The bridge

Последние дни декабря отсчитывали свои секунды, минуты, часы. Новогодняя и рождественская суета поработила просторы Стенноура. В пору празднества люди закупались в магазинах продуктами, подарками, украшениями и прочей мелочью. Блестящий снег, напоминающий глиттер, лёг на землю коврами, попутно накрывая крыши, светофоры, деревья, фонарные столбы и далее по списку, пушистой свадебной фатой, замораживая мир перед пришествием весны.

Из всех щелей звучали песни о предстоящем Рождестве и грядущем Новом годе, праздничное настроение, казалось, появлялось у всех, кроме Мэд, невзирая на любые попытки поднять его.

Мэделин лепила снеговиков с отцом и декорировала их, чтобы перед домом стояли дружелюбные здоровяки; помогала наряжать ёлку и ездить за новыми гирляндами, принимала участие в выборе подарков родственникам и знакомым. Мэттвел ходила на концерты, поддерживала импровизированные песни отца, не шибко попадающие в ритм, развешивала по дому мишуру и лепила на окна наклейки со снежинками. Сама тащила Оливию на каждый спектакль, кой только разворачивался в городе и втихаря девушки попивали глинтвейн на улице, встречая фейерверки на ночном полотне.

Прогулки с Кайлом продолжались и Мэд отчаянно не признавала, что с каждым разом привязывается всё сильнее. Не так давно парень успел вручить презент в виде плаща волшебников, палочки Гарри Поттера и дорогого набора корейской косметики. Это было настолько неожиданно, что Мэттвел чувствовала себя неудобно всю оставшуюся дорогу и потом оповестила, что подарок друг получит только после Рождества. Неважно, что коробка с баскетбольным мячом и наручные часы ожидали Фолла под кроватью Мэделин уже две недели.

Стоя перед зеркалом, Мэд разглядывала платье, купленное на зимний бал, голубого оттенка, обшитое бисером и стразами, словно маленькими звёздами. Пышный подол волнами переливался при движении, напоминая морскую пену.

Мэделин даже попыталась улыбнуться, но отображение в стеклянной поверхности не радовало. С минувшего дня Благодарения кошмары не отступили, превратившись в сущий ад, Мистер Неизвестность всё чаще стал навещать Мэттвел, составляя ей неприятное общество. Испуг перестал видится чем-то внушающим, всё ещё просыпаясь в холодном поту, девушка утеряла значение страха. Во снах, гонимая гончими псами, из пасти коих капала лава, Мэд извечно спотыкалась и смотрела как потусторонние твари обгладывают её плоть заживо. Кривые зубы смыкались и отрывали куски, будто Мэделин предложенный ужин.

Она беспокойно спала, грёзы прерывались, как только завершалась пытка. Десять минут бодрствования и всё по новой.

И Мэделин устала бороться.

С зеркальной глади, потухшими глазами, на Мэд глядела девушка, похожая на фантом. Приобретённое заранее платье, свисало с тела точно с бесформенной вешалки. Формы Мэд уменьшились на пару размеров. Сквозь милые щёчки прорезались скулы, а кожа приобрела бледный оттенок. Родителям она отвечала, что цвет сменился из-за недостатка прогулок на свежем воздухе, хотя их, на самом деле, было предостаточно. Не сильно критично, но, если так пойдёт дальше, одни кости останутся.

Мэд не высыпалась и вовсе стала бояться сна. Тёмные акварельные пятна медленно проявлялись под глазами. Сильнее с каждым днём. Приходилось замазывать их плотным тональным средством и шлифовать пудрой.

Тяжело вздохнув, Мэделин рухнула на кровать, распластав руки в разные стороны.

Непрошеный гость сидит на стуле, закинув ногу на ногу. Сил злиться не осталось, призрак будто пиявка высасывал энергию, либо же Мэд была так подвержена воздействию. Мэттвел не понимала почему бодро держится Стив, если она разваливается на части и рыдает в подушку по ночам.

Оливия рассказала всё, но легче не стало, ведь Мэд лишь осознала, что находить в кромешном заднем человеческом проходе. Однако, наличие видений у мистера Локвуда означало, что Мэделин не сходит с ума, это не однобокие галлюцинации.

Ей хотелось перестать носить маску и делать вид, словно жизнь в полном порядке.

К Стивену никто из девушек не обращался, точно намерено забыли о разговоре в День Благодарения.

— Оставь меня в покое, — бесцветно промолвила Мэд, не удосуживаясь повернуть голову в сторону собеседника. — Урод. — в венах горела ненависть, наверное, единственное чувство, позволяющее до сих пор цепляться за жизнь.

