Без
Второе января.
Уезжая из города, Мэделин превозмогала ноющую головную боль. Сугробы мелькали волнами, шапками сидели на тусклых еловых лапах. Мэд ловила взглядом единицы людей, вышедших почистить дорожки; в магазин и обратно; лепящих снеговиков. В праздничное утро половина жителей даже не успела проснуться. По крайней мере, Лив, точно спала, поэтому Мэттвел не писала, дожидаясь часа дня.
Семья выехала едва на улицах рассвело. Яркое солнце отражалось от белоснежных поверхностей, из-за чего Артур надел тёмные очки. Кэссиди традиционно устроилась на заднем сидении и читала книгу Джека Лондона. Мэделин сидит впереди, рядом с отцом, приоткрыв окно, впуская тонкую полоску свежего воздуха. Конечно, мистер Мэттвел немного посетовал, что печка греет салон, но после пяти минут словесного противостояния, всё-таки уступил.
После Рождества Мэделин встретилась с Оливией и рассказала о произошедшем. Подруга выглядела удручённой, опустошённой, однако, вяло рассказала о том, что ничего сверхъестественного не происходило. Мэд и Лив веселились как в старые добрые времена, наслаждались периодом жизни, танцевали, ели вкусную еду, ездили на машинах, посещали Ледовый дворец, где Оливия благополучно упала, сбив симпатичного шатена, с коим позже познакомилась и обменялась контактами.
Мэд переживала, что что-то случилось с самой Локвуд, видя кислую мину при том закате, ставшем свидетелем разговора. Предельно ясного ответа Мэттвел не получила, но на основании былых лет, проведённых вместе, догадки густо заселяли мысли. Оливия беспокоилась о рыжей бестии.
При встрече с Лиамом никаких комментариев со стороны парня не последовало. Держа ладонь Фолла Мэд чувствовала спокойствие, светлую радость. Пока никаких подводных камней не всплывало и Мэттвел надеялась, что они не появятся. Она наслаждалась обществом парня и прекрасными поцелуями, выпускающими удовольствие, будто впрыскивая яд через губы.
Извилистая дорога до Бостона привычная и, с некоторого угла, родная. Снега на выстеленном асфальте не так много, но всё равно Мэд побаивалась, припоминая гибель Себастьяна.
Мэделин, закрыв глаза, слушала песню Майкла Джексона, играющую из магнитолы машины, мягко отказавшись от диалога с отцом, сославшись на сонное состояние.
Автомобиль ехал легко, зимние шины спасали положение, однако не могли полностью оберечь от всего. Приближаясь к выезду из города, высокие здания уменьшались, железные тиски сильнее сдавливали голову, желая размозжить её точно ягоду. Мэделин вспомнила как обнаружила заключение врача под подушкой. Шизофрения. Поёжившись, она прикусила внутреннюю часть щёки. Диагноз ставится психиатром после всестороннего наблюдения и обследования, изучения психического состояния, замечаний симптомов и скрупулёзного просмотра истории болезни. Заключение никак не может быть правдивым, слишком мало прошло времени, чтобы швыряться подобным. Мэд точно знает это, но опарыши сомнений превращаются в омерзительное болото страха за свою вменяемость. Мэттвел осведомлена, что с ней происходит нездоровое явление. Люди не должны знать о случающемся, здоровый кусок общества не верит в призраков, но Мэд тоже не верила. Финальной точкой стал разговор Оливии и Стива, при коем Лив догадалась о том, что старик тоже видит загадочное чудовище, высасывающее жизненные соки. В тот день никакого отрицания от мистера Локвуда никто не услышал, данное официально завербовало теорию Оливии.
Отвернув голову ближе к окну, дабы отец не мог рассмотреть стекающих слёз, Мэд дышала ровно. Старалась. Она думает о будущем, и оно впервые настолько сильно пугает. Какие таблетки и терапии властны изменить то, что происходит? По сей день, никому, кроме Оливии, Мэделин не доверяет глобальный секрет, самый тёмный и разрушающий за всю жизнь. Хрустальные капли невольно скользили до подбородка и капали на водолазку слоновой кости. Отрицая то, что придаётся безумию, девушка винит проклятый мост, отчасти себя и Оливию. Ничего не произошло бы, не поехала б Мэттвел по прихоти подруги? Или же судьба неизбежно привела бы к месту захоронения жуткого начала?
Усталость нести тяжкое бремя стекает со спины смолой, проникает внутрь, разрушая острова мечт, любимых дел, скверна порабощает.
Морозные зайцы, ворвавшиеся сквозь щель, начали таять, как только Мэд прикрыла лазейку. Девушка желала слушать старые пластинки с Оливией, остаётся рассчитывать, что первая переживёт каникулы в Бостоне.
