Букет чайных роз

Тёплый майский ветерок колыхал занавеску спальни, окутывая неприкрытые одеялом женские плечи.

Настойчивый будильник вырвал из сладкой дремы, девушка сначала старалась игнорировать противную трель, накрываясь одеялом с головой, но позже понимая, что звонок сам собой не прекратится, вытянула руку из своего убежища, хлопая рукой по кнопке.

Через несколько секунд тишины, Юля, скинув одеяло до коленей, сладко потянулась, переворачиваясь на другую сторону, сонными глазами рассматривая соседнюю подушку.

Опять пусто.

Пчёлкин вот уже какой день подряд уходит из дома едва солнце показывается из-за горизонта, а возвращается, когда время переваливает глубоко за двенадцать ночи.

С момента разговора на кухне прошло почти три недели, за это время пара едва обмолвилась парой слов. Юля приходила домой с практики уставшей, после принятия горячего душа сразу ложилась спать; холодильник эти недели пустовал, на готовку времени у неё не было, питалась девушка исключительно в столовой издательства, разве что пила любимый чёрный чай по приходу домой. Чем питался Пчёлкин - неизвестно. Хотя, судя по тому в каком состоянии он возвращается последние четыре дня домой, его рацион составляют только крепкие спиртные напитки.

Витя старался приходить домой когда Колесникова уже была полностью погружена в царство Морфея. Мужчина бесшумно пересекал порог спальни, глядя как на хрупкую фигуру в постели падает свет уличного фонаря. Осторожно занимая место рядом и укрываясь одеялом, Пчёла кончиками пальцев невесомо проводил по каштановым волосам, опускаясь на ключицы, дотрагиваясь плечей, оставлял едва ощутимый поцелуй на щеке, из-за чего во сне девушка вздрагивала.

Это было единственное, что Витя мог себе позволить в плане телесного контакта. За все эти недели между ними не было ни поцелуев, ни возбуждающих касаний, ни тем более секса. Юля будто специально надевала самое сексуальное нижнее белье и соблазнительные сорочки, нарочито скидывая одеяло во время сна, будоража тем самым изголодавшуюся фантазию Пчёлы. У него подрагивали руки, когда девушка, в очередной раз скинув с себя жаркое одеяло посреди ночи, оголяла тем самым места так нравившиеся ему: подтянутые бёдра, упругие ягодицы, стройные ноги.

Витя пару раз очертил контур бёдер девушки подушечками пальцев. Благо, она крепко спала и ничего не почувствовала. А вот Пчёла возбудился моментально - кровь быстрым ручьём хлынула к паху, из-за чего ему пришлось покинуть кровать и запереться на пару десятков минут в ванной; когда его рука скользила по собственному члену, он сквозь закрытые веки представлял Колесникову стоящую перед ним на коленях; когда он кончал на стенку душевой, он тоже представлял Колесникову, и что белая жидкость стекает сейчас не в водосток, а по плоскому женскому животу.

После такого Пчёлкин чувствовал себя, как минимум, глупо и омерзительно. Он, взрослый мужчина, вынужден прятаться и дрочить на свою же девушку, которая мирно посапывала в соседней комнате. Как прыщавый школьник, первый раз подрочивший на молоденькую сексуальную учительницу. Как прыщавый школьник, впервые поцеловавшийся с девочкой которая нравится.

Что ему мешало заставить её? Взять силой? Просто нагнуть над кухонным столом и вытрахать из неё свое прощение?

По отношению к ней Витя себе такого позволить не мог. Для него Юля была прекрасным цветком из оранжереи, Королевской розой - не меньше. Конечно, Колесникова тоже не была святой и порой в спальне вытворяла такие вещи, что Пчёлкин даже и подумать никогда не мог, что она так умеет. Она не любила нежностей в постели ровно также, как и он.

Вите никогда не доводилось заставлять девушек, принуждать к чему-то. Они сами буквально запрыгивали в его постель, липли к нему, как пчёлы на сладкое. В их с Юлей первый раз он боялся сделать что-то не так, боялся причинить ей боль. Поэтому он просто не представлял себе, какого это «брать силой».

