The bridge

— Principium Vitae.

— Начало жизни.

Что делать с этой информацией, Мэделин не знала. На ум приходит родильный дом. Если мыслить глубже в данной сфере, то почти любое место станет точкой зачатия жизни. В Стенноуре достаточно людей, потому выяснять где и кто занимался созданием жизни не лучшее занятие.

Абстрагируясь, началом жизни вполне дозволено назвать сотворение мира, но какие ассоциации возникают при этом? В мыслях Мэттвел мелькала лишь церковь, поскольку, учитывая наличие призраков в жизни, легко объяснит концепцию происхождения от божественного. Однако, становясь на сторону эволюции, следовало бы найти информацию о научном центре города.

Одни теории порождают другие, в конечном итоге приводя к хаосу и огромному спектру выбора.

Возможно ли, что ключ лежит под пеплом старины в доме из прошлого, где родился и провёл всю жизнь Роберт?

Едва звонок раздался по школе как предзнаменование свободы, Мэд рванулась с места словно марафонец, сбив с ног одноклассницу. Быстрые извинения, разумеется, не удовлетворили девушку, раз та пёстро осыпала Мэттвел ругательствами, схлопотав замечание от учителя. Пожалуй, если б Мэделин задержалась, то аналогично попала бы под поток нравоучения о надлежащем нахождении в учебном заведении, а не стадионе.

Нахлынувшие мысли танцевали в сознание сальсу, расталкивая в стороны посторонние проблески идей. Лишь одна цель.

Успеваемость Мэделин спала ещё перед Новым годом. Учителя беседовали лично с Мэттвел, после чего успели осведомить родителей девушки. Последние провели профилактическую беседу, настоятельно прося удержаться на плаву, ведь осталось не так много. Учебный год и половинку.

Ныне Мэд приходилось учиться вопреки упадку сил и бессонным ночам, натягивать, до тошноты жизнерадостную, улыбку, играя двуличный спектакль.

Голова шла кругом. Карусель мелькающих дней сводила с ума, доводя до слёз каждую ночь. Мэделин устала плакать, глаза часто болят и из-за этого в учебной сумке завелись капли, снимающие раздражение, ровно как в личной комнате.

Превосходная маска, стирающая звонки тревоги, вонзается шипами внутрь, не подавая виду, что с подбородка капает кровь со слезами.

Уличная куртка запихана в подмышку, Мэд специально забрала вещь заранее из гардероба, чтобы быстрее улизнуть из здания.

Написать Оливии Мэделин успела, уроки кончаются одинаково в этот день. После посещения Вайолет минуло пару суток. Лив редко выходила на связь и данность настораживала Мэд. Нет, Локвуд не поступила бы так исключительно из-за ситуации с... Удушением. Девушка вовсе почти не заходила в какие-либо социальные сети.

Из кабинетов выходили ученики, сходя за начало прилива морского. Мэд успевала проскользнуть сквозь океан, ловко лавируя между людьми.

— Мэдди!

Голос заставил повиноваться.

Кайл Фолл. Парень подбежал, покуда Мэд продолжала стоять спиной к нему. Они всё ещё общаются, Мэттвел не припоминает того, как наивно полагала на что-то большее. — Родители хотят устроить семейный ужин и приглашают тебя. На выходных, ближе к пяти.

Мэделин усмехнулась, по-доброму, без капли желчи. — Я рассчитывала, что это скажет Лиам.

— Ну, он сейчас с тренером, — Фолл почесал затылок, виновато улыбнулся, отводя взор. — А я, увидев тебя, подумал, почему бы и нет? Исполнил роль швейцара. Хочешь, сделаю приглашение, собственноручно, чтобы не сердилась?

— Сделай.

Глаза и рот Кайла округлились. — Серьёзно? Это шутка была.

— Вполне, — прикусив нижнюю губу, осведомила Мэд, заглядывая в изумрудные радужки. Теперь она могла ещё сильнее чувствовать разницу между братьями на неком ментальном уровне, будто на плечах сидят ангел и демон, шепчущие каждый когда-либо подмеченный штрих. — Нарисуй мне открытку.

— Я могу распечатать на принтере?

— Только от руки.

Уголки губ Фолла криво растянулись. — В любом случае, Лиам после уроков сразу поедет в манеж, скоро ведь соревнования, просил передать это. — парень протянул чёрный бумажный пакет. — Маленький презент.