Город основан в тысяча шестисот тридцатом году и представляет собой самый крупный населённый пункт на пополам со статусом столицы штата Массачусетс. Одна из знаменитых достопримечательностей «Тропа свободы», раскинулась на две с половиной мили. Старейший город Соединённых Штатов Америки. Помимо прочего, жилая точка имеет одну из весомых значимостей в американской войне за независимость.
Путь Свободы - это иное название упомянутой примечательности города. Бо́льшую часть составляет красный кирпич. Начало заложено от парка Бостон-Коммон и достигает корабля «Конституция».
А вот огромное судно было спущено на воду двадцать первого октября тысяча семисот девяносто седьмого года и в конечном результате приобрело ещё одно прозвище «Железнобокий старина».
Мэделин часто приходила в комнату отдыха Евы, лишь бы посмотреть на маленькую копию старейшего парусного корабля, сделанного под заказ и помещённого в бутылку. Запах солёной воды моментально возрождается в воображении и играет мелодию, характерную пиратам.
Несколько раз тётя водила племянницу на экскурсию по судну, оставленному в качестве некого памятника канувшим годам.
Улыбаясь воспоминаниям, Мэд предвкушала долгожданную встречу. Рено мчалось по трассе, врываясь в будущий этап жизни. Мэделин немного опустила кресло, утерев слёзы и вдохнула полной грудью. От прозрачных негодниц не осталось и следа. В салоне, обтянутом серой обшивкой, пахло лавандой.
По правую сторону дороги появился дорожный памятник, на котором высечено пожелание добраться удачно к следующему пункту назначения.
Ровно на уровне монумента, по центру трассы, материализовался Мистер.
Сердце Мэд пропустило удар, она сглотнула.
Машина промчалась мимо, отец ничего не сказал, сосредоточенно уделяя внимание вождению, периодически подпевая играющим песням. Вряд-ли бы Артур вообще увидел существо. Головная боль усилилась, словно в мозг вогнали включённую дрель. Миновав место, Мэделин с интересом обернулась. На памятнике напечатан текст «Добро пожаловать в Стенноур», призрак рассеялся будто старый лист бумаги, обратившийся в пыль при прикосновении.
Мэделин ощутила облегчение, настолько сильное, что живот заурчал, требуя подпитки. Мэд засмеялась с нотами истерики, прилив энергии ударил волной в позвоночник, а боль и слабость внезапно исчезли.
***
В наушниках звучит аудио книга «Скотный двор» Джорджа Оруэлла. Оливия лежит на снегу, делая снежного ангела. С неба срывались снежинки и медленно падали на лицо. Смс от Мэд пришло в час дня.
— Доброе утро, соня :)
Локвуд ответила, что подруга ухватила ментальную связь за хвост и вовремя написала. После маленького диалога Мэд оповестила, что связь пропадает и она напишет, как приедет, либо на ближайшей заправке, если сможет.
На языке вяжущий вкус виноградного сока мешается с жвачкой бабл-гам спрятанной за щекой, чтобы не подавиться. Невысказанные слова тоже вертелись на органе вкуса и не доходили до пальцев. Центр мыслей не чиркает спичками, чтобы искры зажгли процесс воплощения фраз в реальность.
Оливия договорилась со Стивеном о том, что наведается к нему в гости в пятнадцать часов. Сейчас четырнадцать тридцать, а Лив пытается поднять свою тушку и затащить в джип. Она намеривались припереть родственника к стенке, хотя... Кому врёт, девушка будет молить рассказать больше о том, что касается Мэд, Мистера и старика.
Слова диктора перестали восприниматься минут десять назад, как только Локвуд бухнулась спиной в снег. Если бы напротив Лив было окно, и Роуг увидела бы дочь, то непременно отругала бы.
После длительного рисования мелками, белый лак ногтей окрасился розовым оттенком, а на пальцах образовались мозоли, напоминающие медуз с моря.
Вдох и выдох.
Поднявшись, Локвуд отряхнула джинсы, сняла куртку, стряхнув снег и нажала на ключи. Машина пару раз моргнула фарами, пискнув.
Оливия сжимает руль, невольно рисуя перед глазами карту движения. Предвкушение било волнением по сознанию хлыстом с шипами. Только бы выяснить всё окончательно.
***
— Я уже заждался тебя, — открыв входную дверь оповестил Стивен. — Стейки стынут, с подливой и тушёными овощами.
Сняв куртку, Локвуд вытерла подошву о коврик и прошла в кухню, не бодаясь, зная, что её всё равно будут настойчиво упрашивать отведать кулинарный шедевр. Помимо прочего Лив знает, что Стивен обожает, когда его еду дегустируют.
