Воровка

Тед

Видит Дьявол – я не хотел ехать к Бейтсу. Пусть он и был мне «хорошим другом», одним из немногих, кто всегда смиренно закрывал глаза на все незаконные дела, которыми я промышлял, я все равно не хотел принимать его приглашение. Настроение было на редкость паршивым.

Стрелка спидометра колышется за пределами двухсот. Я обгоняю машину за машиной, не улавливая брошенных вслед отборных проклятий. Мне не нужно их слышать – я просто уверен, что они есть.

Моя рука покоится на кожаном руле, взгляд лениво оценивает обстановку вокруг. Мысленно я пью виски у бассейна при своем пентхаусе, а между ног у меня сидит хорошенькая блондинка и оттачивает навык первоклассного минета, и мне так на все глубоко плевать...

Я убираю ногу с педали глаза лишь у национальной галереи, в которой и проходит торжество. Несколько человек суетливо бросаются по сторонам, испугавшись свиста колес. Я глушу машину и вылезаю, чувствуя на себе осуждающие взгляды, и не сдерживаю ухмылки.

– Я почему-то ожидал, что ты явишься именно таким образом, – Нейт Леман – моя правая рука – зажимает сигарету в зубах и протягивает мне портсигар.

– Все ведь живы, – я чиркаю зажигалкой и глубоко затягиваюсь, выпуская вверх столб дыма.

– Паршивое настроение?

– Ты не представляешь, насколько.

Нейт тихо смеется и качает головой, хлопая меня по плечу. В течение нескольких минут мы курим и обсуждаем текущие дела, но я чувствую, как голова едва ли не трещит по швам от перенапряжения и всех этих разговоров.

Хардман – фамилия и кошмар наяву для тех, кто знает род моей деятельности. Пытки, черные сделки, то, что находится на обратной стороне медали общества – мой профиль. Но я давно перестал пачкать свои руки, заимев положение, когда достаточно было сделать один звонок. Я достиг желаемого – власти, построенной на страхе и крови, и все равно этого, кажется, недостаточно.

Я тушу окурок и одергиваю пиджак. Мы с Нейтом заходим в здание галереи и оказываемся в холле, где я пересекаюсь с несколькими многозначительными женскими взглядами. Возможно, все не так уж и плохо.

– Ну и где Бейтс со своей безделушкой? – вздыхаю я, пряча руки в карманах брюк.

– Окучивал какую-то кудрявую девицу в баре, но, как видишь, здесь их уже нет. Видимо, добился своего.

Я хмыкаю и заказываю порцию джина у бармена.

Алистер говорил, что уже давно охотится за каким-то кольцом, за которое в этот вечер должен был отвалить бешеные деньги. Я спрашивал, к чему такие траты и усилия, на что Бейтс только невразумительно смеялся:

– Недоступное всегда желанно.

Не берусь утверждать, что он был прав – на своей шкуре не проверял. Маниакальность, с которой Алистер рассказывал о желанной драгоценности, всегда пробивала меня на смех. В те моменты он походил на ребенка, что жаждал Рождества, чтобы ему наконец вручили паровоз с конструируемой дорожкой.

– Сам лучше расскажи мне, – я обратился к Нейту, сделав глоток крепкого алкоголя. – Стоит ли это кольцо того восторга, с которым Бейтс рассказывал о нем?

– Ну... – Леман чешет на затылке свою русую шевелюру. – Вряд ли тебя можно подобным удивить. Если тебя вообще можно еще чем-то удивить.

Я с кривой улыбкой коротко киваю и делаю еще глоток, опершись локтем о барную стойку.

Мой взгляд скользит с одной фигуры на другую, с мужской на женскую, с лица на лицо, и в голове все больше укореняется мысль, что все – как один.

Жадные, надменные, предсказуемые.

Чем-то я сильно отличаюсь, в чем-то идентичен, но, как минимум, не отрицаю этого, в то время как большая часть присутствующих перед тем, как прийти сюда, нацепила фальшивые маски вместе со сшитыми по индивидуальным меркам нарядами.

Я держусь выше, но они думают, что мы наравне, и это их самая фатальная ошибка.

Высокомерие? Оно самое.

Сейчас мне не о чем было говорить ни с кем из них. То лишь дело времени. Рано или поздно наши пути пересекаются, тогда открывается роковая истина: во главе не тот, у кого больше денег.

Во главе тот, у кого руки в крови.

– Отойду, – роняю я, махнув бармену. – Повтори пока.

Делаю ставку, что за этот вечер я скурю не меньше половины пачки.

Я не успеваю покинуть холл и выйти на улицу, как из-за двери, ведущей в уборную, кто-то выскакивает и врезается в меня на полном ходу. Мои руки на автомате смыкаются на обнаженных плечах, в нос ударяет сладость, и я опускаю взгляд на виновницу происшествия, отчего-то тут же пожалев об этом.

Шоколадные кудри щекочут мои пальцы. Такого же цвета глаза смотрят на меня с изумлением и чем-то еще, что я не успеваю уловить, так как девушка отскакивает, как ужаленная, и опускается на колени – при столкновении из ее рук выпал клатч, и теперь она нервно собирает его содержимое.

Мой взгляд цепляется за что-то блестящее, до чего девушка еще не успела добраться, и только потом до меня доходит. Кольцо. Она хватает его и прячет, после чего, скрыв лицо за изящными природными локонами, намеревается ретироваться.

Я не успеваю себя одернуть, когда хватаю ее за локоть и разворачиваю к себе. Внутреннее чутье перебивает мимолетное восхищение красотой незнакомки, намекая на то, что она ведет себя подозрительно дергано.