Мэд соединила брови домиком. — Как мило! Спасибо, но передай ему, чтобы в следующий раз он подарил сам. — выставив руку, сжатую в кулаке, вперёд, Мэттвел ударила о кулак Фолла. — До встречи, Кайл.

Дорожки, ведущие к парковке и школе, очищают рабочие. Некоторые из учеников уже выходят из широких дверей здания, спеша по личным делам. Особо никто не любит задерживаться после учебного процесса. Кто-то, кто совершенно не привечает трудиться на уроках, находит отдушину в школьных секциях. Многие юноши и девушки посещают внеурочную деятельность. Ранее Мэдди ходила на дополнительный кружок по черчению, но, поняв, что всё предоставленное может делать дома самолично, решила не тратить время на повышение навыка именно здесь.

Деревья в округе выглядят как сгорбленные старухи. Почти что чёрные, лишённые красок жизни и кроны, одинокие, поникшие. Примерно так себя ощущает Мэд. Кажется, что боле ничто не способно развеять тучи, согрев душу теплотой счастья. Белый ковёр увеличился в толщину, новые снежники медленно падали с неба. Когда Мэделин была маленькой, то спорила с Оливией о том, что на небесах сидят эльфы самого Санта-Клауса и мастерят хрупкие частички с помощью увеличительной лупы и специальных устройств.

В блёклости мира, даже, мимо проезжающие машины тускнее, нежели обычно красные, синие, чёрные оттенки, любимые иные.

Мягкий холод коснулся щёк и рук. Шаг за шагом Мэд приближается к парковке, издалека кофейные глаза нашли джип Лив. Снег не хрустел под подошвой и, наверное, стало более скользко, нежели прежде. Возможно, так только чудилось. Облокотившись о машину, Мэттвел спрятала ладони в карманы куртки, постукивая ногой.

Тренировка Оливии велась вчера, сегодня точно никакой внеурочной деятельности. Мэд могла бы сесть в свою Киа, однако не хотела рисковать моментом упустить подругу. Впрочем, на крайний случай Мэттвел позвонила бы, этот вариант работает безотказно всегда.

Локвуд привлекла внимание, как только вышла из дверей, девушка о чём-то говорила по телефону. По мере приближения на лице стала рисоваться улыбка. Подняв руку вверх, Ливия активно помахала Мэделин, продолжая поддерживать связь с абонентом.

Невзирая на растянутые уголки уст, Мэд находила в глазах цвета сапфира осколки грусти, глубинной и ноющей, будто боль.

— Я должна завести Деймону книгу. — положила начало диалога Оливия, а затем обняла рыжую так крепко, что второй показалось, словно им суждено расстаться после диалога.

Мэделин недовольным поморщилась, гладя Лив по спине. — Ну и где приветствие моё?

Вместо бессмысленных слов Локвуд оставила хрупкий поцелуй на лбу подруги, пришлось привстать на носочки, ведь Мэттвел выше, хоть и ненамного, буквально на жалкие пять сантиметров.

— Если мы поедем, то на моей тачке. — вытащив из отсека сумки ключи от машины, Мэд поиграла вещицей в руке, хвастаясь производящимся звуком.

Оливия обречённо взвыла.

— Да ты охренела?! Я вожу лучше тебя!

Локвуд любит брать всё в свои руки и чувствовать себя во главе, находясь в любом автомобиле, поэтому реакция вполне оправдана. Тем не менее, генез пристрастия Лив никак не может найти, да и не то чтобы сильно пытается.

***

Дорога к Деймону выдалась вполне спокойной. Ничего сверхъестественного не происходило, по пути к парню подруги заехали купить обед, если им дозволено наречь тако с чаем и несколькими сникерсами.

Мэделин расспрашивала что нового у Кларка. После новости о смерти брата Мэд как воду в рот набрала. Обстановка резко приобрела удручающий настрой. Говорить расхотелось. На языке вертелся лишь вкус яств.

На ум шли мысли о состоянии Оливии. Чем она занималась минувшими днями? О чём размышляла? После запретной темы Локвуд будто натянула маску на лицо. Никаких эмоций, данное пугало и огорчало Мэделин.

Настолько, что присутствие Мистера на заднем сидении машины не мнится чем-то ужасным. Вновь привыкшее омерзение незаметно источает флюиды злости. Ему здесь не рады и никогда не будут. Зудящая головная боль преобразовалась в нелепый шум, не привлекающий внимания. Мистер точно опухоль мозга, игра воспалённого воображения. Единственное, что оставалось Мэттвел - умолять позволить спокойно вести дорогу без происшествий.

