The bridge

По приходу домой Оливия решила заменить ужин протеиновым печеньем, взятым из шкафа. Быстро миновав путь до спальни, девушка захлопнула дверь в свою комнату, сползая по деревянной плоскости. Будить маму это последнее, что сейчас нужно. Лив еле убедила Роуг лечь спать. Вероятно, женщина и не спала вовсе, но слышала, как зашла дочь, не став выходить на встречу.

Подобные задержки бывали редко. Время на экране телефона отсчитывало второй час ночи.

Раскрыв упаковку, Оливия ела лакомство не спеша. По щекам стекали слёзы. Она вспомнила разговор с Деймоном.

***

— Сейчас отвезу тебя домой. Прости, что так вышло. — Локвуд бурей ворвалась в салон джипа, сразу оправдываясь. Ей пришлось ждать пока не потухло пламя, а потом она самолично спихнула землю лопатой обратно, будто смела ту ладонью. — И спасибо.

Кларк потянулся, разминая затёкшее тело. — Я бы пошутил что заснул, но тогда мои страдания окажутся без должного внимания.

Ключи провернулись в замочной скважине. Автомобиль постепенно приходил в движение.

Как раз кстати, мелкий снег вновь начал сыпаться с неба сродни порошку. Машина ехала плавно, без резких движений. Оливия очень боялась, что их занесёт в кювет при такой погоде. Деймон, в основном, задумчиво молчал, однако, отвечал на поставленные вопросы. Лив же не могла унять выплеск стресса, бушующий в крови. Ей хотелось говорить, чтобы отвлечься от разлагающих мыслей.

Оливии удалось припарковаться без происшествий у одного маленького магазинчика неподалёку от фермы. Девушку привлекла вывеска, повествующая о том, что тут готовят кофе. Локвуд помнит, что Деймон пьёт американо, любит зефир, орешки, попкорн... Она точно знает, что Кларк не в восторге от чипсов и терпеть не может карамель. Хотелось сделать ему приятное хотя бы так.

— Вставай, — Лив вытащила ключи из разъёма. — Купим вкусностей.

Деймон приподнял бровь, выразительно одарив девушку взглядом, следом вскинув руку вверх, показывая на своё лицо. Некоторые миллиметры кожи всё ещё оставались запачканными грязью, несмотря на то, что Кларк ранее пытался оттереть их рукавом водолазки. — Лучше помоги мне с этим, ужинал я дома.

— А, прости, у меня есть салфетки. — пошарив в бордачке, Локвуд явила свету упаковку, виновато улыбнувшись.

— Спасибо. — приняв предложенное средство гигиены, юноша принялся вновь стирать загрязнения.

Оливия откинулась на сидение. Став стыдиться своих мыслей, Лив желала скрыться с поля зрения попутчика, но сознание требовало ответы, невзирая на неактуальную обстановку. — Почему мы перестали общаться последние пару месяцев? У тебя что-то случилось?

Деймон кашлянул и замер, устремляя взор на круглосуточный магазинчик, горящий среди светильников точно звезда кино среди прожекторов. — Это...

— Тяжело объяснить?

— Да. — прохрипел Кларк. — Майлз отметил бы пятнадцатый день рождения.

— Я надеюсь, что братик поправится, он же сильный мальчик.

Деймон отрицательно мотнул головой. — Ты не поняла.

Тело Лив невольно содрогнулось, Локвуд нахмурилась. — Дей, не говори мне что... Нет, нет, так же...

Закусив губу, парень сцепил пальцы между собой и продолжительное время пялился на руки, прежде чем заговорить дальше. — Тридцатое сентября.

Лив прижала кулак к устам, не решаясь посмотреть в сторону Деймона.

Люди умирают. Вблизи и далеко. Не важно где и как, значение имеет лишь кто падёт жертвой бессердечной игры смерти и жизни. Выстрел прилетает слишком неожиданно и пугает до сумасшествия, попадая в близь стоящих.

У младшего брата Кларка обнаружили лейкемию в тринадцать лет. С тех пор дела пошли под откос.

Лив знала семью ещё до трагического витках их истории. В общей сложности пять лет. На протяжении всего времени Деймон никогда не подпускал слишком близко.

— Я не знала... — каждое слово выдалось будто девушка глотала осколки стекла.

Даже сейчас, когда сама Локвуд сидит со слезами на глазах, брюнет держится словно столб из стали, абсолютно непоколебимый. Что скрывается внутри высокой горы? Как скоро вулкан выстрелит или вовсе никогда, угнетая себя, тем самым разрушая?

Деймон положил руку на дрожащее плечо Оливии. — Всё в порядке, никто не может исправить прошлое. Остаётся только жить дальше с этим.

***

Судорожно выдохнув, Лив открыла переписку. Подушечки пальцев соприкасались с прохладным экраном.

