Нарисуй мою смерть

От того, что ты засунул в жопу перо, ты ещё не стал павлином.

На следующий день молодые люди проснулись значительно позже обычного. Стрелки часов приближались к полуденной отметке.

Максим встал с постели чуть раньше своей девушки, оставив ту нежиться в теплых объятиях одеяла. Он принял душ и отправился на кухню готовить яичницу с беконом.

Из окна на него смотрело пасмурное небо. Но тучи сегодня выглядели вполне мирно и не предвещали серьёзных осадков.

Через некоторое время, когда вкусный запах распространился по квартире, на кухню, манимая ароматом, пришла Вика.

- Доброе утро, Ви. Отлично выглядишь. – Улыбнулся Максим.

Вид его девушки знавал и лучшие времена – волосы на голове были взъерошены, походя на птичье гнездо, а лицо после выпитого накануне алкоголя серьёзно припухло.

- Издеваешься, да?

- Немножечко. Прими в знак извинения эту пищу богов. - Максим ловко перекинул яичницу со сковороды на тарелку и поставил её на столик перед Викторией. – Рецептом этого блюда поделился со мной шеф-повар лучшего французского ресторана. Десять мишленовских звёзд из десяти. Ля Бурда.

Вика рассмеялась. Она заметила, что яичница вся расплылась и слиплась, и внешний вид её напоминал какое-то месиво.

Несмотря на кулинарную неудачу, настроение ребят было приподнятое. Они завтракали, пили кофе и болтали. Атмосфера продолжала быть как будто праздничной. Прошедший день вселил в них новые надежды.

Внезапно беседу прервал звонок в дверь. Максим прошёл в прихожую и посмотрел в дверной глазок. На лестничной площадке стоял большой, даже огромный мужик в черном строгом костюме и в солнцезащитных очках.

- Я от Бориса Аркадьевича, – не дожидаясь вопроса сказал он. Макс открыл дверь и впустил гостя.

Максим точно помнил, что не давал своего адреса, но быстро сообразил, что у такой крупной рыбы, как Борис, достаточно ресурсов, чтобы навести справки и узнать, где живёт человек. Здоровяк представился Кириллом и достал из своего портфеля несколько конвертов. В первом были деньги за портрет Вики, а также договор о его продаже. Максим подписал и сообщил, что позвонит в дом культуры, в котором осталась картина, чтобы её без проблем передали.

В следующем конверте было небольшое письмо, в котором Борис Аркадьевич сообщал, что хотел бы заказать ещё три картины, которые нужны ему в максимально короткие сроки. Далее следовало описание того, что должно быть изображено на холстах.

Под первым пунктом шло изображение утопленника, лежащего на поверхности воды, очертания которой должны были состоять из денежных купюр. Следом было описание горящего дворца, сделанного будто из золота, которое оплавляется под напором огня. Стены этого дворца должны быть охвачены пламенем, а в дверном проёме должен стоять обнаженный мужчина, также горящий золотым огнём. Последним пунктом был пейзаж, показывающий цветущую долину, с расположенным в центре неё холмом и единственным деревом на этой возвышенности, на котором повешен человек в рясе, а под ногами у него рассыпаны серебряные монеты.

Также к письму была прикреплена фотография с лицом неизвестного мужчины. Борис Аркадьевич просил изобразить это лицо на персонаже каждой из картин. Он не пояснил кто это и зачем ему это нужно, но сообщал в письме, что платит вперёд за каждую ещё по пятьсот тысяч. Деньги находились в третьем, самом толстом конверте.

Максим, прочитав письмо, впал в некоторый ступор. С одной стороны, заказы Бориса Аркадьевича вызывали некоторое отвращение и отдавали какой-то извращенностью и садизмом. Писать столь мрачные картины совсем не хотелось. Да и эта фотография... Очевидно, что на ней какой-то неприятель бизнесмена, может быть его конкурент или что-то типа того. Но с другой стороны – полтора миллиона, и к тому же сразу на руки... Естественно, что Макс только в самых смелых фантазиях мог представить, что будет обладать такой суммой денег.

Родители при жизни говорили ему, что не важно живёт ли человек в бедности или богатстве. Не важно, какой у него дом, машина, одежда. Главное — это всегда оставаться людьми, оказывать помощь нуждающимся, поступать по совести.

«Но разве изобразить кого-то мертвым – это плохо?» - думал Максим. «Это ведь не тоже самое, что убить человека. Даже не тоже самое, что говорить о нём дурное. Просто картинка, просто краски на холсте». Борьба Максима с самим собой длилась совсем не долго. Ему было просто убедить себя дать положительный ответ, глядя на толстый бумажный пакет.

- Кирилл, передайте Борису Аркадьевичу, что я постараюсь как можно скорее закончить работу. Я берусь.

- Хорошо, будет сделано. – Поручный выложил пухлый конверт на столик и по-английски покинул квартиру.

Переговоры, если можно их так назвать, проходили в гостиной, и Вика при этом не присутствовала. Поэтому, когда гость ушёл, и Макс сообщил о произошедшем, у неё буквально отвисла челюсть.

Максим смотрел на свою девушку, глаза которой вот-вот готовы были выпрыгнуть из орбит.

- Да, я тоже офигел.

- Но...Но... - никак не могла сформулировать Вика. Её руки не находили себе места, исполняя в воздухе непонятный танец. – Но как такое возможно!? Обалдеть. Я не верю своим ушам.

- В это действительно тяжело поверить, но факт налицо. – Макс кинул два конверта с деньгами на стол и похлопал по ним ладонью. – Думаю, нужно перестать удивляться тому, что происходит что-то хорошее. Мы так долго этого ждали, так давай наслаждаться!

Недолго пообсуждав богатства, которые как с неба свалились, ребята собрались в прогулку, прихватив с собой несколько только что заработанных купюр, чтобы их с удовольствием потратить, отметив столь удивительное событие. На улице, несмотря на пасмурную погоду, было достаточно тепло и безветренно. Добравшись пешком в центральную часть города, пара зашла в приличный ресторан пообедать. Никогда раньше они не могли себе позволить питаться в подобных заведениях. Местную публику составляли богачи, успешные предприниматели, музыканты, кинозвёзды и селебрити.

Максим и Вика чувствовали себя достаточно неуютно среди ресторанной роскоши: дорогих обоев, шикарной деревянной мебели, огромных подвесных люстр, переливающихся солнечными зайчиками. Они проходили мимо столиков, за которыми сидели яркие, богато наряженные люди, абсолютно не обращающие внимания на происходящее вокруг. Их столы были дорого сервированы шикарными блюдами, от вида и запаха которых начинали течь слюнки.

Ребята пробрались вглубь ресторана, сели как можно дальше от занятых столов и начали изучать меню. От непривычных названий разбегались глаза и, чтобы не угодить впросак, они заказали по классическому говяжьему стейку и бутылку красного вина. Потихоньку освоившись в непривычной обстановке, молодые люди стали обсуждать - что же делать им с так внезапно упавшим на голову богатством.

- Ви, я вот подумал. Может тачку взять? Какую-нибудь клевую. В кредит, конечно, но так охота!

- Машину? М-м-м. Вариант, конечно. Но зачем она нам?

- Если честно, особо-то не нужна...

- Вот и я о том же. Совсем не практично. Да и куда на ней ездить?

- Я могу тебя до работы подвозить. А то далеко же.

- Вот давай лучше вместо машины потратимся на квартирку поближе к центру да попросторнее. А, как тебе такой вариант?

Максим поразмыслил и, ещё немного поспорив скорее для проформы, согласился с Викторией.

Отобедав, парочка продолжила свою прогулку с той лишь только разницей, что теперь они обращали внимание на объявления, висящие у подъездов домов. На одном из перекрёстков Максима заинтересовал угловой балкон квартиры весьма презентабельного дома. Балкон был просто огромен, больше напоминая ещё одну комнату. На нём располагался стол и тройка стульев. Так же даже снизу можно было разглядеть лестницу, ведущую на крышу здания, на которой было оборудовано место для отдыха, находившиеся под импровизированным навесом. Перспектива проводить свободное время в столь романтической обстановке побудила влюбленных людей проверить, сдается ли это помещение в аренду. На стене у подъезда не было никаких объявлений, но Макс уговорил Вику рискнуть и подняться, пообщаться с хозяевами.

Квартира располагалась на последнем этаже пятиэтажного дома. Архитектура была старая, в связи с чем высота потолков внушала уважение – здание было чуть ли не в два раза выше современных построек с таким же количеством этажей. В принципе всё в этом доме имело признаки гигантизма – большие ступеньки, широченные деревянные перила, лестничные площадки площадью чуть ли не с целую гостиную нынешней квартиры ребят.

Поднявшихся по ступенькам на последний этаж (лифта, естественно в этом доме не было), молодых людей встретила одна-единственная, но огромная, двустворчатая, монструозная деревянная дверь. На стене возле неё находился небольшой металлический звонок, на кнопку которого и нажал Максим. Раздался звук, похожий на крик попугайчика и буквально через пару секунд одна из створок отворилась. Из дверного проёма на ребят выглядывало сухое старушечье лицо, обрамленное седыми кучерявыми волосами.

- Вам чего? - Шепеляво из-за отсутствующих зубов, но достаточно бойко проговорила хозяйка.

- Здравствуйте. Мы тут мимо проходили... Понимаете, мы ищем себе жильё в аренду и нам очень понравился ваш балкон.

- В аренду? А откуда вы узнали, что я хочу сдать квартирку? – Бабуля внимательно смотрела из-за двери, поправляя сползающие с острого носа очки. – Я объявления ещё не вешала. А? Михална, пади, растрепала, старая клуша... - Про себя добавила она.

- Так вы сдаёте? – Обрадованным голосом чуть ли не закричал Максим.

- Сдаю, милок, сдаю. Только не знаю, потянете ли вы. Больно молодые, а за гроши я не отдам.

Максим коротко рассказал свою историю успеха старушке и объяснил ей, что деньги не проблема, и он готов заплатить за полгода вперёд, на что хозяйка дала согласие и пригласила пару внутрь, чтобы те смогли осмотреть будущее жилище.

