Братья

Глава 1.
Я ворвался домой, задыхаясь. Родители сидели в гостиной – мать рыдала в телефон, умоляя полицию что-нибудь сделать, отец с пустым взглядом сжимал кулаки. 
Я не мог больше это терпеть. 
Схватив ноутбук, я зарылся в поисках: *"Как найти маньяка", "Что делать, если близкого похитил психопат", "Как вычислить серийного убийцу"*. 
Бессмысленные статьи, советы "экспертов", истории выживших – я поглощал всё, словно от этого зависела жизнь Кейтиса. 
Я тренировался. Учился замечать подозрительные детали, запоминал приёмы самообороны, представлял, как буду действовать, если столкнусь с ним лицом к лицу. 
Ночь принесла только боль. 
Мама плакала так громко, что стены дрожали. Я прижался к подушке, стиснув зубы, но слёзы всё равно текли. 
*Он не мог просто исчезнуть. Он не мог умереть. Не так. Не сейчас.* 
На утро я встал раньше всех. Дом был пуст – не в буквальном смысле, но родители словно испарились, запершись в своей комнате, похожие на живых мертвецов. 
На кухне я нашел отцовский мультитул – маленький, но острый нож, отвёртки, кусачки. Всё, что могло пригодиться. 
По дороге в школу я шёл, сжимая инструмент в кармане, и озирался на каждый шорох. Люди вокруг казались подозрительными – слишком медленные шаги, странные взгляды. 
Он мог быть среди них.
Уроки превратились в белый шум. Я не слышал учителей, не отвечал на вопросы, просто сидел, уставившись в одну точку. 
После школы на улицах было людно – это успокаивало. Среди толпы он не рискнёт напасть. 
Дома – тишина. 
На кухне лежала записка: 
*"Сынок, мы уехали в церковь... Вернёмся к девяти. Целую. Мама."* 
Я бросил её на стол и ушёл в комнату. 
Я решил написать Белле сообщение, так как уже давно ей не писал:
— Привет... Мне так плохо...
Она позвонила почти сразу. 
— Дани, я знаю... Но его найдут, обязательно найдут, — её голос дрожал. — Я с тобой, хорошо? 
Я молчал. 
— Дани, не замыкайся. Я... я потеряла сестру. Она погибла в аварии. Я понимаю, каково это... 
Она говорила долго, успокаивая, поддерживая. 
Успело стемнеть.
Я спустился на кухню, налил воды. 
И тут увидел это. 
На окне, прямо передо мной, было нарисовано сердце – ярко-красное, словно кровь. 
«Помада?»
Я замер. 
И в этот момент – удар. 
Что-то огромное влетело в окно, разбив стекло вдребезги. 
Я не успел даже вскрикнуть. 
Последнее, что я увидел – тень за окном, стремительно исчезающую в темноте. 
А потом – только чернота.
Глава 2.
Сознание вернулось ко мне внезапно, как удар хлыста. Я почувствовал, как мое тело раскачивается в такт тяжелым шагам, а плечо незнакомца впивается мне в живот. Я не подал виду, что очнулся — веки оставались прикрытыми, дыхание ровным, но внутри все сжалось в ледяной ком. 
«Карман. Нужно дотянуться до кармана.»
Я медленно, едва заметно, начал двигать рукой, боясь, что он почувствует мое напряжение. Пальцы скользнули по ткани, нащупали металлический край мультитула. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он услышит. 
«Переключить на нож. Тихо. Быстро.»
Щелчок был почти неслышным. 
Я затаил дыхание. 
*Раз... два... три...* 
Резко вонзил лезвие ему в спину. 
Крик.
Острая боль в боку, когда он швырнул меня на землю. Я кубарем покатился по грязи, но тут же вскочил на ноги и рванул прочь, крича во весь голос: 
— Помогите! Кто-нибудь!
Ноги подкашивались, но я бежал, не оглядываясь, пока не услышал за спиной тяжелое, учащенное дыхание. Обернулся — и сердце провалилось в бездну. 
Он уже здесь.