Пчёлкин банально не знал, как заговорить с ней. Что он ей скажет? Признается, что соврал и на самом деле это он пустил пулю в крысу? В голове он не раз прокручивал подобную сцену, видел словно воочию, как после его слов Юля собирает вещи и уходит. Если она уйдёт от него - у него отнимется частичка души, та, которая ещё не погрязла в болоте всех тех реалий, в которых с недавнего времени живёт Пчёлкин.

Поскольку Пчёла теперь официально входил в состав учредителей «Курс-Инвест», в офисе от него требовался ясный ум для роботы с важными документами - Витя отвечал за финансы компании. Он хоть и не имел высшего образования, но с математикой проблем у него не было никогда - это был один из школьных предметов, по которому у него стояла твёрдая пятёрка.

Последние четыре дня Витя крепко присел на алкоголь. За стеклянными дверцами серванта у Лапшина в кабинете, куда, к слову, Пчёлкин заходил даже без стука, хранилось множество бутылок коллекционного элитного спиртного. Абсолютно не стесняясь, Витя спокойно утаскивал стеклянные тары в свой новый кабинет, так сказать, заливать горе.

Юля, естественно, слышала запах исходивший от мужчины, когда он ложился рядом. Витя ошибался, думая, что приходит домой когда Колесникова уже спит. Она всегда ждала его возвращения и переживала за него, особенно когда он возвращался в нетрезвом состоянии. Юля чувствовала его нежные прикосновения, его поцелуи в щёку, и сдерживала себя из последних сил, чтобы не обернуться к нему и не обнять, целуя в ответ. Слышала, как он уходил в ванную на некоторое время и догадывалась, что он мог там делать после того, как невесомо дотрагивался пальцами её тела.

Ей не хватало его. Но она всё равно продолжала отодвигаться на самый край постели, чтобы случайно не соприкоснуться телами с ним. Продолжала пытаться не сказать привычное «доброе утро», если они встречались на кухне.

Окончательно проснувшись, Колесникова направилась в ванную, натягивая по пути тонкий халат из приятной для тела материи. До окончания практики оставался ещё месяц, после чего можно спокойно выдохнуть аж до конца октября. Первые дни в издательстве были самыми сложными, постепенно Колесникова привыкла и к неудобном скрепящему стулу и к тому, что её в буквальном смысле заваливают различными бумажками.

Быстро проделав необходимые ванные процедуры, закинув в себя завтрак, состоявший из одного только любимого чёрного чая и сделав повседневный макияж, Колесникова покинула пределы квартиры. Улица встретила её тёплым майским ветерком и ясным небом без единого облака, хотя ещё вчера целый день лил холодный дождь. Лужи ещё не успели высохнуть, поэтому Юля, отойдя буквально на пару шагов от подъезда, услышала подьезжающую машину и голос, окликнувший её:

- Юлька!

Обернувшись, перед собой девушка увидела Филатова.

- Валерка! - Юля с разбегу прыгнула в его объятия. В последнее время с братом они виделись крайне редко.

- Сто лет тебя уже не видел, - потрепав девушку по волосам, как он всегда делал в детстве, сказал Фил. - Только с Томкой и общаешься, от неё все новости про тебя узнаю. Про старшего брата забыла совсем, - с напускной обидой, проворчал Валера.

- Это ты совсем забыл про меня, - в ответ улыбнулась Юля. - Достали вы со своей работой уже.

Когда Витя все же признался в том, что они, можно сказать, коллективно убили «крота», Колесникова также подумала и про брата. Не вязался образ доброго и рассудительного Валеры Филатова с убийцей. Опять возвращаться к этой теме не хотелось, поэтому когда Филатов ответил на реплику Колесниковой, что они теперь деловые люди, она лишь сдержанно улыбнулась.

- Что у вас там с Пчёлой происходит? - неожиданно спросил Фил, когда они на его машине приближались к издательству газеты. Юля, рассказывая о их ссоре с Витей Тамаре, очень надеялась, что подруга не расскажет обо всем своему мужу.

- Откуда знаешь?

- Подружка твоя рассказала.

- Сама рассказала или ты выпытывал? - зная, насколько Валера любит докапываться до истины, спросила девушка.

Тамара и правда совершенно случайно ляпнула обо всем Валере. После разговора с сестрой мужа по телефону, за ужином, она, как бы к слову подметила, что Юля с Витей не разговаривают друг с другом уже как три недели.

- Я выпытывал, - признался Филатов. - Юль, он бухает уже какой день подряд...

