Шанс для Увядшего Бутона

Дни текли, как медленный ручей после дождя. Салия, мой якорь и учитель, наконец уехала – ее обязанности были выполнены, и она сочла, что я "хорошо справляюсь". Мы поддерживали связь письмами, ее послания были полны столичных сплетен и теплых слов. Еще один тонкий мостик в этом мире – переписка с Селеной. Письма были редкими, но искренними.

Мари стала моей личной служанкой *официально*. Это решение, как и ожидалось, не вызвало восторга у главной горничной, Сары – старой ворчуньи с лицом, словно вырезанным из сухого дуба. Мари была ее рабочей лошадкой, таскавшей на себе половину черной работы за гроши. Уговорить отца было... испытанием. Три дня я ходила за ним по пятам, как назойливая муха, вставляя тихие, но настойчивые реплики между его деловыми разговорами и счетами. В конце концов, он махнул рукой: -Делай что хочешь, только не мешай.
Мари теперь получала больше, но ее доступ в служебные помещения без особого вызова был ограничен. Сара же... ее взгляды, брошенные мне в спину, могли бы прожечь камень. Мари шептала, что та пускает ядовитые слухи среди прислуги: о моей капризности, неблагодарности, о том, что я "украла" ее лучшую работницу.

Однажды, пока Мари укладывала мои волосы уже без прежней дрожи в руках, но с неизменной почтительностью во взгляде, я спросила
-Мари, расскажи о себе. Почему пришла сюда?
Она замерла на секунду, потом тихо ответила.
-Денег не хватало, госпожа. Родители... еле концы с концами сводили. Нас шестеро в семье я старший ребёнок.
Ее голос был ровным, но в глубине глаз – усталая тяжесть.
-Большая семья – удивилась я. – Ты о них не говорила.
-Далековато живут они госпожа. Работа... Редко бываю в гостях. Деньги присылаю -Просто. Без жалоб.
-Хм... – я задумалась, глядя в зеркало на ее отражение. – Не хочешь к ним съездить?
Она резко обернулась, глаза округлились
-Что? Нет, я не могу! Обязанности...
-Нечего страшного, – махнула я рукой. – Я справлюсь. А тебе стоит съездить.Я передам отцу, что отпустила тебя.
Слезы блеснули на ее ресницах. -Госпожа... – прошептала она, голос срываясь. – Спасибо вам. Огромное спасибо!

На следующий день моего «пёсика» не было. И пришлось мне, скрипя сердцем, идти к Саре. Старуха стояла в кладовой, раздавая припасы кухарке, ее лицо исказилось гримасой недовольства, едва я появилась.
-Сара, мне нужна временная замена Мари. На несколько дней.
-Госпожа, – начала она с фальшивой почтительностью, – у меня все заняты. У нас и так не хватает рук, а вы еще Мари увезли...
Ее тон граничил с дерзостью. "Хоть Элизию тут и не уважают, но она ваша госпожа, вы обязаны выполнять ее приказ" яростно подумала я.
-Хорошо, госпожа Элизия, – она все же выдавила сквозь зубы, видя мой непоколебимый взгляд. – Я... поищу кого-нибудь.
-Благодарю– кивнула я и уже поворачивалась уйти, когда ее шепот, явно рассчитанный на то, чтобы я услышала, донесся до меня: «...сама не может, что ли? Как раньше было...»
Я замерла, но не обернулась. "Ну ничего, старая ведьма. Скоро и ты получишь свое."

Сад стал моим убежищем. Я либо болтала с Джорданом о цветах, либо просто сидела в беседке, вдыхая тишину и думая. Главная перемена  Каэл. Он стал... следить. Его взгляд, холодный и аналитический, ловил меня в коридорах, в столовой, в окне. Это был не взгляд похоти, а взгляд охотника, изучающего незнакомый след.