— Мэдди, если Мистер исчезнет со следующего дня, обязательно скажи мне, это ооочень важно!

Ответ не последовал и Лив очень надеялась, что Мэд спит блаженным сном, наслаждаясь хорошим сюжетом, а не отборным ужастиком. Мэделин имеет слишком большое значение в жизни, чтобы Оливия сидела сложив руки будто беспомощная рыба, выброшенная на сушу.

Запустив пальцы в волосы, Локвуд непрестанно крутила в голове слова Деймона. Она не способна выкинуть мысли о бытие смерти. Ей дико непривычно осознавать насколько это реально, ситуацию с отцом Оливия выкинула в самый пыльный короб подсознания, но в последнее время всё перевернулось с ног на голову. Судьба существует? Или это картонный шаблон оправданий для того, что люди не смогли изменить? Когда ты не находишь ответов, то гораздо проще возложить всё на предписание небесной канцелярии, но есть ли таковая кантора вовсе? На две тысячи двадцать первый год, на порог коего ступили подруги, население планеты составляет семь миллиардов человек, почти восемь. У каждой личности персональная вера, у кого-то чуть слабее, чуть сильнее, не имеет значения, лишь одно предоставляется здесь великим достоянием - обращение души к чему-либо. У одних вовсе доверие подарено точным наукам, отрицающим любые сверхъестественные естества. Люди вели войну за веру! Поразительно и пугающе, но выходит, что исповедание имеет глобальную значимость. Порой, человек выживает исключительно благодаря верованию в что бы то ни было.

Оливия не желала оставаться в тени и полагаться на судьбу, она верит, что сама вольна творить её, взяв чистый лист и ручку. Лив будет писать покуда паста не кончится, а когда кончится, будет продавливать поверхность пустым стержнем. Если же бумага станет исписанной, Локвуд продолжит писать на плоскости стола. Она не боится сделать ошибки, зачеркнув опечатки, девушка примется работать далее, ведь, если внимание зациклится на одном проступке, то будущее никогда не наступит.

Лив верит в то, что сможет помочь, по крайней мере, будет пытаться до последнего вздоха. Мэд её названная сестра, семья - это далеко не про кровь... Совершенно не про кровь...

— Я люблю тебя, Мэд :)

Дописав сообщение, Оливия присела за рабочий стол, раскрыла ноутбук, украшенный многочисленными пёстрыми стикерами из различных игр. Курсор мышки кликнул по программе Word. Локвуд намеривается выразить все свои чувства в черновике, который никогда никому не покажет.

***

В последний день каникул Мэд уже была дома. Душа походила на ванну с пробкой, за цепь второй тянули. Именно так себе Мэделин представляет тоску по Еве. Девушка успела посетить многие бостонские музеи, истоптать ноги по тропам пристани, отведать фирменные блюда лучших и любимых кафе тёти. Шоппинг превратился в излюбленное занятие, также чай с матчей стал новым фаворитом среди лакомств. Мэттвел наслаждалась жизнью, дыша полной грудью.

Мистер действительно исчез. По мановению волшебной палочки, стоило Мэд покинуть Стенноур. Однако, сейчас призрак аналогично не преследует. Никаких головных болей. Кошмары сменил спокойный, бесцветный сон. Не взирая на положительные изменения страх всё равно остался. Мэд ходит озираясь, кажется будто только она откроет дверь или зайдёт за угол, что-либо, тёмный силуэт появится и начнёт душить.

В любом случае, покуда существо не является в линии жизни, Мэттвел пытается жить как прежде.

Скомкав в ладонях снежок, рыжая запустила снаряд в Лиама. Парень успешно увернулся, глядя как слепленный шар разбился всмятку о кирпич. Кожу обжог холод, оставляя мокрый след в наследство. Мэттвел выбежала из дома Фолла через двустворчатые двери, ведущие во двор.

Играя в видеоигры на приставке, дурачество переросло в щекотку и Лиам явно выиграл, раз заставил соперницу позорно покинуть поле боя. Парень не шибко желал выходить за грани веранды.

— Трус! — сквозь смех выдавала Мэд, гордо смотря на Фолла.

Солнце заволокли мягкие, нежные как шёлк, облака, заменяя резкие лучи ласковой периной. Морозный воздух щекочет ноздри.

— Вот так значит? — губы брюнета тронула усмешка. Лиам действительно редко улыбается, это больше походит на ухмылку хитрого зверя. Но данность чертовски нравится Мэттвел. Он сам чертовски нравится.

Изобразив победоносный танец, Мэделин переступила с ноги на ногу, стряхивая снег с ботинок, протаптывая лунки.

Перепрыгнув порожки, Фолл очутился на одной плоскости с Мэттвел.

