вернулась на скамью и принялась писать на чистом листе, перебирая камни в другой ладони.

– Знаешь, почему ты бестолковый?– спросила она, выбирая из ладони синий камушек. – Ты потерял немало времени жизни из-за разницы в долготе дня между мирами,– врачевательница взяла и голубой камушек. – По твоим внутренним часам тебе уже двадцать, когда как если бы твоя жизнь текла в соответствии часам этого мира, тебе было бы девятнадцать. Понимаешь о чем я?– Кеммуну пришлось кивнуть, догадки подтвердились. – Если бы ты сразу обратился к властям, они бы послали тебя в посольство, работающее с попаданцами, и твои часы бы перенастроили без потерь.

– А сейчас-то что мне делать?

– Не смотри так, словно тебе смертный приговор вынесли. Потерянного времени не вернуть, но изменить что-то сейчас – дело нескольких секунд. Раньше бы тебе это обошлось дорого, но радуйся, нынче эти артефакты стали настолько распространены, что их цена сильно упала,– врачевательница достала из другого ящика стола камушек матового черного цвета. – Вот, съешь.

Парень с сомнением уставился на врачевательницу.

– Съесть камень!?

– Глотай, давай.

Пришлось повиноваться. Повезло, что камушек отполированный, гладкий и размером с длинную таблетку. Когда артефакт протолкнулся в глотке, в глазах у Кеммуна потемнело, и он упал. Не успев испугаться, парень отключился, потеряв сознание.

«Лучше бы оно не возвращалось». Чем яснее Кеммун восстанавливал самоощущение, тем ярче проявлялась боль во всем теле. Словно врачевательница бросила его в печь, и огонь успел охватить его от ног до макушки. А открыв глаза, парень обнаружил, что лежит щекой в лужице крови, натекшей из носа.

Плечо придавила тяжелая то ли рука, то ли лапа. Кеммун слышал звук голоса, но не разбирал слов, будто в уши залили воду и затолкали вату.

Время тянулось невыносимо медленно, а по ощущениям не двигалось вовсе. Но потихоньку мышцы вернулись в норму, прекратив сгорать изнутри, и голова прояснилась. Только кровь никуда не делась, успев подсохнуть и засорить обоняние металлическим душком.

– Живой-живой,– подбодрила врачевательница. – Попробуй сесть, голубчика,– с состраданием предложила она. – На вот, приложи к голове, а то ты так грохнулся, что чуть пол не проломил,– женщина протянула кожаный мешок, наполненный холодной водой, который Кеммун спешно приложил к пульсирующему затылку. – Прости, я и подумать не могла, что ты так среагируешь,– она протянула тряпочку, предлагая вытереть кровь с лица. – Ты что, из Закрытых Миров?

– Чего?– парень непонимающе моргнул, голова немного кружилась, соображать выходило с затруднениями.

– Точно из Закрытого Мира, иначе твою неосведомленность никак не объяснить,– врачевательница вернулась за стол, а Кеммун не предпринимал попыток, встать на ноги. – Не забивай голову, это уже не твоя вина, на вот, выпей настойку, она поможет восстановиться.

Пришлось парню сделать усилие и, шатаясь, усесться на неудобный стульчик, чтобы принять бутылку с лекарством. Травы горчили на языке, но голова почти сразу просветлела, перестав качать мир, как на лодке. Наслаждаясь стабильностью окружающей действительности, Кеммун упустил момент, когда врачевательница нацепила ему на лицо синий с голубым камешки.

– Другое дело. Теперь твои внутренние часы идут в ногу с нашими. Гораздо лучше, согласись,– женщина достала новые бумаги, довольно и миловидно улыбаясь.

Последовал небольшой опрос, по большей части связанный с магией и знаниями Кеммуна о мире, после чего врачевательница выписала что-то отдельно на обрывке листа и сказала:

– Пойдешь с этим, не откладывая, к отвечающему за распределение дел. Это тот, что вас утром будил. Он скажет тебе, где и когда будут рассказывать о мире. Единственное что, письменности обучать тут некому. Иди.

Когда Кеммун вышел из лазарета, то натолкнулся на недовольные и раздраженные лица товарищей по несчастью.

– Эй, Носач, тебя что, там били?– раздался низкий насмехающийся голос.

Незнакомый парень был ниже Кеммуна на пол головы, но превосходил в широте плеч. С рыжей щетиной, торчащей, как иголки у ежа, и такой же прической. С залихватской ухмылочкой, он смотрелся, как бандит. Кеммун неосознанно коснулся сухих и жестких кровяных крошек.