Реакции не последовало.

Мэттвел зарычала и кинула декоративную подушку в виде сердца, но та пролетела мимо, совершенно не задев Мистера. — Да что б ты сдох второй раз подряд!

Родители уехали в магазин, а Мэделин сослалась на сонное состояние, поэтому девушку оставили дома с Клинтоном. Поначалу Мэд действительно резвилась с псом, отдавая всё время развлечению, но, когда Клин порвал лосины Мэдди, общение прекратилось. Не то, чтобы Мэттвел обиделась на пса, в конце концов это животное, не наделённое человечьим разумом. Девушка отошла в свою комнату переодеть нижнюю часть одежды, а затем вспоминала про платье, которое пригодится через два дня. Увиденное ей не понравилось, придётся покупать новое одеяние, ведь никто сейчас не будет возиться с тем, чтобы подшивать наряд, а сама Мэд в швеи не годилась.

Мистер Неизвестность встал, вальяжно, словно выжидая, и как только его ноги твёрдо стояли на полу, Мэделин прошибла острая головная боль, настолько невыносимая, что Мэттвел взвыла точно сирена.

То, как молниеносно Клинтон помчался по лестнице и напал на дверь, добавляя лаем звона в ушах, польстило хозяйку. Малыш пытается защитить до последнего.

— «Он испортит дверь». — серебряный кончик трости указал в место, где находилась преграда.

Боль отступила и Мэделин судорожно задышала, борясь с тем, что зрение отказало, не желая настраивать чёткость изображения.

Шатаясь, Мэд добрела до дверной ручки и открыла её, обнимая собаку, опустившись на колени.

Клинтон то скулил, то рычал поочерёдно, а потом лизал лицо Мэттвел.

Мэделин пригласила хвостатого друга на кровать и свернулась клубочком, обнимая собаку. Закрыв глаза, Мэд представляла, как сбегает от реального мира. Мнимые потоки воздуха уносили девушку прочь, в страну умиротворения и прекрасных миражей спокойствия. Блаженная нега захватывала и шептала на ухо остаться, и Мэделин безумно желала данного, но не знала, как.

За окном кружились снежинки, танцуя вальс под командованием дирижёра. Они встречали друг с другом и полностью уделяли внимание друг другу, не обращая взгляда на конкурентов, создавая эффектное полотно, сходя за мерцающие небесные тела. Простор, осыпанный снежной шубой, радовал белым цветом, а по ночам из-под зимнего одеяния горели яркие гирлянды и огоньки, наполняющие окружение атмосферой сказки, написанной великим писателем.

Мэделин незаметно проваливалась в сон и не противилась ему, молясь, чтобы ей приснилось что угодно, но только не кошмары. Хотя лучше было бы вообще никогда не видеть маленьких отрезков кинофильмов.

***

В вечер, когда проходил зимний бал, ученикам почти удалось набить спортивный зал битком. Музыка играла так, что практически каждый не мог усидеть на месте, глядя на то, как веселятся сверстники. Серпантин с конфетти валялись под ногами разноцветным мусором и на всех возможных поверхностях. Огромные, надутые воздушные шары висели под потолком, создавая новое комьюнити, не нуждающееся в людях.

Вкусные закуски манили аппетитным видом. Снеки, попкорн, крекеры, чипсы, гуакамоле с сальсой; приторные чизкейк, яблоки в карамели, конфеты, торт.

Бо́льшая половина участников кучковалась на танцполе, а остальные сидели на трибунах. Разумеется, кто-то из учеников шатался по коридорам, избегая школьных дозорных.

Дымовая завеса периодически пускалась из специализированных устройств, а на сцену, порой, выходили местные исполнители, заменяющие записанные песни живым голосом. Не стали исключением и объявления учителей, которые обязаны поддерживать дисциплину.

Невзирая на то, что пунш и прочие напитки были безалкогольными, некоторые люди умудрились протащить собственное спиртное и незаметно его попивать.

Мэд ни в коем случае не была бунтаркой в плане тотальных нарушений правил, но всё же она принесла розовое вино, перелив его в бутылку из-под газировки схожего цвета. Дабы совсем не пренебрегать культурой, Мэттвел имела совесть пить, как только учителя отходили, либо переводили внимание на нечто другое точно стрелки часов.

Рука Оливии привычно легла на шею подруги, массируя область. — Надо потанцевать.