Бежал за мной, как тень, стремительно сокращая расстояние. Я прибавил скорости, но внезапно что-то огромное и тяжелое сбило меня с ног. Я рухнул лицом в землю, и в тот же миг железная хватка сомкнулась вокруг моей лодыжки. 
— Нет! Отпусти! Пожалуйста! — Я бился, царапал землю ногтями, но он тащил меня назад, к черному провалу подвала. 
Лестница. Голова ударялась о ступеньки, мир плыл перед глазами, но я все видел: 
«Деревянный пол. Плесень на стенах. И... гвоздь.»
Огромный, ржавый, торчащий из доски. 
Мысль пронзила сознание, как молния. 
«-Это шанс.»
Я сжал зубы, собрал остатки сил и — размахнулся. 
Ладонь с хрустом пронзил острый металл. Боль ударила в мозг белым огнем, но я уже вгонял в гвоздь вторую руку, крича так, что, казалось, горло разорвется. 
Он остановился. 
Попытался дернуть меня — но я был пригвожден к полу. 
— Гвозди... стоит забивать... — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то... почти обиженное. 
Шаги удалились. Я слышал, как он роется в ящике, звенят инструменты. 
<Молоток.>
Он вернулся, присел рядом и... промахнулся. 
Удар пришелся по моим рукам. 
Хруст.
Кость руки сломалась. 
Я закричал, но тут же стиснул зубы: 
— Стойте... я... достану... 
Слезы текли по лицу, но я медленно, превозмогая нечеловеческую боль, стал высвобождать правую руку. Потом — левую. Кровь залила пол. 
Он наблюдал, склонив голову, а потом... улыбнулся. 
— Братику больно? 
Его смех звенел, как колокольчик сумасшедшего. 
Последнее, что я увидел — молоток, занесенный над моей головой. 
И мир погас.
Глава 3.
Сознание вернулось ко мне медленно, будто я всплывал со дна черной, вязкой воды. Первое, что я ощутил — дикую, пульсирующую боль в голове. Казалось, череп расколот пополам, а мозг вывернут наизнанку. Я попытался приподняться, но тело не слушалось — руки дрожали, ноги подкашивались, как будто кто-то выпил из меня все силы. 
Пришлось сидеть, опираясь спиной о холодную стену, и ждать, пока мир перестанет плыть перед глазами. 
Комната.Без окон. Только тусклый свет ламп, встроенных в потолок, дающий желтоватое, мертвенное освещение. 
Я осмотрелся.  Слева — ржавая раковина и душ с затертыми до мутности стенками. В углу — дыра в полу, очевидно, выполняющая роль туалета. В центре — лежанка, застеленная грязной тканью, пропитанной засохшей кровью. Но больше всего меня заинтересовали... дыры. 
Небольшие, размером с кулак, проделанные в стенах на разной высоте. 
<Зачем они?> 
Я посмотрел на свои руки. Посередине ладоней — зияющие раны от гвоздя. Кровь уже запеклась, но боль осталась — острая, жгучая. 
<Нужно промыть.> 
Я подошел к раковине, повернул кран — и тут же отпрянул. Из трубы хлынула не вода, а бурая, зловонная жижа. Она пахла ржавчиной, плесенью и чем-то еще... сладковато-гнилостным. 
«Нет, это не вариант.»
Тогда я заметил записку приклеенную к стене. С тем же самым *сердцем*, что было на окне. Пальцы дрожали, когда я разворачивал бумагу. Внутри — всего одна строчка: 
"Прости что ударил тебя братик"
-Что за бред?У меня не было брата. Только Кейтис. 
Мысли прервали шаги. Тяжелые. Медленные. 
Я рванул назад, к лежанке, притворившись все еще слабым. 
Дверь открылась. 
Он вошел, даже не пытаясь скрыть лицо.Высокий,лицо бледное, почти без кровотока, с сероватым оттенком кожи, которая никогда не видела солнца. Губы тонкие, бесцветные, всегда слегка приоткрытые - словно он постоянно что-то шептал сам себе.
Глаза - самый страшный элемент.Карие, почти незаметные, с неестественно расширенными зрачками. В них не было ни безумия, ни ярости - только холодное, расчетливое любопытство, словно он постоянно рассматривал людей как биологические экспонаты. Волосы темные, жирные, не ухоженные.