Мэд попятилась назад, выставив руки. — Нет, нет, нет!

— Да!

С визгом, взрывающим барабанные перепонки, Мэделин понеслась вглубь двора. Обогнув статую, расположенную в центре, Мэд показала язык. Изваяние из серого камня олицетворяет незнакомую женщину, похожую на тех, что запечатлели художники на древних полотнах. Руки держали вверху кувшин, ранее из которого текла струйка. На зимний период фонтан отключали, вынуждая тот пустовать в снежном одиночестве.

Задержавшись на месте, Мэд заинтересовалась конструкцией. Каркас внутри достаточно прост. Мэделин провела пальцем по подолу платья. План строения уже виднелся перед глазами как рентген-снимок.

— Попалась! — Лиам мягко тыкнул пальцами в рёбра так, что Мэделин вздрогнула. Снег скрипел под ногами словно кто-то очень громко ест аппетитный арбуз. — Лиса в клетке. — парень сомкнул руки в замок на талии Мэттвел спереди.

Не так далеко от фонтана под навесом стоит мангал с железным столом. В тёплое время предметы быта семья использует часто. Наискосок красуются футбольные ворота. Одни в самом конце двора, другие почти у начала веранды. В противоположном углу расположен баскетбольный щит на высокой железной ножке тёмно-синего цвета. Ныне всё породнилось белой простынёй.

Ловко вывернувшись в обруче рук, Мэд очутилась лицом перед парнем. Пристав на носочки, Мэттвел потёрлась своим носом о нос Лиама. Именно сейчас Фолл улыбнулся, поддаваясь ближе, прижимаясь всем телом к Мэделин. Это чудится куда интимнее, нежели поцелуй.

— Пошли в дом, простынешь. — тихо пробормотал брюнет, в волосы Мэттвел.

Мэд ощущала, как бьётся сердце Фолла даже сквозь толщи толстовки и водолазки.

Родители парня организовали себе свидание, уехали в кино пару часов назад, как только на пороге появилась Мэттвел. Скомканное знакомство не могло желать лучшего. Мэд думается, что она приглянулась взрослым. Лиам окончательно развеял сомнения, подтвердив предположение.

Где шатается Кайл ни малейшего понятия девушка не имеет, однако Лиам пообещал, что минимум ещё час никто точно не потревожит их дуэт.

Зайдя внутрь Мэд отряхнула обувь мощным постукиваниями подошвы о коврик. Фолл идентично осуществил действия после гостьи.

Строение дома напоминает длинный прямоугольник, поэтому главная входная дверь виднеется ровно напротив выхода в задний двор. По правую сторону на второй этаж ведёт лестница, по бокам коей стоят горшки с домашними пальмами. Превалировали кофейные оттенки, смешанные с оранжевым, но совсем немного. Настойчиво пахло сосной из-за множества деревянных элементов в виде пола, той самой лестницы, стен.

— Не знаю, как ты, но я проголодался. — невзначай кинул Лиам, подмигивая.

— Да ты обжора. — желудок Мэд всё ещё хранит в себе непереваренную смесь из пиццы пеперони и колы.

И всё же пара побрела на кухню вместе.

В комнате плитка на полу чёрная, на что каждый раз, по приходу, устало ругался Лиам. Тумбочки и навесные шкафы цвета беж. Декорировали обстановку стальные вставки и такой же холодильник.

— О нет, пицца остыла, — с притворным драматизмом расстроился Фолл. — Какой ужас.

— Пф, — прыснула Мэд. Взяв широкую тарелку, девушка отломила от общей массы пару кусков и положила сверху посуды. — Смотри и учись. — яство на «подставке» быстро отправилось в микроволновку. — Вот так.

— Лиса, это другое. — махнул рукой Лиам.

Мэттвел сложила руки на груди, вскинув бровь. — Да неужели? Итальянские корни проснулись?

— Certamente.

— И как это переводится?

— Как «конечно».

— Научишь итальянскому?

Фолл дёрнул краем губ. — Ты же собиралась учиться играть на гитаре.

— Одно другому не мешает, Лиам. — пожала плечами Мэд.

Блаженный комфорт периода напоминает уютный дом, в котором всегда накормят и согреют, а потом разрешат лениться весь день в коконе тёплого пледа с кружкой имбирного чая. Мэделин не припомнит чтобы когда-либо она ощущала себя так с парнем. Подобное очарование негой всегда присуще присутствию Оливии, но Лив совершенно другое, девушка - сестра.

Улыбаясь мыслям, Мэд беспечно глядела в окно, наблюдая за машинами, проезжающими рядом, оставляющими глубокие борозды от шин.

В коридоре раздался мелодичный звонок, напоминающий трель птиц, заставивший Лиама встрепенулся и пойти проверить кого принёс день.