- Я знаю, - глядя на людей, переходящих дорогу по пешеходу, ответила девушка. - Мне, может, бутылку отбирать у него?

- Слушай, я понимаю, что ты на него злишься, - припарковывая машину напротив нужного здания, кивнул мужчина. - Но почему бы вам просто не поговорить? Он ведь убил его не просто так...

- Он? - перебила Юля. - Так это Витя его убил?
Филатова осенило, что Юля, по всей видимости, не знала, кто именно выпустил тогда пулю.

- Валер, не молчи, прошу тебя, - прошептала в тишину автомобильного салона Колесникова. - Хотя бы ты скажи мне правду. Это Витя сделал?

Валера лишь кивнул, отворачивая голову к окну. Юля тяжело выдохнула, откидывая голову на спинку кожного сидения. Мутная пелена слёз застелила глаза. Её парень убил человека. Этим Пчёлкин только подтвердил тот статус, от которого пытался откреститься в глазах Колесниковой, Витя - бандит.

За эти три недели её посещали мысли, что выстрелить мог именно Пчёлкин, но она упорно отбивалась от них, они буквально заполонили все пространство черепной коробки.

- Спасибо за правду, - кинула девушка, прежде чем покинуть салон.

***

Возвращаться домой не хотелось вовсе. Если ещё сегодня утром девушка хотела заговорить с Пчёлкиным, обсудить все острые углы и, наконец, помириться, то сейчас одна только мысль о парне не пробуждала тех самых бабочек в животе, как раньше. Пчёлкин теперь виделся ей холоднокровным убийцей, руки которого были по локоть в чужой крови.

Подумав, что Витя сегодня опять будет поздно, Колесникова, сняв лёгкий плащ в прихожей, даже не обратила внимание на пару мужской обуви. Пройдя в комнату и щёлкнув выключателем, девушка вздрогнула и даже отошла на пару шагов назад, испугавшись. Тёплый свет гостиной люстры ослепил сидящего до этого в полной темноте Пчёлкина, который пришёл домой около получаса назад, надеясь, что Юля уже дома. Колесникова, возможно, и была бы уже дома, но решила пойти пешком - погода была приятной, лучи весеннего заката постепенно прогревали землю, дорога неспешной походкой заняла примерно полтора часа.

Букет её любимых белых роз стоял в керамической узорчатой вазе, приятный аромат разносился по всему помещению, смешиваясь с запахом улицы из приоткрытого окна. Взгляд изумрудных глаз очертил силуэт мужчины, останавливаясь на пухлых губах, между которых была зажата сигарета, с кончика которой осыпался пепел на ковёр, на что Пчёлкин не обращал никакого внимания.

Глаза встретились. Её - полные отчаяния в нём, и его - полные надеждой на прощение. Он ещё не знал, что его ложь раскрылась сегодня совершенно неожиданно.

Девушка прислонилась спиной к дверному косяку, складывая руки за спиной. Молчание между двумя слишком затянулось, никто не решался, да и не знал, как его нарушить.

Пчёлкин затушил окурок об дно стеклянной пепельницы, в следующее мгновение поднимаясь с дивана. Руки машинально спрятались в карманах чёрных брюк, а расстегнутые верхние пуговицы синей рубашки не приносили того самого облегчения о котором думал Витя, снимая галстук и вынимая пуговки из петель; наоборот, казалось, что «удавка» затягивается все сильнее, и в один момент он просто начнёт задыхаться от нехватки кислорода.

Пчёла неуверенными, едва заметными глазу шагами постепенно стал приближаться к девушке. Лёгкие от нехватки кислорода сжимались сильнее, отчаянно, с глухим стуком отбиваясь о стенки рёбер.

Юля ещё сильнее вжалась поясницей в стену, выпрямляясь. В голове опять всплывали картинки, не дававшие ей сегодня покоя целый день: Пчёлкин нажимает на курок, пуля, словно в замедленной съёмке пробивает кости черепа, заполняя все пространство алой тягучей кровью.

Она настолько погрузилась сегодня в свои мысли, что на белом листе, где аккуратным почерком было выписано название статьи, расплылось кровавое пятно; словно желе, медленно и приторно оно стекало по столу, капая на колени. Колесникова даже ручку отбросила на стол, что с глухим звуком прокатилась дальше, падая на пол.