Квартира была трёхкомнатной: большой зал, спальня с широкой кроватью – то, что было нужно, и рабочий кабинет, который сразу же был выделен Максиму под его творческую деятельность. Также квартира обладала весьма привлекательной кухней. Её площадь была в несколько раз больше, чем тот небольшой закуток, в котором ребята готовили и принимали пищу до этого. В её центре располагался достаточно просторный стол на шесть персон, к стене возле одной из сторон этого стола был прижат кожаный диванчик, а с других боков располагались плетёные стулья. В целом меблировка квартиры была поразительной – крепкие шкафы из толстого дерева, диваны и кресла, обтянутые натуральной кожей. Всё это составляло прекрасный ансамбль. Такое ощущение, что декорировал квартиру настоящий мастер – в ней не было ничего лишнего. Ни один заусенец не цеплял взгляд смотрящего, каким бы искушённым он не был.

Закончив обход, хозяйка сообщила, что готова предоставить жильё на следующий день после полудня, так как ей требуется немного времени, чтобы собрать пожитки и переехать в загородный дом. Ребятам же особо ничего собирать было не нужно, и они сказали, что приедут в назначенное время с оплатой и своими вещами.

Распрощавшись на этой позитивной ноте с пожилой хозяйкой нового жилища, молодые люди решили ещё немного пошататься по центральным улочкам. Держась под руку, они неспешно шагали и переговаривались, радостно обсуждая грядущие перемены.

Прогулка по городу привела их к небольшому, достаточно примечательному двухэтажному дому. Он был покрашен старенькой, местами отваливающейся голубой краской, что выделяло его из массива более-менее свежих построек центрального района.

- Ты был там? – Вика кивнула в сторону постройки. – Это городской музей.

- Неа, - отрицательно кивнул Максим – тысячу раз проходил, но не обращал внимания.

- Может зайдем?

- Вай нот? Погнали!

Оставив символическую плату на входе, молодые люди последовали за экскурсоводом, который повёл их от комнаты к комнате, рассказывая различные городские истории и легенды о примечательных местах и людях. Под стеклом на стенах и столах находились различные газетные листовки прошлых лет, фотографии и выписки из исторических учебников.

Всё это достаточно быстро наскучило Максиму, и он откровенно зевал от очередной заученной истории, рассказываемой унылым загробным голосом. Но всё изменилось в один миг. Работник музея подвёл ребят к стенду, на котором висело несколько фотографий: большой особняк, группа людей, очевидно, что большая семья, и крупный дагерротип серьезного мужчины в белых одеждах и шляпе-котелке. В этом мужчине Максим сразу узнал того самого джентльмена, который не так давно щедро оплатил ему разбитую бутылку вина, да потом ещё и явился в странном сне.

Экскурсовод рассказывал историю человека на фотографии. Когда-то давно, более двух веков назад ему удалось выбраться из глубокой нищеты и заработать немыслимое по тем временам состояние. Человека знали и уважали во всем городе, к нему на званные ужины собиралась все высшие чины и городская знать. Но потом семью постигла череда несчастий, её члены умирали один за другим по абсолютно необъяснимым, странным и страшным причинам. Горожане решили, что этот дом проклят, обходили его стороной, да и компаньоны предпринимателя более не хотели иметь с ним дел. Вскоре имение опустело и зачахло, а его владелец в итоге наложил на себя руки, повесившись в собственной комнате. В самом углу сцена была расположена вырезка из газеты с нечеткой фотографией окна имения, за которым виделся силуэт вздёрнутого тела.

Пока Максим выслушивал всю эту мифическую историю, по его коже не один раз пробежала дрожь, а спина покрылась холодным потом. Он схватил Вику за руку и вытащил её на улицу, где нервно закурил и кое-как, отрывисто рассказал ей всё, что было у него на уме. Рассказ Максима её совсем не впечатлил.

- Да ты просто на нервах был в тот период, вот тебе и снилась всякая дичь. Ещё и напился тогда. А похожих людей полным-полно на этом свете, так что не накручивай, фигня всё это.

- Ви, но этот просто вылитый! Один, сука, в один! Да и сон тот...

- Максим, прекрати. Что за мистическая бредятина тебе в голову полезла?

- Может ты и права. – Макса потихоньку отпускала, накрывшая его истерика.

«Ну да, действительно, тогда я был сам не свой, да и присниться всякое на нервяках может» - подумал он и окончательно успокоился.

- Ладно. Да, ты права, что-то я совсем дёрганный стал. Поехали домой?

Молодые люди вызвали такси. Был уже поздний вечер. Прошедший день сильно утомил ребят, и они уснули без задних ног, даже не удосужившись поужинать.

Следующий день представлял собой для парочки сплошную суету. Они бегали по квартире, собирая вещи, готовясь к переезду. То и дело натыкаясь друг на друга и на мебель, что в тесном пространстве представляла собой серьёзную преграду, ребята пытались не забыть ни единой мелочи. И хотя весь их скарб представлялся не столь уж и великим, скорее скромным, то и дело находились какие-то чертовски важные, но позабытые когда-то вещи.

Максим в определенный момент сборов осознал, что нигде не увидел отцовских часов и впал в настоящую панику. Он бегал из комнаты в комнату, словно ужаленный, переворачивал всё в верх дном, вытаскивал раз за разом ящики столов и тумбочек, комодов и шкафов, но нигде никак не находил часов. Дело дошло до полного срыва – в своей рабочей комнате он просто на просто свалился на матрас вниз лицом и начал тихо реветь, уткнувшись в подушку.

- Макс, ну прекрати ты. Они обязательно найдутся. – Вика как могла пыталась успокоить своего молодого человека. – Это же просто вещь, она не могла исчезнуть.

Максим резким движением, перевернулся на матрасе, выпрямился и устремил в Вику красные, наполненные злобой глаза.

- Это не просто вещь. Это самая важная для меня вещь. Понимаешь, ты? Эти часы... Они самое дорогое, что осталось мне от отца.

Он отвел взгляд в сторону, пытаясь скрыть наворачивающиеся на глазах слёзы.

- Милый. Нет, ты не прав. – Вика взяла руку Максима и крепко сжала её между своих маленьких ладошек. – Самое важное и дорогое, что он оставил после себя – это ты. Твоя жизнь, твой талант, характер, душа.

Немного успокоившись, Максим напряг память и постарался вспомнить, когда же в последний раз держал в руках часы и куда мог их убрать. Время шло, но ничего на ум к так и не приходило, как вдруг, словно по щелчку, словно фотография полароида из задворок разума выскочило изображение: он убирает часы на полку шкафа, поверх книг. Макс стремглав сорвался с места, бегом достиг шкафчика и начал рукой прощупывать верхушки стоящих в ряд книжек. Но нет, ему так ничего и не попадалось. Отчаяние чуть было совсем не захлестнуло его, как вдруг рука нащупала пустоту за несколькими книгами, чуть меньших размеров, чем остальные, которые не стояли плотно к задней стенке шкафчика. Максим, недолго думая скинул на пол эти книжки и, о чудо, в пространстве за ними действительно аккуратненько лежали часы его отца.

Как только Макс взял их в руки, на него волной нахлынули воспоминания из детства. Те воспоминания, четкость которых смывается временем, но полностью они исчезнуть не могут. Детские эмоции, с яркостью которых вряд ли что-то можно сравнить, на протяжении всей жизни поддерживают в памяти человека зарисовки из прошлого.

Вот перед глазами зима, отец усаживает Макса, укутанного в плотный слой зимней одежды, на старенькие, кое-где ржавые санки. Привязывает поводья этих санок себе к поясу, а сам становится на лыжи и начинает разгоняться. Максимка смеётся, визжит и как-то старается не свалиться при резких поворотах. А вот они всей семьёй уже прогуливаются по летней набережной, вдоль городской реки. В руках Максимки огромный клубок сахарной ваты ярко-голубого цвета. Только что они побывали в приезжем зоопарке. Максиму очень понравилась медведица с маленьким медвежонком, и он делится со своими родителями этими впечатлениями, спрашивает, можно ли им дома завести медвежонка. На это предложение отец громко смеётся, растрепывая волосы на голове Макса своими грубыми от постоянной работы пальцами. Он отвечает, что нет, медвежата должны жить с мамой, а двоих медведей им точно не прокормить.

Позже, когда Максим уже поступит в художественную школу, он будет часто изображать на своём холсте трёх медведей: маму-медведицу, папу-медведя и маленького медвежонка.

Нахлынувшие воспоминания всё же пробили эмоциональную стену, и Макс не смог удержать слёзы. Конечно же ему сильно не хватало родителей, он скучал по ним. Потеряв близких в столь раннем возрасте, редко какой человек не думает о том, что судьба слишком жестока и отвела слишком мало времени на общение с родными людьми. В голове Максима что тогда, что сейчас возникал вопрос «Почему это произошло именно со мной, с моей семьёй?». Вопрос, на который не суждено получить ответа ни ему, ни кому бы то ни было ещё.

Какое-то время молодой художник просидел в гостиной, предаваясь воспоминаниям, сжимая в руке старые пузатые часы. Но боль потихоньку отступала, как и прежде до этого. «В конце концов жизнь продолжается» – подумал Максим и вытер слезы с худых щёк.

Наконец, сборы были закончены. В прихожей квартиры стояли чемоданы, пакеты, коробки, и между ними хозяева вещей. Молодые люди обернулись напоследок, оглядев своё теперь уже бывшее жилище. Каждый из них прощался с этой уютной конурой. У каждого из них были свои мысли и эмоции, связанные с ней. Где-то радостные, где-то немного печальные, но в целом светлые и наполненные нежной тоской. Прощание прервал телефонный звонок – это был водитель грузового такси. Он сообщил, что уже подъехал и ждёт внизу.

Остаток дня ребята провели в достаточно утомительном занятии. Переезд отнял у них много сил как физических, так и эмоциональных. Вся работа была закончена только к позднему вечеру. Выпив чая с новыми жильцами, старушка-хозяйка оставила им копию ключей и удалилась, дав наконец отдохнуть.

Растянувшись без сил на новой кровати молодые люди смотрели в потолок.

- Ну и денёк. Никогда не любила переезды. Вся эта суета дико изматывает. Я словно три смены подряд отпахала, – сказала Вика.

- Ага. Просто жесть. Давай больше никогда не переезжать?

- Давай. Мне тут нравится. Неплохое место, чтобы состариться и умереть.

Молодые люди улыбнулись. Затем Макс предложил на завтра устроить вечеринку в честь новоселья. Вике эта идея показалась удачной, и она дала согласие. Закончив день на этой ноте, влюбленные легли спать.