Как бы ни было страшно, если что-то случится... Мэд попытается дать знак Оливие. Ещё никогда ничего ужасного не происходило при управлении транспортом, и рыжая надеется, что не произойдёт. Она осознала опасность своего вождения только сейчас.

Оливия же упорно скрывала от Мэделин мысли по поводу удушения, добавившие в чашу восприятия общей проблемы огромную ложку дёгтя. Из естества крутятся петли, затягивающиеся слишком туго. Лив опасается, что дальше будет только хуже, ведь по течению времени жизнь показывает только то, как прогрессирует проявление Мистера. Локвуд вновь намеривается посетить деда, чтобы урвать очередную каплю истины, сравнимую с долгожданным нектаром, способным удовлетворить любое желание. Оливия чувствует, как теряет Мэд и не может принять этот факт. Попытки вытащить подругу из болота кажутся тщетными в абсолютном совершенстве. Лив винит себя во всём, поскольку после посещения моста жизнь пошла под откос.

Мэделин падает в бездонную яму, а у Оливии связаны руки, вторая испуганно смотрит вглубь, наблюдая как под гнётом тьмы скрывается Мэд. Лишь бы пережить учебный период, потом настанут каникулы и Мэттвел скроется в Бостоне от всех ненастий. Оливия непременно будет навещать подругу. Так Мэделин останется жива. Порой, побег единственный метод спастись и в этом нет ничего постыдного. Фильмы и книги часто отличаются от реальности, гиперболизируя проявление стойкости и отваги.

Входная дверь закрыта, вполне ожидаемо. Строение официально принадлежит жене покойного Роберта, Мие, матери Артура. Женщине, перебравшейся за много километров от злополучного города. Мэд никогда не ненавидела Стенноур, в конце концов здесь её малая родина, однако это явно не пик мечтаний.

Переезд родственницы произошёл не сразу после смерти Роберта. Первое время женщина жила в доме.

Время шло, Артур запер строение, оставив то отдыхать до следующего удобного случая для эксплуатации. Периодически в покинутом пристанище проводят уборки, неизменно закрывая на ключ.

Дождавшись темноты, взяв Оливию за руку, Мэд ощутила свежие мозоли, представляя как Локвуд на протяжении нескольких часов вновь играла на гитаре. Данное вполне объясняет внезапное укорочение длины нарощенных ногтей, требующих новое покрытие.

Подойдя к дорожке, выстеленной из камней, сопровождающей асфальт, идущий к гаражу, Мэд взяла одного из представителей горной породы.

Оливия нахмурилась, высвободив ладонь. — Что ты собралась делать? Только не говори мне...

— Предлагаю посмотреть. — хитро улыбнулась Мэттвел, сощурив глаза.

— Мы не будем бить окна!

— Чш-ш-ш! — Мэделин подставила палец к губам, скукоживая нос, от этого походя на курагу. Второй рукой девушка размахивала словно крылом. — Я буду бить, не «мы» и это дом моей семьи, мне можно.

Закатив глаза Локвуд фыркнула, обняв себя. Ладони плотно обхватили место чуть выше сгиба локтя.

Подойдя к окну, не на лицевой стороне собственности, расположенному дальше всех, Мэделин ударила по стеклу камнем. Треск вынудил невольно поморщиться, боязливо озираясь по сторонам.

У задней части строения нет окон, поэтому пришлось бить боковое. Ключ от двери Мэд всё равно не раздобыла бы. Родители стали бы интересоваться с какой целью дочери нужна вещица, а где лежит заветный билет в обитель Мэделин не знала.

Оливия перескочила с ноги на ногу, кусая щёку изнутри. Сердце пронзила молния. Мэделин продолжала разбивать острые грани стекла, чтобы оно не порвало одежду и не ранило. Рост не позволял дотянуться до самых верхних частей, но девушка, не растерявшись нашла камни поменьше и кидала их, покуда опасные треугольники не осыпались на подоконник.

Уцепившись за раму, предварительно прикрыв руки тканью рукавов, Мэттвел уткнулась ногами в кирпичную стену, взбираясь внутрь.

Окно не шибко большое, поэтому времени на устранение стекла много не ушло. Резкая боль воткнула в виски гвозди, добив молотком, но сжав челюсть, Мэттвел продолжала играть непоколебимую стойкость. — Давай, я помогу. — Мэд протянула раскрытую ладонь, кивнув головой назад.