Вот и сейчас, проходя мимо его импровизированного тренировочного плаца в дальнем углу сада, я почувствовала этот взгляд на себе. Он остановил размашистые удары деревянным мечом, грудь вздымалась, рубашка прилипла к мокрой от пота спине.
-Доброе утро, Каэл – поздоровалась я, стараясь звучать ровно.
-Ага – буркнул он, не отводя глаз. В них было что-то... оценивающее.
"Интересно, смогла бы я так?" – мелькнула мысль.
-Каэл, а если б я захотела научиться владеть мечом? Ты бы научил?
Он фыркнул, отведя взгляд обратно к воображаемому противнику.
-Нет. Ты слишком слаба. Взмахнешь – себя покалечишь или кого-нибудь.
-Жаль, – вздохнула я с преувеличенной грустью. – Значит, поищу кого-нибудь другого- И, поймав его быстрый взгляд, показала язык.
-Соплячка – огрызнулся он, но без п злобы. Потом, уже поворачиваясь, чтобы продолжить тренировку, добавил так тихо, что я едва расслышала
-Если правда захочешь... научу.
Я остановилась как вкопанная. -Что?! – повернулась к нему, не скрывая удивленной, почти издевательской ухмылки. – Братик Каэл? Мне не послышалось?
-Я всё сказал – отрезал он, и его меч снова засвистел в воздухе.
"Цундере какой-то"– пронеслось в голове.

Вернувшись в особняк, я нарвалась на Сару. Она стояла посреди коридора, руки в боки.
-Ну что, госпожа? Не нашлось никого. Все заняты. У вас и так есть ваша Мари– ее голос капал ядом. -Вы ее украли. Почему бы вам самой не обходиться, как раньше?
Я не думала. Рука сама взметнулась и звонко хлопнула по ее щеке. Звук удара гулко отозвался в внезапно наступившей тишине. Слуги в коридоре замерли, глаза вылезли из орбит.
Сара схватилась за щеку, лицо побагровело от унижения и ярости.
-Что вы творите?! Вы меня ударили?!
-Как ты смеешь так разговаривать с госпожой?! – мой голос зазвенел холодной сталью. Я шагнула к ней, заставляя отступить.
-Ты думаешь, раз моей семье на меня похер – я выкрикнула ее же слова – то и ты имеешь право? Я могу уничтожить тебя, Сара. Могу сделать так, что тебя вышвырнут отсюда без гроша и рекомендации. Попробуй тронуть меня еще раз!
Она взорвалась.
-Вы! Вы...!-Ее рука взметнулась, отбила мою, и она с силой толкнула меня в грудь. Я не сопротивлялась, позволив себе упасть на пол с громким стуком. Идеально в момент, когда в парадные двери входил Каэл.
-Что здесь происходит?! – его голос, как удар кнута, разрезал тишину. Он окинул взглядом сцену: меня на полу, злую, тяжело дышащую Сару, перепуганных слуг.
Я подняла на него глаза, нарочито дрожащим голосом.
-Я... я не знаю... Я хотела спросить о временной замене для Мари... но она... она разозлилась...- Я сглотнула, изображая комок в горле.
-Господин! Она все врет! – завопила Сара, указывая на меня дрожащим пальцем. – Она нагрубила, она ударила меня первой! Она...
Я не слушала ее визг. Я смотрела на Каэла. "Если он встанет на мою сторону... если поверит... тогда, возможно, помогу ему с шахтами. Если нет... пусть подавится там"
-Хватит! – Каэл резко перебил Сару. Его взгляд был ледяным. -Разбираться будет отец. Обе – к нему. Сейчас.-Он подошел ко мне, протянул руку. Я приняла ее, позволив помочь подняться. Его пальцы были сильными, шершавыми от меча.
-Спасибо – прошептала я, все еще "дрожа".

