Воровка

Тед

Перед глазами все еще стоит картина той самой серьезной проблемы, о которой говорил Нейт. Мне было не в первой смотреть на труп, но тот будто источал мучительный яд, действующий на меня одного. Будто знал, что в прошлом я совершил один из самых страшных грехов – убил ближних своих.

Это было предупреждение. Я не уверен, но догадываюсь, от кого.

Бен Дарем, один из моих людей. Самый, нахрен, молодой из них. Гениальный хакер, которого Леман откопал в вонючей подворотне с наркоманами, как когда-то это сделал я с ним.

С перерезанным горлом, Бен скривился на переднем сидении той самой машины, которую мы видели у моего дома. Когда мы приехали, его кровь была еще горячей – ручьи безобразно продолжали окроплять одежду, но сильно медленней, чем это бывает по началу. Для меня это зрелище было черным гипнозом.

Для Нейта же было проще пустить себе пулю в висок.

– У него кто-то был?

– Никого, – Леман держался отстраненно. Остальные позади нас смотрели не то с ожиданием дальнейших указаний, не то с сожалением. Не то с опасением. – Семья отказалась от него, когда он подсел на иглу.

Я провел ладонью по лицу и достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет.

– От трупа надо избавиться.

Нейт перевел на меня пустой взгляд, в котором отчетливо прослеживалась немалая доля ненависти. В какой-то степени и ко мне.

– Так, как ты посчитаешь нужным, – добавил я и, мельком взглянув на бездыханное тело Бена в последний раз, ушел.

Леман сжег его, после чего изъявил желание напиться. Неудивительно. Однако, то, что ожидало нас дома, шло в разрез с планами на поминальное затишье под градусом.

Меня обдало такой жгучей тревогой, когда я увидел обезумевшую версию Дафны, а рядом с ней и Кортни.

Да какой там рядом!

Палмер остервенело трепала ее за волосы с видом разгневанной Кали. Сначала мне хотелось смеяться, но потом Дафна посмотрела на меня.

И я понял, что это крах.

Мы не были связаны отношениями. Мы даже не занимались сексом. Меня не должно волновать, что подумает Палмер. Но, если учесть, что необузданная сила притяжения, которую мы раз за разом стремимся приумножить, все равно присутствует...

Да, меня волнует, что будет думать Дафна, в то время как на Кортни мне действительно глубоко плевать.

Это именно то, чего я надеялся избежать. В конечном счете все равно провалился.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Я пью уже вторую чашку эспрессо. Горький настолько, насколько это возможно, и горячий в такой степени, чтобы глазные яблоки грозились взорваться от давления. Я не спал всю ночь, но на отдых времени у меня больше нет.

Делаю очередной глоток и откладываю изученный лист в сторону, переходя к следующему. Информация, которую удалось собрать Нейту по машине, что теперь представляет собой лишь груду распиленного лома, едва ли проливает свет на произошедшее. Парни, работавшие с Даремом, также ничего толкового не говорят: он не вызывал ни у кого подозрений, вел себя, как обычно, никуда не дергался.

Пусто. Просто гребаное нихрена.

Я все больше склоняюсь к мысли, что его использовали в качестве сигнала для меня. Сопутствующая жертва. Бен не имел должной физической сноровки, потому его легко можно было скрутить. Он не был убийцей – он был хакером, коего теперь необходимо заново подыскивать.

Отвлекаюсь, слыша шаги на лестнице, и отбрасываю бессмысленную бумагу на стол. Нервы взвинчиваются за считанные секунды при виде Дафны. Мы так и не поговорили после вчерашнего, но ее лицо красноречивей любых слов – она посылает меня куда подальше.

Ее волосы собраны в неряшливый пучок, добавляющий ей шарма с болтающимися у лица прядями. Глаза – лед и пламя, борющиеся за первенство, а цвет короткого трикотажного платья с позолоченными пуговицами – бордовый, яростный, словно предназначенный для того, чтобы передать весь настрой Палмер.

Она злится, безмерно злится, но это делает ее дико сексуальной. Еще – немного забавной.