— Я ненадолго.
Суетясь, мистер Локвуд кладёт на стол вилки и ножи, чтобы было удобнее употреблять пищу. — Как в прошлый раз.
Лив виновато улыбнулась, почесав затылок. Присаживаясь на традиционное место, она подготавливает начало диалога. Начинать щепетильную тему, наверное, никогда не войдёт в привычку. Стоило вновь помыслить о Мэделин, глаза начинало щипать, Оливии бесконечно жалко, что тот ужас произошёл с подругой.
Стив поставил перед внучкой горячий чай.
Обвив кружку пальцами, Лив невольно вздёрнула уголки губ. Оливия предпочитает высокую температуру напитков, а Мэд терпеть такое не может, поэтому вечно разбавляет прохладной кипячёной водой или ждёт тёплого состояния посредством естественного остывания, либо кидает лёд.
— Слушай, — начала Лив, глядя как старик присаживается напротив. — Знаю, мы говорили на эту тему, но всё же.
— Опять о Мэд? — Локвуд воткнул вилку в стейк, искоса глядя в уголок комнаты, где стоит искусственная пальма.
Стукнув ладонями по поверхности, Лив оскалилась. — Мэделин мучается, как ты не понимаешь?!
— Понимаю. — спокойно ответил Стив, разрезая мясо как ни в чём не бывало. — Но ты для меня важнее.
Девушка придвинула стул, сцепила пальцы в замок. — Если бы этот ублюдок хотел навредить мне, то сделал бы это после того, как я догадалась о нём.
Локвуд оставил тарелку, промокнул губы салфеткой и уставился в окно, показывающее ледяное кино. Старик задумчиво провёл ладонью по бороде.
Вот он, момент принятия решения.
Оливия замерла, будто время внезапно остановилось, даруя шанс обдумать всё хорошенько.
— В день аварии... Я был за рулём, Себастьян возвращался со мной из Вермонта. — Стивен закрыл лицо руками, желая не смотреть внучке в глаза. Кадык дрогнул. — Как только машина заехала в Стенноур, я увидел видение. Весь мир преобразовался, будто я еду по мосту.
Оливия схватилась за подаренный кулон, сжала челюсть, гордо выслушивая то, что хотелось похоронить раз и навсегда. Отец девушки не заслуживал подобной ранней смерти. На глазах наворачивались слёзы, но Лив усиленно моргала, прогоняя намёки на то, что капли могут сорваться.
— Роберт появился передо мной слишком неожиданно, а следом за ним материализовалась целая толпа трупов. Мои руки дёрнулись, автомобиль повело на обочину. Транспорт врезался в дерево. Себастьян, мой мальчик...
— Стоп! — рыкнула Оливия, следом оставляя обкусанный палец, приходившийся заменой ногтей. — Я знаю, что случилось с папой, не надо напоминать.
В воздухе воцарилась звенящая тишина, безмолвие закрадывалось за шиворот, пронизывая до атомов. Лив пыталась успокоить мысли, обуздать, но они не поддавались, отвратительно нашёптывая обвинения Стивена, хоть логически Локвуд понимает, что старик не виновен. Раненому сердцу нельзя объяснить подобное.
— Как долго и почему... Роберт с тобой? Как ты не сошёл с ума? Как избавиться от него?
— Всё понемногу. Пей чай, остынет. — старик пригубил напиток, наслаждаясь вкусом, пока глотка Оливии сжималась до размера монетки. Ни о каком удовлетворении и речи быть не может. — Как поведала тебе Мэделин, Роберт умер, а не уехал.
— Он появился сразу после... — Оливия свела брови домиком, прикрыв раскрывшийся рот рукой. — Так много лет с ним, Господи...
— Стать сумасшедшим, — задумчиво протянул мужчина, тарабаня пальцами по столу. — Начнём с того, что у каждого своё понятие адекватной реальности.
Натянутая улыбка и сарказм в глазах мгновенно передали настрой. — Спасибо, это именно то, что я ожидала.
— Не горячись. — мягко порекомендовал Стив, потирая костяшки пальцев. — Не только я с Мэделин столкнулись с этой участью.
Оливия продолжала внимательно смотреть в лицо родственника, желая запомнить ответы детально, до последнего звука. Нынче большие кукольные глаза цвета топаза распахнулись сильнее. Локоть облокотился о стол, подпирая подбородок. Она требовала продолжения.
— Роберт питается энергией, покуда есть источники, он вечно будет потреблять силу, пока не сведёт в могилу донора, если последний не сможет совладать с призраком. Он паразит, который никогда не отвалится от лакомого куска, но его можно сдерживать. Мэделин должна перестать бояться, возвести мнимую стену, ведь через неё будет куда неудобнее поглощать соки.