Она смотрит с осуждением сначала на место соприкосновения, затем на меня. Ее взгляд сгущается и сочится раздражением, что поражает, но не останавливает.

Было бы смешно, если бы девушка сумела остановить меня.

– Откуда у тебя это кольцо? – твердо спрашиваю я, усиливая хват, когда она начинает дергаться.

– Отпусти меня! – вырывается девушка, после чего дерзко вздергивает подбородок. – Я сейчас вызову охрану.

– Вызывай, – насмешливо улыбаюсь я. – Они как раз помогут прояснить ситуацию.

Она поджимает губы, что подтверждает мои подозрения.

– Это мое кольцо!

– Тогда почему так спешишь уйти?

– Хочу поскорее избавиться от твоей назойливости, уж прости за прямолинейность!

Меня пробирает на смех, и я размыкаю ладонь. Девушка поправляет чуть сползшую сетчатую перчатку, обхватывающую тонкую руку, и я не сдерживаюсь – разглядываю незнакомку полностью. Плавные изгибы под обтягивающей черной материей пленяют.

Хороша. Слишком.

– Я еще не проявил всей назойливости, которую могу. Так что лучше просто скажи правду.

– У тебя какие-то проблемы? – с вызовом шипит девушка, делая шаг ко мне.

Я ухмыляюсь, достав из внутреннего кармана пиджака пачку.

– У меня – нет. А вот у тебя они вовсю назревают, красавица. Я сегодня не в самом хорошем расположении духа, так что будь повежливей.

Не знаю, замолкает ли она потому, что я назвал ее красавицей, или потому, что обдумывает неприкрытую с моей стороны, очень лояльную угрозу, но это еще больше забавляет.

– Вежливость надо заслужить, – наконец выдыхает незнакомка, не намереваясь сбавлять напора. – Ты без доказательств заподозрил меня в чем-то и предъявил обвинения.

Делая затяжку, я щурюсь.

Своими же руками выкапывает себе могилу.

– Значит, все-таки есть причина.

Она чертыхается и закатывает глаза, разворачиваясь так резко, что ее кудри пружинят волной, после чего накрывают плечи, которых я уже успел коснуться, пусть и ненадолго и случайно.

– Иди ты к черту.

– Каждый день с ним выпиваю, – выдыхаю вместе с дымом вслед девушке.

Я дышу глубоко, не сводя взгляда с грациозно удаляющейся фигуры, что в какой-то момент скрывается в подъехавшем такси. За ней не приехал личный водитель, значит, она не была одной при привилегированных. Манеры также не соответствовали. А вот внешность...

Внешностью незнакомка могла посоревноваться с самой Венерой. Я нередко забавлялся с привлекательными особами, но в этой было что-то цепляющее.

Пороховой запал.

Вечер действительно не так уж плох. Спасибо, Бейтс.

Я возвращаюсь в зал и вижу, что сам Алистер раздраженно о чем-то вещает Нейту. Тот, заметив меня, облегченно выдыхает и устало потирает переносицу.

– Привет, Алистер, – приветствую я его, но в ответ не слышу того же.

– Блять, какой же я кретин! Я как чувствовал, что это подстава какая-то! – все больше распаляется Бейтс, залпов осушив стакан с виски.

– Просвети меня, – я удивленно вздергиваю бровь и перевожу взгляд на Нейта. Тот лишь мотает головой. – Алистер?

– Одна сука окрутила меня и вырубила в туалете, а пока я был в отключке – подменила кольцо на фальшивку. На вот, полюбуйся!

Алистер швыряет кольцо на стол. Я резко накрываю украшение ладонью, прекратив звон.

– Ты хочешь сказать... – начинаю я, разглядывая хорошо знакомый камень на свету от хрустальных люстр под высоким потолком. – Что какая-то девица поманила тебя голыми сиськами и ты повелся, не удосужившись отдать только что купленную «реликвию» какому-нибудь своему человеку?

Нейт прыскает.

– Кудрявая тварь! – Алистер хватается за волосы. – Прикончу суку!

Я замираю, когда пазл в моей голове окончательно сходится. Леман замечает это и одаривает меня вопросительным взглядом.

Бейтс вряд ли обратится с ее розыском к полиции. Скорее наоборот – к кому-то, кто настолько далек от закона, что сумеет без лишнего шума вернуть украденное и прихлопнуть воровку по тихой грусти, перед этим сполна поиздевавшись над хорошеньким личиком.

Подобная махинация – крупный риск. У этой девчонки явно непростой характер, раз она умудрилась провернуть такое. Тем выше мой интерес и внезапно давший о себе знать дьявольский кураж. Более того – она может послужить неплохим подспорьем для моих дел.

– Если хочешь, я найду ее, – внезапно предлагаю я Бейтсу, и тот едва ли не падает мне в ноги, ведь знает, что лучше мафии людей не ищет никто.

– Ты сейчас серьезно? Сколько ты хочешь за это? Черт, дружище...

– Все равно дел сейчас не так много, – я пожимаю плечами и прячу кольцо в карман. – Она не говорила, как ее зовут?

– Говорила. Оно у нее еще, блять, такое красивое...

Я вижу, что Нейт вот-вот взорвется от всей этой ситуации, но после все равно сделает все, что я скажу.

– Так какое? – со вздохом переспрашиваю я.

– Дафна.

– Дафна, значит... – мысленно смакую я, предвкушая, что последствия немаленькой шалости авантюристке совсем не придутся по вкусу.

И, раз уж она не соизволила прислушаться ко мне и быть более приветливой, то и я отплачу тем же.