Витя остановился прямо напротив неё. Ещё пару сантиметров и их кончики носов соприкоснуться, после чего, как и всегда, последует поцелуй. Но этого не произошло. Он так отчаянно искал в её глазах хоть что-то, но видел лишь пустоту в ответ. Она будто смотрела сквозь него.

- Не надо... пожалуйста, - Юля напряглась словно струна, когда он положил ладонь ей на щёку, медленно поглаживая большим пальцем. Голова повернулась в сторону, отчего мужская рука опустилась на плечо.

Интересно, какой рукой он держал пистолет, когда нажимал на курок? Юля была уверена, что именно правой - той самой, которой он сейчас гладил её по щеке; той самой, которой мог дарить незабываемое удовольствие, когда пальцы скользили по влажным складкам, входя внутрь; той самой, на которой указательный палец смог зажать курок.

- Неужели ты думаешь, я сделаю тебе больно?

- Уже сделал, - когда девушка повернула голову, в её глазах он заметил слезы, собравшиеся в уголках, ещё мгновение - и они катятся по щекам, а он стирает эти дорожки пальцами, вновь обхватив её лицо руками. - Ты обманул меня.

Он понял, что она всё знает. Не стал спрашивать откуда, сейчас это было не важно.

- Я прошу тебя, выслушай меня, - начал он, поцелуями забирая солёные слезы, что никак не прекращались. - Я убил его, потому что из-за него Саня...

- Да меня не волнует твой Саня, - перебила Колесникова. - Меня волнует то, что мой парень, человек, которого я люблю, убийца.

- Я никогда бы не убил невиновного. Он заслужил эту пулю. Как ещё по-твоему я должен был поступить?

Пчёла никак не мог донести до неё, что «крот» понёс наказание действительно не просто так. Его слова как будто проходили сквозь неё.

- Почему нельзя было просто запугать его как-то? Обязательно убывать нужно? - слезы, наконец, закончились и перед глазами перестало выглядеть все размытым.

- Принцесса, это всего лишь правила по которым я живу. Современные реалии, если можно так сказать.

- И давно ты по этим правилам живёшь? - нарастающая истерика потихоньку сходила на нет.
Витя промолчал.

- А если завтра вам покажется, что я как-то косо на вас смотрю? Тоже меня убьёте? - вопрос был до невозможности глупый, она прекрасно знала ответ.

- Думай, что говоришь, - Пчёлкин сделал то, о чем мечтал вот уже на протяжении трех недель - крепко прижал к себе, вдыхая столь родной аромат её волос. - Юль, я тебе обещаю, что больше между нами никаких недомолвок не будет.

- Если ты обманешь меня ещё раз, - поднимая на него взор, прошептала она. - Между нами все закончится.

- Обещаю, - так же шёпотом ответил он. - Такого больше не повторится.

Поцелуи стали покрывать мужскую шею, проводя языком вдоль подрагивающего кадыка. Горячие ладони опустились на её бёдра, притягивая ещё ближе.

- Я так соскучился по тебе, - наконец он смог поцеловать её губы, оттягивая нижнюю.

Он пообещал себе, что бы то не стало не разочаровывать её больше. Но, на следующий же день обещание было наглым образом забыто, когда Пчёла был уже наготове стрелять из огнестрела в какого-то таджика, позже оказавшегося армейским товарищем Белова. Но он ведь не выстрелил, а значит, в понимании Пчёлкина, сдержал обещание.

***

Ресторан «Узбекистан» находился в пятнадцати минутах ходьбы от квартиры Вити и Юли. Путь от Садово-Самотечной до улицы Неглинной лежал через Трубную площадь, девушка любила это место, поэтому, чтобы не опоздать в ресторан, вышла из дома пораньше - немного прогуляться и подышать свежим воздухом.

Пчёлкин позвонил пару часов назад и буквально визжал в трубку, чтобы Колесникова быстро собиралась и приезжала по назначенному адресу. Юля сначала подумала, что Витя решил устроить ей свидание, но, как оказалось, там будет вся «бригада» и не только.

Пчёлкин по телефону вскользь сказал, что присутствовать будут ещё и их партнёры. Девушка сначала подрасстроилась, но позже, подумав, решила, что если для парня это важно, то она согласна перетерпеть пару часиков общество незнакомых ей людей.