Как позже выяснилось, заходил сосед. Что именно хотел мужчина, у Мэттвел выпало из памяти по истечении получаса и активной игры в приставку. Люди часто не запоминают ненужную информацию и это совершенно нормально. Никогда не верьте тем, кто пытается переубедить.

Красочная визуализация Tomb Raider радовала глаз. Мэделин никогда ранее не знакомилась с Ларой Крофт, а теперь смело комментировала почти каждый видеоролик посреди прохождения, повествующий о сюжете.

После завершения одной из целей игры, Мэд отправилась на кухню за водой. Мэттвел сама остановила Лиама, когда тот захотел поухаживать, ссылаясь на то, что ей захотелось размять ноги.

По ходу спуска на первый этаж под зрение попали фотографии в рамках, расположенные над лестницей наискось. Лиама и Кайла сразу можно различить. Почти на каждом кадре у младшего Фолла серьёзное лицо, впрочем, как-то раз юноша поделился тем, что ненавидит фотографироваться.

Самих же родителей ни на одном из снимков не присутствовало, вероятно, супружеская пара решила уделить внимание детям, нежели самим себе. Мэд приглянулись все фотографии, а желание увидеть больше потихоньку начинало расти.

Холодная вода растекалась по горлу, обволакивая, будто морской прибой. Осознавая, что скоро истечёт время уединения, Мэделин заранее ощущала тоску, сравнимую с беспощадно растягивающейся резиной.

Выходить обратно в школу ни малейшего желания, вместо посещения учебного заведения Мэттвел желает смотреть все фильмы от Marvel заново, вместе с Лиамом. Как оказалось, парень фанат DC, поэтому дуэт договорился как-нибудь устроить марафон просмотра кинолент.

Чувство, словно кто-то смотрит на неё нарастало стремительно, оно отказывалось покидать Мэделин. Последний глоток воды чудился приправленным крупной крошкой из стекла. Внезапное осознание ударило током. Боясь повернуть голову по направлению к страху, Мэд быстро бегала по комнате глазами, лихорадочно мешая мысли о приступе паники.

Мэделин догадывалась, нет, она уверена, что там стоит именно Мистер. Дыхание сбилось в комок, прыгая сродни пинг-понгу.

Установки о том, что нужно смотреть своему страху в лицо давно стёрлись. Ныне осознание надвигающейся опасности выворачивали рёбра наизнанку.

Мэделин судорожно боится сойти с ума. Благодаря каникулам вне города ныне страх вновь ощущался насыщенно, ровно впервые.

Это действительно Мистер. Скрывается в дверном проёме, просвечивая текстуры окружения. Скорее всего он ослаб, так подумала Мэд, но это не меняло факта, что существо живо и будет высасывать все жизненные соки.

Мука начинается сначала, будто бесконечное колесо. Хватка руки ослабла. Стакан выскользнул и с грохотом разбился о пол. Хруст стекла разрывал барабанные перепонки. Ничего, кроме нескончаемого звона. Опора ускользнула из-под ног. Мэделин бредится полёт в бездонную яму, она не видит ничего, что могло бы спасти. Лишь тьма. Беспроглядная, холодная, угнетающая пустота.

— Лиса?!

— Лис!

— Мэд!

— Мэделин!

В одну секунду морок сняло словно некто стянул клеёнку, защищавшую от пыли, с вещей на чердаке. Одним рывком.

— А?

Перед глазами мгновенно очертились грани окружения. Напротив обеспокоенное лицо Лиама, а его ладони трясут за плечи.

— Мэд?

— Я... Прости, сейчас уберу...

Парень подал руку. — Ты в порядке? Замерла как статуя.

Заправив чёлку за уши, Мэттвел нерешительно кивнула, принимая раскрытую ладонь. — Голова заболела.

Ложь во благо - интересное понятие, ведь его всегда дозволено развернуть на сто восемьдесят градусов, чтобы обрести выгоду. Лож во благо кого? Лгуна, жертвы сладких речей, обоих оппонентов?

Мэделин заплутала среди садов, оплетённых паутиной вранья и ужаса. Молнии в сознании пронзали душу острыми концами, оставляя кровоточащие раны.

И Мэд осознала три вещи: Со временем она начнёт бояться верит себе. Мистер не способен действовать вне Стенноура. Последняя, исходя из данного, завещала бежать из города как можно скорее.

***

— Нет, ты серьёзно? — Оливия откинулась на спинку дивана, ковыряя ногтями пальцы. Действие выдавало нервозность и Локвуд не стеснялась являть её свету.

Мэд отвела карие радужки, избегая прямого контакта с сапфировыми. — Абсолютно.

За окнами кафе разразился дождь, ступающий на землю со снегом. Недружелюбная погода настоятельно рекомендовала греть руки о кружки горячего шоколада, что и делали девушки, параллельно уминая два сырных бургера.