С детства его дразнили за нос. Прямой, без горбинок, но длиной вытянутый вперед, из-за чего дети прозвали Буратино, а одноклассники Носачом. Нос и рост – два столпа, на которых строились издевки над Кеммуном в прошлом. С переходом в университет парень отвык слышать подобные выпады, посчитав, что они принадлежат детству. Но гопники, как и рыжий, не любили упускать шанс прицепиться за заметную деталь внешности.

– Лучше иметь длинный нос, чем короткий ум,– бросил Кеммун перед тем, как пойти в отдельно стоящую лачугу, выданную под жилье Пету.

Прервал путь прилет небольшого камня в спину. Обернувшись, парень приготовился хватать обломок булыжника и швырять тот в обидчика, но рыжий стремительно приблизился и зарычал сквозь ощеренные стиснутые зубы:

– В рожу захотел, умник?– оскалившись в улыбке, он добавил: – Чего молчишь? Язык со страху откусил?

Кинув взгляд на парней, следящих за разборками, рыжий выкрикнул громче специально для них, обращаясь к Кеммуну:

– Или тебе его откусила твоя эльфийка?

Издевка, которая должна была уязвить, озарила Кеммуна пониманием, за что его вдруг выделили из толпы и атаковали.

– Хотел бы так же?– за насмешку с улыбкой, Кеммун получил кулаком в челюсть.

Завязалась потасовка, подставлять вторую щеку парень не собирался. С пацифизмом он не приобретал миролюбивости и покорности перед оппонентами.

Под радостные крики заскучавших в очереди, Кеммун с рыжим сцепили и покатились по земле, избивая друг друга с таким остервенением, будто враждовали годами напролет. Железный привкус и ноющие побои не отрезвляли, а наоборот разгоняли скопившуюся злость и недовольство вываливаться ударами по разбиваемому веснушчатому лицу. «Чтобы и посмотреть в мою сторону боялся».

Разняли драчунов парни из других очередей, прибежавшие на шум. Кеммун, распалившись, окрестил наблюдателей корешами гада, посчитав это причиной их бездействия. Но было то правдой или одни захотели поглазеть на бесплатное представление, а вторые посчитали нужным вмешаться – ему неизвестно.

На шум вышла и врачевательница из лазарета.

– Что здесь, черт вас всех дери, творится!?– заорала она, надрывая глотку и вставая между Кеммуном и рыжим.

– Кеммун, не помню чтобы давала тебе рекомендации помахать кулаками. Ты ослаблен, хочешь усугубить состояние!?

Отчитывала женщина его, как провинившегося малолетку. Схлынувшая злость лишила Кеммуна энергии, и он стыдливо отвел взгляд, повиснув в руках, что продолжали удерживать его от повторного броска на противника.

– Это называется ослаблен?– пробормотал кто-то у парня над ухом – Да я его едва удержал,– комментарий польстил Кеммуну.

Подняв лицо и посмотрев на хамоватого типа, парень оценил труды от гневного срыва. Физиономия рыжего распухло на одну сторону от синяков и оба глаза заплыли от фингалов, а челюсть скосилась.

«Оу»,– с сомнениями в заслуженности таких побоев на Кеммуна накатила волной боль. Щупая подбородок, скулы и нос, он натыкался на опухшие синяки, но сломанных костей не попадалось. Только рот полон крови от забитых губ и десен. Но глаза держать открытыми у него получалось без затруднений.

Врачевательница сдала драчунов медсестре и та отвела их в соседний домишко, где обработала травмы. Старшая по бинтам и целебным мазям оперативно латала их рожи и выговаривала за мужскую неспособность держать в узде жажду драться по поводу и без.

Рыжего звали Назайн. И помимо неприятной рожи и борзой речи в нем не было особых причин для яростного избиения до выбитой челюсти. Кеммун с запозданием сожалел, что так сорвался за мелочь.

Уж сколько находилось придурков встречал парень, а раньше так не дрался. Спаленный интерес рыжего к эльфийке был мотивацией для Назайна, но не для Кеммуна. Пришлось признать, что он перекипел и рыжий удачно попался под руку. Покончив с внутренними мытарствами, парень почувствовал, как груз свалился с хребта, и сделалось легче.