– Долго будешь гореть от беспочвенной ревности и игнорировать меня? – я откидываюсь на спинку дивана, держа в руке чашку, и с интересом сканирую стоящую ко мне спиной на кухне особу. – Нам пора обсудить насущное.

– Именно это и планирую сделать, – холодно отвечает Дафна и разворачивается с уже сваренным кофе-машиной напитком.

Она деловито проходит в гостиную и усаживается напротив меня, ставя свою кружку прямо поверх бумаг на столе.

– Касаемо ревности.... – Палмер скрещивает руки на груди, закидывает ногу, обтянутую тонким черным капроном, на ногу, и наконец поднимает на меня острый взгляд. – Не понимаю, о чем ты.

– Неужели? – мягко ухмыляюсь я, чуть выгнув бровь. – Поэтому закрылась от меня вчера в ванной, как ошпаренная?

– Я закрылась в ванной, чтобы не повыдирать остатки волос твоей токсичной и жутко неудовлетворенной Барби.

Я тихо смеюсь, на что Дафна заметно напрягается и поджимает губы.

– Что она тебе сказала, что ты так остро отреагировала?

– Хардман, давай проясним, – Палмер подается вперед и ядовито понижает голос. – Мне все равно, что к тебе приходят пассии, которых ты здесь же трахаешь. Но если они не будут держать язык за зубами – пусть пеняют на себя. Я не позволю ни одной из них безнаказанно бросать мне грязь в лицо, как и кому-либо еще. Тебе – в том числе. Так что, соизволь научить их правилам приличия, пока я нахожусь под этой крышей.

Меня затягивает змеиная интонация, с которой было произнесено каждое слово, вбивающееся клиньями в мою голову. Теперь я убежден, что объяснять что-либо Палмер бессмысленно – все выводы уже сделаны и без меня, однако, перестраховаться и перепроверить личные домыслы не помешает.

– Я услышал тебя, Дафна.

Она будто разочарована тем, что я ничего не пытаюсь объяснить ей или хотя бы мало-мальски отрицать. Но на ее руке все еще переливается кровавый рубин, и я принимаю решение договорить.

– Если она задела тебя – приношу свои извинения. С другой стороны – спасибо.

– Спасибо? – усмехается Палмер, не веря своим ушам. – Ты сейчас серьезно?

– Она стала на редкость назойливой после того, как мы перестали... Видеться.

– И почему же перестали? – с издевкой интересуется Дафна.

Я улыбаюсь, довольный, что обходным путем все же пробрался под эту броню ледяной стервы. Не ревнуй она – не интересовалась бы, почему мой интерес к Кортни исчез.

Со следующими словами, скользнувшими с моих губ с томностью и небывалой уверенностью, что даже самому не по себе, я заглядываю в шоколадные омуты, намереваясь добраться до их истоков.

– Постиг нечто более высокое. У тебя бывало такое когда-нибудь?

Палмер затаивает дыхание, ее глаза изумленно расширяются. Между нами провисает тишина, подобно той, после которой следует громоподобный взрыв, врывается какой-нибудь белобрысый Леман и сообщает о неприятностях. Теперь я понимаю, что такие знаки судьбы нам катастрофически необходимы, чтобы не испортить друг другу жизнь.

Она боится поддаться чувствам. Я – тоже. Им нет места в реалиях мафиозного выродка и воровки, охотящейся за чужой роскошью. Как в самой черной сатире, мрачной легенде о тех, кто перешел черту и пал в зыбучие пески страстного забвения. Но чего ради?

– Не думаю, – Дафна промаргивается и отводит взгляд, беря в руку кружку с кофе, ободки от которой отпечатались на одном из документов. Она заинтересованно берет его в руку, но я не позволяю изучить информацию, выхватывая лист. – Я думала, это относится к нашему делу?

– Не относится, – успокаивающе говорю я, убирая бумаги в папку. – Твоя цель – Нильс Эгершельд, наркоторговец. Завтра мы едем к нему на закрытую вечеринку. Ты должна притереться к нему и выведать, когда планируется новая поставка эксклюзивного товара.

– Что значит «эксклюзивного»?

– Синтетическая дурь, но с удвоенным эффектом. Нас это уже не должно волновать.