— Подожди, что за люди? Откуда знаешь? — Лив замахала руками перед собой. — Какая ещё стена? Как её делать?
Старик потёр бороду, тяжело выдыхая. — Я не имею контактов с этими людьми, узнавал случайно.
— Много из них умерло?
— Достаточно.
Мороз покрыл сердце ледяной коркой, выращивая шипы внутрь органа. Глаза щипало, Ливия сдерживала порыв слёз. Не, только не Мэд, Оливия уверена, что не переживёт, если Мэделин... Если Мэделин... — Может быть дашь несколько имён, чтобы я могла узнать?
— Имён? Милая, одни имена не помогут тебе, а фамилий я не помню.
— Что на счёт «стены»?
— Или купол, как тебе угодно. Суть заключается в том, чтобы представлять вокруг себя это поле и верить в то, что оно на самом деле защищает. После некоторого времени практики всё получится, и Роберт не сможет причинять вред.
— Но он никуда не уйдёт?
— Никогда.
Массируя виски пальцами, Оливия взывала к высшим силам, молила о помощи. Сама ситуация кажется бредом, этого не может существовать в реальности. Локвуд пытается отрицать всё происходящее, но тем не менее она расспрашивает об этом у деда и получает хоть какие-то ответы.
В полотно мыслей вырываются разношёрстные идеи, оскверняя понятия о правильном.
Стивен прав, в этом мире относительны понятия о сумасшествии, как и границы дозволенного. Всё зависит от угла, под которым сел художник, чтобы писать картину жизни.
***
Желая убежать прочь, списав обсуждение призрака на слуховые галлюцинации, колёса машины довезли Оливию вплоть до кладбища. На самом деле, теперь любые упоминания миражей запускали испуг через клеточки кожи словно кислород.
Высокие стальные ворота, окрашенные чёрной краской, открыты для посетителей. Дорога, ведущая вглубь, открывала обзор на въехавший белый Мерседес. Ни единого облачка не нависло над кладбищем. Оливия очень мало была здесь, но каждый раз как впервой, её поражает, что в небе не плывут кучерявые тучи, затмевая радостный закат. Конечно, логически девушка понимает, что это вовсе неудивительно, но маленькая девочка внутри, та, что рассталась с отцом, никак не могла поверить в то, что всему миру плевать на потери крохотного сердечка. Так бездушно холодно.
Припарковавшись около сторожки смотрителя кладбища, Оливия прислонилась лбом к рулю, устраиваясь так, чтобы не задеть гудок. Пару секунд она собиралась с духом, чтобы покинуть уютный салон. Даже смотреть в сторону захоронений дурно, не то что идти к ним.
Локвуд вознамеривалась заглянуть к надгробию отца, но невидимые цепи свисали с шеи, запястий, щиколоток. Если она будет ходить к Себастьяну, то вскоре примет смерть, но Лив не желала этого. Отчаянно противилась. Легче считать, что близкие бросили тебя, переехали на новое место и где-то счастливо живут, коротая ночи с чашкой мятного чая.
Постучав во входную дверь, Оливия не стала дожидаться ответа.
Брови Джереми Блэка взметнулись вверх и ему пришлось отложить запоздалый обед, либо ранний ужин, состоящий из бургера и картошки фри. — Кто к нам пожаловал, не уж то юная мисс Локвуд?!
Некогда, когда мужчина лет сорока семи работал охранником в парке аттракционов, обе девочки сдружились с ним, если можно так сказать. Теперь между ними тёплые взаимоотношения и Блэк часто рассказывает поучительные жизненные истории словно потрёпанный временем, старый волшебник.
Среди ряда дней, когда летом подруги резвились в парке развлечений, энтузиазм выкинуть нечто из ряда вон выходящее резко посетил «светлые» головы.
Притаившись в покинутом шатре, девицы двенадцати лет захотели остаться на ночь на территории развлекательного центра. Благополучно скрывшись от охранников, Мэд с Лив слонялись в лабиринте площади. Весело было до того, как девочки не устали, а гром за несколько километров не разверзся, напоминая рык чудовища с когтистыми лапами.
Следом в одном из проходов нарушительницы спокойствия наткнулись на Джереми. Мужчина посветил на пару, извечно ходившую сцепившись пальцами друг за друга, фонариком и сразу принялся отчитывать Лив и Мэделин, ссылаясь на беспокойство родителей, заявивших, что детей украли.
— Хей, с Рождеством тебя! — Оливия подошла ближе, падая в раскинутые для объятий руки. — Как дела? — Лив похлопала давнего друга по спине.