Девушка нарядилась в облегающее платье лимонного оттенка, заканчивающееся над коленями. Глубокий вырез на спине замещал закрытую область декольте. В мочках ушей висели большие золотые кольца. Вставки из прозрачной бежевой сетки декорировали талию, визуально стройня её. Волосы, накрученные на плойку, красиво смотрелись крупными локонами. Яркий макияж со стразами, неоновыми жёлтыми стрелками и нюдовой помадой.

Мэделин усмехнулась, покосившись в сторону «стражи». Тело боролось с желанием провалиться в сон, поэтому Мэттвел устроилась на одном из уровней трибун. Действие спиртного обещало пройти скоро. — Мне кажется, я почти пьяна.

Мэд, за день до бала, предпочла фисташковую палетку цветов. Длинная юбка имела разрез, плавно разделяющий длину. Самая короткая часть начиналась на середине бёдер, а далее спускалась вниз к полу. Верх с пышными воланами прибавлял образу воздушности. Само платье полностью состояло из лёгкого фатина. Серёжки походили на капли и мерцали при каждом удобном случае. Графические стрелки Мэд не захотела, поэтому они были растушёваны и перемешаны со светлыми, блестящими тенями. Губы окрашены в бордовую помаду. Вместо замудрённой причёски, девушка собрала волосы в пучок, оголив тонкие линии силуэта шеи и плеч.

— Мэттвел! — Локвуд опустила ладонь и легонько хлопнула по лопатке. — И двух глотков не выпила.

Девицы, проведя первый час на импровизированном танцполе, отдыхали на самой верхней трибуне вместе с другими учениками, рассевшимися кто где, словно разбросанные бисеринки.

— Я выпила четыре.

— Выглядит на один.

Мэд скептически вздёрнула бровь, намекая глянуть на бутылку Лив. — А ты далеко не ушла.

Из обоих ёмкостей отпили почти одинаковое количество алкоголя.

Склонив голову на плечо Оливии, Мэделин мечтательно вздохнула. — Иногда мне кажется, что я исчезну совсем скоро.

Локвуд дёрнулась, нахмурившись посмотрев на подругу. — Ты не посмеешь бросить нас всех.

— Я не хочу никого оставлять.

Оливия ощутила себя предельно мерзко, чтобы поддаться призыву тошноты. Тяжело втянув кислород, Ливия замерла, уставившись в одну точку в стене, находящейся крайне далеко. Стив наотрез отказался предоставлять информацию по Мистеру и очень настоятельно просил Лив не нырять в омут, поскольку старик боится, что чудовище придёт за внучкой. Оливия большое не разговаривала с дедом после случившегося. Локвуд злилась до скрипа зубов, как же так? Лив не в силах помочь Мэд, несмотря на то, что ответы столь близко. Ливия протягивала руки с умоляющим взглядом, а сфера мечт моментально отдалялась, стреляя молниями напоследок.

Считает себя предателем и лицемером, притворяясь, ровно беда не кусает Мэделин. Она ведь прекрасно подметила, как увяла Мэттвел. Локвуд старалась помогать хотя бы мелочами: поддерживать морально, отвлекать от пагубных мыслей, дарить приятные мелочи и закармливать вкусными штуками, кои казались вкусными при случайно брошенным взоре. Старалась быть рядом.

Мистер Неизвестность продолжал сидеть на трибуне, что находится ниже уровня подруг, а Мэд делала вид, точно не замечает его.

— Кайл. — прошептала на ухо подруги Оливия. — Смотри. — кольца блеснули в полумраке, ноготь, окрашенным синим, переливающимся в салатовый, указал в сторону парня.

Мэделин улыбнулась и, казалось, едва подпрыгнула на месте.

Рядом с юношей стоял его младший брат, они о чём-то говорили. Будто прочувствовав кожей обсуждение собственной личности, Кайл обернулся и дружелюбно махнул рукой в знак приветствия, оголив белоснежные зубы. Вполне вероятно, что Лиам первый нашёл Мэд с Лив и маякнул своему «светлому отражению».

Мэделин ответила взаимным жестом на расстоянии.

Оливия же закатила глаза и улыбнувшись, отпила алкоголь из бутылки.

Следующая песня началась медленно, точно ноты струились шёлком с манекена, тихий ритм ласкал слух. Медленный танец. Пары формировались достаточно быстро, почти все заранее знали кто с кем будет танцевать.

Сжав руку Оливии, Мэделин вздохнула полной грудью. Трепетное предвкушение лизало сердце. Она приготовилась подорваться, как только Кайл приблизится, однако... Фолл шёл навстречу к брюнетке с белым атласным платьем в пол и высоким вырезом на левом бедре, которая тоже спешно приближалась к парню. Это была Видия Хэйл, с параллельного класса Оливии и занималась она балетом с юных лет.