Глубоко вдохнув, Оливия быстро проскочила в непосредственную территорию строения. Следом Локвуд отряхнула руки, кинув игривый взгляд на подругу.

— Позерша.

— Никак нет!

Первым делом Мэделин подошла к иным окнам, задёргивая шторы. Девушкам нужно освещать площадь фонариками с телефона, но чтобы не вызывать подозрений следует сделать ранее описанное.

Слой пыли покрыл каждую поверхность, без исключения. Подруги находятся в кухне. Под расплывчатыми кругами света комната открывала обзор на себя, будто приветствуя. Ничего заурядного, закруглённые элементы вместо углов воссоздавали мнимую нежность, бежевые лакированные текстуры дополняли формы. На столе лежит скатерть в красную клетку.

Что конкретно ищет пара? Какие-либо зацепки, неважно насколько большие или маленькие, главное, чтобы они были. В прошлый раз круг поиска ограничился одним чердаком, но сейчас... Двухэтажный дом, кой может скрывать грязные секреты... Большой объём и Мэделин ставила на спальню или кабинет. Как правило, там обычно хранятся интересные вещи. Однако, с другого ракурса, именно из-за упомянутого ни единой крошки информации может и не быть в комнатах.

Хочешь хорошо что-то спрятать - спрячь на виду? Подойдёт ли поговорка в этот раз? Не всегда сказания являются ключом к решению проблем.

Ступени скрипят под ногами, действуя на нервы. Мэттвел чувствует, как Смерть идёт за ней, как Оно следует за ней. Оборачиваться страшно, поэтому Мэттвел идёт только вперёд. Петли двери устало закричали, намекая на то, что их следует смазать маслом. Всему дому в целом не помешал бы косметический ремонт.

Оливия шествует с Мэд почти на одном уровне.

Шаг за шагом, голова Мэделин закружилась, утягивая вниз, желая поработить. Грудную клетку сжали две огромные ладони, медленно расплющивая органы. Девушка облокотилась о стену, заправляя чёлку свободной рукой, чтобы та не лезла в лицо.

— Мэдди! Мэдди! Тебе плохо?! — Оливия мгновенно ринулась к рыжей, гладя подругу по спине и поддерживая физически. — Только скажи честно, пожалуйста, Мэд!

— Всё нормально, — процедила Мэттвел, сжимая кулаки. Голова болела так, что хотелось разбить её о стену. — Просто нужно подышать.

— Пылью? Давай откроем окно.

— Нет! — крик вырвался из горла неосознанно. Мэделин стыдливо отвела взгляд.

Не стоило ничего говорить, Оливия понимающе относится к раздражительному состоянию и прекрасно видит, что происходящее разлагает Мэдди ровно труп, закопанный под землёй.

— «Иди за мной».

Стоит за спиной, паршивый тембр летает эхом во внутреннем мире. Вопреки всему ей не хотелось брести на поводу чудовища, но...

— Он что-то хочет. — без малейших объяснений Мэд вышла из комнаты, вновь спускаясь вниз.

Мистер ведёт к маленькой уборной, в которой места хватает едва развернуться. Девушка не одобрила строительное решение. Тростью призрак указал на одну из плиток на полу под раковиной.

Мэделин присела и настороженно ощупала квадратик.

— «Открой».

Аккуратно пошарив ногтями по швам, Мэттвел подковырнула плитку, оголяя цементное покрытие. Внутри сделана глубокая и узкая выемка из которой виднеется ключ, подходящий на настоящий приз.

Вытащив предмет Мэделин помахала им в руке перед Оливией.

— От чего он? — Оливия приблизилась, рассматривая проржавевший металл.

— Пока не знаю.

— «Торопись».

Сжав ключ в ладони, Мэделин покорно пошла далее.

Состояние Оливии нельзя назвать стабильным или хорошим. Локвуд идёт за подругой, изредка бросая комментарии. Жуткое предчувствие чего-то нагнетающего, тяжёлого, затягивает на талии петлю из ремня и пережимает живот, мечтая, чтобы жертва разделилась пополам

Лив не видит ничего, вернее, никого. Или всё же ничего? Кроме коридоров, лестниц, входов в комнаты. Мэделин же контактирует с призраком, невидимым для обычных глаз.