— Очень взаимно, — улыбнулся Джереми. — Знаешь, всё по-старому. Работа, дом, семья. Как малышка Мэдди? А ты?
Ливия усмехнулась. — Ты же знаешь, она уже давно не маленькая, как и я.
Плюхнувшись на стул, Блэк тяжело вздохнул, потерев глаза. — Как же быстро время идёт...
С последнего раза, как видела его Оливия, прошло полгода, а мужчина определённо потерял пару килограмм мышечной массы и отрастил усы, подкручивающиеся кверху.
— Я приехала к отцу. — Оливия накинула на голову капюшон, засовывая руки в карманы куртки. — И хотела бы спросить о ещё одном человеке, сможешь мне назвать местоположение? Это родственник моей подруги из Сан-Франциско.
Джереми соединил большие пальцы вместе, вертя ими друг о друга, напоминая мельницу. При впадении в раздумья он всегда так делает. — Что угодно. Говори имя.
— Эддисон Холдинг.
***
Сперва Оливия наведалась как раз к фальшивому захоронённому.
Никаких цветов или иных символических предметов памяти. Лив подумала, что подобные вещи вряд ли были бы тут, однако, Роберт по-прежнему оставался отцом Артура. Неужто после стольких лет семья до сих пор не посещает могилу, боясь разоблачить свою ложь?
Кто знает... Как бы то ни было, Локвуд стало грустно.
Выйдя из машины, поток свежего морозного ветра встретил Оливию, будто загоняя обратно. Но девушка упряма, поэтому втянув кислород, пропуская сквозь лёгкие полностью, закрыла глаза, подставив лицо к небу. Снежинки ложились на кожу в чувственном танго.
Смотря на бескрайние просторы захоронений стало жутко и до боли одиноко. Белая пелена зимы укрыла землю и надгробия, напоминающие мрамор, превращая вид в поле с ничем. Монументы сливались в единое полотно со снегом. Площадку смерти, навевающую мысли о том, что под слоями грунта все равны и рано или поздно все окажутся по ту сторону игры.
Место расположено в десяти минутах ходьбы от захоронения Себастьяна Томаса Локвуда.
Открыв заднюю дверь машины, Оливия вытащила пышный букет белых с жёлтыми розами и изъяла один цветок, положив на могилу. Розы являются национальным цветком Америки. Нежная красота символизирует классический символ любви. Растения украшают сады всех штатов. Поскольку они олицетворяют проявление светлых чувств, их часто возлагают к мемориалам.
Вновь забравшись на водительское сиденье, Оливия боролась с тем, чтобы не покинуть кладбище прямо сейчас. Она кусала костяшки пальцев, нервно притопывая ногой по резиновому коврику.
Но поддавшись первому импульсу, похожему на падшую звезду, Лив завела джип, мчась навстречу следующей остановке.
После того, как автомобиль достиг конечной точки, Оливия выскочила из салона пулей, пока не передумала. Отворила дверцу и достала букет. Шаг, два, три и вот она уже перед могилой.
Себастьян Томас Локвуд.
Глаза предательски защипало. — Привет. — Лив глупо улыбнулась, с натяжкой. Что она должна была сказать? Аккуратно положив цветы, Оливия присела на колени, не боясь застудить суставы. — Я... Хочу подарить тебе это. — девушка засунула пальцы под водолазку и куртку, снимая один из любимых браслетов из яркой зелёной резины. Руки бережливо оставили украшение около букета.
— Знаю, этого мало, особенно откупиться от того, что я почти не приходила к тебе и... Разве я могу откупиться? — Лив утёрла выступившие слёзы кулаком. — Мне так не хватает тебя.
Бриллиантовые камушки падали с подбородка вниз, разбиваясь о колени. Придвинувшись, Оливия обняла холодный монумент. Она жива, а близкий человек давно разложился до костей в чёрном ящике судьбы. Локвуд желала рыдать навзрыд, кричать всему миру о невыносимой потере, разрывая голосовые связки. Но вместо этого Лив обняла памятник, прижав правую щёку к ледяному камню. Девушка вспоминает чудесные мгновения и улыбается сквозь слёзы, позволяя им заполнить всё. Сейчас нет ничего, кроме далёкого жалобного воя собак и всхлипов Оливии.
***
Ища ответы на неясные вопросы, Лив обращалась к луне под покровом ночи. Глаза распухли, смотреть было больно, но девушка не обращала на данность и толики внимания. Настроение и энтузиазм упали.