— Впервые у меня такой тихий и хороший братик, но с ножиком было больно, — его голос звучал... почти ласково. 
Он подошел, протянул руку. 
— Пошли, я тебя помою. 
Я не успел ответить — он схватил меня за волосы и потащил к раковине. 
Боль пронзила кожу головы, но я стиснул зубы. 
<Не кричать. Не показывать страх.>
Он сунул мои руки под коричневую воду и начал тереть раны. 
Боль. Жгучая. Невыносимая. 
Я закричал. Он только засмеялся. 
— Тише, братик, тише... 
Потом — снова за волосы. 
Тащит назад.Бросает на лежанку. 
— Будь хорошим братиком. 
Его губы прикоснулись ко лбу. 
Дверь захлопнулась. 
Я лежал, дрожа, потом поднялся и снова подошел к раковине. 
<Смыть. Смыть его прикосновение.> 
Бурая вода стекала по лицу, но чувство грязи не уходило. 
-Что дальше?-подумал я
Я осмотрел комнату еще раз. 
<Дыры в стенах...>
Подошел к одной из них, заглянул. Темнота.
Но потом... Шорох. Тихий. Едва уловимый.Я прислушался. И услышал...Дыхание.
Не свое. Чужое..
Где-то там, за стеной.Кто-то еще был здесь.И тогда до меня дошло.
Эти дыры...
Он наблюдает.
Всегда...
Глава 4.
Время в этом подземном аду текло иначе. Без окон, без часов, без смены света — невозможно было понять, когда заканчивалась ночь и начиналось утро. Я ориентировался лишь по внутренним часам, по тому, как спала боль в ранах, по усталости, копившейся в мышцах. 
Когда я открыл глаза, то первое, что почувствовал — головная боль уже не была такой мучительной. Раны на руках тоже затягивались, хоть и медленно, оставляя после себя жгучую пульсацию при каждом движении пальцев. 
Но пирсинг... 
Я машинально потянулся к брови, к тому месту, где металл впивался в кожу уже больше года. Прокол болел, воспалился от грязи, от стресса, от всего этого кошмара. Его нужно было промыть, но... 
Этой коричневой жижей? Нет уж, спасибо.
Шаги за дверью заставили меня вздрогнуть.Он вошел без стука, держа в руках поднос. 
— Доброе утро, — произнес он почти вежливо, как будто мы находимся не в подвале, а в обычной квартире. — Вот твоя еда. Приятного аппетита. 
Я не ответил, лишь кивнул, стараясь не встречаться с ним взглядом. 
Но он вдруг замер, его глаза сузились, а губы растянулись в улыбке, от которой по спине побежали мурашки. 
— Что это у тебя в брови? — Он наклонился ко мне, и я почувствовал его дыхание — горячее, с запахом ментола и чего-то кислого. — Нужно это убрать. 
Я не успел даже вскрикнуть. 
Его пальцы впились в мое лицо, схватили пирсинг и — дернули. 
Боль взорвалась в виске, белым огнем прожгла кожу. Я почувствовал, как металл рвет плоть, как что-то теплое и липкое хлынуло по лицу. 
Я закричал, схватился за бровь, но кровь уже текла между пальцев, капала на пол. 
Он стоял надо мной, разглядывая окровавленный пирсинг, и смеялся. 
— Мое новое украшение для пениса, — объявил он с довольным видом, засунув металлический стержень в карман. — Жри давай. 
Дверь захлопнулась. 
Я остался один, дрожа, с лицом, залитым кровью. 
Это нереально. Это не может происходить на самом деле.
Но боль была слишком настоящей. 
Прошло несколько минут, прежде чем я смог успокоиться. Кровь все еще сочилась из раны, и я понимал — если не перевязать, будет только хуже. 
Майка. 
Я сорвал ее с себя, разорвал на полосы и, стиснув зубы, обмотал лоб, захватывая бровь. Ткань мгновенно пропиталась красным, но давление хоть как-то остановило кровотечение. 
Он наблюдает.
Я знал это.Где-то там, за стеной, он наверняка смотрел в одну из этих дыр и смеялся. 