Темнота облепила пространство, похабно жамкая каждый сантиметр, помещение чудится крошечным, словно площадь ограничивается радиусом фонариков в ближние два шага, остальной свет рассеивается, не разрешая мнить себя в безопасности. Так страшно Оливии не было на кладбище или в темноте как таковой. Седьмое чувство ожидает подвоха наравне с тем, если бы девушка сию секунду провалилась сквозь пол. Ливии не хватает кислорода, мерещатся различные шорохи и тени, но она списывает это на ужас, заползший в сердце сквозь кожу и воздух, а также насыщенное воображение.

Обращение Мэд вывело из равновесия и Локвуд повернула голову, старавшуюся держаться опущенной, в сторону подруги. — Помоги снять.

Перед ними висит большая картина, изображающая прерии и лошадей, бегущих на встречу новому дню в коалиции с рассветом.

Встав по обе стороны от дополнения интерьера прямоугольной формы, развёрнутой длинными сторонами в рост, Мэдди и Ливия ухватились за раму.

На счёт раз-два девушки сняли искусство с петель. По дому развешено множество подобных картин, по словам Мэттвел. Лив удалось узреть, по крайней мере, три.

За картиной скрывалась дверь, плоская, явно сделанная с целью сокрыть нечто. Щелчок ключа раздался будто около уха Мэделин. По коже пробежались мурашки, в глубине души напоминающие волдыри от ожогов.

Выемка в двери, вогнутая внутрь имела припаянную тонкую пластинку, за которую потянула Мэд, чтобы открыть.

Дверь привела дуэт в маленький коридор, первым делом Мэттвел озиралась в поисках светильникам и бинго, переключатель оказался в паре метров от гостей.

Люминесцентные лампы заморгали, лениво просыпаясь после долгого сна. Комнату непременно нашли бы раньше, при условии, что Артур захотел провести ремонт, а именно сделать нечто со стенами: покрасить или поклеить новые обои. Миниатюрное помещение напоминает операционную, только изрядно захламлённую, ведь инструменты разбросаны в хаотичном порядке, пыль аналогично всему дому лежит словно мягкий плед. Некоторые квадратики плитки на полу треснули. Пластиковые коробки заполонили железные тумбочки, что расставлены по бокам помещения.

— Это... Что? — неуверенно поинтересовалась Оливия, выгнув бровь. Она обняла себя руками, выключив фонарик и засунув телефон в карманы джинсов.

— Он был врачом. — бесцветно ответила Мэд, шагая ближе к Мистеру, указывающему пальцем на одну из коробок. Расшифровывать кто этот загадочный «он» не нужно, Лив сразу поняла о ком идёт речь. В конечном итоге Мэттвел общается с тем, что осталось от Роберта.

— Маленький бизнес.

— Наверное, типа того.

В пятки загоняют осколки стекла, гвозди вонзаются в колени. Мэделин не хочет идти. Внутренний мир клокочет, предвещая такое цунами, кое изничтожит всё существующее, сходя за настоящий апокалипсис.

Первое, что попалось под взор кофейных радужек - стопка фотографий, лежащая задней стороной к гостье. Разряды электричества прошлись по пальцам, Мэттвел передёрнуло.

Сглотнув, Мэд решилась перевернуть кадры запечатлённых фрагментов жизни. На первом фото Роберт Мэттвел, облачённый в цилиндр и пальто со Стивом Локвудом. Оба мужчины позируют на снежном пейзаже. Следующий вид представлял из себя то, как улыбаются приятели в белых халатах. Длинная череда подобных бытовых фото сменилась иным. Мэд полагала, что снимков с участием Роба совсем мало, но увиденное заставляло задуматься о том, что так чудилось на первый взгляд. Видимо, фото просто не дошли до родственников, намеренно или нет, неизвестно. Мэделин почти никогда не беседовала с Мистером и не намеривалась, чтобы выяснять корень предыдущего предположения.

Новая память момента открывала вид на Локвуда, стоящего со скальпелем над телом, производя операцию или что-то вроде этого, Мэд никогда особо не разбиралась в данной сфере, особенно по одним фото. Руки в крови, распаханная грудная клетка. Мэттвел затошнило.

Последующая короткая череда снимков также имела похожий формат, исключительно единожды показывая и Роберта.

— Что на фото? — внезапно расторгла тишину Оливия, устав топтаться на одном месте.

Мэделин молча протянула фото. Сумбурный комок тревоги встал комом в горле. На дне короба лежит блокнот. Пальцы чирканули по кожаной обложке точно спички.

— «Читай». — нашёптывает голос, похожий на иллюзию. Властный, приказывающий.