Возле входа в ресторан её уже поджидал Витя. Затягиваясь сигаретой, он медленно обводил взглядом голубых глаз улицу, высматривая Юлю.
- Привет, - поцеловав его в щёку на приветствие, Колесникова после стёрла едва заметный след от гелевого губного карандаша, что подходил под цвет матовой помады карамельного цвета.

Витя, выбросив окурок, в следующее мгновение завладел её губами, совсем не стесняясь стоящих у входов официантов, вышедших на перекур.

Пчёлкин как-то сказал ей, что дня него поцелуи в щёчку - проявление ребячества. Мол, только дети в щёку целуются. Поэтому, не упускал возможности при любом удобном случае завладеть губами девушки.

- Ну люди смотрят, - вырываясь из его объятий, засмеялась девушка, когда Витя явно стал переходить черту поцелуя - губы стали опускаться на челюсть, норовясь оставить после следы на шее.
- Пусть смотрят, мне всё равно, - прошептал на ухо Пчёлкин, языком проводя по мочке.

С трудом оторвавшись от мужчины, Юля все же уговорила его войти внутрь. Уже наверняка все заждались, не хотелось бы при первой встрече создавать о себе плохое впечатление.

Пчёлкин замер, когда помогая снять ей пальто и отдав его гардеробщице, увидел наряд девушки. Нет, ему конечно нравилось видеть её в подобных образах, но только когда они ходили на ужины вдвоём, после чего, по возвращению домой, следовало продолжение в спальне.

Чёрное платье было чуть ниже колен, вырез на левой ноге тянулся чуть ли не по всей длине; при желании, которое уже начинало томиться где-то в грудине мужчины, можно было увидеть чёрное кружево - стоило только на пару миллиметров пальцами сдвинуть ткань в сторону. Вырез горловины заканчивался чуть ниже груди. Даже слепой бы заметил, что девушка была без бюстгальтера. Зараза.

На изящной шее, задевая острые ключицы, висела все та же подвеска, которую Пчёлкин подарил ей на совершеннолетие; в ушах поблескивали серёжки - тоже подарок мужчины, но уже но Новый год, после его возвращения с Урала.

Поясок платья затянутый на тонкой талии, делал фигуру ещё более изящной. На ногах были босоножки, в которых Колесникова была на свадьбе Беловых, а волосы были уложены в низкий пучок.

- Может, домой поедем? - прошептал ей на ухо парень.

- А как же ужин? - обнимая его за талию, улыбнулась девушка.

- К чёрту.

Витя уже готов был и правда плюнуть на все, сесть в машину и поехать домой, чтобы опять запереться в спальне до самого утра. Ну, может начнут они и не в спальне, но продолжение будет точно там.

- Э, голубки, харе обжиматься там, только вас ждём, - из шумного зала вышел долговязый Холмогоров, громким голосом привлекая внимание пары.

Отрываясь от Пчёлы, Колесникова пошла ко входу в зал, что скрывался за тяжёлыми портьерами винного цвета. Витя нагнал её у небольших ступенек, устраивая руку на талии.

- А ты че не идёшь? - поинтересовался мужчина, замечая что Космос не торопится заходить обратно.

- Да я курить шёл, - поправляя причёску, глядя в большое настенное зеркало, ответил Холмогоров. - Но, наверное, задержусь, - усмехнулся, кивая в сторону молодой симпатичной девушки, которая перед этим принимала у Юли пальто, выдавая номерок.

Витя хотел кинуть очередную шутку Космосу, но Юля потянула его за локоть в зал, где их, по словам Холмогорова, уже все заждались.

Зал «Узбекистана» представлял из себя большое помещение, стены которого были выкрашены в песочный цвет несколькими слоями краски. Практически все пространство было украшено резьбой по стенам, портьерами в пол и множеством зеркал с золоченными рамами. Ресторан также славился своей роскошной узбекской кухней, которая не оставляла посетителей равнодушными, заставляя их из раза в раз возвращаться в это место.

Недалеко от входа располагалась сцена, на которой в данный момент наигрывал мотив на фортепиано долговязый парень. Практически все столики были заняты посетителями, на некоторых стояли таблички «зарезервировано»; Пчёлкин, крепче прижав Юлю к себе за талию, повёл её вглубь помещения, туда, где расположилась компания.