Еда.Я подошел к подносу. Всё что я увидел было мороженое, вода и бутерброд. 
Ирония?
После того, как он сделал с Кейтисом... после того, как заставил меня растоптать его подарок... теперь он приносит мне мороженое? 
Я отшвырнул поднос. 
Посуда звякнула, бутерброд рассыпался на полу. 
Но есть все равно не хотелось.Главный вопрос висел в воздухе: 
Как выбраться?
Я осмотрел комнату еще раз. Дверь — металлическая, снаружи наверняка замок.Стены — бетон. Вентиляция — узкая, в которую не пролезть.
Но я не мог просто сидеть и ждать, пока он решит, что со мной делать дальше.Я подошел к одной из дыр в стене, прильнул к ней. 
— Эй! — прошептал я. — Кто-нибудь здесь? 
Тишина. Потом... 
*Шорох.* 
-Уже сожрал свой завтрак?
Я понял чей это был голос и ничего не ответил просто сел в другой угол, ждя чего-то волшебного...
Волшебного...
Глава 5.
Тишина подвала казалась живой — она давила на уши, пульсировала в висках, прерываясь лишь редкими каплями воды, падающими где-то в темноте. Я сидел, прижавшись спиной к холодной стене, и вдруг услышал звук сверху — глухой удар, скрип двери. 
Кто-то ушел.
Надежда вспыхнула на мгновение, но тут же погасла — даже если в доме никого, выбраться отсюда невозможно. 
Тогда раздался голос. Из дыры в стене. 
Грубый, хриплый, совсем не детский, но и не взрослый — будто парень лет шестнадцати говорил сквозь сжатые зубы. 
«Дани, а ты что тут забыл?»
Ледяные пальцы сжали горло. 
— Откуда ты знаешь мое имя? — прошептал я, прижимаясь к отверстию. — Кто ты? Ты можешь помочь? 
Смех. Сухой, как треск костей. 
— Ты умный. Я сразу умер, как только захотел покушать. Он отравил воду ядом. 
Слова врезались в сознание, но мозг отказывался их понимать. 
— Что?.. В смысле, умер? 
— В прямом. Я — четвертый. Тот, чье тело тоже так и не нашли. Тот про которого говорила твоя мама.
Тени в подвале сгустились. Воздух стал густым, как сироп. 
— Он держал меня здесь несколько дней. Потом принес еду... и я умер. 
— Но... как я с тобой разговариваю? 
— Ты еще многого не знаешь. — Голос стал тише, будто отдалялся. — Как думаешь, откуда в полу появился гвоздь? Это мы тебе помогли. Может, хотя бы ты сможешь убежать... 
— Мы..? 
Тишина. 
— Ответь мне! 
Дверь распахнулась. Он стоял на пороге, держа в руках сложенную одежду. Глаза блестели, как у кота, видящего испуганную мышь. 
— С кем разговариваешь, братик? 
Я отпрянул. 
— С... с самим собой. 
— Уже успел сдуреть? — Он рассмеялся и швырнул в меня ткань. — Чтобы, когда я вернулся, это было на тебе.
После ухода я развернул одежду. 
Белая обтягивающая майка. Короткие красные шорты. Носки. 
Что за извращение?
Я отшвырнул вещи, но тут из дыры в стене показался палец.Бледный. С синими ногтями. 
С хрустом костей из отверстия вылезла вся рука — неестественно вывернутая, с торчащими сухожилиями. Она указала на одежду. 
Детский голос прошептал: 
— Лучше надень. Я не надел... и брат меня наказал. 
Перед глазами всплыло фото из интернета — изуродованное тело, вспоротый живот, отсутствующие конечности. 
— Да... — вздохнул голос. — Это я. 
Рука сломалась в нескольких местах, кости прорвали кожу, и она исчезла в стене переломавшись вся.
Я оделся. Майка впивалась в тело, шорты едва прикрывали бедра, носки рвались при натяжении. 
Дверь скрипнула.Я судорожно дергал последний носок.
— Давай же...Давай- говорил я пытаясь надеть последний носок.
Он вошел в тот момент, когда ткань порвалась.