На утро следующего дня Максим решил в первую очередь пригласить гостей на вечеринку. Он позвал Андрея, парочку знакомых приятелей по художественной школе, двух викиных подруг с работы, а также Синкевича. Он очень хотел покрасоваться перед Владом своим новым жилищем, продемонстрировать, что теперь он ничем не хуже – теперь они на равных.

К обеду ответы от гостей были получены, и Максим с Викой начали подготовку: сделали небольшую уборку квартиры, площадь которой по сравнению с прошлой казалась просто гигантской; сбегали в ближайший супермаркет за продуктами и выпивкой; украсили главную комнату воздушными шарами и всякой мишурой.

К приходу гостей всё было готово. Атмосфера была праздничной и весёлой. Компания молодых людей расположилась в гостиной, в центре которой красовался здоровенный стол, накрытый привлекательными закусками и выпивкой. Первое время застолье походило на праздник в каком-нибудь конструкторском бюро, что сильно печалило Максима. Не так он себе представлял новоселье. Каждый из собравшихся произносил явно заученные, банальные поздравления, все вставали и пили. Но постепенно с опьянением приходило и веселье. Пошлые шуточки, смех и взаимные подколы разрядили атмосферу официоза. Со временем толпа разбилась на небольшие группы.

Андрей на огромное удивление Максима устроился в укромном уголке с подружками Вики, что-то оживленно им рассказывая и подливая коктейли. Приятели Максима в свою очередь образовали группировку с Викой и Алисой. Они в основном обсуждали живопись. Художники старались козырнуть перед девушками своими знаниями в области живописи, её современных тенденций, а также своими достижениями и связями в мире изобразительного искусства.

Максим и Влад стояли, прислонившись к стене у самого входа в комнату. Словно два охранника, они осматривали помещение. В руке каждого из них был бокал с виски – в этот раз Максим изменил своей любви к джину и выбрал напиток как у Влада.

- Слушай, - пробасил Синкевич, – мне нравится твоё новое гнёздышко. Растёшь!

- Спасибо. – Макс был доволен похвалой, но полностью скрыл эмоции за холодным лицом безразличия. – Представляешь, случайно наткнулись. Да и за сущие копейки сняли.

Макс пересказал историю знакомства со старушкой.

- Далеко пойдешь, Максон! – Влад по своей привычке хлопнул собеседника по плечу широченной ладонью и щёлкнул пальцами. – У тебя тоже закончилось? – Он потряс пустым бокалом, демонстрируя отсутствие в нем выпивки.

Макс залпом опрокинул свой стакан и отправился за добавкой для них обоих.

Наступала ночь. Постепенно с количеством выпитого увеличивалась громкость музыки и разговоров. Кто-то смеялся, кто-то танцевал. В воздухе витало веселье и чувство угара. Только Максиму сегодня это было недоступно. Он стоял на своём посту, словно караульный. Уже один, без Влада, он заливал в себя виски порцию за порцией. Со стороны можно было подумать, что у него в жизни случилась некая трагедия, которая сковывала его в действиях и не давала предаться всеобщему празднику. Это заметил Влад и подошёл к нему.

- Ну ты чего, брат? Чего насупился?

Влад обернулся спиной к остальным гостям, оттопырил внутренний карман своего пиджака и достал оттуда маленький пакетик с белым порошком.

- Может нюхнем, - спросил он, скорчив пошлую физиономию.

- Спрячь, спрячь! – Зашикал на него Макс, убирая своей рукой пакет обратно в карман. – Не здесь. Пошли за мной.

Он провел Влада на балкон, а затем и на крышу здания.

- Ого, у вас тут и такое есть.

Синкевич подошёл к краю крыши, оглядывая с высоты город, словно его повелитель.

- Да, да. Давай, насыпай.

Владислав быстро и аккуратно, чтобы не сдуло ветром, расчертил на столике несколько дорожек и парни вынюхали их.

Уже знакомые ощущения побежали по телу Макса. Он откинулся на плетёный стул и устремил свой взгляд на ночной город, красиво освещенный фонарями. Переждав первый наплыв эйфории, молодые люди вернулись к гостям. Теперь настроение Максима выровнялось с остальными. Он шутил, веселился, устраивал сумасшедшие пляски с Викой под быстрые мотивы ирландской скрипки, доносившиеся из проигрывателя. Кажется, этот диск принёс Андрей.

Постепенно гости начали уставать и расходиться. Первым ушёл Андрей, затем друзья Вики и Максима. Последними удалялся Влад со своей спутницей. Алиса сегодня уже не была столь недружелюбной, как при первой встрече. Наоборот, сменив холод гранита на тепло, она весь вечер мило общалась с гостями и на прощание даже слегка поцеловала Макса в щёку незаметно от остальных. Синкевич поблагодарил за гостеприимство и сказал, что будет ждать у себя на следующей вечеринке. Напоследок пожимая руку Максима, он всунул туда маленькую визитную карточку, наклонился к самому уху и шепнул: «Это если приспичит. Человек проверенный».

На следующий день Виктория с самого утра вышла на работу. Макс, оставшись один, решил, что пора бы заняться заказом Бориса Аркадьевича. Он позавтракал, расположил все необходимые для работы принадлежности в своём новом кабинете и приступил к рисованию. Но дело шло тяжело, лениво. Максиму не хотелось рисовать то, на что он подписался. Он постоянно отвлекался на посторонние занятия и в конце концов совсем бросил холст, оделся и вышел на улицу. Там он побродил какое-то время бесцельно, затем зашёл в ресторан пообедать и после чего решил, что ему не помешало бы обновить гардероб, дабы соответствовать своему положению.

В ближайшем торговом центре Максим накупил огромное количество модного тряпья. Это были пиджаки, брюки, рубашки, сорочки и прочая одежда самых пестрых цветов и современных фасонов. Оставив на кассе порядочную сумму, Макс, нагруженный пакетами, отправился домой.

На протяжении следующей недели события повторялись – Вика уходила на работу, а Максим, принявшись за выполнения заказа, быстро его бросал и отправлялся заниматься праздными делишками и прогуливать свой гонорар.

Парень успел посетить стилистов, парикмахеров, маникюрные салоны. Он сделал себе красивую модную прическу и накупил дорогих средств для ухода за волосами. Теперь в ванной комнате наряду с несметным количеством баночек и пузырьков косметики Вики стояла и косметика Максима.

Однажды, беспечно прогуливаясь по городу, парня привлек ювелирный магазин, который, судя по вывеске, открылся совсем недавно и привлекал покупателей обещаниями чудовищно низких цен. Макс просто не смог пройти мимо. Он купил себе золотую цепочку приличной толщины, а в подарок своей девушке он взял изумительное ожерелье из белого золота, украшенного ярко-алыми драгоценными камнями. Также он приобрел подруге элегантное колечко с подходящими к ожерелью камнями, а себе взял массивный перстень-печатку из золота высшей пробы.

Уже дома, когда художник показывал Вике свои покупки, он услышал много слов о своей беспечности и неразумном отношении к деньгам, о том, насколько все эти безделушки пошлые и ненужные, но было видно, что девушке на самом деле понравились украшения и уже спустя короткий промежуток времени, повинуясь врожденному женскому чувству любви к всевозможным красивым украшениям, Виктория примерила их. Она долго крутилась возле зеркала, оценивая то, как смотрится ожерелье с разными нарядами, пытаясь подобрать наиболее подходящий комплект.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. И в один из тёмных осенних дней, когда Максим, укутавшись шерстяным пледом, сидел на крыше и попивал джин тоник, любуясь огнями города, его телефон разразился звонком. Это был Борис Аркадьевич. Он поинтересовался у Макса, как продвигается работа, на что Максим соврал и заявил, что всё будет вот-вот готово. На вопрос бизнесмена, сколько ещё нужно времени, Макс сказал, что нужно ещё около двух недель. Это был очень короткий срок, и художник совсем не был уверен, что успеет за это время. Но ситуация оказалась совсем плачевной – Борис, немного повысив голос и ужалив громким писком барабанную перепонку, потребовал сократить срок выполнения работы до одной недели, иначе ему придётся прислать Кирилла для проведения воспитательной беседы.

Максим понял очевидную угрозу физической расправы и пообещал, что сделает всё в лучшем виде. Повесив трубку, он вытер выступившие на лбу капельки пота и закурил сигарету. Очевидно, что договориться с Борисом уже не выйдет и просить отсрочку бессмысленно. Оставалось лишь одно – работать без остановки, и будь что будет.

Заперевшись в своем новом, уже достаточно просторном кабинете, где располагался мольберт, и специально заказанный стеллаж для красок, кистей и остальных принадлежностей, Макс приступил к работе. Он рисовал всю ночь, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, полностью погрузиться в рисунок, уловить дух будущей картины, в которую он вдыхал жизнь вместе с мясом масляных красок, чей запах витал по комнате. Но как бы молодой мастер не старался, процесс давался крайне тяжело и утомлял парня. То и дело ему хотелось всё бросить, заняться чем-то веселым и интересным, тем, чем раньше для него было рисование. Лишь под утро, когда рука уже с трудом могла держать кисточку, он решил отправиться спать. Несмотря на упорство, за всю ночь он смог лишь самую малость продвинуться в работе.

Поставив будильник на три часа вперед, чтобы максимально увеличить свое рабочее время, Макс провалился в темный туннель сна.

Сон его был тревожен и беспокоен. То и дело из подсознания пробивались образы: то Борис Аркадьевич, жестоко расправляется с Максимом за невыполненную работу, то «Близнецы», оказывавшиеся на кухне и предлагают расписаться кровью на древнем пергаменте, то сам Макс сидит на огромном уродливом троне из черепов, а у его ног растекаются потоки лавы.

Прозвенел будильник. Проснулся Максим далеко не с первой попытки. Столь короткого сна, естественно, не хватило, чтобы целиком восполнить силы. Глаза слипались, сознание было затуманенным. Каждая мелочь вокруг, казалось, существовала только для того, чтобы раздражать.

Вика уже убежала на работу, а Максим всё никак не мог приступить к своей. Он то подходил к двери кабинета, то опять отбегал, словно боясь чего-то внутри. Работа представлялась художнику этаким мерзким чудищем, что затаилось и поджидает его, чтобы накинуться и растерзать, разорвать на мелкие куски плоти, перегрызть кости в мелкую труху.