Кайл нежно поцеловал девушку в губы, покрашенные блеском, а затем образовал пару, кладя ладонь на тонкую талию.

— Мэдди я не зн... — Оливия прошептала имя, интонацией выражая сочувствие.

— Не надо, — отрезала Мэттвел, сглатывая ком разочарования. — Всё хорошо. — она гордо приподняла голову, прикрывая глаза. Смотреть не хотелось, в конце концов девушка не мазохист.

Кайл и Мэделин действительно подружились, нашли общий язык и сохраняли тёплые взаимоотношения, но Мэд чудилось, что она значит нечто большее, чем просто друг... Наивные предположения. Рыжая закусила щёку, ощутив металлический привкус. Проклятая фантазия и отсутствие чётких границ.

Сомкнув челюсть, девушка подавляла попытки слёз прорваться от обиды на саму себя.

— Лиса.

Прозвище, будто заклинание, заставило распахнуть глаза как ни в чём не бывало.

Без забавно топорщащихся волос Лиам казался другим. Окрашенные пряди зачёсаны назад и уложены лаком. Вместо чёрной футболки и белого брючного костюма, как у Кайла, на младшем Фолле, ожидаемо, надета кожаная куртка с джинсами и алая водолазка с высоким горлом. От него пахнет терпким парфюмом, ассоциирующимся с чем-то горьким и смолянистым.

— Ли...

Лиам приложил руку к груди. — Если откажешься, то ранишь в самое сердце.

Оливия чуть не покатилась вниз с трибун и напряглась всем телом, лишь бы её гогот не разлетелся по всему залу, подобно взорвавшейся бомбе замедленного действия.

Безуспешно стараясь сдержать улыбку, Мэд хихикнула, заглядывая в изумрудные радужки. — Я думала, что тебя невозможно обидеть.

Фолл поджал нижнюю губу на пару секунд. — Думаю, что тебе не мешает узнать меня получше. — парень протянул раскрытую ладонью.

Вздрогнув от пронзительного выстрела головной боли, Мэттвел встала, сплетая свои пальцы с чужими, слегка шершавыми от многочисленных часов, проведённых за гитарой. Она привыкла к внезапным посылам мозгового штурма.

Пара шла быстро, один раз Мэд запнулась каблуком о скамью и Фолл, желая успеть до конца песни, подхватил Мэделин на руки, выслушав визг неожиданности.

Найдя подходяще место, парень поставил Мэттвел на ноги, вложил её хрупкую ладонь в свою, прикоснулся к спине, не опуская ту ниже. Медленный танец более походит на объятия под музыку и покачивания. К счастью или сожалению, Мэд уже слегка раскумарилась и решила отдаться во власть судьбы. Приятное чувство защищённости согревало озябшую душу.

Мэделин прильнула к груди Фолла, наслаждаясь моментом тотального умиротворения. Может ли заменить брата? Нет. Лиам не похож на Кайла. Он неизведанный оазис, манящий чудесными миражами, но... Миражи ли? Что реально, а что нет?

Музыка стихала, уступая дорогу новой композиции, под кою ученики намеревались возобновить веселье.

— Пошли. — прошептал Фолл и потянул Мэд за собой, слабо, давая возможность вырваться, однако девушка покорно последовала.

Миновав учителей, даже не взглянув на них, Лиам вёл вглубь школы по коридору.

Шаг за шагом и дуэт очутился в кабинете истории.

Закрыв дверь на ключ, парень обернулся к Мэд. — Надо поговорить.

Мэттвел стояла как живая кукла, с любопытством следя за дальнейшими действиями. — Я слушаю.

Фолл приближался нерасторопно, будто крадущаяся тень. Он всё ещё выжидал, готовясь остановиться, если Мэделин прикажет, но последняя не подавала вспышки алого цвета, вещающего о табу.

Губы парня накрыли уста Мэд. Осторожно и почти невесомо, боясь сломать трепетный миг. Мэделин сдавленно выдохнула в мизерное расстояние между ними.

— Ты мне нравишься, Лиса, — признался Фолл, соприкасаясь со лбом Мэттвел. — Очень.

— Насколько давно?

— Три года.

Впервые Лиам увидел Мэд в кабинете математики, когда прохлаждался в коридоре, шествуя обратно после выполненного поручения. Дверь осталась открытой, а девушка что-то рьяно объясняла у доски, вступив в полемику с учительницей. Фолл задержался, чтобы посмотреть и не смог скрыть улыбку. Мэделин, приметив посторонние глаза, отошла к двери и захлопнула ту перед носом «гостя», кинув нечто наподобие: — «Иди в свой класс».

