Букет чайных роз

- Ну, наконец-то, заждались уже вас! Витюша, вы чего так долго-то?

Двадцать девятого мая 91-го года Алла Александровна Пчёлкина праздновала свой шестьдесят четвёртый день рождения. Женщина, как и всегда накрыла шикарный стол, аромат фирменного мясного пирога можно было услышать ещё на первом этаже панельной девятиэтажки. Витя, как любящий сын, предложил матери не заморачиваться с готовкой дома и отпраздновать это дело в ресторане. Алла Александровна тогда только махнула на сына рукой, мол, без тебя разберёмся.

Входную дверь паре открыл Павел Викторович, недовольно приговаривая, что у него важный футбольный матч по телевизору и он вынужден пропускать игру из-за звонков в дверь опоздавших гостей.

- Прости, мамочка, пробки, - целуя женщину в щёку, оправдался Пчёлкин. - С Днём рождения.
Пробки, конечно. Ну, не будет же он собственной матери рассказывать, что опоздали они никак не из-за дорожных проблем, а из-за того, что Колесникова все утро дразнила его, расхаживая по квартире в одном белье. Он же не железный, вот и пришлось прямо на кухонном столе показать, во что могут ей вылиться эти игры.
- С Днём рождения, Алла Александровна, - крепко обнимая мать своего парня, сказала Юля, вручая картонный пакет с подарком. - Это вам.

- Ну, что вы, детки, не стоило, - женщина приняла пакет из рук девушки, тут же доставая из него белую коробку, прочно перемотанную красной лентой. - Боже мой, Паш, ты только посмотри какая прелесть!

В коробке оказался чайный сервиз. Настоящий фарфор. Белые чашечки в маленький цветочек с такими же блюдцами на восемь персон привели женщину в неописуемый восторг. Витя долго ломал голову что же такого подарить маме на день рождения, в последний момент, когда идей не осталось вовсе, хотел просто вложить кругленькую сумму в красивый конверт. Юля вовремя подсказала ему, что Алла Александровна давно засматривается на чайный набор в одном из универмагов столицы, в который они как-то совместно ходили за покупками.

Пчёлкина-старшая не могла себе позволить со скромной пенсии купить такую дорогую вещь, поэтому старалась отводить все время взгляд, если тот попадался ей на глаза, да и Павел не одобрил бы такое решение. Он, как и все мужчины, довольно скептически относился ко всяким сервизам и прочим мелким деталям интерьера.

Конечно, она могла бы попросить любимого сына сделать ей такой подарок, ведь судя по тем суммам, которые он еженедельно даёт им на продукты и лекарства - деньги для него не проблема.

Проблема была лишь в том, что родители до сих пор не знали, чем их сын зарабатывает на жизнь. На вопросы подобного характера он отвечал просто: «У нас с пацанами свой бизнес». Какой именно, он не уточнял.

- Алл, ну сервиз, как сервиз, чего ты кричишь-то так? - недовольно пробурчал Пчёлкин-старший, принеся из кухни вазу наполненную водой, чтобы поставить букет пионов, подаренный Юлей и Витей.

- Это старинный китайский фарфор, Паш. Сам же потом чай из него пить будешь.

- Ладно вам, родители, ещё из-за посуды ругаться, - отодвигая для Юли стул, помогая ей сесть, пошутил Пчёла. - Мы с Юлькой не ели с утра, а тут такие запахи. Давайте садиться уже.

Естественно, они не ели. На кухонном столе сегодня происходило нечто более интересное, чем обычная трапеза.

Стол полнился многочисленными салатами, от варёной картошки щедро присыпанной мелконарезанным укропом тянулись нити пара, Павел Викторович разливал им с сыном в рюмки «беленькую», Пчёлкин заполнял бокалы дам красным вином.

Алла Александровна все приговаривала чтобы Юля не стеснялась и накладывала себе в тарелку всего побольше, а то и вовсе брала салатники и сама клала девушке по несколько ложек в тарелку.