Наконец, собравшись с духом, он зашёл и взял в руку кисть. Но, как и накануне, рисование давалось с трудом. К тому же сонливость и раздражительность ещё больше усугубили ситуацию, не позволяя сконцентрироваться на задаче. Максиму не нравилось то, что выходит из-под его руки. От досады он кидался кисточкой и кусал губы в кровь. Промаявшись так пару тройку часов, Макс не выдержал. Замученная нервная система дала слабину, и он с громким криком запустил палитрой в пол и выбежал из кабинета.

Казалось, уже позабытое, затерявшееся за волной быстрого успеха чувство обреченности вновь настигло молодого человека. Он сидел на большом балконе своей новой квартиры, в легкой домашней одежде, прямо на полу, прижав колени к груди. И, несмотря на осеннюю погоду, не чувствовал холода. Макс приканчивал одну сигарету за другой, погружаясь в темный колодец собственных мыслей и опасений. Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, он перебирал один вариант за другим. И, наконец, как ему показалось, он нашел решение.

Максим вспомнил, как в былые времена обучения нерадивые студенты его группы, которые практически не посещали занятия и готовились за один-два дня до зачетов и экзаменов, рассказывали, как они прибегали к помощи различных стимулирующих препаратов. Эти вещества позволяли им не спать по нескольку суток и вроде бы как, с их слов, улучшали концентрацию, поднимая её до космических высот.

Вспомнив эти рассказы, Максим бегом устремился к гардеробу, в котором принялся искать в куче пиджаков тот самый, в кармане которого должна была остаться визитка, переданная Синкевичем. Найдя её, Максим впервые решил разглядеть визитку поподробнее, но кроме номера мобильного телефона, набитого на плотной бумаге голубоватого цвета, никакой информации больше не было.

Набрать дилера Макс решился далеко не сразу. Сомнения и страх охватили душу художника. Чувства, подобные тем, что завладевают человеком перед прыжком с парашютом, бурлили внутри, стягивая тело тугими струнами. Но страх перед Борисом Аркадьевичем и его телохранителем оказался сильнее и Максим нажал на зелёную кнопочку своего мобильного устройства.

На другом конце провода ответили практически сразу. Голос говорящего принадлежал очевидно молодому человеку, речь была тороплива и в ней присутствовал легкий одесский акцент. Максим сразу же сказал, что визитка ему досталась от Синкевича, коротко объяснил ситуации и то, что ему хотелось бы получить для её решения. Собеседник с пониманием отнесся к просьбе молодого дарования и попросил его подъехать через час по указанному адресу.

Нужное Максиму место находилось на самой окраине города, в черте неблагоприятного района, похожего на тот, где рос сам художник. Ранее он никогда там не бывал.

Таксисту он указал адрес в достаточном отдалении от конечного пункта. Максим не хотел вызывать к себе никаких подозрений и именно поэтому оставшуюся часть пути он решил пройти пешком.

Кутаясь в своё новое, более изысканное, но менее теплое пальто, Максим шёл, то и дело озираясь за спину и по сторонам. Его окружали низкие, в основном двух и одноэтажные домики. Даже не домики, а скорее бараки, вытягивающиеся в длину на несколько подъездов. Вид их был крайне запущен. Кое-где виднелись деревянные, прогнившие постройки. У некоторых окон недоставало стекол, и, дабы как-то защититься от холодных ветров, местные жильцы заколотили щербины досками. В воздухе стоял запах нечистот и неприятной сырости, словно в плесневелом подвале.

Прохожих и зевак вокруг практически не было, лишь кое-где возле входных дверей сидели старухи, поласкавшие в ведрах какие-то тряпки или чистящие картошку.

Кое-как отыскав нужный адрес, Максим посмотрел на время. Он немного опоздал, плутав по лабиринту из одноликих ветхих построек и переживал, что дилер не оценит его непунктуальность.

Возле входа в подъезд, если так можно было назвать деревянную дверку из нескольких прогнивших досок, стоял невысокий пацан, опершись на древний велосипед, покрытый ржавчиной. Чумазое лицо паренька было направлено на Максима, а взгляд был не по-детски серьёзен и оценивал чужака.

- Ты к брату? – Спросил он сходу. – За покупкой?

- Ага... Да, наверное...

- Давай за мной. Нам на второй.

Паренек бросил велосипед без присмотра, очевидно он не беспокоился о том, что его может кто-то украсть, и повел Максима внутрь.

Поднявшись по деревянной, расшатанной и скрипучей лестнице, они оказались у входа в помещение. Предварительно постучав костяшками пальцев условленную мелодию, паренек отворил дверь и жестом пригласил покупателя войти.

За порогом находилась небольшая комната практически без мебели. На табуретке возле стола, заваленного разнообразными пакетиками, баночками и пузырьками, сидел худой парень, возрастом примерно, как и Максим. Он был смуглый, с большим кривоватым носом, кучеряшками на голове и огромными голубыми глазами чуть навыкат.

Поздоровавшись, он уточнил у гостя кто он и откуда, и когда понял, что за клиент к нему пришёл, предложил несколько вариантов товара.

- Слушай, - со своим непривычным для здешних мест акцентом проговорил он, — вот мефедрон, отличная вещь. Будешь как белка в колесе бегать. Ну, про кокс ты в курсе, как я понимаю. Бери вместе. И вот ещё пилюльки привезли. Из Европы, говорят. Новые разработки, то ли для военных, то ли ещё шо-то. Одного колёсика на часов восемь хватает, сам не пробовал, но ребята покупали и остались довольны.

Максим колебался, но так как его познания равнялись практически нулю, решил понадеется на порядочность продавца и рекомендации Влада.

- Окей, заворачивай.

Дилер растянул губы в широкой улыбке и принялся упаковывать наркотики.

Расплатившись, Макс вернулся прежней дорогой к тому месту, где его высадило такси и заказал машину в обратную сторону. Теперь внутренний карман пальто немного топорщился и Максиму всё время казалось, что это может кто-то заметить и заподозрить его. Он постоянно разглаживал горб на груди, но это ему никак не удавалось. В такси он устроился на заднее сидение и постарался забиться в угол как можно глубже, чтобы водитель не смог наблюдать его в зеркало заднего вида.

Очутившись дома, Максим с облегчением выдохнул и наконец-то почувствовал себя в безопасности. Он зашёл в свой кабинет, выудил пакет из кармана, приготовил то количество веществ, которое ему посоветовал продавец, а остальное убрал в ящичек стола, который закрывался на ключ. Сам ключ он повесил на веревку себе на шею. Он очень боялся, что Вика обнаружит наркотики – скандала было бы не избежать. Она вряд ли смогла бы понять, почему Макс решился пойти на столь крайние меры.

Максим выпил таблетку и вдохнул дорожку из смеси порошков.

Через мгновение его сердцебиение усилилось. В мозг устремился поток новых ощущений: цветов, звуков, запахов. Он словно был долгое время заточен в темном, герметичном подвале, и вот его наконец-то выпустили оттуда на белый свет.

Макс отправил Вике смс с просьбой не отвлекать его от работы, когда она придет домой, и чтобы спать она ложилась одна, не дожидаясь его.

Набрав свежую палитру, Максим начал работу. Он выполнял её практически на автомате, словно машина. Мысли не задерживались ни на мгновение, а тут же переносились на холст. Движения кисти художника были быстрые и точные, как у хирурга во время операции.

Следующие пару дней Максим практически не выходил из своего кабинета. Он останавливался, только чтобы употребить очередную дозу и изредка выходил немного перекусить и подремать. В эти короткие периоды сна в сознании его творилось настоящее безумие. По сути, и сном это было тяжело назвать: Макс просто проваливался в какой-то бесконечный туннель из разноцветных картинок, калейдоскопом проносящихся воспоминаний и образов. Но всё это вертелось слишком стремительно, словно в блендере, и невозможно было остановиться, чтобы рассмотреть и осознать сюжет происходящего.

Естественно, Виктория замечала тревожные знаки и беспокоилось о его состоянии. Просила сделать перерыв, отдохнуть. Но Макс не слушал её, и в очередной раз отмахнувшись рукой словно от назойливой мухи, уползал в свою комнату, запирался изнутри и творил.

Все три картины благодаря стимуляторам были завершены на день раньше назначенного срока. Весь запас наркотиков был израсходован. Максим же за несколько дней из просто худого парня превратился в ходячую мумию. Его потускневшие глаза обрамляли тёмно-синие круги. Кожа побледнела и просвечивала. Но, несмотря на сильную усталость и полное истощение, художник был доволен собой. Вика же, смотря на улыбающееся лицо своего молодого человека, когда тот вынырнул из кабинета с целью сообщить о завершении труда, лишь недовольно покачала головой. Внешний вид Макса пугал её. Она словно смотрела на очередного городского сумасшедшего, который мог вот-вот накинуться на прохожего и укусить. Или кинуть в тебя комком собственных фекалий.

- Я сделал. Сделал! Всё успел, чёрт побери. Этот сукин сын будет доволен. – Максим безумно выпучил глаза. Его веки слегка подёргивались, ясно указывая на критическое состояние нервной системы. Для полноты картины не хватало вытекающей с уголка рта слюны.

- Да, дорогой. Ты просто умница. Мой самый лучший, самый талантливый.

Вика подошла к Максу и положила осторожно руку ему на плечо, словно опасаясь, что дикий зверь вцепится в неё. От этого легкого прикосновения истощённое тело художника пошатнулось и Максиму пришлось схватиться за Вику, чтобы не упасть.

- Милый, мне кажется, тебе нужно отдохнуть. Иди-ка поспи. Я позвоню Борису и скажу, чтобы он забрал картины.

Макс не нашёл в себе сил даже на ответ и просто еле-еле кивнул головой. Опершись на плечо Вики, словно раненый солдат, он дошёл до кровати и провалился в глубокую, беспросветную яму сна.

Его боевая подруга и спасительница по совместительству проследовала в мастерскую, чтобы взглянуть на тот труд, что чуть ли не свёл её суженного в могилу.

В рабочей комнате творился хаос: на полу повсюду были пятна красок, валялись сигаретные бычки, изломанные кисточки. Кое-где на обоях также виднелись следы и кляксы. Вдоль одной из стен стояло три полотна. Взглянув на них, Вика не смогла сдержать в себе восторженного вздоха – картины, как и та, что была представлена Максом на конкурсе, выглядели просто изумительно. Это даже была не фотографическая точность. Эти картины были словно окна, ведущие тебя в другую реальность. Окна, показывающие тебе то или иное событие. Но в то же время вместе с восхищением картины внушали девушке страх. Та реальность, что смотрела на неё из рамок, была пропитана мраком, страданием и ощущением неотвратимости смерти.

