Братья

Глава 1.
Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком, но чувства облегчения не было — только ледяное понимание, что я попал в еще более страшное место. Я обернулся, и передо мной предстала комната, словно сошедшая со страниц кошмарного сюрреалистического романа. 
Стены были покрыты странными, почти органическими наростами — острыми, как шипы, черными растениями, которые извивались в такт моему дыханию, будто живые. Лампы под потолком мерцали тем же тусклым желтым светом, что и в подвале, отбрасывая на стены дрожащие тени, которые складывались в очертания чудовищ. 
Два дивана, обтянутых кожей неопределенного цвета, стояли друг напротив друга, будто ожидая гостей. Но больше всего привлекали внимание картины. 
Они висели повсюду — огромные, в золоченых рамах, но вместо пейзажей или портретов на них были изображены искаженные версии знакомых монстров. 
Здесь был Фредди Крюгер, но его лицо состояло из сотни маленьких ртов. 
Чужой, но его внутренние челюсти были заменены человеческими пальцами. 
Пеннивайз, улыбающийся еще шире, чем в кошмарах, а из его глаз струилась черная кровь, а в этом рту как будто было живое маленькое сердце.
И посреди всего этого — ковер. 
Огромный, плетеный из каких-то волокон, напоминающих волосы, с узором, который при ближайшем рассмотрении оказался... человеческими лицами. Они смотрели на меня, их рты беззвучно кричали. 
Я отпрянул, но тут заметил самое странное. 
Окон не было.
Ни одного. 
Значит, я все еще под землей? Но как глубоко мы находимся? И почему здесь... три двери? 
Три абсолютно одинаковые черные двери, точь-в-точь как та, из которой я только что вышел. 
Куда они ведут?Какая из них — выход?А в каких — он?
Мне нужно было время. 
Я схватил ближайший диван, пытаясь перетащить его к двери, чтобы забаррикадироваться, но силы покинули меня. Руки дрожали, спина пронзительно ныла. И вдруг... 
Я почувствовал, как что-то вошло в меня. 
Не боль, не страх — а присутствие. 
Мои руки сами двинулись, обхватили диван, и он словно стал легче. Я посмотрел вниз — мои пальцы... они были другими. Тоньше. С синяками под ногтями. 
Ромэ.
Он вселился в меня, помог. 
Как только диван встал на место, блокируя дверь, я почувствовал, как холодок покидает мои конечности. Обернувшись, я увидел его — мальчика с перекрученным позвоночником. Он стоял у стены, смотрел на меня своими мутными глазами и... 
Улыбался. 
Потом шагнул назад и растворился в бетоне, оставив после себя лишь легкую рябь, как от камня, брошенного в воду. 
Теперь у меня было несколько минут. 
Я подошел к первой двери, приложил ухо. 
Тишина. 
Ко второй и третьей — то же самое.
Значит я не смогу понять что там и как, нужно открывать дверь по одной. И главное делать это быстро. Ведь я не знаю сколько диван сможет его сдержать.
Глава 2.
Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком, и я остался в темноте, прижавшись спиной к холодной поверхности. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Я шарил руками по стене, ища выключатель, пока пальцы не наткнулись на шероховатую пластину. 
Щелчок. 
Свет вспыхнул резко, ослепляя на мгновение. Когда зрение адаптировалось, передо мной открылась комната, от которой кровь застыла в жилах. 
Это был морг.
Но не больничный — нет. Это было его место. 
Стены были выложены белой плиткой, но не чистой, а испещренной бурыми разводами, будто кто-то снова и снова пытался отмыть кровь, но она въелась навсегда. На металлических стеллажах, стоящих в ряд, лежали ножи. 
Не просто ножи — коллекция. 
От крошечных лезвий, не больше мизинца, до огромных тесаков, заточенных до бритвенной остроты. Топоры с засохшими каплями на рукоятях. Медицинские скальпели, аккуратно разложенные на бархатной подложке, будто драгоценности. 
Но самое страшное ждало дальше. 
Три прозрачных контейнера, стоящих на отдельном столе под стеклянным колпаком. Внутри — сердца. В одном контейнере было по 2 сердце и я понял что это были сердца братьев.