За длинным столом на диване в центре восседал Белов, рядом, откинувшись на мягкую спинку и прокручивая чётки в руках, сидел мужчина, примерно ровесник бригадиров, с длинными волосами, явно восточного происхождения.

- Ну наконец-то, ё-моё, где вас носит? - произнёс Белов, заприметив пару. Саша поднялся со своего места, с намерением представить девушку. - Фарик, познакомься, это Юля, сестра Фила, - небольшая пауза, - и невеста Пчёлы.

Джураев вышел из-за стола, целуя девушке руку.
- Я восхищён вашей красотой, Юлия, - мужчина держал девушку за руку, с улыбкой глядя в глаза. - Вы, словно солнце, спустились к нам, простым смертным, с небес на землю, чтобы своим присутствием озарить этот тусклый мир.

Другие мужчины, более старшие по возрасту, тоже встали со своих мест, поочерёдно целуя Колесниковой тыльную сторону ладони. Юля даже засмущалась от такого повышенного внимания в свою сторону; конечно, Витя тоже никогда без внимания её не оставлял, но когда это делают незнакомые люди, становится слегка не по себе.

- Виктор бо занаш хеле хушбахт аст. Бесабаб нест, ки мегӯянд, ки зани калонӣ зеботарин бошад, - произнёс немолодой мужчина, на, как потом выяснила девушка, таджикском языке.

- Уважаемый Абдулла-Нури говорит, что Виктору очень повезло с женой и что первая жена должна быть самой красивой, - перевёл слова «старшего» Фархад, когда Юля с Витей перевели на него не понимающий взгляд.

- Первая? Это типо ещё будут? - рассмеялся Пчёлкин. - Спасибо, мне и этой за глаза.

Под общий смех Вите прилетел лёгкий толчок в ребро от девушки. Взгляд изумрудных глаз зацепился за ещё одного молодого парня, который до этого сидел за столом, ожидая, пока остальные мужчины поздороваются с Юлей.

Картинки прошлого вихрем стали проносится в голове: её самый первый поцелуй осенью 1988 года в одном из ленинградских парков; строгий взгляд отца, когда она говорила, что опять уходит гулять; прощание на вокзале перед её переездом в Москву.
Перед ней стоял Андрей. Андрей Щербаков из параллельного класса, её первый парень. Тот самый Андрей Щербаков, которому Юля в июне 1989 года по телефону сказала, что не хочет больше его видеть, потому что у неё есть парень. Тот самый Андрей Щербаков, который пообещал себе, что все равно найдёт её. И он нашёл. Совершенно случайно, но нашёл.

- Рад знакомству, - как и все, Андрей также поцеловал костяшки рук Колесниковой, задерживаясь губами чуть дольше обычного. Юля хотела вырвать руку, но взгляды остальных были направлены на них, поэтому, это выглядело бы в их глазах как минимум странно.

- Взаимно, - ответила девушка, пытаясь изобразить подобие улыбки. Ей предстояла главная роль в спектакле «Я впервые вижу этого человека». Щербаков после пожал руку Пчёлкину, последний, к слову, не заметил странный переглядок, продолжая крепко сжимать талию девушки.

- Ну что, давайте все к столу? - предложил Белов, когда официальная часть знакомства была закончена и Космос, наконец, вернулся с перекура. И судя по его довольной физиономии, домой он после ресторана явно поедет не один.

Витя сидел у самого края, Юля рядом с ним; возле Колесниковой удобно на диване откинулся Филатов, о чём-то переговариваясь с Холмогоровым. Прямо напротив Юли сидел Андрей. Он внимательно смотрел на неё. Зелёные глаза бегали по её лицу, пытаясь найти изменения, случившиеся с ней за два года.

Юля была на этом застолье единственной девушкой. Она понимала, что позвали её, скорее, для того чтобы поддерживать приятную атмосферу вечера. Как красивый фон и сопровождение Пчёлкина. Для Вити же её присутствие было крайне важно. Он сам сказал Белому, что позовёт и Колесникову, абсолютно не допуская мысли, что она лишь красивое приложение к нему. Они были единой частицей Вселенной, одним целым, и Витя хотел, чтобы сегодня их возможные восточные партнёры увидели Юлю.

- Ты женился, что ли? - спросил Фарик, заметив у Белова кольцо на пальце.

- Месяц уже как, Фарик, - улыбнулся в ответ Саша, из бумажника доставая фотографию жены.
- И молчишь все это время?