Весь остаток времени после посещения кладбища Оливия провела в телефоне, изучая темы призраков, вспоминая фильмы... Много где говорится, что огонь уничтожает всё, очищает, именно поэтому тела неупокоенных придают пламени. О самой кремации Лив знает не так много, лишь сам процесс и то, что он преобладает в Японии и Индии, там принято кремировать тела, также на востоке России. Чаще всего это связано с нехваткой места или денег для захоронения.
Покинув кладбище Оливия поклялась себе чаще ходить к вынужденному пристанищу отца. Теперь думать о словах не хотелось, лицо казалось всё ещё влажным.
Оливия жаждет помочь Мэделин, она не перенесёт ещё одной смерти. Убеждается в высказывание с каждым разом пуще прежнего, поскольку то поселилось в голове как назойливый родственник.
Что, если уничтожить кости? Разница между кинематографом, выдумкой, достаточно внушительна. Но настолько ли, если существо преследует Мэттвел?
Пальцы быстро застучали по экрану телефона.
Деймон Кларк, сын фермера, поселившегося почти на границе Стенноура. Парень имеет крепкое телосложение и высокой рост. Оливия не назвала бы его сильно образованным или умным, однако с ним комфортно находится рядом. Деймон заботливый, добрый, не имеет привычки юлить. Минувшим годом юноша окончил школу и подумывал о том, чтобы поступить в колледж, но финансовое возможности внезапно пошатнулись, когда младший брат Кларка заболел. Ни для кого не секрет, что американская медицина дорога, насколько качественна.
После того, как Деймон выпустился из учебного заведения Оливия поддерживала связь. Они не друзья, больше приятели. Он казался ей одиноким и задумчивым, поэтому Лив хотела хоть как-то скрасить жизнь Кларка.
Ливия слабо надеялась, что парень не откажет в авантюре, которая явно не будет отличной в юридических рамках. Телефон Деймона заранее не согласился, раз не сумел привлечь внимания. Выругавшись пару раз, Оливия написала матери смс о том, чтобы та не беспокоилась.
Машина вновь зажгла фары, освещая дорогу впереди.
***
По пути к ферме Кларков Лив напряжённо вела джип, боясь соскользнуть с пути или нарваться на плохого водителя. Впрочем, девушка и себя не могла назвать хорошей владелицей водительских прав.
Пышные еловые ветки свисали чуть ли не до самого низа, делая образ деревьев стройнее. Благодаря белой блестящей перине, покрывшей местность, в округе светло, словно самым пасмурным днём. Снег перестал кружиться в воздухе, рисуя невообразимые пируэты, но снежинки успели облепить стволы высоких армад.
Оливия издалека приметила ферму с красными амбарами из добротных досок, а двухэтажный домик из бревен неизменно стоял подле. В окнах свет.
Покинув машину, девушка первым делом кинулась к амбару с лошадьми. Огромные двери были приоткрыты. Протиснувшись словно изворотливая кошка, Оливия сняла капюшон.
Она не надеялась сразу нарваться на нужного человека. — Мистер Кларк? Миссис Кларк?
Внутри пахло сеном, немного навозом, зерном. Ярко светящие лампы, свисают с потолка, напоминая маленькие планеты.
Животные в стойлах топали копытами, фыркали, словно жалуясь на то, что кто-то посмел нарушить их спокойствие. В упор смотря на Лив, гнедой жеребец пронзительно заржал.
— Чш-ш-ш, мальчик! — из соседней ячейки выскочил Деймон с аппетитным алым яблоком в руках. Подойдя ближе, юноша поднёс лакомство к губам животного, позволяя угоститься. — К нам пришли гости.
Когда-то здесь жила кобыла по кличке Весна, белая с огромными пятнами оттенка варёных ирисок. Девушка несколько раз каталась на ней, а потом лошадь выкупили состоятельные люди. Как раз во время начала болезни маленького брата Деймона, Майлза.
Улыбнувшись, Оливия помахала рукой, приветствуя товарища. — Значит, мистер Кларк.
На парне надета лёгкая расстёгнутая фиолетовая куртка с серой водолазкой, мешковатые спортивные штаны и садовые резиновые сапоги. Вид чем-то навевает домашний уют, без пафоса и фанфар. Длинные смоляные волосы собраны в высокий пучок.
— Папа готовится ко сну, а я задержался тут. Давно не виделись.
Оливия неловко усмехнулась, неуклюже переступив с ноги на ногу. Она пыталась выровнять сбившиеся дыхание. — Как брат?
Потерев тыльную сторону шеи Деймон уткнулся взглядом в пол. — Честно говоря, я не хочу об этом говорить.
Под ногами всюду валялись колоски зёрен, где-то меньше, где-то больше. Внутри тепло и удивительно спокойно, высокий потолок создавал возможность зарождения эха. В стойлах, как и полагается, есть всё необходимое: кормушка, поилка и прочее.