Ненадолго. Стоило Кеммуну сравнить, что он бил Назайна так, как хотел бы навалять отчиму, отыгрываясь за годы бездействия, и тяжесть навалилась на позвоночник вновь. Да и зря он в прошлом избегал конфликтов, стараясь выводить их в мирное русло, чтобы сорваться, как дикий зверь, тут. «Отличные изменения в жизни»,– потерев лоб под линией волос, парень одернул руку, когда на него зашипела медсестра, напоминая про целебные мази.

Его оппонента латали дольше. Глаза Назайна не пострадали, а кость вправили. Обошлось без переломов, и только это избавило Кеммуна от тотального поглощения грызущей совестью.

Подлатав, медсестра ожидаемо загнала провинившихся парней к Стангеру со склоненными головами. Наказание за драку и нарушение порядка ждало жестокое: им отжиматься под ударами кнута. Исполнили без промедлений и на глазах у остальных новобранцев.

– Смотрите и запоминайте: вы – попаданцы. Да, государь наш милостив, что даст вам обучение о мире, прежде чем начнем муштровать и делать из вас полезных стране людей. Но вы не на отдыхе, где грудастые дивы вылижут вас голых, позволив устроить беспредел в любом из его проявлений!– чеканя шаг, зло рубил словами Стангер, подавая знак рукой исполнителям наказания.

По физкультуре оценка у Кеммуна между тройкой и четверкой, он часто прогуливал, что сказалось на физической подготовке. Как правило парень позорно плюхался на пузо после двадцатки отжиманий на руках. И вот, стоя на трясущихся от напряжения руках, старательно отжимаясь, он едва держался от того, чтобы не упасть мордой в промерзшую землю носом. Удары от плетей жгли, руки предательски подгибались, и Кеммун держался лишь потому, не хотел проверять, что будет, если сдаться, пока десять ударов не опустятся на спину.

Парней пощадили: удары были не настолько сильны, чтобы разорвать кожу и тем более плоть. Но следы жгли так, словно хлысты высекли полоски, залив бензином, и незамедлительно подожгли. Как только все кончилось, Кеммун рухнул грудью на землю, когда как Назайн поднялся и, отряхнув ладони, перед уходом бросил напоследок ему:

– Слабак, в драке тебе просто повезло.

– Что ты натворил!?– возмущенно и взволнованно воскликнула эльфийка, присев рядом с Кеммуном на корточки.

– Ты же все видела, разве нет?– глухо отозвался он, не торопясь поднимать.

Спина горела огнем, и парень надеялся, что холод земли доберется до нее и остудит.

– Нурелла, мне правда не до нотаций.

– Тогда просто соберись и поднимись уже,– сложно сказать, что именно подняло парня в тот момент. Он склонялся в презрительных нотках, прорезавшихся в претензии эльфийки. – Какой кошмар,– произнесла она, осматривая его лицо, облепленное лоскутами бинтов и ватками. – Ладно, я пошла,– вдруг бросила Нурелла, развернувшись и быстро засеменив к домикам врачевательниц.

А Кеммуна ждал визит к Пету.

Тот с порога наградил его многозначительным взглядом с капелькой высокомерия. Нарваться на наказание в первый же день пребывания в лагере рекрутов – тот еще провал. Игнорируя Пета, взглядами высказывающего мнение о импульсивных новичках, Кеммун оценил скудный интерьер. Цеплять внимание было не за что, кроме грамоты с медалью на стене.

На ужине парень по-прежнему сидел рядом с Нуреллой, только в этот раз она не порывалась поговорить. Эльфийская душа видимо и сильно осуждала его за драку, а он думал о том, что она излишне ранимая душа.

– Ты все прошла?– нарушив молчанку первым, поинтересовался Кеммун.

Напряжение между ними он мог бы нарезать ножом и доложить к скудному рациону, предложенному деревенской кухней.

– Нормально,– скудно отозвалась эльфийка с жирным намеком на обратное.

– Тебе вернули магию?– с трудом найдя еще вопрос, парень продолжил попытки исправить возникший разлад, чтобы не потерять единственную душу, желающую с ним общаться на дружеской ноте.

– Да,– Нурелла поплыла в улыбке. – Такое наслаждение наконец-то получить магию назад! Это как слепому вернуть зрение,– эльфийка заговорила вдохновлено и счастливо, мечтательно жмурясь.

Пальцами она коснулась столешницы, и в щелях дерева вдруг появился мох. Но тут, эльфийка словно спохватилась:

– Я все еще зла на тебя,– она нахмурилась, но неудачно, Кеммун видел, что придерживаться прежнего настроения ей сложно.