Блокнот приятно хрустит в руках, пожелтевшие страницы шелестят. Первые номера листов содержали расписания дней, бессмысленные заметки: не забыть выгулять собаку, забрать рубашки из химчистки, купить украшение жене.

— «Пятьдесят два».

Последовав подсказке, Мэделин раскрыла разворот, краем глаза поглядывая на Оливию, изображающую мимикой едва уловимое отвращение. На бумаге написаны органы, а через тире даты, через следующую черту... Суммы в долларах.

Сложив два плюс два, Мэделин завертела головой, отрицая информацию. Теперь фото вспоминались как олицетворение двух сторон личностей. Тьму и свет. Правильное и бесчеловечное. Внушительные исчисления денег, куда они ушли? Всё действительно было так? Мэд схватилась за сердце, отшатнувшись.

Стив Локвуд помогал Роберту.

Окружающие плоскости принялись плыть, растворяя сознание, мешая вид в коктейль из красок.

— Мэдди! — Оливии пришлось вновь ловить падающую подругу, будто звезду, сходящую с небес.

— Они... Они... Они... — язык заплетается, ни одна из фраз не может озвучить себя, глумясь над состоянием хозяйки. — Зачем ты показываешь это мне! — надрывный крик Мэделин лезвием прошёлся по перепонкам Локвуд. Мэд колотит, дышать нечем, ей чудится, что у неё лихорадка, которая никогда более не пройдёт. Из глаз текут слёзы, застилая зрение, будто стирая ластиком. Мышцы сковал спазм. Ногти вонзаются в страницы блокнота. Вопль, плачь души обращался к Мистеру, спокойно стоящему в проёме около коридора.

Не выдержав, догадываясь, что внятного ответа не получит, Локвуд выхватила блокнот.

— Забери меня отсюда... — дрожащий голос Мэд прыгал словно мячик, спускающийся с лестницы. Перед глазами возникли тёмные круги, разрастающиеся быстро, не оставляя шанса избежать их. В сознании звучат разношёрстные тона, называющие цены, перечень конкретных органов. Кровь застилает обзор, Мэделин ощущает ту во рту, на коже. Склизкие пальцы начинают неприятно слипаться. Всё происходит слишком неправильно. Запах гнили насилует ноздри, проникая в лёгкие. Мэттвел хочется схватить разобранное состояние руками и выдернуть, но это невозможно. Крик застывает в гортани, не решаясь вырваться на свободу. Слишком больно и страшно. Содрогаясь всем телом, девушка хрипит. Кислород окончательно закончился, агония щиплет в глазах, разъедает душу кислотой, оставляя кривые проплешины.

Мистер показал это намеренно, он хочет, чтобы Мэделин боялась его пуще прежнего, ведь тогда энергия злости и страха соединится в насыщенный коктейль, кой будет удовлетворять его потребности. Он не сделал это для разгадки тайны, конечно нет, ведь в противном случае Мэд постарается избежать участи.

В непроглядном мраке пустоты Мэттвел чувствует, как по ногам ползут тараканы, сороконожки и прочая дрянь. Стремительно, плотными рядами. Мэд парализована, даже пальцем пошевелить не способна. Тело не в её власти, покуда омерзительная живность заползает через рот, ноздри, уши.

Душу Мэд колотит, она в грязной клетке с шипами, но прутья приближаются, втыкая острия в плоть. Беззвучный крик разрывает голосовые связки.

Ни один мускул не поддаётся, а ощущение насекомых, пожирающих органы, остановится сильнее.

— Бегом, бегом, твою мать!

В один миг морок исчезает вместе с жестокой пыткой. Озираясь вокруг, Мэттвел находит свою ладонь переплетённой с Оливией. Они около фронтального входа в дом. Рядом разносится недовольный крик, гласящий: — Мерзавки, я сейчас вызову полицию!

Девушки бежали к машине Мэд, стоящей в паре домов от нужного. Легкие горят, под рёбрами закололо. Мэделин вообще мало что понимала в сложившейся ситуации.

— Ты ведёшь! — воскликнула Мэттвел, сильнее сжав руку подруги. Пошарив в кармане, достала ключи, нажав на кнопку.

Машина блеснула фарами, издав характерный звук.

В такой ситуации Мэд сомневалась о решении передать руль Оливии, ведь та могла перенервничать и вписаться не в тот поворот.

Этот дом - собственность Артура Мэттвелла, Мэделин Мэттвел его дочь, почему же тогда пара стыдливо удирает? Выстрел, раздавшийся в воздухе, предельно чётко ответил на вопрос, снимая тот.