Они плавали в желтоватой жидкости, сохранив свою форму, но не жизнь. Одни были совсем маленькими — детскими. Другие— с глубоким шрамом, будто их пытались разрезать.
Я отвернулся. 
Не мог больше смотреть.
Руки сами потянулись к ящикам, будто ища оружие, способ защиты, что угодно. Но внутри были лишь хирургические инструменты, склянки с мутными растворами, бинты с засохшими пятнами. 
Запах.Он висел в воздухе — формалин, кровь и что-то сладковато-гнилое.
Я зажмурился, пытаясь подавить тошноту, но когда открыл глаза, увидел занавеску в углу комнаты.Тяжелая, черная ткань скрывала что-то за ней. Шаги были тихими, будто я боялся разбудить мертвых. Пальцы дрожали, когда я отодвинул материю. 
Ванна.Белая, но теперь красная — от крови, которая не смылась, а въелась в эмаль. 
И на дне... Что-то блестело.
Я замер. 
Не хочу лезть туда. Не хочу.
Но если это ключ? 
Стиснув зубы, я опустил руку в ледяную жидкость.
Пальцы наткнулись на что-то твердое, и я схватил это, выдернув наружу. 
Паракорд.
Черный, с синими нитями — точь-в-точь как у Дэвида. 
"Он никогда с ним не расставался", — пронеслось в голове. И тогда ванна зашевелилась.
Сначала лишь легкая рябь по поверхности. 
Потом рука.Бледная, с синяками, вынырнула из красной воды, схватившись за край. За ней — вторая. Сломанная.Пальцы судорожно впились в эмаль, и из кровавой пучины поднялось лицо.
Дэвид.
Но не тот, каким я его помнил. 
Его кожа была белой, как бумага, глаза мутными, а изо рта стекала та же жидкость, что была в контейнерах. 
Он смотрел на меня, и его губы дрогнули. 
— Хватит ныть как баба.
Голос был его, но звучал так, будто доносился из-под земли. 
— Убегай.
Я замер, не в силах пошевелиться. 
— БЕГИ!
Его рот раскрылся — шире, чем возможно, челюсть хрустнула, и из горла вырвался не его голос. Глухой, скрипучий, как будто десятки людей кричали одновременно. 
Я рванулся назад, цепляясь за стену, и выбежал в коридор, хлопнув дверью.
Паракорд сжимал в кулаке. 
Вторая дверь.Она была такой же черной, как и первая. Но теперь я знал — там будет хуже.
Глава 3.
Дверь позади меня содрогалась от ударов. Дерево трещало по швам, диван скрипел, сдвигаясь на несколько сантиметров с каждым ударом. 
— Братик... — голос маньяка просочился сквозь щель, словно яд. — Ты думаешь, сможешь убежать? 
Я не стал отвечать. Вместо этого рванул ручку второй двери и ввалился внутрь, захлопнув ее за собой. 
Тишина.Глубокая, неестественная. 
Я стоял, прислонившись к двери, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. 
Когда я осмотрелся, то понял — это не было похоже на предыдущую комнату.
Это был офис. Но не обычный. 
Стены и пол — из темного дерева, отполированного до блеска. На стенах висели картины — не те кошмарные образы из первой комнаты, а пейзажи: горные долины, озера в лунном свете, леса, утопающие в зелени. 
Самая большая картина висела прямо напротив входа. 
Автопортрет.
На нем был изображен парень — молодой, улыбающийся, с карими глазами и аккуратно уложенными русыми волосами. Рядом с ним стоял маленький лысый ребенок, лет пяти, с пустым взглядом. 
Я прищурился, вглядываясь. 
Знаком ли он мне?
Но нет. Я бы запомнил такое лицо. 
Отвлекшись, я заметил аквариум — огромный, на всю стену. В нем плавали шесть рыб. 
Все одного вида и все мертвые.
Их стеклянные глаза тупо смотрели сквозь толщу воды, а тела медленно дрейфовали, подхваченные искусственным течением. 
Шесть рыб.
Шесть детей.
Я подошел к столу — массивному, дубовому. На нем стоял ноутбук, красный цветок в горшке (его лепестки были неестественно яркими, будто подкрашенными кровью) и кипа бумаг. 
Я листал их механически. 