Отринувшись от увиденного, Вика поторопилась выйти из комнаты. Она тут же позвонила заказчику и попросила его забрать товар как можно скорее. Виктория хотела побыстрее избавиться от работ своего парня, хотела отдалиться от того чувства ужаса, что она испытала, взглянув на них.

Борис Аркадьевич выразил настоящий восторг. Его торопливый писклявый голос не уставал повторять в трубку хвалебные слова о расторопности Макса и его трудолюбии.

«Он далеко у вас пойдет, милочка. Далеко!» - несколько раз повторил он. Наконец, пообещав прислать человека в ближайшее время, Борис распрощался и выпустил Вику из оков своей противной болтовни.

После этих событий Максим приходил в себя несколько недель. Его организм был настолько истощён, что он первое время с трудом вставал с кровати, чтобы добраться до уборной. Вике приходилось отпрашиваться с работы, чтобы следить за своим любимым, кормить и всячески ухаживать за ним.

Как только силы вернулись к молодому человеку, вернулись и его новые полюбившиеся занятия. В то время, пока Виктория находилось на работе, Макс прогуливался бесцельно по городу, посещая кабаки и остальные увеселительные заведения. Особо его радовали те дни, когда работа Вики выпадала на ночную смену. Тут уж он мог позволить себе разгуляться. В распоряжении молодого и теперь уже достаточно обеспеченного мужчины находились все притоны, бары, ночные клубы.

В одну из таких ночей Макс зависал в очередном, не сильно популярном и людном клубе. Ему не хотелось ни с кем общаться, веселиться и танцевать, именно поэтому он выбрал это место. Он занял небольшой столик в темном углу помещения и наслаждался алкогольными напитками, наблюдая за немногочисленной публикой. Кидая взгляд на человека, Максим пытался угадать кто он, как живёт, чем увлекается. Пытался сочинить короткую историю чужой личности у себя в голове. Затем он воображал, какую бы Борис Аркадьевич выбрал для этого человека смерть на холсте. Почему-то это баловство забавляло художника. Он никогда не был жестоким человеком, не таскал в детстве котят за хвост, не жёг муравейники. Но возможность «убить, нарисовав», хотя лишь только в фантазиях, давала ему своеобразное ощущение власти. Чувство собственного превосходства возбуждало и будоражило художника.

Но вот среди незнакомых лиц промелькнуло уже известное Максиму. Прекрасное женское лицо, которое невозможно было перепутать, которое невозможно было забыть, лишь раз увидев. Лицо, полное каменной гордости и безразличия. Это была Алиса. Она вошла одна. На ней было короткое, обтягивающее белое платье в блёстках, идеально подчеркивающее фигуру. Волосы были уложены в пышную причёску. Девушка не искала свою компанию, очевидно, здесь её никто не ждал. Она сразу проследовала к бару, расположилась у стойки и заказала себе коктейль.

Максим наблюдал за Алисой. Её холодная привлекательность манила его. Да, он любил Вику. Любил всем своим сердцем. И Вика тоже была красавицей, которых поискать, но в ней отсутствовала эта манящая, первобытная сексуальность Алисы.

Не находя больше в себе сил сопротивляться, Макс отправился за барную стойку. Он старался держать себя как можно увереннее и спрятать свою робость. Подойдя в плотную, он поздоровался. Обернувшись, Алиса, к удивлению Максима, приятно улыбнулась.

- Привет, чемпион! – сказала она.

Макс заказал им выпивки, и они болтали какое-то время о всякой чепухе. Со временем алкоголь брал своё. Голоса молодых людей становились громче, а темы разговора откровеннее. Максим цитировал пошлые шутки, которые он слышал в различных юмористических передачах, а Алиса смеялась в ответ на них. Это было похоже на игру в поддавки. В какой-то момент Макс осмелел и предложил Алисе заскочить в туалетную комнату и снюхать по чуть-чуть. Он всегда брал в свои загулы немного порошка.

Девушка удивлённо посмотрела на Максима, услышав это приглашение: такого она от него точно не ожидала, считая весьма скромным юношей. И Макс уже было подумал, что напугает и оттолкнет этим опрометчивым предложением от себя, но Алиса тут же сменила удивленное выражение лица на игривое и разбила страхи в прах:

- А в тебе полно сюрпризов, чемпион. Пойдём, почему бы не разогнаться?

После небольшой дозы, парочка пустилась танцевать. Алиса двигалась просто сногсшибательно. Она была грациозна, сексуальна. Каждое движение было плавным и изящным, по-своему змеиным. На фоне девушки Максим выглядел неловким, скованным чудаком, но это не волновало его. Он был полностью поглощён танцем со своей спутницей. Старался слиться с ней в движениях. То и дело их тела соприкасались, тёрлись друг о друга. Горячее от движений тело Алисы возбуждало художника. Он проводил ладонями по её изгибам, опускал их на качающуюся в такт музыке талию. Алиса тоже была увлечена своим партнером. В один момент, когда их лица были очень близки, она двинулась навстречу и поцеловала Максима в губы. Губы Алисы показались Максиму холодными и сладкими, он ей ответил. Безумие и страсть охватили его. В груди разгорался пожар. Он приник к уху Алисы своими губами и сказал, что хочет её.

Реакция девушки подкосила художника. Он ожидал услышать слова взаимности, но получил в ответ лишь раскатистый девичий смех. Алиса словно впала в истерику и никак не могла прекратить смеяться. Наконец, отдышавшись, она посмотрела на Максима снисходительным взглядом и сказала: «Чемпион, на сегодня хватит. Тебе пора домой баиньки». И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, стремительно удалилась, оставив оглушенного Макса в одиночестве.

Максим стоял в центре танцпола, удивленно разведя руки: мол, какого чёрта? Его глаза были устремлены в одну точку – в спину уходящей девушки, а со всех остальных сторон на него пялились посетители-зеваки.

Кое-как придя в себя, Макс осознал причину столь пристального внимания к своей персоне. Очевидно, громкий смех и последовавшие за ним события привлекли окружающих, а ещё больше их заинтересовал крайне нелепый, разгорячённый вид молодого парня, стоявшего в центре площадки с явным бугром на ширинке брюк.

От стыда художник залился краской и стремглав последовал к выходу, стараясь хоть как-то прикрыть полами пиджака свою эрекцию.

Выйдя из клуба, Макс сорвался с места и бежал что есть мочи по пустой мостовой, пока совсем не выбился из сил. От обиды, досады и пережитого позора ему хотелось рыдать, провалиться сквозь землю или просто исчезнуть. Такого унижения ему ещё не доводилось испытывать в своей непростой жизни. Парню казалось, что теперь все узнают о случившемся и будут тыкать в него пальцами при встрече, злобно смеясь и закатывая глаза.

Но правда заключалась в том, что всем было абсолютно всё равно. Жизнь продолжала идти своим чередом, а учитывая её современный ритм, быстрый и стремительный, каждое происшествие заменяется свежим практически моментально. И то, что вчера казалось важным, уходит в забвение. Наступает новый день, и прошедшие события стираются в памяти, освобождая место новым.

Эти мысли постепенно пришли в сознание Максима, успокаивая его, пока он сидел на холодной в осеннюю погоду скамейке под большим, уже практически голым деревом. Выкуривая очередную сигарету, Максим приходил в себя, трезвел, и тревога отступала от него. Действительно, откуда же этим людям знать его? Вряд ли они когда-нибудь ещё встретятся, а если и встретятся, то наверняка никто не вспомнит неудачливого любовника. Это один из немногих плюсов крупного города – никто не замечает тебя, никто не запомнит надолго, пока ты действительно не облажаешься по-крупному.

Окончательно избавившись от тягостных мыслей, Максим вызвал такси. Было уже раннее утро, и Вика вот-вот должна была вернуться с ночной смены, так что нужно было поспешить, чтобы опередить её.

Дома Макс оказался буквально на пять минут раньше своей возлюбленной. Она вошла в квартиру, как только он разделся и лёг в кровать. Пока Вика занималась своими делами, готовясь к отдыху, Максим лежал без сна, перебирая в голове произошедшие ночью события. Алиса не уходила из его головы и, как только её образ всплывал в сознании, сильное возбуждение накрывало парня.

Вика вошла в спальню и Максим обернулся к ней, приветливо улыбнувшись.

- Ты чего это не спишь в такую рань? – удивилась Виктория.

- Да вот тебя жду. – Макс пригласил жестом ложиться рядом.

Как только возлюбленная оказалась в постели, Максим заключил её в крепких, жарких объятиях, покрывая лицо и шею поцелуями. Сперва Вика сопротивлялась, отговариваясь тем, что устала и очень хочет спать, но её сопротивления быстро сошли на нет, и она отдалась страсти, пришедшей в их дом холодным осенним утром.

Никогда до этого дня и никогда после Максим не был таким грубым и жестоким в постели. В него словно вселились бесы. Выплескивая накопившееся за ночь возбуждение, пытаясь высвободить свою неудовлетворенность и разочарование от встречи с Алисой, он вытворял со своей девушкой такие выкрутасы, какие можно увидеть на порно сайтах в разделе «Жесткое порно». Вика пыталась отбиться и как-то остановить своего любимого, но он был непоколебим. Он душил её, говорил гадости и унижал. А когда, запыхавшись и покрывшись потом, всё-таки кончил, лишь проговорил «извини...» и, отвернувшись в другую сторону, мгновенно уснул.

Этот инцидент парочка никогда не вспоминала и не обсуждала в дальнейшем, как будто ничего и не было.

Каждый день, как только Максим оставался с самим собой, он, как принято говорить, прожигал свою жизнь. Но в то же время, когда подходил час отправляться домой, Макс брал себя в руки и своевременно останавливал кутёж, чтобы прибыть в расположение любимой женщины в относительно свежем, приличном состоянии. Он больше не хотел расстраивать её и причинять боль.

Так проходил день за днём. В городе наступила зима. Над природой власть захватили холодные ветра, разделив её со льдами и снегами.

Иногда на телефон Максима приходили СМС от Бориса Аркадьевича, или короткие звонки. Тот заранее предупреждал, что приедет посыльный с новым заказом и деньгами. Наученный тяжелым опытом выполнения первого поручения, Макс больше не затягивал с выполнением следующего. В тайне от Вики он сразу отправлялся на окраину города, чтобы прикупить определенную дозу наркотиков и своевременно заканчивал картины, не доводя свой организм до крайнего истощения. Девушка, может быть, и замечала те изменения, что происходили с художником, но не придавала им особого значения. Являясь достаточно мудрой, по её мнению, женщиной, она рассудила, что успех лишь на короткое время вскружил голову её возлюбленному, и вскоре всё вернётся на круги своя.

