Эпилог.
Уроборос.
Сегодняшняя ночь, как никогда полна мучений. Я сижу на своей мелкой кухне, пропахшей табаком от бесчисленного количества выкуренных сигарет. Перед моим плавающим нетрезвым взглядом практически пустая бутылка дешёвой тошнотворной водки, пепельница, похожая на братскую могилу для бычков и тускло горящий экран бесполезного ноутбука. Моя спина чертовски болит от проведенного целого дня сидения на неудобной деревянной табуреточке. Это даже не моя табуретка, я выпросил её у соседа, когда заезжал в эту съёмную квартиру. Арендодатель не предоставил толком мебели, а прикупить её мне вовсе не на что. Остатки денег уходят на тушёнку, макароны, водку и самое простецкое курево. Такие сигареты, которые курю я, даже бездомному стыдно подать. Затягиваясь едким дымом, я ощущаю далеко не приятный вкус табака, а скорее какого-то сена вперемешку с запахом клея.
Но всё бы это я мог бы легко вынести. Стерпеть. Всё, кроме мигающего на фоне пустоты курсора.
Нет ничего мучительнее, чем ощущать собственную беспомощность, бездарность и неспособность выдавить из себя хотя бы чуточку больше, чем ничего. Хотя бы одну мало-мальски толковую строчку текста.
И особенно эта недееспособность доводит до исступления, если ты писатель.
Именно эта участь настигла меня сегодня. Я ковырял буквы и слова, пытаясь нащупать нить, по которой можно последовать в увлекательный путь произведения, но всё, что я находил, было ничтожно.
Наверное, будь моя кухня частью какого-нибудь реалити шоу, это шоу бросали бы смотреть через минуту. И даже мои далеко не редкие вспышки эмоций, таких как истерика, ярость, счастье от, казалось бы, найденной идеи – ничего не могло бы удержать зрителя, так как во всём остальном картина была бы раздражающе унылой. Думаю, таких кухонь, как у меня полно во всей стране. Во всём мире, если хотите. Кухонь, наполненных пожирающей тоской, унынием и отчаянием.
Сегодня я как никогда часто задумывался о причине своего тотального писательского бессилия. От чего оно? С чем связано? Быть может мне это в принципе не дано? Ну, как бы от природы? Или от Бога, кому как угодно. Может быть я просто рождён без единой капли таланта к этому ремеслу? Но вроде бы раньше получалось хоть что-то. Немного, да. Максимум – статьи в журналах, местных газетах, да небольшой сборник рассказов, изданный мной на мои же деньги, да и окупившийся не до конца.
А может быть, именно сейчас, в данный период моей достаточно никчемной жизни произошло именно то событие, которое и не даёт словам в моей голове превратиться в фразу, в предложение, в историю. Возможно, что-то, что случилось неделю с небольшим назад, настолько сильно выбило меня из колеи, что оправиться не выйдет даже после тысячи походов к лучшим мозгоправам?
Да. Вполне допустимо то, что смерть женщины, которую я любил всем своим жалким сердцем, могла повлиять на меня. Оказать некоторое... ммм...воздействие! Если бы я рассказал чуть подробнее, то вы бы узнали, что с этой женщиной мы не общались пару-тройку последних недель. И, наверняка, сказали бы, что и Бог с ней, с дурехой! Сама ушла, и нечего о ней жалеть. Умерла? Ещё лучше!
Но нет. Так я думать не смогу, как бы не пытался. Как бы не старался переломить себя – это невозможно. Словно генетическая мутация заставляет меня жонглировать мыслями о ней, перебирать записки с воспоминаниями в картотеке наших прожитых вместе деньков. И это бьёт. Под дых.
Но.
Я пишу всё это не для того, чтобы выбить у читателя слезу жалости ко мне. Жалость мне ни к чему. Просто так начинается моя история. История бестолкового, бездарного писаки, решившего, что можно взять от жизни больше. Очень много. Всё.
***
Я сидел на жёсткой, убогой табуретке, отодвинувшись подальше от монитора компьютера. Мигающий курсор всё больше и больше бесил меня, словно напоминая своим мерцанием о том, какая я бездарность.
Не в силах терпеть этого издевательства, я сдернул крышку с бутылки водки и залпом вогнал в себя кол из огненной, дурно пахнущей жидкости. От отвращения меня чуть было не вывернуло прямо на клавиатуру, но мне удалось удержать этот позыв, заглушить его моментально закуренной сигаретой. Этот трюк я проворачивал не в первый раз, и он действовал просто на ура.
От последней порции алкоголя мысли мои совсем потеряли ровный строй и улетели куда-то в небеса. Шатая головой, я попробовал сфокусировать взгляд.
- Какая же ты сука, - сказал я своему ноутбуку, - почему ты не можешь мне помочь? Почему издеваешься надо мной?
Ноутбук молчал. Естественно, он не мог поддержать беседу, но в тот момент мне показалось, что это акт оскорбления и я должен на него ответить.
Вскочив со своего места, я схватил за верхнюю крышку компьютера и с размаху несколько раз хорошенько приложил его о стол. Дешевая старая техника плохо выдержала удар. Пластик и текстолит брызнули фейерверком и покрыли мелкими осколками пол моей кухни.
Через несколько секунд я осознал, что натворил. Я уничтожил свой рабочий инструмент, своего напарника. И от этого мне стало горько. Я упал на пол и заплакал, скребя ладонями по полу и собирая ошмётки электроники в кучу.
- Боже... Боже, почему я такой, - буробил я себе под нос, растирая по лицу соленые слезы и слюни, обильно шедшие изо рта.
Если, вы читаете книгу или смотрите сериал, в котором романтизируют просто пьющих людей или заядлых алкоголиков, не верьте. Такого не бывает. В тот миг я выглядел отвратительно, бесчеловечно. И вёл себя также. И все ведут себя также.
Я закричал.
- Господи! Почему ты мне не помогаешь!? Почему не можешь послать хотя бы сраную каплю таланта!?
Безвольно я уронил свою голову между рук и зарыдал. Из приступа меня вывел испуг. Испуг от внезапного похлопывания по моему плечу.
Я резко обернулся и увидел мужчину. Хотя, даже скорее парня.
Я хотел закричать, но не смог: ужас сковал меня, не давая даже пискнуть.
Я смотрел на своё собственное отражение. Лицо, что было передо мной, я видел каждый день, заглядывая в зеркало: те же серые глаза, те же острые скулы. Единственное, чем отличался от меня мой близнец – это более аккуратная прическа, да дорогая одежда.
Близнец дружелюбно улыбнулся и протянул мне руку, приглашая меня встать. На запястье болтались достаточно нелепые и совсем неподходящие к остальному гардеробу гостя пузатые часы.
- Не бойся, мой друг, сказал он моим голосом, - я думаю, что я смогу тебе помочь. Меня зовут Максим.
КОНЕЦ.