Спокойной интонацией и без капельки раздражения, просто как констатация факта.

Мэд увела взгляд на ряд парт. Далее глаза зацепились за декор из каменных столбиков, установленных через несколько метров друг за другом, а между ними виднелись фрески с историческими изображениями. Позади комнаты расставлены книжные полки, битком набитые книгами. Над доской висела хронологическая лента. — Почему не раньше?

— Я видел, как ты смотришь на него, на Кайла.

— Да.

— Вы стали друзьями.

Мэд заправила чёлку за уши, потеряно повертев головой. — Что-то вроде того.

Парень аккуратно дотронулся до чужой щеки и погладил кожу большим пальцем. Их губы вновь соединились вместе, чуть напористее, чем прежде. Вкус кислого яблока от конфеты взрывал мозг. Тем не менее, никаких бабочек в животе и фейерверков не произошло. Небеса не раскололись пополам, землетрясение не дошло до города, метеориты с космоса не прилетели. Как бы то ни было, Мэд было приятно внимание, а колеблющиеся поцелуи дополняли уединение, осыпая лечебную пыльцу на уязвлённое самолюбие.

Мэделин присела на парту, притягивая к себе Фолла. Девушка расположила ладони на груди Лиама, запрокинув голову назад, открывая шею. Лёгкие поцелуи ложились точно мягкие перья, напоминая облака.

С придыханием Мэттвел открыла глаза. Изо рта вылетел клочок пара. Девушка очутилась на потрёпанном диване из-под моста, класс преобразился, вывернув реальность наизнанку, побуждая узнать знакомое место.

Холод обуял каждую клеточку Мэделин. Она не поворачивала голову, не паниковала. Смена окружения скатилась в обычное дело.

Больше ни страха, ни сожалений, словно так было всегда. Одна необузданная жуть, отображающаяся мурашками и мыслями о скорейшей кончине.

Мэделин не пыталась противиться, она убеждала себя в том, что это всё нереально. Тело продолжало выгибаться навстречу поцелуям, губы переплетались с чужими, смягчая обстоятельства потери нити настоящего видения мира.

Если бы не алкоголь, поддалась бы соблазну Мэд? Рыжая не понимала саму себя.

И всё было хорошо, пока Мистер не стал притрагиваться к Фоллу. Призрак оглаживал мышцы живого тела, а потом его руки медленно погружались в руки Лиама, будто утопая в текстурах игры.

Дыхание Мэд сбилось, желание рвануться из хватки... Чьей хватки? Нет, всё происходит исключительно в её голове, поэтому Мэттвел наполнила лёгкие кислородом и замерла. Фантомы уст всё ещё исследовали зону декольте, но мгла «лица» Мистера поворачивала голову то в одну, то в другую сторону.

— «Прими меня».

Мэделин зажмурилась, из гортани вылетел сдавленный стон. Это всё нереально. Плод воображения, призраки не существуют, в комнате только Лиам и она. Никого и ничего более.

— «Прими меня».

— «Никогда! Слышишь? Оставь меня в покое!»

Запертую дверь попытались отворить, после неудачной попытки люди по ту сторону постучали. Морок параллельного измерения слетел и Мэделин увидела, что Фолл быстро отстранился, хоть и нехотя.

Девушка оглядела свои руки, а затем спрыгнула с парты, поправляя платье. Мэд успела поправить контур губ на ощупь, хотя она и понятия не имела дало ли действие эффект, прежде, чем дверь в класс отворилась и в проёме появилась лысая голова учителя по физической культуре.

— В кабинетах не замыкаемся, — мистер Роджерс, мужчина лет сорока, проговорил фразу так быстро, что пара не успела поздороваться с ним. Обведя пальцем круг в воздухе, он добавил. — Для этого есть туалет, ребята.

Мэделин не залилась краской, но закрыла лицо ладонями, чувствуя, что от улыбки скоро треснет кожа и пойдёт разломами.

Преподаватель отдалился, провожая учеников ехидным взглядом. — А ты, Фолл, чтобы обязательно присутствовал на каждой тренировке после каникул.

— Пропустил одно занятие за год, а Вы так отчитываете... Грустно, это очень грустно.

— Никаких оправданий. — окончив порицание, наполненное шутливым ладом, Роджерс окончательно скрылся с глаз.

— Есть, сэр! — вдогонку кинул Лиам. Выйдя из кабинета, парень протянул руку, кивнув головой в сторону, показывая, что стоит выйти.