- Ну, давайте я начну, - Пчёлкин-старший, на правах хозяина квартиры и супруга именинницы, решил первым сказать тост, вставая со своего места. - Алл, мы с тобой столько лет женаты, что я тебе пережелал уже чего только можно. У нас с тобой получилось построить крепкую семью, вырастить сына, поэтому самое главное сейчас - это здоровье. Тем более, в нашем возрасте - это не последнее, что нужно желать.

Звук соприкасающихся бокалов и рюмок послышался в небольшой уютной гостиной. Пчёлкин, опрокинув в себя рюмку водки и закусив бутербродом с красной икрой, потянулся в карман пиджака висевшего на спинке стула за мобильным телефоном, чей противный звон прерывал такую тёплую семейную атмосферу. На небольшом экранчике было написано «Белый». Витя просил друга сегодня его не беспокоить, но, видимо, случилось что-то важное.

Мужчина, извинившись, хотел встать из-за праздничного стола и поговорить на кухне, но Юля, удержав его за локоть, не дала сделать задуманное. Отобрав у него телефон и посмотрев на дисплей, удержала с боку кнопку, тем самым отключив трубу.

- Ты мне обещал, помнишь? Никаких звонков сегодня, - напомнила их недавний разговор Колесникова, откидывая телефон на рядом стоящий диван. - Дома перезвонишь.

Юля взяла с Вити обещание, что этот день он посвятит полностью семье, а на все телефонные звонки, если таковые случатся, ответит вечером. Витя тогда согласно кивнул, но сейчас рука так и тянулась перезвонить Сане. Вдруг, там действительно что-то важное случилось?

- В вашем возрасте пора уже о детках думать, а вы все из-за новомодных штучек ругаетесь, - сказала Алла Александровна. - Мне бы так хотелось с внуками понянчиться успеть.

- Да, пора бы и внучат уже, - согласился Павел Викторович, вновь разливая горький напиток по рюмкам.

Витя не считал, что им так уж и пора обзаводиться детьми. Юле через полтора месяца только двадцать лет будет, а ему осенью двадцать два. Рано им ещё.
Пчёлкин действительно в последнее время подумывал над предложением, но с детьми торопиться не хотел - они молодые, есть ещё время пожить для себя. А вот лет так через пять, можно и о продолжении рода подумать.

- Всё будет, не переживайте, - улыбнулся Витя, накалывая на вилку кусочек сыра. - И на свадьбе нашей погуляете, и с внуками нанянчитесь, надоесть ещё вам успеют. Юлька, вон, пускай институт свой закончит сначала, а там и до свадьбы недалеко.

Колесникова в последнее время уже не так зацикливалась на свадьбе. Она привыкла, что родители и парни считают их мужем и женой, не смотря на то, что колец на пальцах они не носят. В конце концов, сейчас модно не обременять себя узами брака, а жить в свое удовольствие, без дурацкого штампа в паспорте. Юля последние пару дней дописывала отчёт по практике, хотела сделать все идеально, поэтому настойчиво отгоняла от себя Пчёлкина с его непристойными идеями и в мыслях как обычно витать ей было некогда; в свободное время хотела даже устроится на работу официанткой в местное кафе, но Вите удалось отговорить её от этой затеи - лучше учиться, пока есть такая возможность, а с подносами между столиков другие пускай бегают.

Не то, чтобы Витя был против её работы в целом. Работать по специальности - пожалуйста. Но не официанткой. Для такой грязной, по мнению Вити, работы, Колесникова была слишком шикарна. Аристократическая внешность, изящная осанка, вкус в одежде - даже в магазин у дома девушка всегда одевалась с иголочки, никак не могли способствовать её работе официанткой. В глазах мужчины Юля была создана для любви - ради такой девушки хочется делать поступки, носить на руках и доставать с неба звёзды, обеспечить материально все женские прихоти, чтобы она не напрягалась на работе.

Витя был готов кинуть к её ногам весь мир, достаточно ей только слово сказать. Купить трёшку в центре? Мгновение, и Пчёлкин уже набирает знакомого риэлтора. Если Юля скажет, что хочет самую новороченную тачку, Витя тут же помчится в салон и заставит менеджера показать, а после продать ему самую дорогую машину в столице.

