Со слов мертвецов

- Чёрт! Сорок лет, не рановато ли для всего вот этого?

Подумал я, и обвёл взглядом свою импровизированную палату, которая ещё полгода назад была просто комнатой в моём доме, в Лос-Анджелесе.

Смерть. Причём не самая приятная, прямо скажем, не рановато ли? Самое неприятное в этом то, что я не могу сказать что-то вроде «Если бы я знал, что от курения может быть рак, и можно умереть в страшных мучениях, я бы, разумеется, не курил». Так как о вреде курения вещали с каждого монитора, и писали на каждой из, выкуренных мной, пачек сигарет. «Курение = Рак = Мучения = Смерть» гласили надписи, как бы намекая мне на подобный исход. Я-то думал, что это писали не мне, а кому-то другому, менее везучему курильщику, чем я. А вот и нет, оказалось, что всё писали именно для меня. Одно радует, нет ни семьи, ни настоящих друзей, моя смерть особо никого не расстроит. Вместо семьи бизнес, вместо друзей подчинённые, некоторые из них делают вид, что мы дружим. Эдакая дружба из жалости, для продвижения по карьерной лестнице. Кстати, не могу не заметить, бизнес очень хороший, я прекрасный бизнесмен, ещё лет пять, и доросли бы до уровня Apple, или около того, ну да ладно.

С этими мыслями я не без труда повернулся на правый бок. Повернулся в сторону окна и открыл шторы, нажав на кнопку «открыть шторы» на дистанционном пульте управления. Шторы раздвинулись, и я уставился на беззаботного голубя, справляющего нужду на моём подоконнике. Я приоткрыл окно с пульта, и попытался взятым с пола тапком швырнуть в голубя, но сильный порыв ветра сорвал мои далеко идущие планы. Он с огромной силой распахнул окно, так, что одно из стёкол треснуто от удара о шкаф. У меня вся моя недолгая, и не особо счастливая, жизнь пронеслась перед глазами. Не от того, что я сильно испугался. А потому что моя сиделка на днях извлекла из закромов все мои фотоальбомы, и сложила на подоконнике. Порывом ветра меня с ног до головы обсыпало этими фотографиями. Всё моё прошлое, первый день рождения, бейсбол с отцом, школа, колледж, институт, все знаковые события до тридцати лет.

- Ааааааа, мне кажется, что я умираю! - прокричал я, глядя на дверь, ведущую в мою комнату.

Именно таким способом я каждый раз призывал медсестру-сиделку, когда у меня возникали какие либо проблемы, от плохих мыслей до кровавого кашля.

Её около полутора месяцев назад посоветовали нанять в местной больнице. Болезнь сделала из меня жалкую пародию на меня же, вечная слабость, боли, плохое настроение, потребность в различных процедурах. Хотя плохое настроение довольно часто у меня было и до этой болезни. Она делала для меня все эти штуки, место для которых, как я думал, только в домах престарелых. Как оказалось, и в моём доме для них нашлось место. Уколы, капельница, и прочие вещи, необходимые мне, чтобы прожить на пару дней, недель, месяцев дольше отпущенного.

Менее чем через минуту дверь открылась и ко мне в комнату вошла Лидия. Она была эмигранткой откуда-то из восточной Европы, девушка удивительной красоты, примерно лет тридцати. До приезда в Америку, она работала в одной из больниц, чуть ли не заведующей отделением хирургии. Так что сомневаться в её навыках мне не приходилось. Очень жаль, что мы не встретились при иных обстоятельствах, я как раз планировал устраивать свою личную жизнь после сорока.

- Джон, вы готовы к уколу? – спросила она на отличном английском, закрыла окно и начала собирать разбросанные фотографии.

- Вам бы в модельном бизнесе работать, по подиуму ходить, участвовать в фотосессиях для модных журналов, а не менять горшки под умирающим неудачником. В ответ на ваш вопрос, колите меня, колите как в последний раз. По моим ощущениям это уже и есть последний раз, - прошептал я.

Лидия улыбнулась и принялась делать укол. Она уже полтора месяца со мной возиться. Интересно сколько ей за это платят, надо будет ей что-нибудь завещать, некоторую сумму денег, или этот дом. Надо будет подумать над этим, завтра надо будет вызвать своего адвоката. Облегчить ей жизнь, за то, что она облегчает мою смерть. Нет, напишу адвокату сейчас же, пусть оформит всё без личной встречи. Кстати удивительно, врачи дали мне не больше месяца, а я уже тут валяюсь почти полтора. Скорее всего, на днях всё это прекратится раз и навсегда. Да, довольно трудно отгонять от себя плохие мысли в подобной ситуации. Ты как бы живёшь за непроницаемым слоем плохих мыслей, и хорошим сквозь него просто не пробиться.