Рецепты.Счета.Выписки из больниц.
Ничего полезного. 
Ящики стола.
Первый — пуст. 
Второй — тоже. 
Третий... 
Папки.Толстые, с аккуратно подписанными ярлыками. 
Я открыл верхнюю. 
Ромэ.
Фотографии. 
Он в парке.
Он дома.
Он спит.
Его характеристики:
"Тихий. Послушный. Боится темноты. Любит сладкое."
Я швырнул папку на пол. 
Следующая. 
Дэвид.
"Упрямый. Смешной. Носит паракорд. Мечтает уехать."
Я листал их одну за другой. 
Все дети.Все, кого он забрал. 
А потом...Моя папка.
"Неуклюжий. Растерянный. Любит брата. Легко пугается."
Я сжал бумагу в кулаке, чувствуя, как гнев поднимается из глубины души. 
Ноутбук. Он был последней надеждой. 
Я ткнул в клавиатуру. 
"Введите пароль."
Первая попытка: 1234. Неверно. Осталось 2 попытки.
Я посмотрел на аквариум.
6 рыб и 7 детей.Контейнеры в первой комнате. 
3.
На комнаты.
4.
6743.
Экран мигнул. 
Рабочий стол. На нем — единственная папка.
"Дети."
дети...
Глава 4.
Мои пальцы дрожали, когда курсор завис над папкой с надписью "Дети". Один щелчок — и передо мной открылся список файлов. Десятки видео, аккуратно подписанных именами. 
*Дэвид. Ромэ. Кейтис. Дэми...* 
— Что за бред... — прошептал я, но голос сорвался, превратившись в хрип. 
Я кликнул на первое видео. "Ромэ". 
Экран погас на секунду, а затем заполнился изображением. Та же комната. Та же лежанка. Тот же душ в углу.
Ромэ сидел на полу, скрючившись, его худенькие плечи тряслись от рыданий. Вдруг он резко поднял голову — в кадр вошел он, маньяк, в своем черном костюме, с той же улыбкой. 
Ромэ вскочил. 
— НЕТ! — его голос был хриплым, сдавленным. — ОТСТАНЬ! 
Он бросился вперед, маленькие кулачки били по груди маньяка, но тот лишь рассмеялся. Одним движением он схватил мальчика за шею, поднял в воздух и...Швырнул в душ.
Тело Ромэ ударилось о кафель с глухим стуком. Он попытался встать, но поскользнулся на мокром полу и упал, ударившись виском о порог душа — тот самый, через который мы всегда переступаем, даже не замечая. 
Я видел, как его глаза закатились. 
Видео резко оборвалось. 
Последний кадр — маньяк закрывает дверцу душа, а между створками... 
Голова Ромэ.Его мертвые, остекленевшие глаза смотрели прямо в камеру. 
Я рванул к ноутбуку, закрывая видео, но изображение не исчезло — оно горело у меня в голове. 
— Нет... нет, нет, нет... — я схватился за лицо, ногти впились в кожу. 
Если с Ромэ он сделал это...То с Кейтисом будет то же самое.
Я сглотнул ком в горле и снова посмотрел на экран. Ноутбук выключился. 
Черный экран отражал комнату...И двух маленьких мальчиков, стоящих позади меня.
Я замер. 
Они были бледными, почти прозрачными. Их рты были зашиты грубыми черными нитками, а глаза...Глаза смотрели на меня.
Один из них медленно поднял руку и впился пальцами в швы.Второй сделал то же самое. 
Они рвали свои рты, нитки лопались, кожа трескалась, и... 
— БЫСТРЕЕ!
Их голоса слились в один — нечеловеческий, скрипучий, полный боли.
— БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ!
Они кричали так, что у меня лопнула барабанная перепонка, кровь теплой струйкой потекла по шее. 
А потом...Они исчезли. 
Комната снова была пуста. 
Я вдохнул, выдохнул, пытаясь успокоиться. 
Автопортрет.Я подошел к нему, вглядываясь в черты лица.Теперь я понял.Это был он.Маньяк.Но молодой. Лет двадцать. 
А рядом... Кто этот ребенок?Брат? Жертва? 
Больше не осталось времени на раздумья нужно срочно бежать в последнюю комнату.