– Но почему? Он твой брат, парень? Подрался и подрался, с левым человеком же,– он искренне не понимал, что эльфийку злило.

– Упаси Великое Древо-Мать меня от любви к человеку,– горячо прошептала Нурелла, прикрыв глаза ладошкой. – Я зла, потому что тебя, как оказалось, очень легко спровоцировать. А я думала, что нет, никогда еще так в людях не ошибалась, это неимоверно злит,– она скрестила руки на груди, а у него заскрипели мозги.

И как в черепной коробке замигала красная аварийная лампочка, тараканы срочно эвакуировались, а все пространство внутри самоуничтожилось взрывом, и из ушей повалил дым.

– Подожди. Ты злишься на меня за то, что теперь ты не можешь говорить, что безупречно разбираешься в людях!?– когда эльфийка утвердительно кивнула, Кеммун обескуражено выпал в осадок. Нурелла негромко рассмеялась.

– Такое лицо у тебя смешное, ты бы видел!– сквозь смех произнесла она.

Сдавшись перед силой непредсказуемой и сказочной души эльфийки, Кеммун предпочел гадать, где ползало то существо, что лежало кусочками мяса в тарелке. Мир с Нуреллой случайным образом восстановился, и хватит с него впечатлений.

Покончивших с едой новобранцев, Пет согнал в зал, где в прошлый раз выступал Стангер.

Вместо командира их встречали новые лица, выступавшие лекторами по миру и поставленные отвечать на вопросы, волнующие попаданцев. Планировалось подобные встречи провести дважды, чтобы поделить массу информации на две порции. Что встретили одобрительным гулом, грузить голову за один заход мало кто хотел.

Несмотря на грамотный подход, Кеммун чуть было не уснул. Лекторы были из ученых и рассказывали в деталях и подробно. Вместо того, чтобы коротко сообщить о том, что о внезапном открытии магических способностей можно забыть, они расписали устно диссертацию о причинах подобного исхода. Какие-то линии энергий, которых у людей нет, почему они не могут подключиться к общему источнику и прочее. Было от силы два-три человека, которых это интересовало, остальные, как и Кеммун, сдержанно зевали, сгибаясь в спине и прикрываясь кулаком.

По столь же откровенно скучающему Стангеру парень предположил, что подробная лекция о магии – распоряжение сверху. Иначе бы командир давным-давно заставил бы ученых ужать рассказ, объяснив только самую суть.

К счастью для новобранцев, обошлось без ввода в историю мира. Было полезным узнать, что королевства общаются на одном языке, могут немного разве что различаться в диалектах. Но это касалось государства, находящихся на одном континенте, а всего таковых имелось семь. Но языков в этом мире шесть, потому что два континента объединились.

Новобранцам повезло очутиться в королевстве, где используется самый распространенный в мире язык. Вдоль стены развесили гигантскую карту. Здесь вода так же занимала большую часть планеты, как и на родной Кеммуну планете. Но важнее то, что здесь неисчислимо много горных цепей, и разведение транспортных драконов – неотъемлемая часть экономики. Парни запомнили это лучше всего, потому что Стангер поспешил "обрадовать":

– Не надейтесь на службе на них прокатиться, мы горы будем преодолевать пешком.

В отличии от ученых, он не пояснял почему именно так.

Основной расой мира выступали люди. Есть еще демоны, большая часть которых спокойно живет среди населения, если не нападает на население, но всем известно, что они занимаются заказными убийствами. Есть ангелы, здесь они именовались пасифины: крылатые люди, отличающиеся фанатичностью в отстаивании стороны света, и поэтому работающие на государство в элитных службах, следящих за порядком, и в судах. Только в деревнях, вроде той, где Кеммун обитал, можно встретить жителей исключительно из людей. Были и другие расы, но их упомянули перечислением и не акцентируя внимание, так как проживали они отдельно от королевств.

Голову Кеммуна клонило в сон, он клевал носом, но выжимал усердие, чтобы постараться запомнить как можно больше. Вдруг пригодится? «А может, как с высшей математикой, кроме математиков мало кому нужной».

Самое интересное ждало во второй половине лекций: оружие, как ведутся сражения, боевые звери. Не только Кеммун не сдержал недовольного ропота. Новобранцев разогнали. Как добрался до топчана, парень и не помнил, настолько сильно погрузился в сонные и вялые перебирания услышанного, увязнув в мыслях.