- И кстати, вам сильно повезло, что вы смогли меня тут застать, с вашими уколами. Я бы сейчас мог рассекать волну где-нибудь на океанском побережье, - сказал я.

- Чувство юмора помогает вам ничуть не меньше, чем эти уколы, а возможно и больше, - сказала она, улыбаясь.

Вместо уколов мне предлагали какую-то операцию с обрезанием нервных окончаний, чтобы не чувствовать боли. Правда и двигаться я бы тоже не мог. Но данную идею я сразу отверг. Зачем подвергать свой организм дополнительным страданиям, да ещё и превращаться в некое подобие человека больше обычного.

В комнате стало как-то жарко, и как только она закончила с уколом, я попросил её приоткрыть окно, со словами, что в данный момент я не очень боюсь простудиться. Она приоткрыла только что закрытое ею же окно, пожелала мне спокойной ночи, и вышла из комнаты. Я остался наедине со своими мыслями, но мысль была только одна, почему стало настолько холодно, будто не слегка приоткрыли окно, а вынесли меня на улицу. Очень захотелось закрыть глаза, и погрузиться в этот холод раз и навсегда. И я не могу сказать, что в тот момент меня больше волновало, страх смерти, или интерес, что будет дальше, и будет ли что-то вообще. Я всегда любил перемены, любил что-то новое, но и не подозревал, что до такой степени. Так что особо сопротивляться закрывающимся векам я не стал, и закрыл глаза. Как оказалось, это было последним моим решением в жизни.

Не успел я закрыть глаза, как услышал, какой-то очень знакомый, мужской голос.

- Джек, Джеееееек, очнись, чёртов ты неудачник, - голос звучал слишком знакомо, хотя одновременно и незнакомо, да и звали меня Джон, а не Джек. Уж в своем то имени я мог быть уверен на все сто процентов.

Я попытался открыть глаза, сразу у меня этого не получилось. На это мне понадобилось немного времени. И как только я приоткрыл глаза, я стал различать какой-то маленький яркий круг, похожий на тот самый пресловутый свет в конце тоннеля. Круг становился всё больше и ярче с каждой секундой. Всё это время я слышал смех всё того же человека, и ещё как минимум двух людей. Помню, тогда я подумал, что это какие-то накуренные врачи меня реанимировали. Чем больше ко мне возвращалось моё зрение, тем больше я видел и понимал, что это совсем не свет в конце тоннеля. Это был какой-то круглый светящийся шар, не такой уж и яркий, как казалось поначалу. Через некоторое время я стал понимать, что голос, который я услышал первым, исходит как раз от этого шара. Весь этот смех окончательно сбил меня с толку, и добавил мне желания и сил поскорее открыть глаза и разобраться во всём происходящем. Я сделал последнее усилие и полностью открыл глаза. Передо мной предстала действительно удивительная картина. Светящийся шар, размером около метра, чуть позади него висели ещё два таких же. И что особенно меня поразило, у всех них были человеческие глаза. Я в очередной раз попробовать пошевелить ногами и руками, но у меня опять ничего не вышло. Было такое ощущение, что и шевелить-то уже было нечем.

Всё это время голоса не умолкали ни на секунду, сквозь смех говорили что-то о том какой я неудачник. Говорили, что я в очередной раз не смог подняться выше сорок пятого уровня. Говорили и про то, как мне не везёт с раком, и что если бы была возможность, то я и сейчас бы от него помер. И смеялись, смеялись, смеялись, безобидным, и очень заразительным смехом. А я только и думал о том, как они могут смеяться, не имея рта, и как у них крепятся глаза. Инопланетяне, проклятые инопланетяне, вот кто это! К такому выводу я в итоге пришёл. Но покоя не давал тот факт, что все три голоса мне были чертовски знакомы. Поначалу я свалил всё на галлюцинации от лекарств, которыми меня пичкали каждый день последние полтора месяца. Да и я ни разу в жизни не слышал, чтобы инопланетян описывали как метровые шары энергии с человеческими глазами.

Один из шаров, тот, чей голос я услышал первым, подлетел ко мне почти вплотную.

- Я никак не могу понять, как ты ещё не устал от этого, каждый раз возвращаешься, будто заново родился. Есть куча способов потратить лишнюю энергию, Джек! А тебя как магнитом тянет к этому аттракциону, - сказал он, явно обращаясь ко мне.