Вероятно, дотошный сосед принял девушек за грабительниц или плешивых хулиганок и решил защитить пустующий дом. Мэделин непомерно благодарна, однако получить в зад заряд соли или пулю совершенно не хотелось. Чёрт знает, чем заряжено ружьё.

Машина безбожно взревела, словно готовясь взорваться, стрелка на спидометре в конвульсиях касалась больших цифр скорости. Авто повело, шины заскользили и девушки едва не вписались в дорожный знак.

Оливия жала на газ, лишь бы быстрее отделаться от честолюбивого соседа. Мэделин молчала, вжавшись в кресло, руки вцепились в ремень безопасности. Плотно сжатая челюсть заболела от напряжения, а газа зажмурены до появления ярких звёзд. Сердце танцует ча-ча-ча в глотке, не разрешая лишний раз вдохнуть. Во рту расстилается пустыня. Мелкая дрожь бьёт Мэттвел, напоминая о доминирующем страхе, о Мистере. Мысли о призраке равносильны порциям яда, принятым добровольно. Сквозь закрытые глаза Мэд ощущает, как кружится голова, подступает тошнота. Разомкнув веки, тщетно пыталась ухватить кусок реальности, зацепиться за него крюками, она хватает кислород как утопающий посреди океана. Без счастливого финала.

Острый холод пронизывает. Мэделин оглядывается, стоя коленями на земле. Вокруг ничего, одинокий серый горизонт сливается со снегом. Ничего. Никаких опознавательных признаков или предметом. Сплошная пустота. Мёртвая красота, канувшая в забвение.

— «Не убежать». — повторяющиеся фразы Мистера звучат в голове колоколом, отбиваются от граней как баскетбольный мяч. Он сзади. Кладёт руки на плечи.

Не отпустит её, никогда.

Слеза скатывается и замерзает на половине лица. Мэд судорожно выдыхает. Невыносимо холодно. Из рта вырывается облако пара, рисует то, как выглядит поза дуэта со стороны. Призрак порабощает живую душу взамен того, чтобы существовать. Подняв руку на уровне груди и выставив вперёд, девушка шёпотом молит бездну о помощи. Отклика нет и не будет. Мистер сжимает горло Мэделин, а вторая задыхается. Мэттвел слышит, как ломаются кости, ровно так разбиваются её надежды и силы на борьбу.

Снег окрашивается алым, запах гнили обвивает кольцами. Присмотревшись, Мед осознаёт, что белая пелена пропиталась кровью, а появившееся сугробы - горы трупов, с которых вываливаются личинки.

Деньги, запятнанные грехом, наверняка из-за них родители позволяли покупать дочери дорогой компьютер, машину, игрушки, коллекционные вещи и всё, чего только пожелает душа, не тратя время на накопления. Знал ли о происхождении финансов Артур? Что ж, в любом случае, Мэделин расплачивается сполна.

Она уже не может кричать, вместо всех слов и мыслей по лицу текут кровавые реки слёз. Всё красное, даже её гипюровое платье.

Цилиндр садится на голову Мэделин словно корона, а затем девушка ощущает, как рёбра разламывают пополам, падая в яму болевого шока.

***

— В следующий раз не делайте так. — полицейский пригрозил пальцем, с укором оглядев Мэд с Лив.

Потупленный взгляд Мэттвел постепенно начинал фокусироваться. — Оливия...

Под боком стоит Локвуд, крепко переплетя пальцы с пальцами Мэд.

Они также на улице, однако боле не в машине, а возле порога дома семейства Мэттвел. Артур и Кэссиди стоят в дверном проёме, лицо матери выражает стыд с волнением, а отцовское являет непринятие.

Двое полицейских садятся в машину и заводят ту.

Мэделин опять вывалилась из реальности, будто последний кусок пазла, который потеряли.

— Что происходит?

— Твоя мать... — глаза Оливии распахнулись. — Зайдём в дом, сейчас же.

— Что?

Лив коснулась пальцем под носом Мэд, следом показывая подушечку. Кровь.

Утерев место кулаком, Мэделин удостоверилась.

Сильнее всех засуетилась Кэссиди, шустро принесла пакет со льдом, интересуясь о самочувствии дочери.

Мэделин, сидящая на стуле, слегка наклонив голову вперёд, держала предоставленный лёд. Именно такое положение истинно, а не запрокинув башку к потолку.