Но Колесникова ничего этого не просила. Самым дорогим для неё был он. Хулиган и задира Витя Пчёлкин, которого она любила до безумия. Квартиру, в которой они жили, она сравнивала с их личным миром, где существуют только они вдвоём. Где есть вкусные завтраки, аромат чая с бергамотом, который так любит девушка, разбросанные тетради из института, офисные документы, тёплая постель, крепкие объятия и громкие стоны наслаждения. Большего ей не нужно.

- Расскажите лучше, как вы сами тут? Деньги есть? - Витя переключил внимание от их пары, на родителей.

- Сынок, нам тех денег, что ты даёшь, за глаза. Очень много, мы все откладываем да откладываем, может заберёшь половину назад? - Алла Александровна вслух удивлялась каждый раз, откуда у её сына без высшего образования могут быть такие деньги. Витя в такие моменты целовал её в щёку, заверяя, что ничего криминального в его профессии нет. Ну, конечно.

- Мамуль, не начинай опять, пожалуйста, хорошо? - улыбнулся Пчёлкин. - Мы с тобой это обсуждали уже. Ты же знаешь, что я все равно не заберу. - Витя до сих пор помнил тот случай, когда его мама через Юлю пыталась передать ему деньги, которые он им оставил в конверте.

- Меня вот, представляете, на пенсию отправить хотят, - Павел Викторович переключая каналы, переодически хлопая тыльной стороной ладони по пульту - батарейки постоянно барахлили, прервал спор. - Говорят, что я свое заводу отдал уже.

- Ну в этом тоже стоит искать плюсы, - пыталась приободрить отца своего молодого человека Колесникова. - Вы заслужили этот отдых, Павел Викторович.

- Уйду только когда внуков нянчить придётся, иначе никак, - улыбнулся Пчёлкин-старший.

Юля лишь сильнее прижалась к плечу Вити улыбаясь, в то время как Алла Александровна еле слышно прошептала: «Скорее бы».

***

Пчёлкин уже несколько минут неотрывно наблюдал за Юлей. Стоя у обеденного стола, она неспеша выкладывала продукты из пакета, раскладывая после на полочки в холодильнике. Стройные ноги обтягивали тонкие капроновые чулки, кромка которых, если девушка сидела или нагибалась, выглядывала из-под кожаной чёрной юбки, доходившей едва до середины бедра.

После того, как они вышли от родителей Вити, Юля сказала, что она пообещала сегодня навестить Валентину Степановну. Колесникова видела бабушку давно, поэтому сильно за ней соскучилась. Женщину решила также навестить и Татьяна Викторовна - мама Юли, которая была очень рада видеть Витю. Пробыв у Валентины Степановны около двух часов, пара засобиралась домой, хоть Юля завтра и дома, Вите все равно нужно в офис. Получив приглашение от Татьяны Викторовны на чай и кучу гостинцев от бабушки, молодые, сев в машину Вити, умчались по улицам шумной вечерней Москвы домой.

- Я тут подумал, - подкрался к девушке со спины Витя, устраивая руки на хрупких плечах, горячим шёпотом обжигая ухо. - Что думаешь по поводу слов родителей?

- Каких именно?

- О детях.

- А ты детей хочешь? - отложив продукты на стол, Юля развернулась к нему лицом. Его большой палец прошёлся по ключице, задевая плетение тонкой цепочки.

Они никогда всерьёз не говорили о будущем. А о детях тем более. Витя упоминал пару раз, что когда-то, когда они будут мужем и женой, у них будут дети. Но это были лишь фразы из контекста, в серьёзные разговоры это не перетекало.

Пчёлкин не знал что будет завтра, в любой момент жизнь может перевернуться с ног на голову - за последние пару лет он в этом убедился, поэтому слишком заглядывать на перед не любил, да и, по большему счету, не мог себе позволить.

- Ну не прям сейчас, конечно, - он прислонился своим лбом к её. - А вот лет так через пять, почему бы и нет? Ты вообще что мыслишь по этому поводу?

Витя в своих мыслях был прав - Юля действительно любила детей и, бесспорно, тоже хотела когда-нибудь держать на руках их маленькую с Витей копию. Но сейчас и правда было не время - Колесникова в следующем году заканчивает институт, далее устройство на работу специальности. Девушка не хотела сразу уйти в декрет и погрязнуть в детских соплях, пеленках и распашонках.