Мэд подметила, что посетителей меньше, нежели в прошлый визит. Благодаря пасмурным небесам пришлось включить гирлянду, состоящую из ярких жёлтых лампочек. Теперь внутри создавалось впечатление, будто люди пришли в маленький оазис.

Вокруг расставлены зелёные растения; по любым плоскостям, которые возможно обмотать чем-либо, расположены лианы или стебли цветов. Стены выкрашены в фисташковый оттенок, однотонные, однако на них висят различные картины малоизвестных художников.

Пережив учебную неделю, Мэд пригласила Лив для обсуждения важного вопроса.

Ночные кошмары усиливались с каждым днём всё сильнее, нагоняя прошлый темп. Нет, Мистер пытался усугубить видения, сделать куда более кровавыми. Существо по-прежнему слабо, но оно быстро занимает прежние позиции, продолжая измываться над девушкой.

Мэттвел прекрасно помнит слова Лив о неком «барьере», с помощью коего Мэделин может оградиться от воздействия. Как бы не старалась Мэд эффект отсутствовал, и она не властна над чувствами своего естества. Страх не поддаётся исправлению. Ни один из советов не помогает, не принося долгожданные плоды.

Набранный Мэделин вес вновь начал таять, а под глазами залегать синяки. Мэттвел ранее оповещала Оливию о найденной записке, спрятанной под подушкой. Во время, проведённое на каникулах, Мэд изучала тему шизофрении. Ни один критерий не подходил к ней на момент «свободы», что подтолкнуло к очередным выводам о том, что болезнь не может столь быстро пройти, как только Мэделин сменила локацию.

Нет, она не больна, но что-то ужасное действительно происходит с ней.

— Дело в этих... — Оливия повертела рукой в воздухе. — Видениях? Ты же пообещала рассказать, если вновь появятся. — интонация выражала обвинение.

Мэделин предъявила план о переводе в бостонскую школу, чтобы по наступлению нового учебного года держаться от города подальше. Родителей пока девушка не обрадовала «шикарной» новостью, а вот Лив попала под удар, ведь именно ей рыжая особа заявила, что не намеривается потом возвращаться в Стенноур на длительное время.

Конечно, Локвуд тоже обязана вылететь из гнезда и по окончанию школы сразу поступать в университет. Подруги будут общаться посредством социальных сетей, но всё же это не то, а общий город даровал бы больше времени для провождения вместе в период каникул. Разумеется, при варианте событий, кой запланировала Мэд, девушки всё равно пересекались бы, но тем не менее...

Мэделин кашлянула, вновь накручивая пальцем передние пряди чёлки. — Я собиралась сказать.

— Когда?

— Сейчас.

— Очаровательно.

— Не злись.

— Да ты знаешь, что я сделала?! — Лив понизила голос, пригнулись к столу, готовясь к атаке и зашипела точно змея. Глаза расширились, ногти вонзились в кожу ладоней.

Мэд показалось, что ещё через один рывок Локвуд вонзится зубами в её щёки. Она нахмурилась. — Не пугай меня...

Схватив телефон, лежащий почти под рукой, Оливия застрочила настолько агрессивно, словно намеривалась продавить кратеры в экране. Печатала, наверное, целую минуту, быстро и с недовольным лицом. — Читай. — девица положила смартфон перед подругой.

— «Я и Деймон разрыли могилу и...»

Продолжение Мэделин не дочитала, не успевая совладать с чувствами от первичных слов. — Ты сделала что?! — восклицание звонко отлетело от каждой стены кафе, обращая на личность заинтригованные взгляды некоторых посетителей. — Чёрт... — закусив губу, Мэттвел неловко выдохнула, закрывая лицо ладонью будто шторой.

Оливия хлопнула рукой по лбу, хотелось протащить кисть и дальше, однако опасение по поводу порчи макияжа сильнее.

Зрение приходилось по буквам ныне без проявления бурных эмоций. Текст вкратце описывал действия, предпринятые Лив и то, что пропажу Мистера она связала со своим «обрядом».

Оливия действительно искренне верила, будто помогла подруге. Каникулы девушка провела в свете собственной души. Локвуд чудилось, что никогда в жизни ещё не была так счастлива. Однако сейчас, сидя на стуле, Лив нервно дербанит ногти, осознавая, что спасительной виной ухода призрака было расстояние.

Мотнув головой, сапфировые глаза Лив защипало. Ей хочется плакать, она не знает как помочь, что сделать и каким образом убить этого паразита.

— Эй, — Мэделин перехватила руки Локвуд, осторожно гладя кожу большими пальцами. — Пожалуйста, не волнуйся.

Возведя радужки на уровень лица Мэттвел девушка криво улыбнулась. — Деда скрывает что-то, и я боюсь, что он расскажет всё, когда станет поздно. Ты очень дорога мне.