— А ты оперативен. — Улыбка. — Повернись. 
Я повернулся, демонстрируя дыру на носке. 
Его дыхание участилось. 
— Тварь... 
Удар по лицу.Я рухнул, кровь заполнила рот. 
— Плохого братика следует наказать. 
Он схватил мою ногу и потащил к двери. 
— Нет! Пожалуйста!- кричал я.
Он отановился и положил ногу на порог.И резко захлопнул дверь. 
Хруст.Боль взорвалась, как граната. 
Я орал, пока он смеялся. 
Когда дверь открылась, я пополз назад, но уже знал — кость торчит из голени, два пальца на ноге сломаны. Он ушёл и захлопнул за собой дверь
Рвота хлынула сама. 
Я замотал ногу обрывками старой одежды, стиснул зубы. Нужно попытаться вывернуть ногу назад в другую сторону.
«На счет три».
Хруст
Крик.
Тьма сжала виски, но я не позволил себе отключиться — не перед ним. Только когда шаги затихли, я рухнул на лежанку, закрыв глаза. 
Сплю. Хотя бы сплю. 
Но даже во сне я чувствовал — они здесь. 
Те, кто в стенах. 
Они смотрят. 
И ждут.
Глава 6.
Я проснулся от жуткого ощущения — будто что-то холодное и влажное скользит по моей сломанной ноге. В полутьме подвала я разглядел мальчика, склонившегося над моей раной. Его зубы впивались в кожу, разрывая плоть до кости. Когда я встретился с ним взглядом, он резко поднял голову и с диким воплем "ПРОСНИСЬ!" прыгнул на меня. 
Я вздрогнул и — очнулся. 
Сердце бешено колотилось, нога действительно болела, но на ней не было ни следов, ни крови. 
Просто кошмар. 
Комната была пуста. Давно ли он ушел? Часов не было, но казалось, что прошло уже несколько часов. Я подполз к одной из дыр в стене, заглянул — темнота и тишина. 
Может, его вообще нет дома?*
Тогда откуда этот звук... 
Смех. Тонкий, детский, доносящийся из раковины. 
Я замер. 
— Кто там? — прошептал я, подбираясь ближе. — Вы меня слышите? 
Смех продолжился — веселый, беззаботный, словно кто-то играл в прятки. Но вдруг он оборвался, и через паузу раздался шепот: 
— Сегодня он покажет тебе.
— Что? Что покажет? 
— Сюрприз.
— Сюрприз? 
— ДА.
Голос внезапно изменился — из детского и звонкого превратился в пронзительный, искаженный визг. В тот же миг из раковины хлынула бурая вода, обдав меня с головы до ног. 
Дверь распахнулась.Он стоял на пороге, улыбаясь во весь рот. 
— Привет, братик. Сегодня я покажу тебе кое-что. 
Я отполз назад, но он схватил меня за волосы и накрыл глаза чем-то липким. Когда повязку сняли, передо мной открылось это. 
На стене, пригвожденный за руки, висел ребенок. 
Живот распорот, кишки свисали, как гирлянды. Пальцы переломаны, торчали в неестественных направлениях. 
А на груди, прямо над сердцем — значок. 
Значок моего брата.
— Весь в тебя был, — прошептал маньяк и рассмеялся. 
Мир рухнул. 
Я упал на колени, крича так, будто рвал голосовые связки. Слезы текли ручьями, смешиваясь с грязью на лице. 
-Нет. Нет. НЕТ.
Я рванулся к нему, готовый вцепиться в горло, но в углу комнаты мелькнуло движение.
Маленький мальчик, без одного глаза. 
Он покачал головой и помахал сломанным пальцем, словно говорил: *Не надо*. 
Я замер. 
Это был знак. 
— Скоро ты тоже выберешь себе смерть, — сказал маньяк, все еще ухмыляясь. — А теперь пошли, братик. 
Он тащил меня за волосы обратно в подвал. Швырнул на лежанку, оглядел поднос с нетронутой едой. 
— Ты же знаешь, что плохие братики за это наказываются. 
Я сжался, ожидая удара, но он лишь рассмеялся и ушел, захлопнув дверь. 