Помедлив, Мэделин накрыла чужую ладонь своей. Мэттвел ожидала, что стоит моргнуть и от Фолла не останется следа, вместо него будет протягивать руку Мистер Неизвестность. Спустя столько дней, Мэд наотрез не желала назвать существо Робертом, оно было им когда-то, но явно не сейчас. Смерть не может оставить всё на своих местах и даровать такую же жизнь, что была прежде.

Оглядевшись по сторонам, удостоверяясь, что в коридоре полная пустота, не считая дуэта, Мэд решилась задать вопрос. — Что теперь?

Фолл кашлянул, засунул руки в карманы куртки. — Я понимаю, что не замена Кайлу или может, замена, не важ...

— Мы не говорим о Кайле, — оборвала Мэттвел, повысив тон. Вновь закрыв глаза, девушка разжала кулаки. — Я дружу с ним, никто никогда не сможет заменить мне любого человека. Люди индивидуальны, Лиам.

Брюнет усмехнулся, не скрывая дерзкой улыбки. — Что бы ты ответила, если бы я предложил попробовать быть моей девушкой?

— Если бы ты предложил, мой ответ был бы положительным. — Мэд ступила на шаг ближе.

— Значит, — Фолл последовал примеру, расстояние вновь сократилось. — Я предлагаю.

— Значит, я соглашаюсь.

Весь оставшийся вечер Мэделин гадала почему Лиам чудился ей мрачным и замкнутым. За несколько часов, проведённых вместе, сомнения рассыпались как гора игрушечных кубиков. Загадочного выражения лица никогда не существовало, мозг проецировал маску на знакомого, ошибочно изменяя структуру личности. Быть может, дело в тёмной одежде или в контрасте на фоне светящегося Кайла? В сравнении со старшим Фоллом многие люди кажутся грустными или уставшими.

***

Вернувшись домой раньше, чем положено, родителей дома Мэделин не застала. Ориентировочно через полчаса они должны наконец прибыть домой от друзей, пригласивших ещё и Мэделин. Из-за бала пришлось отказаться от похода в гости. Нет, Мэд совершенно не волновалась, она обожает навещать лишь Оливию. Говоря о друзьях, конечно, у Мэттвел много знакомых и приятельниц, но никто из них не мог заинтересовать настолько, как Лив. С самого детства Локвуд заполняла сосуд общения до краёв, жидкость удовлетворения лилась через верх, поэтому и мыслей, о том, чтобы приобрести подобные крепкие узы, Мэд не находила на просторах сознания.

При входе в дом, радостный лай Клинтона не встретил хозяйку, это значило, что Кэссиди и Артура забрали с собой хвостатого друга. Мэделин немного расстроилась, но решила не придавать данному значения, ведь совсем скоро питомец возвратится с родителями и Мэд применит все навыки коммуникации, чтобы красочно описывать то, что происходило на балу.

Ступив пару шагов по лестнице, окружение вновь расплывалось, конструируя мост. Теперь он был целым, словно обвалившаяся часть всегда оставалась на месте, а Мэд всё придумала.

Мэделин зарычала от злости, сжав кулаки. — Покажись! Хватит играть! — её голос более не звучал в одних мыслях. Девушка обратила внимание, что вместо чудного наряда из фатина её тело, точно вторая кожа, окутывало алое платье с вставками гипюра, формирующего язык пламени из красной материи. Пучок внезапно распустился, волосы легли волнами на левое плечо. На голову спустилась тяжесть, едва почувствовав ту, Мэделин нащупала цилиндр. Брезгливо сняв шляпу, Мэдди кинула её в речку, течение быстро понесло головной убор вдаль.

На щёки ложились снежинки, кружащиеся в потоке воздуха. Острая боль проткнула сознание спицей, да так сильно, что Мэттвел упала на колени, сжимая руками виски. Слёзы хлынули из глаз, размывая взор.

— «Мерзкая девчонка». — импульс голоса послал себя сзади.

Обернувшись, Мэд встретила образ мужчины, без трости, на этот раз. Выдохнув, Мэттвел проглотила тяжесть в гортани, смело посмотрев на мучителя, стоящего в нескольких метрах подле.

Шаг за шагом, ходьба сменилась бегом, расстояние сокращалось за считанные секунды.

— Оставь меня в покое! Хватит! — истошно заорала Мэд, не жалея голосовые связки. — Что тебе нужно от меня?!

После ещё одного пересечённого метра, перед Мэделин оказалась незримая стена, сотканная из энергии. Приложив всю прыть, Мэттвел стукнула по преграде, но, кроме боли, ничего не последовало.