— Как и ты мне, помни, пожалуйста.

— Поэтому мы должны выбраться. — твёрдо отрезала Оливия, срывая маску меланхолии. — Люди, которые сталкивались с подобным, они есть. Нам нужно найти парочку, да хоть одного.

— Предлагаешь ворваться в психушку? — усмехнулась Мэд.

— Почти. Доктор Элизабет Шмидт, заведующая психиатрической больницей. Можем поговорить с ней.

— Судя по фамилии, она немка. Думаешь, что Шмидт просто расскажет нам о всех пациентах? Ещё и карты покажет, конечно.

— Хватит подъёбывать меня.

— Я ещё не начинала.

— Мэд.

— Что на счёт Вай?

Оливия замерла, перерабатывая информацию сквозь призму центра восприятия.

Вай, точнее Вайолет Гейман, местная старуха, ведущая отшельнический образ жизни. Люди в городке стараются обходить женщину, пережившую пожар, в котором потеряла мужа и детей. Она всё время твердит, что не успела вернуться из другой страны, но не такой, как принято считать в трезвом уме, а мифической. В это, мало кому зримое, государство можно попасть сквозь дверь, ведущую в чулан, но такую маленькую, что придётся идти в половину роста. Гейман утверждает, что её семью забрали злые фейри, разбросав огненные искры по площади комнат.

Покуда жители обходили стороной старуху, изувеченную когтями пламени, Оливия жалела ту, иногда подкладывая под дверь пакеты с продуктами.

Самым важным фактом является выход Вайолет из психиатрической больницы три года назад.

***

Сложилось поверье, что Гейман не имеет никаких родственников, либо те слишком далеко и не желают связываться со старухой. Тем не менее, на самом деле по ветке брата мужа живы и здоровы пару двоюродных внуков. Вероятно, именно они спонсируют деньгами жизнь Гейман. Ранее Вайолет работала медсестрой в той самой психиатрической больнице, как иронично, что попала туда же, но по другую сторону баррикады. Многие грешили на годы, проведённые среди психов, полагая на именно их вклад искажения мира Гейман.

Пальцы Оливии переплелись с пальцами Мэделин, крепко, передавая все трепетные чувства, таящиеся внутри. — Не переживай.

— Я в порядке. — очередная ложь легла грузом на плечи. Уведя голову в противоположное направление, девушка продолжает видеть образ Мистера, затаившегося вдалеке. Он набирается сил, выжидает, покуда накопит достаточно сил для последующих нападок. Мэделин старается верить в то, что сможет дожить до лета, а там уговорит родителей уехать на все три месяца. После жаркого отрезка времени Мэттвел переведётся, перекочует ещё одно лето, поступит в университет и не будет столь много времени проводить в Стенноуре. Пусть Оно голодает, пусть исчезнет от нехватки подпитки.

Дом, обшитый деревянными панелями, потрёпан временем, черепица на крыше побита, газон вырос до середины икр, старые фигурки фламинго из пластмассы выцвели, краска на пороге облезла. В общем и целом вид вполне опрятный, хоть и запущенный.

Вайолет не абстрагировалась полностью, в конце концов старушка ходит в магазин, общается с людьми, если те не избегают первую намеренно.

Звонок в дверь сломан, поэтому Оливия постучала в дверь кулаком. Выждав долгую паузу, Лив повторила стук. Через преграду послышались шумные шаги и оханье. Дверь отворилась внутрь, а из проёма показалась худощавая старушка с седыми волосами, собранными в пучок. Вязаное платье закрывало фигуру от шеи, заканчиваясь чуть ниже колен, а на ногах пушистые тапочки. На лице сидят очки.

— Давно ко мне в гости никто не заходил, — улыбнулась Вайолет, показывая зубы, некоторые из которых отсутствуют. — Проходите.

— Мы... Эм, здравствуйте. — неловко вклинила Локвуд.

Мэделин неожиданно осенило, что следовало бы создать некую «подушку» безопасности в качестве чего-либо, если встреча пойдёт не так. Люди твердят, что старуха безобидна, но мало ли. При любом раскладе девушек двое, кто-то да успеет убежать или помочь.

Зазывая гостей внутрь, Гейман периодически оглядывалась, проверяя точно ли те идут. Пара передвигалась медленно, оценивая обстановку. Ничего не предвещает странностей. Уютно и чисто. Обои с ромашками заставили Мэд улыбнуться.

Вся затея не самая хорошая, ведь выпытывать информацию у человека, тронутого умом... Это не то, что могло бы похвастаться собою.

— Мы ожидали гостей так давно! Хотите чаю?

— О, нет, спасибо. — отозвалась Лив, неизменно сжимая руку Мэд.