- Когда-нибудь я бы тоже хотела детей, - ответила Колесникова, кончиком носа проводя по гладкой мужской щеке.

- Пока есть время, может потренируемся тогда? - игриво спросил Витя; левая рука с массивными часами перехватила женскую ладонь, сплетая пальцы на уровне лица. - Чтобы когда время придёт, не потерять сноровку.

- Талант не пропьешь, - посмеялась девушка, когда Пчёла стал осыпать шею поцелуями. - Щекотно, - пытаясь высвободиться из крепких объятий, Юля стала скидывать его руки, что словно тугие петли держали талию. Пчёлкин знал, что от такого рода поцелуев Колесникова почти что моментально заводится и сейчас нарочито пользовался этим.

- Щекотно тебе, да? - сильные руки развернули её вновь спиной к широкой груди, пальцы проходились сквозь шёлковый топ по впалому животу, из-за чего в конвульсиях содрагалось тело.

Под громкий заливистый смех девушки, который, наверное, слышали даже соседи, Витя, словно она и не весила ничего, ловко подхватил Колесникову на руки; одна рука крепко держала под коленями, другая обнимала спину. Юля обвила руками шею, на которой в свете захода весеннего солнца поблескивала толстая цепь, сразу находя мужские губы своими.

Девушка рассмеялась в поцелуй, когда Витя, полностью увлеченный её губами, лопатками врезался в дверной косяк. Сам же мужчина на это должного внимания даже не обратил. Сейчас его куда больше волновала она - её губы и тело, что от постепенно накатывающего возбуждения подрагивало в его руках.

Почувствовав под ногами мягкий ковёр спальни, Юля, все ещё не прекращая поцелуй, принялась расстегивать мужскую рубашку. Когда ненужная часть гардероба упала к ногам, девушка игриво ладонями провела от низа живота вверх, останавливаясь на ключицах. Витя шумно выдохнул через ноздри. Воздуха из-за продолжительного поцелуя катастрофически не хватало, поэтому губами он переместился на щёку, осыпая лицо поцелуями, перемещаясь на ухо, облизывая мочку.

Пчёлкин пальцами ухватился за маленький, едва приметный глазу, в цвет изделия, бегунок молнии, тут же потянув его вниз. В следующее мгновение юбка, как и рубашка, была откинута на пол. Переступив через одежду, мужчина уложил Колесникову спиной на мягкие холодные простыни, стаскивая при этом топ на тонких бретелях.

Губы проделывали путь от шеи вниз, задевая ключицы, опускаясь на живот. Невесомыми прикосновениями, словно бабочка взмахнула цветным крылом, прикоснулся к ряду выпирающих рёбер. Руки, до этого крепко сжимающие женские бёдра, подцепили край нижнего белья. Мягкая хлопковая ткань скользнула по нежной коже ног, оказываясь после затерянной где-то на полу.

Разведя Юлины коленки в стороны, Пчёлкин опустился губами ниже, задевая в рваных поцелуях внутреннюю сторону бедра. Колесникова запустила руку в пшеничного цвета волосы, между пальцев зажимая пряди. Витя слегка подул на возбужденный клитор, проводя тут же по нему языком.

Глухой стон раздался в комнате, эхом отбиваясь от стен с узорчатыми обоями, едва заметные отголоски гортанного звука вылетели из приоткрытого окна, растворяясь в теплом весеннем воздухе.

Колесникова прогнулась в пояснице, из-за чего шероховатый язык чуть скользнул на половые губы, но не остановился; наоборот, к языку прибавились ещё два пальца, что быстро скользили внутри, чуть растягивая влажные складки. Витя, понимая, что больше терпеть не в силах, оторвался от изучения уже начинавшего пульсировать лона девушки. Глядя, как Пчёлкин пытается быстрее снять с себя мешавшие брюки вместе с трусами как можно быстрее, приняла сидячее положение, целуя мужчину в губы, притягивая ближе за шею.

Ноготками проводя по животу мужчины вниз, чувствуя, как под кожей напряглись мышцы, рукой невесомо прикоснулась к налитому кровью члену. Сделав движение вверх-вниз по стволу, чувствуя каждую выпирающую венку, сдавила пальцы в кольце чуть сильнее, не разрывая поцелуй.