Холод порабощал, а ветер завывал, терзая несчастную душу. Кости ломило, суставы выворачивало. Мэд желала свалиться на землю и свернуться клубочком, закрыть глаза и хныкать о том, как несправедлива жизнь. Сколько можно издеваться? Что стоит сделать, чтобы муки прекратились? Ответов Мэттвел не находила, как бы не старалась.

— Я никогда не приму тебя! — cлёзы топили в океане горечи, вбивая гвозди в шаткое равновесие внутреннего устоя. — Оставь меня в покое! — Мэделин содрогнулась, прижимая руки к груди, словно защищая себя. — Пожалуйста...

Если бы только у этого существа было лицо, то гадкая ухмылка непременно блистала бы, обливая мерзкой жидкостью из садистского чувства удовлетворения.

— Мэдди!

Голос матери резанул по барабанным перепонкам, словно слова озвучили через рупор прямо в самое ухо. Моргнув пару раз, мираж исчез. Мерцающие звёзды рассыпаны по небосводу точно жемчужины с морского дна. Пушистая перина из снега оставила глубокие следы от ног Мэд. Оказывается, Мэделин выбежала на улицу.

Кэссиди подбежала к дочери, смотря на её растерянный вид. Ладони принялись растирать предплечья. — Дорогая, что случилось?! — расстёгнутая молния зимней куртки раскрывала обзор на розовый свитер. Она даже не успела застегнуться.

Артур захлопнул дверь машины, также быстро приближаясь к Мэд.

— Мама... — Мэделин прильнула к женской груди, ноги стали подкашиваться.

Все фразы родителей звучат ровно из другой комнаты, очень далёкой и с плотными стенами. Голова закружилась, мир ломался кусками пазлов и падал в бесконечную дыру, унося краски.

Знакомый голос, приносящий лишь отчаяние, непрестанно твердил сквозь пелену затмения, на границе бодрствования и сна. — «Acta est fabŭla».

***

Очнулась Мэделин в больнице. В первую очередь помещение легко определилось по едкому запаху медикаментов и антисептических средств. Она лежала на кушетке в смотровом кабинете, голубые стены резали по глазам, рядом стояла ширма, где-то дальше намечались силуэты раковины и... Восприятие отказывалось работать, принося информацию об остальных предметах. Привычные комнаты в больнице всегда вызывали приступы паники и удушения. Мэттвел не могла сконцентрироваться на, окружающих её, деталях и это навевало страх. Эффект блюра маской пал на глаза и не желал сходить. Единственное, что оставалось отчётливым во всей ситуации - головная боль, разрывающая сознание напополам, а затем ещё немного. Такие раны не склеить скотчем.

Создавалось впечатление, что похмелье одолело, но оно определённо выдуманное телом, как фантомная боль, ведь учитывая количество выпитого и то, сколько прошло времени... Невозможно. Короткие штрихи заполненного не стыкуются с разворачивающимся сюжетом.

Ни одна мышца не слушалась, полностью парализованное тело не слушалось, даже тогда, когда Мистер прорвал мутную призму и стал одним силуэтом, дозволенным рассмотреть его.

Мэд пыталась дрыгать ногами, отбиваться руками и вертеть головой, но тщетно. С глаз стекали горячие слёзы. Она в абсолютной ловушке, неистовый испуг вгрызся в здравый рассудок кривыми клыками, оставляя рваные раны. Крик застыл будто вода в форме сосульки. Сердце походит на заколдованный фейерверк, разрывается, срастается и далее по кругу.

Мистер приближался к Мэттвел пропорционально тому, как воздух кончался, начиная обжигать лёгкие.

Кричать.

***

Наверное, Мэделин сама пробудила себя. Истерический вопль из уст продолжался до тех пор, пока девушка не осознала, что более нет никакой кушетки, а сама она боле не падает в бездонном тоннеле.

За окном рождался рассвет. Сиреневые и оранжевые тона смешались, сопровождая яркий огненный шар, едва выглянувший из-за построек. Тёплая температура в комнате предлагала расслабиться и вновь нырнуть в негу бессознательного состояния или плоскости фантазий.

Нагретая постель и удобная подушка сладко манили.

Клинтон закинул передние лапы на матрас и жалобно заскулил, только сейчас Мэд обратила не него внимание.

На шум прибежали родители, раскрыли дверь так, что ручка поцеловалась со стеной, образовывая внушительную вмятину.

— Мэделин?! — отец ворвался босиком в, наспех запахнутом, сером халате с битой в руках.