Заказы Бориса не отличались разнообразием. Каждый раз это было описание умерщвления человека тем или иным способом. Естественно, к письму прикреплялась фотография.

Макса перестала заботить моральная составляющая его трудов. Ему стало безразлично то, что он возможно рисует реально существующих людей, которым его заказчик желает зла. Он думал только об оплате своих работ. Его нынешний образ жизни требовал серьезных расходов и денежный поток нельзя было останавливать.

Вот так, в достаточно размеренном ритме и без особых происшествий проходила жизнь нашего героя.

За плечами осталась половина зимы и близился Новый Год. По поводу всеобщего праздника, Влад Синкевич традиционно устраивал у себя в загородном доме грандиозную вечеринку, на которую позвал и Максима с Викторией, прислав посыльного с корзиной цветов и красивой открыткой, заполненной каллиграфическим почерком.

Узнав о приглашении, Макс немедленно стал разрабатывать план подготовки. Он хотел, чтобы их пара была самой яркой и богато одетой на вечеринке. Он желал сразить публику мероприятия наповал.

Несколько дней, что оставались до новогодней ночи, они с Викой потратили на то, чтобы найти самые красивые на их взгляд наряды. Максим выбрал себе классический костюм черного цвета, состоявший из элегантного фрака, жилета и зауженных брюк модного фасона. Также он приобрел белоснежную, гофрированную на груди рубашку и галстук-бабочку. Завершали его наряд иссиня-черные итальянские туфли с острым носом. Виктория в свою очередь остановила свой выбор на совершенно замечательном ярко-красном платье на одной бретельке. Украшенное аккуратными кружевами и большим бутоном на груди оно прекрасно сочеталось с туфельками баклажанного цвета на высокой шпильке.

Погода ночью тридцать первого декабря выдалась просто изумительная. Температура воздуха была непривычно теплой для этого времени года, при этом не поднималась слишком высоко, что не позволяло снегу начать таять, создавая неприятную слякоть и грязь. С неба падали крупные снежинки, похожие на вязанные ажурные салфетки, украшая собой ветви деревьев, фонари и крыши. К дому Синкевича стягивалась вереница автомобилей. Виктория, сидя на заднем сидении лимузина, заказанного Максимом, смотрела в окно и наслаждалась прекрасным, умиротворенным спокойствием зимнего соснового леса.

Гостей принимал хозяин дома. Влад с привычным ему величием стоял на верхней ступеньке возле входа. На его могучее тело было накинуто твидовое пальто серого цвета, а на лицо милая, добродушная и крайне гостеприимная улыбка. Новоприбывших приглашали внутрь, где их сразу же встречал большой стол, заставленный бокалами шампанского. Все гости были молодого возраста и в основном из богатых и известных семей. Дети бизнесменов, чиновников и различного рода знаменитостей приезжали на дорогих автомобилях в сопровождении водителей и охранников. Молодые люди были модно одеты и украшены предметами роскоши, продав которые, можно было бы отстроить небольшой городок. Выходя из машины и увидев всё это, Максим впал в отчаяние. Как бы он ни старался перещеголять элиту общества и стать с ними вровень, ему это было недоступно.

- Эй, Пикассо, двигай сюда! – крикнул ему Влад.

Максим натянул приветливую улыбку и отправился ко входу.

- Привет, Влад! Спасибо, что пригласил! – поздоровался он.

- Как же я мог не пригласить своего лучшего друга? Проходи, угощайся. Я скоро подтянусь, почти всех встретил.

Максим и Вика прошли внутрь. Внешний вид и убранство резиденции Синкевича круто преобразились с их последнего визита. Была проделана колоссальная работа по украшению и наведению лоска: повсюду были развешены новые люстры – огромные подвесные конструкции, состоявшие из множества кристаллов и осветительных ламп. На стенах были прикреплены фонари разнообразных форм и размеров. В их причудливых, необычных лучах света всё вокруг выглядело не так, как всегда, словно придавая праздничную атмосферу самым обыкновенным, будничным предметам. Также под потолками были подвешены красивые, яркие ленты тончайшей, практически невесомой ткани всевозможных расцветок. Свет фонарей и ламп, проходя сквозь тонкую структуру ткани окрашивался и передавал свой оттенок на поверхности. Хозяин дома разместил на стенах огромного зала гостиной картины. Максим, проходя мимо одной из них, заметил в уголке фирменную подпись Синкевича. Видимо, все холсты были написаны и подготовлены им специально к вечеринке.

«Ну и гордец...» - подумал Макс о Владе.

Все прибывшие гости уже располагались на выбранных ими местах. Кто-то рассаживался на больших кожаных диванах, кто-то - на высоких стульях вдоль сооруженной специально к празднику длинной стойки, за которой работал приглашенный по такому случаю бармен. Вдоль зала прогуливались дополнительно нанятые к обычной домашней прислуге официанты, предлагая гостям различные алкогольные напитки с подноса.

В целом атмосфера праздничной тусовки была яркой и богатой. Излишне богатой, как показалось Максиму. Глядя на всё это дорогое убранство, лакеев, гостей, ему казалось, что Синкевич задумал всё это специально, чтобы насолить и позлить его. Мол, смотри, дружок, ты, конечно, высоко прыгнул, но таких вершин тебе не достичь никогда.

Занимаемый этой мыслью, Макс блуждал по помещению, оставив свою спутницу с одной из групп гостей. Вика была дружелюбна и открыта, как и всегда. Её восхищал царивший в доме праздник цвета, яркости и молодости, и она быстро нашла общий язык с остальными.

Пройдя круг, Максим уселся за барной стойкой, отделив себя от окружающих панцирем одиночества, и заказал кровавую Мэри. Он попросил бармена не жалеть водки и перца.

Художник выпивал коктейль, погрузившись в свои далеко не праздничные мысли. Всё, что он хотел сегодня, придя на это мероприятие – это показать всем, что теперь он тоже из высшей лиги. Он хотел, чтобы окружающие обратили на него внимание, выделили и восхитились, чтобы говорили только о нём, как о новой звезде. Но его желаниям не суждено было сбыться. Он ничем положительно не выделялся на фоне остальных, и никому не было до него дела. Единственное, что ему оставалось — это чувствовать дискомфорт от неудобной, непривычной, чересчур пафосной одежды и стыд за свои несбывшиеся надежды.

Утопающего в темной воде собственных тревог и третьей порции кровавой Мэри выдернули из пучины раздумий лёгкие, но настойчивые хлопки по плечу.

- Привет, чемпион. – За спиной, улыбаясь, стояла Алиса. Она выглядела как всегда безупречно, не смотря на довольно простенькое, без изысков, черное вечернее платье. На голове девушки весело качались два девчачьих хвостика.

- Отлично выглядишь, – Алиса смотрела куда-то в область груди Максима, под бабочку – И рубашка у тебя что надо!

- П-п-привет, – промямлил Макс.

Он опустил глаза и оттянул галстук, пытаясь заглянуть под него. На белоснежной ткани ослепительным пятном красовалась клякса томатного сока.

- Твою мать... - парень поднял полные отчаяния глаза на Алису – И что теперь делать?

- Расслабься. Просто забей. Никто на тебя не смотрит: здешняя публика слишком занята собой и до жалкого пятнышка ей нет дела точно. Давно не виделись! Давай лучше выпьем? Чего-нибудь бесцветного. – Девушка засмеялась собственной шутке. И смех её был до того заразителен, что Максим непроизвольно тоже начал хихикать, словно и не было никаких дурных мыслей в его голове буквально пару минут назад. Обернувшись к бармену, Алиса заказала две стопки текилы.

- Как ты относишься к ней? – спросила она.

- К кому? К текиле?

Алиса кивнула.

- Нормально. Но я с неё дурею, если много выпить... И творю глупости...

- Эй, парень, - Алиса подозвала бармена. – Плесни нам ещё по две стопки.

Максим посмотрел на Алису шальным вопрошающим взглядом и развёл руки, словно недоумевая, что происходит.

- Ты хочешь меня споить? Чтобы... чтобы я вёл себя, как тогда в клубе?

- Тогда было мило! – заулыбалась девушка.

- Мне очень стыдно за тот вечер... Извини.

- Да не за что тут извиняться. Это было искренне, по-настоящему. Ты был настоящим. И я сочла твои слова за комплимент! Давай выпьем за искренность.

Алиса, качнув своими хвостиками, вложила в ладонь Максима стопку, чокнулась о неё, выпила и закусила лаймом. Макс последовал её примеру.

- У-у-у. Кайф! Обожаю текилу. – Девушка довольно улыбнулась. – One, two, three. One, two, three, drink! – Пропела она. – Давай следующую!

- Так сразу!?

- Ну, да. Не будь пусичкой, праздник же!

Алиса взяла со стойки выпивку и опрокинула очередную порцию в себя.

- Максим.

- Что? – Макс сидел в пол оборота, скорчив гримасу после второй стопки. – Что, АЛИСА?

- Я хотела сказать, что мне нравятся твои картины.

- Картины? Я думал, что ты видела только одну. Которая на конкурсе.

- Та вообще отпад! – Девушка восторженно взмахнула руками. – Но я ещё парочку видела – мне Влад показывал.

- А, Влад... Понятно.

- Да не вешай ты нос, чемпион! Жизнь и молодость не для этой фигни! Держи рюмку. – Уже заметно повеселевшая Алиса протянула Максу выпивку. – За то, чтобы у тебя всё было клёво! В жизни, творчестве. В сексе. – Закончив очередной тост, она опрокинула алкоголь между своих прекрасных губ и ударила донышком рюмки о дерево барной стойки.

Максим кое-как проглотил свою порцию. Столь быстрый темп распития был ему чужд, и алкоголь уже начинал вызывать чувство отвращения и рвотные позывы.

- А ты умеешь пить, - заметил он, глядя на Алису.

- А ты не очень, – усмехнулась она. – Вообще я долго тренировалась. Тяжелая юность, вся хурма...

- Расскажешь? – Ухватился Максим за спасительную от полного опьянения ниточку.

В глазах девушки тут же, стоило ей только окунуться в воспоминания, пропали весёлые бесята, уступая место чему-то иному. Тяжелому. Тоскливому. Чему-то, что вызывало в ней нестерпимую боль, которую она обычно скрывала за холодной мраморной маской безразличия.