- Если ты не прекратишь, я кончу прямо сейчас, - горячо на ухо прошептал Витя. Не то чтобы у Пчёлы были с этим проблемы, он всегда держался в этом плане достаточно долго. Но в голове что-то всегда предательски щелкало, стоило только ей провести изящными пальцами по члену - в такие моменты он готов был кончить уже через минуту.
Кокетливо улыбнувшись и прикусив нижнюю губу, Колесникова вновь опустилась на кровать, разводя ноги. Такой её вид - до предела возбужденной, с горящими глазами, срывал у Пчёлы башню, поэтому он, резко притянув к себе за бёдра, вошёл сразу на всю длину. Именно так, как она любит.

Влажно. Страстно. Горячо.

С каждой секундой движения становились быстрее, а стоны громче. Юля, совершенно себя не сдерживая, выгибала спину, отчего член внутри задевал чувствительные точки, разнося ещё больший жар по телу. Пересохшие губы произносили словно в агонии его имя, тонкие пальцы проходились по спине, ногти оставляли едва заметные красные полосы.

Пчёлкин закрылся носом в её разбросанные по подушке мягкие волосы, вдыхая приятный аромат, опьяняющий его разум. Продолжая быстрые толчки, одной рукой держа за бедро, из-за чего наверняка останется синяк - настолько сильно он хотел быть ближе, второй рукой намотал пряди каштановых волос на кулак. Юля ещё сильнее прогнулась, запрокинув голову назад, открывая доступ к шее, на которую сразу обрушились поцелуи и укусы, которые Витя тут же зализывал языком, из-за чего тут же проступали красные следы.

Словно все цвета радуги разом выплеснули на полотно, смешивая цвета, когда девичье тело затряслось в сладких конвульсиях. Сердце забилось быстрее, на щеках выступил румянец; куда-то в его ключицу она в очередной раз прошептала слова любви.

Вытащив член и проведя пару раз рукой по стволу, Витя, упираясь второй рукой в матрас около головы Юли, кончил. Вязкая тёплая жидкость стекала по внутренней стороне бедра, которую Пчёлкин, взяв с тумбочки салфетки, заботливо вытер, после отбросив на пол использованный материал.

В тишине комнаты чиркнуло колёсико зажигалки - Витя закурил. Каждый сейчас думал о своём. Было настолько хорошо, что прерывать молчание не хотелось. Голову заполняли не только собственные мысли, но и звук настенный часов, чьи стрелки с громким тиканьем оповещали о начале девятого вечера.

Повернув голову в сторону, Колесникова невольно залюбовалась мужским профилем. Голубые глаза были устремлены в одну точку на стене и ей казалось, из-за того Витя настолько увлёкся своими мыслями, в бетоне сейчас начнёт проявляться дыра. Губы, до этого осыпающие поцелуями её тело, сейчас крепко держали сигарету; волосы прежде уложенные специальным гелем, торчали в разные стороны, прям как пару лет назад, когда Витя снимал свою любимую кепку с головы.

Выпирающий кадык подрагивал, когда Пчёла делал очередную затяжку крепким табаком. Придвинувшись ближе и удобно устроив свою голову на широкой груди, пальчиками вырисовывая только ей известные узоры, Юля прикрыла глаза, постепенно став проваливаться в дрёму. Сигарета с шипением потухла от соприкосновения с дном пепельницы.

Витя, стянув одеяло, накрыл их тела, устраиваясь удобнее на подушке. Перебирая между пальцев волосы уже заснувшей девушки, Пчёлкин вперился взглядом в потолок. Только с ней он чувствовал себя так счастливо. Только с ней ему было хорошо, что он готов был рассказывать об этом каждому мимо проходящему человеку.

Но не может всегда быть все замечательно. Особенно в жизни такого человека, как Виктор Пчёлкин. И он мысленно каждый раз задавался вопросом, когда же именно наступит тот момент, когда Пчёла с уверенностью сможет заявить: «Это пиздец».

Время неумолимо неслось вперёд, с каждым днем приближая те события, когда Витя сможет сказать эту фразу.