Фотографию Беловой после Фарика посмотрели также и люди Джураева. Лишь Щербаков задержался на ней взглядом, слегка поджимая губы и еле заметно кивая, переводя после взгляд на Колесникову. Сравнивает?

Юля опустила голову Вите на плечо, переплетая их руки, ноготками очерчивая драгоценный камень на его перстне. Пчёлкин вроде говорил, что это чёрный сапфир.

Пары, сидящие до этого за другими столиками, медленно повыползали в цент зала, лениво раскачиваясь в такт приятной мелодии.

- Может, потанцуем? - шёпот Пчёлкина на ухо обжигал кожу, в нос тут же ударил едкий запах водки и только выкуренной сигареты.

- Ну пошли.

Юля с Витей присоединились к остальным парочкам. Пчёла, одной рукой держа за талию, второй взял за руку, переплетая пальцы; Юля же удобно устроила голову в изгибе его шеи.

Танцевать не очень хотелось - компания, собравшаяся за столиком была довольно приятной, красивые речи Фархада грели слух. Всё было хорошо, за исключением одного - Андрей. Он все это время не сводил с Юли глаз, медленно затягиваясь очередной сигаретой. Сидеть под его взглядом было просто невозможно, поэтому Колесникова и согласилась. Да и к тому же, Юля никогда не могла отказать Вите, когда он приглашал её танцевать.

- Мне не нравится, как он на тебя смотрит, - прошептал на ухо Пчёлкин.

- Кто? - Юля пыталась делать вид, что не понимает о чем говорит мужчина. Она ведь так надеялась, что он ничего не заметит.

- Андрей этот, - пояснил Витя. - Он таращится на тебя весь вечер.

- Ты пригласил меня на танец, чтобы сказать это, да? - Юля, заметила нотки игривости, мелькнувшие в омуте голубых глаз.

- Может быть, - неопределённо пожал плечами он, улыбаясь. - Что, если я уже ревную?

Фразы сопровождались оттягиванием её мочки, плавно поцелуи спускаясь на шею. Он знал, что Андрей сейчас на них смотрит и делал это специально. Пускай знает, что сюда строить свои планы ему явно не стоит.

Губы слились наконец в поцелуе. Проворные руки опустились ниже поясницы, стискивая бёдра. Пчёлкин знал, что Колесникова облачилась в такой наряд сегодня специально. Мстила за сегодняшнюю ночь.

Юля, как и Витя, за эти три недели, можно сказать, изголодалась и этой ночью она планировала не спать, а заняться чем-то более интересным. Пчёлкин же, после первого раза, спокойно слез с девушки, перекатываясь на спину, после чего, выровняв дыхание, повернулся к ней спиной, спокойно пожелав спокойной ночи. Юля даже не подозревала, каких усилий ему стоило не повернуться обратно, заткнуть её поцелуем и заставить опять выкрикивать его имя, когда девушка осыпала его лопатки поцелуями. Не замечая от него ответной реакции, она, обиженно надув губы, тоже отвернулась к нему спиной, специально отбирая у него одеяло. Утром она все равно проснулась в его крепких объятиях, которые после нежных поцелуев и касаний по всему телу переросли в очередной постельный раунд.

Продолжая танец, краем глаза Колесникова заметила вышедшую на сцену девушку. Чуть повернув голову, Юля узнала в ней жену Белова.

Ольга была со скрипкой в руках и, после небольшого проигрыша, запела какую-то иностранную песню. Девушка в синем бархатном коротеньком платье выглядела шикарно, все взгляды бандитов - завсегдаев «Узбекистана» были направлены на неё; кто-то, наверняка, уже представлял, как пригласит эту красавицу поехать с ним домой.

Юля с Витей синхронно повернули головы в сторону Белова. Тот замер с рюмкой водки в руках. Фарик, Космос и Фил также неотрывно смотрели на Ольгу, которая тоже заметила мужа и его компанию.

В тот момент, когда Пчёла и Юля вернулись обратно у столу, Саша, опрокинув в себя рюмку, даже не закусывая, побрёл в сторону сцены, отодвигая плотную занавесь, проходя в помещение для персонала.