В кабинете отца
Атмосфера была густой, Отец сидел за столом, пальцы барабанили по столешнице. Сара, вся в слезах и праведном гневе, выпалила свою версию. Я стояла молча, опустив глаза, играя роль оскорбленной и напуганной дочери. Когда Сара закончила, отец повернулся ко мне.
-И что ты скажешь?
-Она... она назвала меня капризной... сказала, что я "украла" Мари... сказала, что семье на меня "похер"... и что я должна сама за собой убирать, как раньше... – я говорила тихо, с паузами. – Я попросила ее не говорить так... но она толкнула меня...
Я указала на еще не сошедшее с щеки Сары красное пятно.
-Я... я не сдержалась. Простите, отец.- Я опустила голову ниже.
Отец смотрел то на Сару, то на меня. Его взгляд был тяжелым, усталым. Он не любил домашние склоки.
-Сара, – начал он наконец, его голос был низким и не терпящим возражений. – Твои слова... неуместны. Грубы. Неприемлемы для слуги в этом доме. Ты здесь давно, знаешь правила.
Сара открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку.
-Однако... – он перевел взгляд на меня, – выгонять тебя сейчас... неразумно. Нужно искать новую главную горничную, обучать ее... лишние хлопоты и расходы.
"Прагматизм превыше всего" с горечью подумала я.
-Я даю тебе один шанс, Сара, – продолжил отец. – Последний. Забудь о своих обидах. Выполняй свои обязанности безупречно. Понятно?
Сара стиснула зубы, кивнула, едва сдерживая слезы унижения. -Понятно, господин.
-Хорошо. Разойдитесь. И чтобы я больше не слышал о таких сценах.
"Он... поверил мне?" – удивленно мелькнуло в голове, когда я выходила из кабинета. Или просто выбрал путь наименьшего сопротивления?

В коридоре наши пути с Сарой снова пересеклись. Я позволила себе злобную, едва заметную улыбку. Она поняла. Ее глаза метнули ненависть, но теперь – смешанную со страхом.
-Госпожа, – она проскрипела, – для вас будет временная горничная. Девочка Лиза.
-Благодарю, Сара – сказала я сладко и прошла мимо.
"Как хорошо... Я уже и забыла, как приятно это чувство победы"  ликовала я внутри, направляясь в свою комнату. Пусть маленькой, пусть грязной, но победы.

На столе лежало письмо. Конверт из тонкой голубой бумаги, адрес написан изящным, летящим почерком Селены. Я вскрыла его.

*Дорогая Элизия,*

*Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и не слишком измученной светской суетой .Вчера был очередной бал у тети Маргариты. Представь, я просидела почти весь вечер в оранжерее, разыскивая редкий вид орхидеи, лишь бы не слушать очередного кавалера, который полчаса рассказывал мне о достоинствах своего нового скакуна!
*Как твои дела? Удалось ли тебе вырваться в твой любимый сад? Цветут ли еще те чудесные серебряные лилии? Здесь в городе все серо и пыльно, и я часто вспоминаю наш разговор в тени у леди Бромли. Это был лучший момент того дня.*

  *Сообщи, если тебе попадется что-нибудь интересное по ботанике или истории – я заказала несколько книг, но их доставка задерживается. Буду рада любой рекомендации!

  *Селена.*

Улыбка сама растянулась на моих губах. Я села за письменный стол.

  *Дорогая Селена,*

   *Твое письмо – как глоток свежего воздуха после удушливой духовной бани! Я прекрасно понимаю тебя насчет орхидей и скакунов.
  *Сад пока мое единственное спасение. Лилии, к сожалению, отцвели, но Джордан наш садовник, чудесный человек обещает показать мне что-то особенное среди осенних астр. Городская пыль и серость звучат удручающе – надеюсь, твои книги придут скоро! Я как раз перечитываю "Травник старого Генри" – очень подробно и без лишней воды. Могу прислать его с оказией, если хочешь?*

*Спасибо тебе за письмо.
    *Твоя стремящаяся к спокойствию Элизия*

Я аккуратно сложила письмо, запечатала его сургучом с вензелем Вайтморов и позвала временную Лизу, чтобы та отнесла его для отправки.