Тишина. 
Я дрожал, но потом заметил в углу маленький мелок. 
Откуда он здесь?*
Неважно. 
Я начал писать на стене, выводя дрожащими пальцами: 
1. Мальчик за стеной.
2. Руки в дырах.
3. Мальчик в раковине.
4. Мальчик в углу.
Четыре.
Я читал, что их было шесть. 
А если считать Кейтиса... семь. 
Кто еще? 
Я продолжал писать, строить догадки, считать.Делать хоть что-то, лишь бы не сойти с ума. 
Потому что если остановиться — останется только страх. А его здесь и так слишком много.
Глава 7
Я потерял счет времени в этом подземном аду. Солнечный свет никогда не проникал сюда, и единственным способом хоть как-то ориентироваться были мои собственные расчеты. Если он сказал, что убьет меня на третий день, значит, прошло уже двое суток. Возможно. 
Я не мог точно сказать. 
Но знал одно — у меня оставалось меньше суток, чтобы придумать, как выбраться отсюда. 
Мелком, который нашел в углу, я исписал уже почти всю стену — схемы, догадки, обрывки мыслей. Пока он не стер мне пальцы. 
Нет, не стер. Я сам их обгрыз.
Тревожность, страх, безысходность — все это заставляло меня кусать кожу на руках, пока ногти на пальцах не превратились в кровавое, изуродованное срелище.
Но последний рисунок... 
Мороженое.
Я нарисовал его машинально, но вдруг осознал — это не просто картинка. Это карта. 
Мороженое. Тень в окне. Продавец.Бабушка.
Если сложить все вместе, получалась цепочка: сначала он наблюдал издалека, потом подошел ближе, а затем... 
До меня дошло.
Возможно, эта бабушка даже не знала его. Он просто подбежал к ларьку для вида, чтобы мы не заподозрили ничего странного. 
Мысли прервал шелест из душа. 
Я подошел ближе, но не открывал дверцу — сквозь грязное стекло просматривался силуэт. 
Мальчик.Лет шестнадцати, почти мой ровесник. Невысокий, худой. 
— Через пятнадцать часов ты умрешь. 
Его слова врезались в мозг, как нож. 
"Ты умрешь. Ты умрешь. Ты умрешь."
Голоса нарастали, кружились вокруг, сливались в жуткий хор. Я рухнул на колени, вжав ладони в уши, чтобы не сойти с ума от этого шепота. 
И вдруг — тишина. 
Когда я поднял голову, мальчик в душе повернулся ко мне и прижал ладонь к стеклу. 
— Выберешься ты — спасешь нас. А мы тебе поможем. 
Затем — взрыв.Не огня, не света — крови. 
Алая волна хлынула изнутри, заливая стекло, стекая по стенкам, заполняя поддон. А потом... исчезла.Будто ничего и не было. 
Пятнадцать часов.
Я сжал кулаки. Время шло.Размышления прервал скрип. Кто-то или что-то писал на стене. 
Второй мелок?
Я медленно обернулся.За углом, в воздухе, парил окровавленный палец. 
Он царапал по бетону, оставляя после себя кровавые буквы. Сначала стерся ноготь, затем фаланга — будто невидимая сила стирала его с каждым движением. 
Я подполз ближе. 
Надпись гласила: 
"Душ"
— Что?.. — прошептал я. — В смысле, душ? 
Через минуту буквы растаяли, как будто их и не было. Я подошел к душевой кабине, ухватился за ручку. Не открывалось. 
Сил почти не осталось, но я уперся всем телом, рванул на себя — и вдруг... 
Щелчок.
Внутри, на стене, кровью было написано: 
"Возьми это, когда пойдешь с ним на трапезу"
А на дне лежал нож.Маленький, столовый, с желтой ручкой. 
Дети.
Те, что были здесь до меня, оставили его. 
Я схватил лезвие, спрятал под одежду. 
Но один вопрос не давал покоя: 
Что значит "трапеза"?
Тот момент, когда он заставит меня "выбрать смерть"? 
Я не понимал. 
Но времени на раздумья не оставалось. 
Пятнадцать часов. 
И счетчик уже тикал.