Палмер вдруг давится кофе и морщится.

– Зачем это нужно Кирку? Он не похож на человека, который...

– Дафна, – я обрываю ее и наклоняюсь, скрещивая руки в замок. – Не лезь дальше, чем необходимо. Многие из людей, подобных Кирку, совсем не походят на наркоторговцев, убийц, сутенеров. Все видят только ту сторону медали, которую необходимо видеть в конкретный момент. На приеме – успешный бизнесмен; в частном клубе – махровый ублюдок, снимающий на камеру обдолбанных девиц, развлекающихся друг с другом. Как думаешь, какая именно сторона приносит больше дохода?

Судя по молчанию, последовавшему за моими словами, я смог донести до Палмер самое важное – запредельная, мать вашу, осторожность.

– А какой стороной чаще повернута твоя медаль?

Я усмехаюсь и опускаю голову, легонько помотав головой.

– Обеими в равной степени, Палмер. Притворяться кем-то – не мое. Не для того я в свое время марал руки.

– Ну-ну.

Она расправляет плечи на фразу о притворстве, натягивается и придает лицу выражение непоколебимой уверенности в своем превосходстве.

Мне нравится видеть, как Дафна меняет маски в попытке скрыть уязвимость и показать силу, что приобреталась годами тяжелой мошеннической жизни. Когда-нибудь вынужденный маскарад мог бы треснуть передо мной и явить настоящую Дафну Палмер.

Эта мысль не дает мне покоя.

– Надеюсь, тебе хватит этого же характера завтра.

– Не сомневайся.

И все же я сомневаюсь. По иной причине.

– К слову, – вздыхаю я и тянусь за сигаретами. – У меня есть предложение о работе и для твоего координатора.

– Ну уж нет, Хардман!

Дафна с громким стуком ставит кружку на стол и вскакивает на ноги. Я чиркаю металлической зажигалкой, не обращая внимания на пылающую бестию, что еще больше выводит ее из себя.

– Даже не думай этого делать!

Я раскуриваю сигарету несколькими короткими затяжками и отбрасываю зажигалку на стол, после чего наконец перевожу взгляд на Палмер.

– Чего «этого»?

– Впутывать в это еще и Питера!

– Денег хватит на всех, – развожу руками я, щурясь от дыма. – Дело случая. Я ищу нового хакера себе в команду.

– Только через мой труп.

– Ты неровно к нему дышишь, Палмер? Переживаешь за своего мальчика?

– Неровно дышу к мысли, что ты пытаешься всех под себя подмять!

Я нащупываю на пальце фамильную печатку. Сознание мгновенно заволакивает чернильное облако, челюсти сжимаются. Металл горячий, становящийся острым и тяжелым при воспоминании того, как я его заполучил.

Сняв с окровавленной руки покойного отца, валяющегося в луже собственной крови с вытаращенными на меня глазами.

– Воровка, – низко проговариваю я и встаю. – Маленькая, очаровательная воровка.

Делаю пару шагов и останавливаюсь, нависнув над Палмер. Моя близость бьет по координате ее настроя. Недовольство не исчезает, но теперь разбавляется пляшущими искорками похоти в выразительных глазах.

– Скажи, как ты мне помешаешь подмять всех под себя? – делаю затяжку и выдыхаю дым в сторону, рассматривая каждый дюйм желанного тела напротив. – У меня есть деньги. У меня есть власть. У меня есть член, который я могу выкатить в любой момент по желанию, и мне за это ничего не будет. Но самое главное – я превосходно веду переговоры с самыми разными людьми. Все в этой жизни чего-то желают. И чаще всего я способствую получению желаемого.

Она может мне помешать. Именно поэтому мы на каждом шагу, при каждом разговоре, при каждой удобной и неудобной, блять, возможности ставим все на кон в игре, кто сдастся и сорвет чеку с гранаты первым.

Холодно – горячо.

Желанно – ненавистно.

Смертельно – жизненно необходимо.

– Мне кажется, тебе пора упасть обратно на землю, – шипит Дафна в противовес.

– А тебе – взлететь. Наслаждайся.