Девушка посмотрела собеседнику прямо в лицо, словно проверяя его. Словно погружаясь в него, пытаясь понять, имеет ли он право узнать её историю. Максим, видимо, прошёл эту проверку, и Алиса начала говорить.

Оказалось, что она была из неблагополучной, бедной семьи, почти такой же, как и у Максима. Но её отец крепко выпивал и частенько поколачивал маму. А когда та забеременела вторым ребёнком, так и вовсе ушёл из семьи и больше никогда не появлялся. Маленький братик Алисы родился слабым и больным и быстро покинул наш мир. Матушка же, не пережив тяжелого быта и навалившегося на неё горя, наложила на себя руки, употребив слоновую дозу обезболивающих. Она работала санитаркой и смогла выкрасть препараты.

- Знаешь, чемпион, я, когда оказалась одна, не знала, как мне жить. Как бороться с действительностью. Я ходила на свидания, чтобы поесть. Оставалась у незнакомых мужчин ночевать, потому что в собственный дом я боялась возвращаться. Я трахалась за деньги, потому что ничего в этой жизни толком не умею делать...

Максим смотрел на девушку грустным, участливым взглядом. Да, полностью понять то, что пришлось пережить этому непробиваемому на вид, но хрупкому внутри созданию, он не мог. Всё-таки детство его было в целом счастливым: родители любили друг друга и в нём души не чаяли. Но одиночество, последовавшее за потерей близких, он сполна прочувствовал на собственной шкуре. Он поделился этим с Алисой и рассказал ей свою историю.

На какое-то время между молодыми людьми повисло тягостное молчание. Каждый из них в этот момент оказался заключённым сам в себе, в своем личном внутреннем мире похожем на клетку. В своих воспоминаниях, в своих эмоциях. Словно на эту парочку опустили непроницаемые для окружающих колпаки из стерильного лабораторного стекла. Две подопытные мышки, запертые наедине с самими собой. Казалось бы, руку протяни, и вот оно – спасительное общество. Люди вокруг громко общались, пили, пели и танцевали. Из динамиков с шумом вырывалась задорная танцевальная музыка. Но внутри колпаков всего этого не существовало, окружающий мир прекращал своё влияние.

Варясь в соку горьких переживаний, связанных с тяжелыми воспоминаниями, Максим не заметил, как к их локации подкрался хозяин дома. Влад некоторое мгновение смущённо наблюдал за застывшими словно каменные истуканы Алисой и Максом.

- Эй, уважаемые. Вы что, на похоронах? – Влад дружелюбно приобнял ребят, положив по могучей руке каждому на плечо. – Алиска, что-то на тебя не похоже. Пикассо высосал из тебя всё веселье?

Влад посмеялся над своей шуткой и кивком дал понять бармену, что гостям нужны напитки. Алиса, выпив очередную порцию текилы, безмолвно встала со своего стульчика и удалилась в неизвестном направлении.

- Дружище, что это с ней? – Влад кивнул вслед ушедшей девушке, занимая её место возле Максима. – Давно её такой не видел. О чём вы говорили?

Максим, настроение которого находилось ниже плинтуса, нехотя пересказал разговор с Алисой, на что Влад лишь понимающе кивнул и с грустью опустил глаза в пол. Он уже слышал всё это и понимал, что сейчас переживает его спутница.

- Это больная тема для неё, и я её стараюсь всячески избегать. Обычно получается.

Он опустошил свой бокал со скотчем и полез куда-то во внутренний карман. Через мгновение на Макса уже смотрел не тот печальный Влад Синкевич, а уже совсем другой человек – добродушный, улыбчивый и уверенный в себе. Супермен мира изобразительного искусства. Пожалуй, это умение натягивать маску веселья и добросердечия было врожденной суперспособностью Влада.

- Baby did you forget to take your meds? – Пропел он с разведенной до ушей улыбкой на лице. – Смотри, Максон, что у меня есть? Сладости!

Влад демонстративно протянул пакетик с несколькими маленькими круглыми таблетками в нём.

- Это наш общий друг из гетто подогнал. Какая-то новинка из Голландии. Типа ЛСД, но не совсем. Что-то свежее.

Глаза Максима возбужденно заблестели, по коже пробежали мурашки, а причесанные к празднику волосы встали дыбом, принимая своё привычное положение. Он начал оглядывать зал, переводя обеспокоенный взгляд от одной группы гостей к другой, словно ожидая, что кто-то из них вот-вот подскочит к ним и предъявит удостоверение полицейского.

- Да не ссы, тут все свои. – Влад будто прочёл мысли Максима. – Пошли в мой кабинет, опробуем?

Макс коротко кивнул, и парни синхронно встали с мест.

Кабинет Влада находился на втором этаже. Поднявшись по широкой лестнице из белого камня, оснащённой массивными деревянными перилами, молодые люди оказались в просторном коридоре. Они прошли пару дверей, выглядевших достаточно обыденно по сравнению с той, возле которой остановил свой шаг Владислав. Это была воистину Царь-дверь. Резная поверхность огромных деревянных досок иссиня-черного цвета изображала ветвистое дерево, покрывавшее всю площадь створок.

- А, как тебе? Как во властелине колец! Помнишь?

Максим лишь слегка кивнул в ответ в знак согласия. Этот небольшой обход дома Синкевича лишь в очередной раз показал ему, как же он далёк от действительно богатой жизни.

Влад театрально растворил двери двумя руками, и перед взором Максима предстал кабинет. Он был просто огромен и ни в какое сравнение не шёл с той комнатушкой, в которой работал Макс. Вдоль стен были установлены деревянные, явно древние книжные шкафы, сплошь заполненные томами. Возможно, хозяин дома и не прочёл ни один из них, но зрелище из длинных стройных рядов разнообразных корешков впечатляло. В дальнем конце комнаты, напротив большого панорамного окна, в которое заглядывал лес и большая светлая луна, располагался массивный деревянный стол. Такие обычно показывают в фильмах в кабинетах у президента. Центр комнаты занимал широкий мольберт и прочая мебель, созданная в помощь художнику. Всё это великолепие было сделано, очевидно, на заказ и стоило непомерных денег.

- Вау! – Максим настолько был впечатлен, что, как бы он не старался, не смог сдержать восторженного возгласа.

Влад, задрав свой мощный подбородок выше обычного, проследовал к столу и жестом пригласил гостя. Проходя просторное, красивое помещение, которое в освещении одного лишь лунного света становилось ещё прекраснее, Максим продолжал крутить головой. Он вдыхал воздух, наполненный ароматами красок и старых книг. Он пожирал всё это своими глазами, впитывал в себя ощущения. Он словно поглощал всё это великолепие, лоск и изысканность, чтобы затем выплеснуть его, реализовать в чем-то.

Парни собрались возле стола. Влад достал из ящичка пару бокалов и разлил в них воду из графина, стоявшего на столе. Затем он вытряхнул из пакета пару таблеточек и на ладони протянул их Максиму. Тот, недолго думая, схватил обе, закинул в рот и запил жадными глотками.

- Эээй! – Влад постарался прервать этот процесс, одёргивая Макса за руки. – Дилер сказал, что надо одну. Всего одну, не две!

Синкевич озабоченно и немного растеряно смотрел на Максима, но того никак не смутила взволнованность товарища, и он лишь отмахнулся рукой.

- Да ладно. Вряд ли этот цыган толкнул тебе что-то действительно убойное.

Владу было нечего на это ответить, он лишь развел руки и проглотил свою дозу наркотика – одну пилюлю. Молодые люди стояли в тишине, прислушиваясь к своим ощущениям и ожидая каких-то изменений в сознании. Минута за минутой утекали, но ничего не происходило. Ни эйфории, ни легкости, ни бодрости.

Первым тишину нарушил Влад.

- Ну? Чувствуешь что-то?

- Неа. – Макс отрицательно покачал головой. – Походу, тебе продали пустышку. Плацебо.

- Я этому нигеру голову откручу! – Синкевич продемонстрировал определенные жесты, словно откручивал невидимую голову. – Ладно, пойдём вниз, выпьем чего-нибудь. – Сказал он и щёлкнул пальцами.

Парни вышли из кабинета и двинулись обратно. Сделав первые шаги вниз по ступенькам, Максим почувствовал резкие толчки в левом боку. Его сердце начало усиленно биться, набирая обороты, будто вот-вот готово было пробить грудную клетку. Макс резко осел на каменную ступеньку и сдавил руками грудь, удерживая бешенный моторчик на месте, не давая ему выпрыгнуть наружу. В его ушах поднимался гул, смешиваясь со звучащей из главного зала музыкой и усиливая её.

- Эй, ты в порядке? – Влад стоял над Максимом и внимательно смотрел на него сверху вниз. Его зрачки расширились, практически полностью перекрыв собой радужку глаз, а дурацкая улыбка на лице совсем не соответствовала озабоченному голосу.

Учащённое сердцебиение Макса потихоньку уходило, перестав молотком стучать по рёбрам изнутри. Он задрал голову и посмотрел на вопрошающего, но не смог ничего ответить. Вместо слов из его рта вырвался тихий, придурковатый смешок. Влад засмеялся в ответ, протягивая руки, чтобы помочь гостю подняться. Максим встал, и они вдвоем под руку продолжили неспешный спуск.

Максим стоял в центре зала, задрав голову к потолку. Его рот был слегка приоткрыт в изумлении, а в глазах отражались переливающиеся огни. Все те цвета, что сейчас играли в помещении, бегали друг за другом наперегонки, вспыхивали в его сознании с небывалой силой. Лавиной они обрушились на художника, пробуждая те уголки мозга, которых раньше, казалось, и не было вовсе. Словно пианист, играющий виртуозно на своем инструменте, краски и цвета исполняли мелодию в разуме молодого человека. Это была волшебная симфония, уносившая мысли слушателя в удивительную страну эйфории и блаженства. Максим, растворяясь в новых ощущениях, закатил глаза и обнял сам себя.

Теперь в вереницу усиленных чувств словно цунами ворвалась музыка. Она, переплетаясь с цветом, создавала узор, видимый лишь Максиму. Это было неземное блаженство. Раскачиваясь в такт музыке, Макс продолжал наблюдать за переливанием света. Его возбужденный наркотиком мозг уже не отличал два этих чувства: зрение и слух. Для него это стало чем-то единым, чем-то новым. Высшим ощущением.