- Ты ещё как минимум минут тридцать будешь не понимать, где ты находишься, и кто мы такие. И дабы избавить тебя от необходимости в сотый раз задавать мне одни и те же вопросы, я сам тебе всё расскажу. Эх, скоро мне это действительно надоест, и я буду оставлять тебя вспоминать всё в гордом одиночестве.

- Присаживайся и послушай меня, - сказал он, и стал ждать от меня каких-либо действий.

Я попытался согнуть колени, но ничего не вышло, да и никакого стула, или скамейки я тут не увидел. Я попытался присесть ещё раз, но казалось, что и сгибать то мне нечего. Раздался оглушительный смех, от всех троих.

- Это тебе ответ на твой первый вопрос, да, ты выглядишь точно так же как мы, светящийся шар с глазами. Только конечно намного уродливее, чем я, и не такой правильной формы. Чёрт, иногда мне кажется, что я мог бы сам оплачивать это твоё развлечение, лишь бы видеть твои глаза в момент, когда ты это слышишь, – задыхаясь от смеха, произнёс он.

- А теперь обо всём по порядку. Теперь о твоём втором вопросе, кто мы такие вообще. Мы такие же люди, как те, которых ты видел последние пару часов, пока был без сознания в этой камере. Только спустя много миллионов лет эволюции, и научных экспериментов.

- Почему глаза... - начал было я задавать вопрос.

- Глаза. Да, да, что-то ты задаёшь вопросы не в своём обычном порядке. Наши тела превратились в сгустки энергии, а глаза остались человеческими. Боюсь, на этот вопрос тебе никто не даст пока ответ. Возможно, через несколько тысяч поколений что-то изменится, но это не точно. Позволь мне продолжить. Ты в очередной раз участвовал в аттракционе, под названием «Мне выбирать». В последнее время активно набирающее популярность развлечение. Тут ты можешь выбрать любое время и место где родиться, и то, как ты хочешь прожить жизнь, остальное за тебя сделает это чудо-агрегат. Из которого мы тебя только что вытащили, и который ты можешь видеть позади себя. Пока это совершенно новая технология, так что есть некоторые побочные действия, такие как временная потеря памяти. В скором времени обещают это исправить, и уменьшить габариты. И ты сможешь поставить его к себе в сферу, и не вылезать из него часами. Благо твоя зарплата позволит тебе это сделать.

- Зарплата? Работа? Кем же я могу работать, если нет ни рук, ни ног? Мы что, как виспы из Warcraft, крутимся вокруг деревьев целыми днями, собирая древесину? – спросил я с нескрываемым интересом.

- Я не совсем понимаю, о чем ты, но мы не крутимся вокруг деревьев, хотя это было бы здорово на самом деле. Мы делаем любую физическую работу, но не руками и ногами, а с помощью специальных био, мех, и энергомодулей. Сейчас же не конец двадцатого века, куда тебя так тянет, а 7678997 год от колонизации вселенной. Момента, когда была заселена последняя галактика в нашей вселенной. И да, в итоге мы расселились повсюду. Вначале только на все пригодные планеты, а потом начали делать непригодные планеты пригодными.

К тому моменту сваливать всё на лекарства не было уже никакого смысла. Так как поверить в реальность происходящего мне помог простой оборот вокруг своей оси. Мы находились в огромной, переливающейся всеми цветами радуги, сфере, висящей в открытом космосе. Внутри неё было множество других сфер, соединённых между собой. Сказать, что во все стороны открывался потрясающий вид, это ничего не сказать. Глубокий космос, во всей его красоте и многообразии, аж захватывало дух, если он ещё у меня был.

Я стал потихоньку всё вспоминать. И скучную, унылую работу. И жену с детьми. И то, что к нам на несколько месяцев приехала её мать, погостить, и гостит уже почти год. Прошло столько времени, а их стремление приехать и покапать тебе на мозги, не останавливают и сотни миллионов световых лет.

- Сколько стоит один сеанс? Я совсем забыл, - спросил я у Эрика.

- Пять сотен внутренней энергии, почти треть от моей зарплаты, вот сколько это стоит, - с нескрываемым негодованием он мне ответил.

- Треть от его зарплаты, и половину от моей, - почти в унисон сказали Свен и Элвин.

- С завтрашнего дня я повышаю вам зарплату в пять раз, имею на это полное право. Я же, как-никак, сказочно богатый человек, - сказал я, уже почти повернувшись к ним спиной, залетая в аттракцион под названием «Мне выбирать». Я выбрал стать великим художником.

Апрель 1889 года, город Бранау-на-Инне. В гостинице «У померанца» раздались крики новорожденного.

- Это мальчик! – крикнул счастливый отец

- Назовём его Адольф, мой сын станет всемирно известным австрийским художником, - добавила мать.