Холод вызывал ненависть. Что произошло Оливия вкратце описала, покуда родственники хлопотали и говорили между собой.

Как оказалось, девушки приехали к дому уже в тот момент, как полицейские оповещали Кэссиди и Артура о происшествии. Автомобиль Мэд достаточно выделяется, поэтому представители правоохранительных органов сразу опознали транспорт. Номера сосед запомнил, впрочем, мужчина в первую очередь заорал при виде дуэта.

После диалога и схождение на мнение, что проблемы нет, благочестивый защитник чужих домов уселся в полицейское авто, а Мэделин внезапно задала вопрос о том, что происходит.

— Ты как? — поставив стул рядом, Артур присел.

На кухне включили все лампы, поэтому складывалось впечатление, будто здесь нереально светло и это кабинет ангелов, ведь на каждой поверхности блестит текстура.

Руки бережно гладили Клинтона, требующего ласки и любви. Пёс лизал ладони и фыркал носом, бодро виляя хвостом. — Устала. — и это правда. — Не знаю, что произошло, ни разу в жизни нос не кровоточил. — понурый взор карих радужек лёг на Кэссиди с Оливией, обсуждающих что-то очень тихо, держась на расстоянии.

Отец погладил дочь по ссутулившейся спине. — Ты же знаешь, что можешь рассказать нам всё.

— Подводишь к тому, почему мы вломились в дом деда?

Мэттвел покачал головой, поджав нижнюю губу. — И это не мешало бы узнать.

— Роберт оставил нам большое накопление, верно?

Артур повёл бровью. — Да...

— «Угадала». — мигом Мэд ощутила гордость за интуицию. — Откуда столько много?

— Он же был одним из лучших хирургов в Стенноуре, периодически его вызывали в соседние города.

Мэделин заправила чёлку. — Только ли?

— Мия тоже хорошо работала.

— Я не могу рассказать много.

— Давай тогда малую часть.

Раскрыв рот, Мэд остановилась. Хотела бы она сама узнать горькую правду о своём отце? Что, если бы сам Артур был злодеем в современных реалиях? Зачем портить мнение о умершем? Но... Если этот покойник уничтожает её? Справедливо ли? Нет, однако Мэделин слишком любит отца. В конце концов, в том существе не осталось ничего, кроме злобы и ненависти. Если личность человека расколота на белое и чёрное, останется ли он полноценным? Это будет не он, а нечто иное, слишком гиперболизированное.

— Прости, я расскажу позже.

— Ничего серьёзного?

Мэделин дёрнула край губ. — Конечно. — на душу свалился камень, а ветер тоски завыл песню.

— Оливия остаётся с нами на ужин, — Кэссиди подошла к паре, хлопая руками для привлечения внимания. — Никто не против?

— Нет, как ты могла подумать про нас такое?! —Артур, погладил спину дочери и покинул стул.

— Значит подождите в комнате пока, — женщина обращалась к подружкам. — Я не успела приготовить до конца.

— Так точно, сэр! — отсалютовала Оливия, кивнув назад головой, намекая Мэд на уход. Улыбка Локвуд настолько фальшива, насколько правдивы слова Мэделин о несерьёзности.

Поднимались наверх Мэд с Лив в компании Клинтона и тишине. Однако, гробовое молчание псу не понравилось, поэтому он звонко лаял, прыгал и бился об ноги.

О чём думает Оливия? Мэделин хотела изъять все её мысли, если бы могла отмотать время, то не дала бы возможности Лив смотреть то, что нашла сама Мэд. Мэттвел готова нести тяжесть правды в одиночку, только бы не вредить близким. Во что она втянула Оливию? В изворотливую историю, узлы которой не сосчитать. Теперь Мэдди жалела, слишком сильно, чем надо. Чувство вины разъедало до костей, а потом и их, оставляя острые грани с пустотой промежутка, напоминая разрушенный мост.

Дверь в комнату закрылась, впуская Клинтона, который с разбегу заскочил на кровать. В связи с отсутствием настроения, Мэд согнала пса, но продолжила гладить сидя на полу.

Оливия сползла вниз по двери, спиной прислоняясь к дереву.

— Лив...

— Я не хочу обсуждать то, что мы увидели. — твёрдо отрезала Локвуд. Разочарование и горечь смешалось в голосе. — Но мы должны избавить тебя от этого ублюдка. — процедив, по щекам потекли слёзы злости, ненависти. От пронзительного взгляда по коже Мэд пробежали мурашки, словно ящерицы, быстро касающиеся лапками.