По левую сторону в самом начале амбара сложены стоги сена, утрамбованные прямоугольниками. Правый угол открывает вид на стол, на котором лежат подковы, молотки, щётки и иные мелочи.
В глубине существует дверь, ведущая к отсеку хранения сёдел, сбруй, шпор.
Зная семью Кларка, хоть и не детально, Оливия смело может заверить, что всё, в чём нуждаются животные, как куры, так и лошади, всегда есть и будет на ферме. Владельцы представляют из себя очень ответственных людей.
Ощутив себя неловко, Оливия закусила щёку изнутри. — Прости, я...
— Всё нормально. — махнул рукой парень, приближаясь за несколько шагов. Рост составляет метр восемьдесят пять сантиметров, разница в пятнадцать всё равно ощущалась Оливией как нечто внушительное. Вероятнее всего, дело в широких плечах и спортивном телосложение. — Уже поздно, пошли в дом. — Деймон взял Лив под локоть, ведя к выходу. — Хочешь чего-нибудь? Предложу вкуснейшие шницели с кукурузным хлебом.
— Дей, — Оливия мягко перехватила запястье парня. — Я пришла попросить о помощи. Мне не к кому больше обратиться, ты единственный, кто точно не разболтает.
Криво улыбнувшись, Кларк разочарованно взглянул в сапфировые радужки, обливая их своим горячим какао, напоминающим глаза Мэд. — Конечно.
— Слушай, я понимаю, что это очень эгоистично, но сейчас происходит такое, что я... Мне очень страшно. — Оливия наклонила голову левее, уводя взор на стол с инструментами. Ей стыдно смотреть на приятеля. — Мэделин замешена кое в чём, а она...
— Как твоя сестра, знаю.
— Разве ты не сделал бы всё, чтобы попытаться спасти своего брата? — она ощутила себя самым грязным манипулятором, порицая личность за собственные слова.
Повисла долгая угнетающая тишина. Оливия боялась, что сейчас юноша развернётся и уйдёт прочь.
Но он кивнул, кисть грусти коснулась лица, сменяя выражение. — Сделал бы.
— То, что попрошу покажется странным, скорее всего, я бы не согласилась на твоём месте, но это твоё решение, просто обещай, что не сочтёшь меня идиоткой.
— Что нужно?
Глубоко вздохнув, Лив выпалила на одном дыхании, зажмурив глаза. — Мне нужно, чтобы ты раскопал одну могилу, в ней есть одна вещь, которая принадлежит Мэделин.
Кларк усмехнулся. — Что? Ты серьёзно?
— Я вполне серьёзна, сказала же, решение за тобой. Сегодня смена Джереми, если что-то случится, смогу договориться. Это очень важно, смотри, у меня есть счёт для университета, почти собрана вся сумма, я могу заплатить тебе, сколько хочешь, тол...
— Постой, — перебил Деймон. — Успокойся, задохнёшься сейчас. Не всё в этом мире решается деньгами.
Сведя брови домиком, Лив желала возразить, что счастье создаётся комфортной обстановкой, кою могут подарить деньги, но затем она вспомнила отца. Слёзы вновь решили срываться с глаз. — Прости, я была на могиле отца сегодня, твои слова...
Ответ последовал в виде объятий.
Чувствуя себя ранимой, испуганной и недостаточно хорошим человеком, раз приходится врать тому, кто относится к тебе хорошо, Оливия прильнула всем телом, сжимая куртку парня на спине.
— Не извиняйся. — отстранившись, Деймон легонько похлопал Лив по плечу. — Ты на машине?
— Да, конечно. — Локвуд часто закивала головой.
— Когда нужно... Это?
Оливия прикусила внутреннюю сторону щёки, щёлкая пальцами друг о друга. — Было бы лучше, если сегодня.
Казалось, что брови Деймона ползли всё выше и выше. — Ты когда-нибудь сможешь рассказать из-за чего такая спешка? Не сейчас, но позже.
— Я не знаю.
— Оливия Локвуд, не проси меня больше о таком.
— Никогда, обещаю.
***
Холодало. Резкой перемены погоды не ожидалось, как и смены негативных событий с Мэделин, однако хотя бы второе Оливия намеревалась изменить. Невзирая на откровения Стивена, приоткрывшего дверцу заветных тайн, Локвуд непрестанно чувствовала, что что-то ещё осталось без внимания прожекторов. Нечто похожее на клад, зарытый в песке на дне моря. Но что именно? Быть может, со временем вся правда всплывёт на поверхность, но по частям.