Но хорошее настроение быстро рассеялось, как дым. Радость победы над Сарой, теплота письма Селены – все это было миражом перед лицом главной угрозы. Шахта. Обвал. Каэл.
Я села у окна, глядя на темнеющий сад. Нужно было вспомнить все. Письма, которые Мари подглядела... Там было прямым текстом: трещины в сводах "Глубокой Жилы", предупреждения инженера Грейма, его мольбы остановить работы. И резолюция отца: *"Работы не останавливать. Укрепить своды по минимуму. Прибыль важнее."*
"Так абсурдно" – сжала я кулаки. "Это жизни людей! Десятков людей! И его собственного сына!" Но его это не волновало. Только камни. Только золото.
Главное сейчас – помочь Каэлу. Остановить его. Не дать ему пойти туда в тот день. Но как? Я даже не знала *когда* точно это случится! Только что *до* объявления моей помолвки. Скорее всего, травма Каэла заставила отца поторопиться с "продажей" Элизии ему срочно понадобился зять, который возьмет на себя часть работы, пока наследник не оправится...
Вечер прошел в мучительных раздумьях. Как предупредить? Как остановить? Как сказать, чтобы не вызвать подозрений? План не складывался. Только страх и чувство беспомощности.

На ужин я спустилась позже. Отец уже ушел дело, как всегда. За столом сидел только Каэл, доедая мясо. После утренней сцены слуги прислуживали молча, почти не глядя на меня – боялись. Я села, наложила себе еды. Тишина давила.
Кусая кусок хлеба, я невзначай спросила
-Когда снова собираешься в шахты?
Он поднял взгляд, жевал, не спеша. -На следующей неделе. В среду.
"Меньше недели" Сердце упало. -Понятно– проговорила я, стараясь звучать нейтрально.
Он отложил нож и вилку, уставился на меня.
-Мне просто интересно – добавила я поспешно.
-Не бывает "просто интересно" – отрезал он. Его голос был тихим, но пронзительным. – Значит, что-то нужно тебе.
Я пожала плечами, стараясь изобразить безразличие.
-Нет
Он не отвел взгляда.
-Ты изменилась – произнес он вдруг, неожиданно и четко.
Внутри у меня все сжалось в ледяной комок. Кровь отхлынула от лица.
-О чем ты? – спросила я, и голос прозвучал чужим, слишком высоким.
Он встал, медленно подошел к моему концу стола. Его тень накрыла меня. Он потянул руку... не к моей щеке, а к моим волосам, как будто хотел проверить, настоящие ли они. Его глаза впивались в меня, в мои зрачки, с пугающей, хищной проницательностью. В них было не просто подозрение – почти *знание*.
-Ты же не...– начал он, голос низкий, на грани шепота.
В этот момент дверь в столовую распахнулась. Слуга, запыхавшийся
-Господин Каэл! Вас срочно требует господин Вайтмор! В кабинете!
Каэл замер. Его рука, уже почти коснувшаяся моих волос, неловко сжалась в кулак и опустилась. Он бросил на меня последний, тяжелый взгляд и резко развернулся, уходя за слугой.

Я осталась сидеть одна за огромным столом. Холодный пот выступил на спине. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. В ушах звенело. "Что это было? Что он хотел сказать? Что он ПОДОЗРЕВАЕТ?" Паника, липкая и всепоглощающая, сжала горло.

Вдалеке в городе тишина в комнате  Селены была такой же хрупкой, как фарфоровая чашка в ее руках. Лунный свет, пробиваясь сквозь высокое окно, серебрил край письма на столе – того самого, от Элизии. Его слова о балконной скуке и спасительной тишине сада все еще согревали душу. Улыбка не сходила с ее губ.