Миссис Мэттвел пряталась за его плечом, дрожа. Взъерошенные волосы гармонировали с бирюзовой комбинацией. — Никого...

Пёс убрал лапы и смело встал на четвереньки, пару раз облаял взрослых и удалился сквозь открытую дверь. Кто знает, что попыталось донести животное, но супругам привиделось нечто оскорбительное.

Мэделин взглянула на мать извиняясь за то, что разбудила. Стыд подступал к щекам, наливая их пунцовой краской. Какой сейчас день? Как Мэд очутилась тут?

Кэссиди присела на край кровати, гладя ногу дочери. — Мэделин, дорогая, приснился кошмар?

— Так долго кричала... — Артур положил биту на стул, растирая лицо. — Мы подумали, что к тебе кто-то мог прокрасться.

— Просто кошмар, я не специально, простите. — Мэд покачала головой. Взгляд приметил телефон, лежащий рядом на тумбочке.

— Тебе не за чем извиняться, Мэдди. — ласково заверила мать.

— Да, ранний подъём, ничего страшного. — поддержал мистер Мэттвел, почесав подбородок. — Тебе разогреть утку? Может, принести имбирное печенье?

Мэделин проглотила слюни, живот заурчал. — Утку.

— Сию минуту. — подмигнул отец. — Кэсс, спустишься. — с этими словами дверь с обратной стороны захлопнулась.

Женщина мощно зевнула, закрывая рот рукой. — Точно всё в порядке? Тебя ничего не тревожит? В последнее время ты выглядишь очень уставшей, Мэдди.

— Слишком много читаю в последнее время, видимо, из-за этого. — девушка накрыла ладонь матери своей, взглянув «честными» глазами. Невзирая на доверительные отношения, Мэд не считала происходящее такой обыденностью, кою можно рассказать близким. Она боится сойти с ума, боится осуждений и того, что её посчитают психопаткой.

— Интересные книги не должны разрушать твоё пищевое поведение и сон. И так осунулась, мешки под глазами. Обещай, что теперь будешь хорошо питаться, а не голодать и нормально ложиться в кровать. Сначала я не придала значения, каюсь, как можно было не разглядеть этих синяков под тоналкой, ужас какой!

— Мам, — с упрёком прищурилась Мэделин. — Больше никаких ночных чтений, за еду не забуду.

— Вот и славно. — женщина поцеловала чадо в лоб, следом покидая комнату.

Оставшись наедине с самой собой, Мэд показалось, что тишина звенит и глушит. Время словно замерло.

Девушка закусила кусок одеяла и громко процедила. — Твою мать! — выплюнув ткань она прокашлялась. — Что ж творится то, блять? — руки лихорадочно потянулись к смартфону, включили экран. Двадцать шестое декабря. Мэд едва не подавилась воздухом, вытаращив глаза. Как?! Мэттвел пропустила Рождество и несколько дней до. Кусок жизни будто вырезали ножницами как непригодный кадр киноленты. — Господи...

Вот с чего на завтрак предложили именно утку и имбирное печенье.

Зайдя в галерею, Мэттвел увидела новые фото, сделанные двадцать пятого числа. Сходится всё, кроме того, куда девалось сознание Мэд на столько суток.

На одной из картинок Оливия и Мэделин обнимались, затем ёлку; запихивали в рот печенье и смеялись; танцевали с Клинтоном; на других цифровых изображениях девушки делали вид, что звонят друг другу с ложек и так далее. Пролистнув чуть ниже, в больших количествах появился Лиам, вместе с тем, как руки Мэд и парня сцеплены в замок.

Пытаясь пробудить память, Мэттвел зашла в инстаграм, нажала на переписку с Лив. Прочитав содержимое, девушка развернулась, упав в подушку лицом.

Ничего, кроме ругательств, не посещало. Перекати-поле гуляло по вондеру. Мэделин на самом деле исчезла из времени, будто споткнулась, угодив в яму, словно её историю вычеркнули из тетради. Грусть от упущенного куска памяти о Рождестве не угнетала так, как само произошедшее. Амнезия пугала пуще обычных видений или смены места посредством кратковременных галлюцинаций.

Мэд закусила губу. Успела увидеться с Лиамом, чёрт возьми, не произошло ли там чего-то из ряда вон выдающегося?

Казалось, что бальный поцелуй до сих пор остывает на губах. За всю свою жизнь Мэд не шибко много целовалась, но ей есть с чем сравнить.

Продолжая просматривать окна переписок, Мэделин наткнулась на входящее со вчерашнего дня.

Текст от Евы, сестры отца, содержал поздравления и пожелания поскорее удачно приехать в гости.