По периметру кладбища не расположены камеры, тем не менее, попасться не хотелось, ведь при этом раскладе событий репутация Лив в глазах Джереми пострадает очень сильно, но вряд ли мужчина вызовет полицию. По поводу Деймона шибко Оливия не переживала, попросив Кларка бежать что есть мочи, при условии, что план накренится.
Пара проникла на территорию кладбища с тыла, миновав забор понизу. От земли до забора было несколько сантиметров, которые без труда преодолела Лив, а вот Деймону пришлось изловчиться и перемахнуть по верху, уцепившись за ветки дерева, растущего рядом. Ряды лиственных зелёных «друзей», утерявших всю крону, окружали место повсюду. Они напоминают мёртвых кривых старух и стариков, заключённых в обличии деревьев.
Ныне нарушители порядка стояли около могилы.
Лив боязливо озиралась по сторонам сидя на корточках, чтобы не стоять столбом, более бросающимся в глаза. Она часто нервозно кусала костяшки пальцев, пытаясь усмирить учащённое дыхание.
Место захоронения расположено достаточно далеко от сторожки Джереми, но это не умоляло страха.
Заснеженные просторы и так выдавали слишком много деталей, смывая границы тьмы. Светлое небо освещало сквозь блюр зимних облаков.
Если бы только у Оливии была возможность сделать всё самой, то никогда в жизни девушка не привлекла бы посторонних. Текущая проблема лишь её и Мэд. И будь у Мэттвел не столь плачевное состояние, Локвуд подождала бы ночи, коя будет черна как бездонное лицо Мистера.
Деймон копал глубже и глубже, по итогу наткнувшись на гроб. Землю не успели тронуть морозы, следовательно, процесс облегчался, делался возможным для исполнения, ведь, если бы грунт был дебёлым... Вероятно, лопата сломалась бы и никакие силы Кларка не принесли плоды. Закопали не слишком далеко, этому Оливия несметно обрадовалась. Парень делал всё молча, даже изредка не кидая взора на Ливию, благодаря чему ей становилась некомфортно, поэтому Лив периодически спрашивала всё ли нормально.
Когда Деймон принялся возится с крышкой гроба, Оливия до крови прокусила щёку. Только бы не попасться.
Мгновения будто намеренно замедлились, измываясь над Лив.
Кларк выбрался сам. Грязь перемазала его серую водолазку, на лице также виднелись отметины преступления. Парень стащил перчатки с рук, запихивая в карманы. — Я всё.
Встав на ноги, Оливия настороженно глянула вглубь.
Скелет человека и одежда, потрёпанная временем. Ничего необычного, но... Мэделин твердила о трости, появляющейся иногда. Ничего подобного, как и цилиндра. Что ж, вероятно, в этом нет ничего странного, раз шляпу вовсе нашли под мостом.
— Спасибо. — кротко ответила Локвуд. — А теперь подожди меня в машине.
И Деймон пошёл, но пройдя пару шагов, обернулся. — Землю нужно будет закопать обратно. Позвони, когда закончишь с тем, что нужно.
— Да, знаю, пожалуйста, просто иди.
Брюнет повёл щекой. — Будь осторожнее.
Оливия долго смотрела в спину удаляющегося силуэта. Незачем приятелю видеть истинные мотивы.
Сердце колотилось как колибри машет крыльями. Часто-часто. Вот бы небеса вновь обрушили на город облако снежинок. Тогда следы бы замело.
Вытащив из серого пакета, который девушка изначально притащила, внушительного размера бутылку с отлитым бензином. Открутив крышку Оливия свысока облила кости, следом кидая ненужный пластиковый сосуд.
В глотке пересохло, когда из куртки Локвуд явила миру зиппо зажигалку, купленную в придорожном магазинчике по пути к Кларку. Чиркнув пару раз, Оливия застала язык пламени, горящий ровно и спокойно.
Поднеся руку на уровень могилы, дыхание Лив замерло. — Сдохни второй раз, ублюдок. — пальцы ослабили хватку, источник пламени канул вниз. Бензин любезно встретил огонь, в миг распространяя адское шоу.
Рвано вдохнув, Оливия отпрыгнула от ямы, сходящей за спуск в преисподнюю.
Оливия мечтает, чтобы Джереми спал именно этой ночью, по случайному стечению обстоятельств, как часто делает.
Кости плохо горят при пожаре, даже в печах крематория, однако здесь дело в символизме. Огонь очищает и его боится любое живое существо. Отчасти, если призрак всё ещё остаётся в мире, значит он отчасти жив.
Смотря на танго пламени, Оливия представляла, как Мэделин радостно сообщает о том, что никакие более кошмары не мучают её и Стивен аналогично освобождается от видений.