Шаги в коридоре заставили ее вздрогнуть. Дверь бесшумно открылась, пропуская высокую, строгую фигуру. Ее платье из темно-синего бархата сливалось с тенями, делая бледное лицо похожим на маску. Селена инстинктивно съежилась, спрятав письмо под ладонью. Но было поздно.

Холодные, тонкие пальцы легли на ее плечи сзади. Пахнуло дорогими духами – смесью полыни и ледяных цветов. Объятия были крепкими, почти удушающими, лишенными тепла. Голос за спиной прозвучал тихо, но каждое слово било, как хлыст

-Моя малышка зачиталась? Письмецо от новоявленной подружки?

Селена замерла.
-Д-да, матушка– прошептала она, чувствуя, как леденеет спина под материнским подбородком, опустившимся ей на темя.

-Милая Элизия Вайтмор... – имя прозвучало как насмешка. – Семейка выскочек. Камни и грязь. Их состояние – пыль по сравнению с тем, что будет у нас.
Пальцы впились в плечи Селены чуть сильнее.
-Тебе это не нужно, Селена. Совсем не нужно. Скоро ты будешь управлять этим городом. И не только им.

-Да, матушка – голос Селены дрогнул. Она сжала руки на коленях, стараясь не выдавить слезы. Страх, старый и знакомый, сжал горло.

Женщина отпустила ее, обошла кресло и встала перед дочерью. Ее лицо, обычно бесстрастное, было искажено внезапной, холодной яростью. Она резко наклонилась, схватив Селену за подбородок, заставив поднять голову. Алые глаза Селены встретились с ледяными, серо-стальными.

-Ты выполнишь то, для чего ты родилась, моя малышка. Моя совершенная Селена.
Шепот был ядовитым, пронизывающим до костей.
-Ты наш ключ

-Матушка... – Селена попыталась вырваться, но захват был железным. – Ты уверена... что это *нам* надо? *Мне* надо? -Вопрос сорвался, отчаянный и тихий.

Женщина замерла. Тишина натянулась, как струна. Потом ее лицо исказилось гримасой чистой ненависти. Она резко выпрямилась, отшвырнув руку дочери.

-Нам? – ее голос взвизгнул, сорвавшись на крик.
-Ты думаешь о себе?! Стольким я пожертвовала! Годами! Кровью! Собственной свободой! А ты... ты неблагодарная глупая девочка! Я это делаю для себя! Для нашей семьи! Для власти, которую мы заслуживаем!

-Матушка, успокойся, прошу тебя! – Селена вскочила, пытаясь схватить ее за руки. Лицо матери было багровым, вены на шее вздулись. – Тебе нельзя нервничать! Дыши, матушка, дыши!
В ее голосе звенела знакомая паника – страх перед этими приступами ярости, за которыми следовали дни ледяного молчания или, что хуже, изощренных упреков.

Женщина закашлялась, хватая ртом воздух. Ее взгляд помутился. Селена быстро подвела ее к креслу, нажала на плечи, заставляя сесть. -Воды! – крикнула она в пустоту, но горничных не было мать всегда выгоняла их, когда приходила сюда.

Она стояла на коленях перед креслом, гладя холодные, дрожащие руки матери.
-Прости меня, матушка, прости... Я не хотела...

Приступ ярости прошел так же внезапно, как и начался. Женщина обмякла, ее дыхание выровнялось. Она подняла руку, коснулась щеки дочери. Прикосновение было внезапно нежным, почти ласковым.

-Ох, Селена... моя малышка... – ее голос снова стал шепотом, но теперь – усталым, почти жалобным. Она потянула дочь к себе, обняла с бессильной силой. – Не подведи матушку. Пожалуйста. Ты наше все. Наша надежда. Наше оружие.

Селена обняла ее в ответ, прижимаясь щекой к дорогому бархату. Она сжимала зубы, изо всех сил сдерживая слезы, которые жгли веки.