Приведя девушек в гостевую комнату, Вайолет развернулась на пятках и вскинула руки так, словно намеривалась сесть в реверансе. — Присаживайтесь.

Переглянувшись с Оливией, Мэделин начала присаживаться на кресло-качалку, поставленное рядом с диваном.

— Деточка! — взволнованно воскликнула Гейман, хлопнув в ладоши. — У Эрика больные колени, пожалуйста, не садись на него!

— А, оу, простите. — отойдя от места, Мэттвел прислонилась к маленькому синему креслу, более не желая пристроить свой зад куда-либо. Мурашки пробежались по спине. Стало жутко.

Гейман всё ещё видит ушедших? Обострение или не долечили? Быть может... Мэд передёрнуло. Нет, хватит и одного призрака.

Полоснув Мэд кратким взором, Оливия приблизилась к дивану. — Могу сесть сюда?

— Да, конечно! Хотите чай?

— Вы предлагали. — тихо подметила Мэделин, надеясь, что слова никоем боком не задели.

— В самом деле? — Вайолет присела на бархатный диван.

Телевизора в комнате нет, видимо, его заменяют стеллажи книг, совсем как в библиотеке. Ни растений, ни картин. Отсутствие предметов декора навевает тоску, напоминая холодную пустоту. В доме действительно не так тепло, как хотелось бы. Руки озябли. Пахло штукатуркой, вероятно, недавно проводили косметический ремонт.

Оливия положила руки на колени, глядя как старушка улыбается одинокому креслу-качалке. — Мы хотели поговорить с вами о ваши знакомых.

Гейман опечалилась. — Но у меня нет друзей.

— Мы не про друзей. — мягко подтолкнула в нужное русло Лив.

Задумчиво приложив палец к виску, Вайолет подкатила глаза к потолку.

Локвуд опустила руку в карман джинсов, вытаскивая маленький свёрток. — Вам знаком этот мужчина? — девушка развернула альбомный лист, протягивая тот хозяйке обители.

Кожа обтягивает иссохшие руки, словно прослойки жира нет вовсе. Длинные ногти не выглядят неопрятно, никакой грязи под ними не виднелось. Взяв листок, старуха протянула тот к креслу-качалке. — Эрик, выглядит знакомо! Никак не могу вспомнить.

Мэделин впилась пальцами в обивку, сжав челюсть. Ей не по себе. Инстинкт самосохранения умолял уйти, пока не поздно.

Махнув ладонью, Оливия обратила на себя внимание. Сапфировые радужки просили успокоиться и выдохнуть, они пророчат, что защитят.

Почесав голову, Вайолет тяжело вздохнула. — Мартин говорил, что его преследует некий мужчина с тростью, шляпой и чёрной маской. Сам он тоже чёрный, неизвестный мужчина, я имею ввиду.

Мэделин повела бровью. — Мартин Джо Лонг?

— Да! Бедняжка ушёл из жизни, читала в газете.

Вайолет всегда славилась доброжелательностью и любвеобильностью к обсуждениям различных тем. Одна из главных причин, почему девушки решили обратиться именно к ней.

Месяц назад Мартин Джо Лонг, бывший журналист, покончил жизнь самоубийством повесив себя на дереве. Некоторый отрезок времени пожилой человек провёл в психиатрической больнице, где и познакомился с Вайолет. Говорят, что пожилого человека нашёл сосед, волновавшийся о том, что перестал видеть Мартина. Слухи быстро разносятся в Стенноуре. Малые и большие. Провинциальный город наполнен различными историями, но они скучны слишком часто, потому люди стараются уловить запах новых сенсаций. Кристально чисто ясно то, что Стенноур - могила журналистики.

И Мэделин предпочла бы дальше оставаться в вакууме от происшествий вплоть до поступления в университет.

У судьбы другие планы, но есть ли она на самом деле?

Мэттвел никогда не желала плыть по течению, покорно опустив голову, задыхаясь в воде.

— Пожалуйста, расскажите нам всё, что Мартин говорил об этом... Мужчине. — продолжила наставить Лив. Девушка напоминает психолога, крадущегося на мягких лапах сквозь лазерную сигнализацию вглубь мозга пациента. Ненавязчиво, но давя.

Вайолет уронила голову на бок, потупив взгляд, будто тот покрыли мыльной толщей. — Фейри говорят, что это не человек.

— Мы знаем.

Ощутив мурашки, напоминающие пауков, пробирающихся снизу-вверх с целью заполонить каждый миллиметр кожи, Мэд поёрзала. Вид старухи приобрёл жуткий вид.

Палец, похожий на высушенную морковь, поднялся вверх, ткнув в пространство. Вероятно, вновь там стоит кто-то или что-то, чего подруги не могли увидеть. — Не сбежать до самой смерти. Оно питается душами людей за все свои грехи. Не подпускает к месту погребения.