Пританцовывая, к нему подошёл Владислав. Он положил свои крупные ладони Максу на плечи и посмотрел прямо в глаза. Он ничего не сказал, но во взгляде отчётливо читался вопрос: «Ты тоже это чувствуешь?».

Да, они оба испытывали один и тот же наплыв эмоций. Гормоны, хлынувшие в кровь, вызывали множественные цепочки реакций в организме, возбуждая нервную систему. Если бы в тот момент можно было бы взглянуть на нейронные связи парней, они бы напоминали крупный ночной мегаполис – вереницы и вереницы огней, яркие цепи, гирлянды нервов.

Диск-жокей за пультом сменил композицию. Заиграла «Welcome to the jungle».

Напротив диджейского столика организовался небольшой танцпол, на котором молодые люди выполняли па, повторяя увиденные когда-то в роликах с концертов рок-групп. Влад с Максом вклинились в небольшую толпу и энергично, даже безумно задвигались в такт музыке. Это нельзя было назвать танцем, их движения скорее походили на бесноватое дрыганье конечностями. Словно представители древнего африканского племени устроили некий ритуальный обряд. Парни, чьи эмоции просто зашкаливали в тот момент, неосознанно хотели разделить их с окружающими. Они выхватывали из толпы, наблюдавшей за происходящим, новых действующих лиц, пытались завести их и втянуть в свой сатанинский ритуал. Постепенно танцпол набился до отказа. Молодая толпа, заправленная к тому времени приличными дозами алкоголя, податливо подчинялась двум заводилам.

Между песнями пара парней отлучалась буквально на мгновение к барной стойке, где, закинувшись текилой, слегка переводила дух и возвращалась в круг беснующихся людей.

Находясь среди плотной толпы разгорячённой, вопящей знакомые припевы любимых песен молодёжи Максим чувствовал себя в своей тарелке. Ему нравилось то, как вокруг него собрались эти люди, исполняющие невиданные танцы. Он чувствовал себя своего рода вожаком стаи, персоной, за которой следуют, которой подражают. Вертясь юлой среди нагромождения тел, он то и дело вскидывал руки вверх, чтобы казаться ещё заметнее, и на волчий манер выл, закинув голову к потолку.

В какой-то момент организм Макса, находящийся под влиянием наркотических веществ, алкоголя и интенсивных движений стал перегреваться. Максим почувствовал жар во всем теле. Лёгкие от частого дыхания как будто раскалились, превратившись в кузнечные меха. На спине и на лбу выступил пот. В попытках как-то охладиться, Максим скинул с себя фрак прямо на пол, не переставая вереницу движений. Но этого ему было мало, пламя, засевшее внутри, не отступало. Разгорячённый парень, не обращая внимания на окружающую массовку, рывком расстегнул рубаху и вышвырнул её подальше от себя.

Зрелище голого по торс парня ещё сильнее завело толпу. Яростный танец захватывал всех, объединяя людей в единую движущуюся массу.

В голову Максима, чьё тело никак не хотело остывать, пришла отличная на его взгляд идея – нужно прыгнуть в бассейн. Он пробрался в сторону ди-джея, чьё место находилось на некотором возвышении над остальными, наклонился и попросил его на ухо выключить на мгновение музыку. Парень за пультом кивнул в ответ, давая понять, что всё будет сделано. Он сдвинул несколько рычажков на пульте управления и в комнате повисла тишина, кажущаяся чем-то инородным и чужим на фоне только что гремевших барабанов и гитар. Толпа замерла в недоумении и устремила вопрошающие взгляды в сторону диджейского столика. Максим поднял руки вверх, направляя их на зрителей, словно пастырь во время молитвы. Он набрал побольше воздуха в легкие, развёл руки в стороны. По его щуплому телу бежали ручейки пота. Лицо горело румянами, а глаза раскрылись неадекватно широко. Он открыл рот и прокричал в зал, призывая всех: «Бассейн! Все в бассейн»! Затем соскочил на пол и первым устремился на нижний этаж.

Вслед за Максимом на бег сорвался Влад и ещё несколько самых разгоряченных гостей. Они наперегонки, толкая друг друга локтями, спустились по лестнице и прыгнули прямо в одежде в воду за своим вожаком.

Очутившись в воде, Макс почувствовал небывалое облегчение. Жар отступил, уступив место эйфории и чувству полного умиротворения.

Товарищи по купанию затеяли водные игры, толкались, смеялись, в шутку топили друг друга. Но Максим не стал к ним присоединяться. Он стащил свои туфли и кинул их на пол возле воды. Он мирно плавал на спине в отдалении от остальных. Закинув голову, наблюдал потолок, в котором играли отблески волнующихся вод.

- Максим, это что ещё такое!? – голос Виктории прозвучал как будто из другой вселенной. Её крик выдернул Макса из мирной задумчивости и вернул в нашу реальность.

Макс подплыл к краю бассейна и ловко вынырнул из него. С его торса и брюк стекала вода. На лице сияла глуповатая довольная улыбка.

- Викуся, всё в порядке. Я в полном порядке. Лучше не бывает. – Он приобнял свою девушку двумя руками за плечи и заглянул ей в лицо. – Давай с нами? Повеселимся!

- Да ты напился. Поехали домой.

- Сейчас? Я никуда не поеду. Я хочу, чтобы эта ночь продолжалась вечно! – Макс вскинул руки в победном жесте и издал громкий рык.

- Макс, что с тобой не так?

- Со мной? Со мной всё отлично. Это с тобой что-то не так. Ты ведёшь себя, как монашка. А я не такой и быть таким не хочу.

- Да ты с ума сошёл... Поехали! – Вика схватила своего парня за запястье и потянула его в свою сторону. Но Максим вырвал руку и ткнул ей в плечо. Он не хотел, чтобы это движение было резким и сильным, но не рассчитал, и от толчка девушка потеряла равновесие и рухнула на пол, крепко приложившись спиной о кафельную поверхность.

Из ряда людей, тихо наблюдавших за этой сценой, выскочил пухловатый парень в очках и с большой кудрявой шевелюрой на голове. Он собирался втиснуться между ссорившимися ребятами, но как только оказался возле Макса, получил крепкий удар в челюсть. Максим, который никогда до этого не ввязывался в драки, чувствовал небывалый прилив сил, и его апперкот, достигший цели, мгновенно вырубил паренька, отправив его на пол рядом с Викой. Но Максу было этого мало. Он коршуном накинулся на врага, обрушивая тому на голову удар за ударом, пока его не оттащили другие ребята из толпы.

Сидя на полу, заключенный в объятия незнакомцев, молодой художник улыбался. Он смотрел, как встает его возлюбленная. Как она бросает в его сторону полный злобы и жалости взгляд. Он видел, что на глазах её выступают слёзы горечи и обиды. Но ему было всё равно. Он наслаждался тем, что только что сделал. Эмоции от физической расправы над противником были просто великолепны, они возносили Максима.

- Ты изменился, Макс. – Вика смотрела в лицо любимому, сжимая свои маленькие кулачки, будто вот-вот сама кинется в драку. По её щекам текли слёзы, а губы дрожали от напряжения. – Ты сошёл с ума...

- Да, я изменился, теперь я не конченый нищеброд. Я стал лучше. А ты всё та же серая мышь. – Из его рта вырвался нервный смех, лицо скривилось в отвратительной гримасе, и он прошипел, глядя на Вику. – Убирайся. Катись отсюда!

Виктория на какое-то мгновение замерла. Но быстро оковы, связавшие её, рухнули, она развернулась и бегом покинула комнату с бассейном. В след за ней на выход потянулась и остальная компания, прихватив за собой побитого парня. Последним выходил Влад. Он хлопнул Макса по плечу, словно пытаясь того подбодрить и, хмыкнув пару раз, поднялся по ступенькам вверх, оставив своего приятеля сидеть одного на мокром кафеле бассейна.

Оставшись в одиночестве, художник откинулся назад и лег спиной на пол. Уперев взгляд в потолок, он смотрел в одну точку. Максим прислушался к своим эмоциям. Казалось бы, сейчас он должен был испытывать чувство стыда. Вины. Но этого не было. В голове парня бушевало лишь ощущение превосходства над остальными. Осознание собственной силы и вседозволенности.

Неизвестно, сколько времени он так пролежал. Из состояния транса его вывел женский голос, раздавшийся со стороны лестницы.

- Ого, ты всё ещё здесь.

Максим поднял голову и посмотрел на источник звука. Это была Алиса.

- Да. Где же мне ещё быть?

- Я думала, ты уехал со своей.

- Нет, сегодня я поеду домой один.

- Ясненько. А гости уже все разошлись. Я вот тоже домой собираюсь.

- Домой? Я думал ты тут живёшь.

- Обычно да. Но у меня ещё есть комнатка в городе. Я иногда остаюсь там, когда хочу побыть одна.

Максим поднялся на ноги. Из его сознания практически полностью выветрился наркотик.

- Может проводить тебя? – спросил он.

- Ну, давай. Почему бы и нет.

Пара поднялась в главный зал. Максим быстро отыскал свою рубаху и фрак, оставленные на полу. Вид одежды был весьма жалок, очевидно на ней хорошенько потанцевали.

- Ты выглядишь как бездомный. – Алиса засмеялась, как только Макс надел на себя пыльный, потрёпанный и кое-где порванный фрак. На груди буквально недавно белоснежной рубашки красовался отпечаток чьего-то ботинка. – Вызови такси. Только бизнес класс, пожалуйста.

- Бизнес? Зачем?

- Узнаешь.

- А где Влад вообще?

- Он совсем выбился из сил и вырубился.

Ребята прошли на крыльцо и некоторое время ожидали машину. Снег утих. Стало значительно холоднее и поднялся сильный ветер. Он трепал ветви деревьев и пытался проникнуть под одежду, словно желая ранить своим ледяным клинком. Учитывая, что одежда Максима толком не просохла, получалось у ветра вполне успешно. Прибыло такси. Алиса с Максом забрались на заднее сидение, и девушка нажала какую-то кнопку на двери автомобиля, поднимая толстое непрозрачное стекло, разделяющее передний ряд кресел от заднего.

- Вот для этого и нужен бизнес класс... - тихо выронила она и прильнула к Максу. Её губы нашли его и страстно поцеловали. Максим ответил. Он стянул с себя пальто и принялся за одежду девушки.

Машина тронулась, увозя занимающихся любовью молодых людей в темную ночную даль.