Когда выступление Беловой закончилось, она, окинув взглядом друзей мужа и Колесникову, тоже скрылась из виду под аплодисменты Пчёлкина, которые только подчеркивали сюрреалистичность данной ситуации. Юля послала ему укоризненный взгляд, после чего, вытянув сигарету из его губ, кинула её в свой недопитый бокал шампанского. Под шипение бычка, окунувшегося в сладкие пузыри напитка, девушка произнесла:

- Поехали домой.

Люди Фарика, Космос и Фил также приняли решение отправиться по домам. Пчёлкин помог девушке надеть пальто, и когда она отошла к зеркалу поправить помаду и причёску, пошёл прощаться с друзьями.

- Рад был увидеть тебя снова, - со стороны послышался голос. Андрей.

Он стоял довольно близко, поэтому Колесникова могла рассмотреть его поближе. Щербаков почти не изменился внешне. Разве что волосы, до этого находившиеся в постоянной небрежности, сейчас, точно как и у Вити, были аккуратно подстрижены и уложены гелем назад. Вроде все было в нем прежним, но что-то все равно поменялось. Юля поймёт позже, что поменялся взгляд.

Раньше изумрудные глаза улыбались ей, сейчас же смотрели с холодом и неким самодовольством.

- Я тоже, - медленно кивнула девушка, отступая на пару шагов назад. Подойдя к Пчёлкину, который одевал плащ, подхватила его под локоть, наспех попрощавшись с друзьями и Фархадом. Ей нужен был свежий воздух.

Прохладный ветерок махнул по раскрасневшимся от эмоций щекам. Если Витя спросит, ответит, что это из-за алкоголя, хотя выпила она всего два бокала шампанского.

- Может, пройдёмся? А машину завтра заберёшь, - предложила Юля. - Тут всё равно не далеко.

- Ну пойдём.

Хотелось скрыться от этого места подальше. Залезть в глубокую нору и не вылезать из неё до тех пора, пока она не будет убеждена, что Щербакова больше не увидит.

- Белый там наверно такой разбор полётов устроил, - усмехнулся Пчёлкин, подкурив сигарету. Юля обнимала его за локоть, одна его рука держала тонкую никотиновую палочку, вторая пряталась в кармане зелёного плаща.

- Олю тоже понять можно. Я с ума сошла, если бы ты запрещал мне работать и приходилось бы постоянно дома сидеть. Так и завыть от одиночества можно, - встала на защиту Беловой Колесникова.

- Ну Саня же по вечерам дома, - не понимал причину негодования Юли Пчёла. Они шли через Трубную площадь, по которой сегодня неспеша по пути в ресторан прогуливаясь девушка. - А днём можно найти себе занятие, книжку почитать там, связать чего-то, на худой конец. Зачем сразу в кабаке петь-то?

- Если бы не моя практика, я тоже бы в кабак петь пошла, ну или танцевать. Тебя ведь дома не дождёшься.

- Да щас, - улыбнулся Витя, выбрасывая окурок в ближайшую урну. - Танцевать только для меня будешь, - шёпот на ухо. - Дома и без одежды.

- Дурак, - засмеялась девушка, пихая его в бок локтем.

- Ты мне ничего сказать не хочешь? - задал неожиданно вопрос мужчина.

- Что именно?

- Я уже понял, что вы с ним знакомы, - не трудно было догадаться, о ком говорит Витя. - Можешь даже не отрицать.

- Вить, послушай, - девушка повернулась к нему лицом, остановившись посреди улицы. - Мы договаривались не врать друг другу...

- Ты меня уже пугаешь. Кто он?

- Мы в Ленинграде в одной школе учились, - Юля положила руки на лацканы его плаща. - И, вроде как, встречались...

Она замолчала ожидая его реакции.

- А-а-а, - протянул Пчёлкин. - А я думаю, че это он так пялит на тебя весь вечер.

- Ты не злишься?

- А должен? Это было сто лет назад, - пожал плечами мужчина. - Ты со мной и никуда уже не денешься, даже если захочешь. Я не позволю.

Руки опустились на талию, притягивая её ближе. Голубые глаза метались от её глаз, к губам.

- Я никуда от тебя не собираюсь.

Стал накрапывать мелкий весенний дождь. Юля с Витей стояли посреди пустынной аллеи, сливаясь в поцелуе. Капли дождя оседали в волосах обоих, сразу растворялись, впитываясь в кожу. Двоих влюблённый освещал лишь уличный фонарь.