— Место погребения? — Оливия прикусила внутреннюю сторону щеки, часто постукивая ногой по полу. — Где Оно погребено?

— Principium Vitae.

— Начало жизни. — перевела Мэттвел, пересекаясь взглядом с Лив.

Оливия мотнула головой. — Что это значит?

— Principium Vitae. — не унималась Гейман, обхватив колени сморщенными руками. Она принялась качаться на месте, повторяя одно и тоже пустым голосом. — Principium Vitae.

Мэделин попятилась назад. Не пройдя двух шагов рыжая замерла, ощущая новый всплеск головной боли.

— «Питаясь страхом и энергией я буду жить всегда. Ты знаешь это, М.Э.Д.Е.Л.И.Н». — кожаные перчатки обвивают шею, появившись сзади.

Сглотнув ком, походящий на настоящий валун, Мэд стиснула зубы, процедив: — Оставь меня в покое.

— Мэд? — голос Локвуд сливается с белым шумом, перекрывающим фразы Вайолет и вовсе всё, оставляя исключительно тихий шёпот, схожий с отголосками воспоминаний. Оливия подскочила к Мэттвел, хватая за предплечье. — Мэдди?

Вайолет засмеялась ярко, в агонии хлопая в ладоши, точно стуча по тарелкам барабанной установки. — Убийца и содеятель, убили под покровом ночи добродетель, получив расплату. За руки непричастных век гореть в аду!

Перед глазами Мэделин из рта Гейман вылезают огромные пауки, спешат и сбиваются в один поток, образуя чёрную реку, они разрывают уголки губ. Из глаз струится нечто, сравнимое с мазутом.

Комната становится меньше, потолок и стены сужаются, планируя сомкнуться в одной центральной точке гостиной.

— Уведи меня отсюда! — взмолилась Мэд, до боли сжав запястье Оливии. — Уведи меня отсюда! — кислорода слишком мало, Мэттвел начинает задыхаться, а каждый глоток воздуха ломает по одному ребру. Вытирая слёзы, на кончиках пальцев Мэделин видит настоящую кровь.

— Хотите чаю?

Механический, низкий тембр выдаёт изменения. Подняв голову, Мэделин вскрикнула. Вместо пожилой женщины сидит жирный тарантул. Алые глаза смотрят хищно поблёскивая. Весь корпус обмазан склизкой смазкой. Рвотные позывы спазмируют желудок. Ужасный запах серы добавляет ещё один штрих в этюде. Здесь пахнет смертью во плоти.

Оливия дёрнула Мэд за руку, вторая беспрекословно побежала за ней. Сердце стучит немыслимо быстро.

Споткнувшись на ступеньках, Мэделин кувырнулась вниз, оказавшись в белом пуховике снега спиной. Удар головой звенит в висках как сирена. Перед зрением Мэттвел расстилается тёмное полотно с разбросанными звёздами, точно их разбрызгали каплями гуаши.

Нет, не могло стемнеть так быстро, данность противоречит всем законам природы. Пронзительный холод кусал щёки, зарывался в расстёгнутую куртку. Казалось, что вдалеке поднялся ветер, предвещая снежную бурю. Слёзы кристаллизуются на коже, не успевая стекать.

Мистер резко навис сверху. Тело материализовалось из сгустка чёрной энергии, наплывших ранее перед взором. — «Прими меня».

Мгла, красующаяся вместо лица, грязно манит, побуждая сдаваться. Мэделин жаждет поддаться, только бы всё прекратилось.

Что, если и впрямь отдаться ненастью? Больше не придётся драться за жизнь, тщетно прыгать, желая достичь высот и... Мэд хватает существо за шею. Руки боязливо трясутся.

— Мэделин! Мэдди!

Но Мэттвел никак не может распознать голос. Далёкий, не злой, умоляющий. Настолько знакомый, что сводит челюсть, будто тембр всегда принадлежал Мэд.

— Мэделин, убери руки!

Рыжая обессиленно расслабляет пальцы, а пропорционально тому как рука падает на холодную подстилку снега, видение исчезает.

Серое небо над головой по-прежнему роняет на землю капли дождя. На лицо падают слёзы Оливии, нависшей сверху. Всё это мгновение это была она... Мэдди душила Лив.

Пошевелившись, Мэд дала знак, что собирается переменить положение. Сев на пятую точку, Мэттвел зарылась пальцами в волосы, потуплено глядя на противоположный дом соседней улицы с красной крышей. — Прости меня.

Придвинувшись ближе, Оливия крепко обняла подругу, гладя по спине, прочищая горло кашлем. — Мы справимся, слышишь?

— «Я больше не уверена». — Мэд криво улыбнулась мыслям, закрывая глаза.

Что было в реальности?