Букет чайных роз

Держа одну руку в кармане брюк, а второй сжимая пальцы в кулак, Пчёлкин нервно топтался у входа в женский туалет. Губы сжимались в тонкую полоску, пока он шагами мерял коридор. Челюсти соприкасались, зубы противно скрипели друг об друга и про себя Витя думал, что сейчас он бы с удовольствием цепко сжал шею одного напыщенного индюка.

Пчёлкин сейчас походил на оголенный провод, дотронься до которого - сразу искры полетят. Он был настолько напряжен, что проходящая мимо официантка с подносом напитков даже спросила, не нужна ли ему помощь. Витя был в шаге от того, чтобы послать миловидную девушку нахер, но вовремя смог остановить себя, лишь сухо мотнув головой, давая понять, что все в порядке. Почти в порядке.

Пчёла готов был вцепиться в Щербакова прямо за столом. Вытащить его за шкирку прямо на середину веранды и наносить не щадящие удары. И пока остальные пытались бы оттащить его от Андрея, он успел бы вытащить пистолет из поясной кобуры и пустить пулю в лоб самонадеянному ублюдку. Показать всем, что будет, если кто-то посягнется на его.

Прислушавшись, Витя услышал за дверьми копошения. Юля за что-то благодарила Тому. Он видел, как она заплакала. Видел по её глазам, что она чувствует себя униженной.

В следующее мгновение дверь отворилась, выпуская в тёмный коридор, освещаемый лишь парой напольных торшеров, яркий жёлтый свет.
Юля выглядела, мягко говоря, не очень. Из-за слез у неё всегда чересчур опухали глаза, поэтому сейчас казалось, что проплакала она сутки уж точно. Мелкие прядки, старательно уложенные в аккуратную причёску всего какие-то три часа назад, сейчас выбились из причёски. Матовая помада была стерта такой же намоченной под краном салфеткой, какой девушка убирала следы потекшей туши.

Шмыгая носом, Юля крепко обняла Витю за талию, пряча дрожащий от слез и обиды подбородок в изгибе его шеи. Кивнув в благодарность Филатовой, что сразу скрылась за поворотом, возвращаясь к компании, Пчёлкин крепче прижал Колесникову к себе.

- Это он, да? - спросил он, целуя Юлю в макушку. Девушка едва заметно кивнула головой; нос защипало с новой силой, перед глазами опять все покрылось солёной пеленой.

- Я убью его нахер, - отодвинув её от себя, Витя уже хотел ринуться к Андрею, чтобы выполнить свое обещание, но Юля успела ухватить его за локоть, останавливая.

- Вить, я прошу тебя, не нужно, - погладив большим пальцем гладковыбритую щёку, попросила Колесникова. - Умоляю тебя, не трогай его.

- Ты его ещё жалеть будешь? Может, вернёмся, и ты по головке его погладишь?

Витя откровенно не понимал, почему Юля вступается за него. Невольно пробежала мысль, что старые чувства могли сквозь едва заметные щели вылезти наружу, хотя он прекрасно знал, что чувств даже два года назад не было, откуда им сейчас-то взяться?

- Я не хочу, чтобы ты ввязывался в неприятности из-за этого, оно того не стоит.

- А что же должно произойти, чтобы я обратил на это должное внимание? Он должен был трахнуть тебя прямо там, да?

- Не ори, - тихо сказала Колесникова, когда выходящая из уборной женщина странно покосилась на них, из-за последней реплики мужчины. - Лучше поехали домой. Там договорим, вечер все равно уже испорчен.

Пчёлкину ничего не оставалась кроме как пойти следом за девушкой, спешно покидающей узкий коридор. Остальные встретили пару взглядами, будто ничего не было и вовсе. А вот Щербаков продолжал все также самонадеянно улыбаться.

Ничего, козёл, недолго тебе пировать осталось.
Сухо попрощавшись с бригадирами и их дамами, Юля, подхватив со спинки стула клатч, удалилась в сторону выхода.

***

В машине они ехали молча. «Volvo» мчалась по столичным улицам, асфальт которых был сырым после прошедшего недавно дождя. Витя был сосредоточен на дороге, крепко сжимал руками кожаный руль, изредка под нос, бурча маты из-за «козлов, купивших себе неизвестно где права».

Сейчас Юля чувствовала свою вину перед ним. Он хотел за неё заступиться, а она сразу иголки выпускает. Возможно, если бы Витя поговорил с Андреем, то что-то и поменялось? Если пустить все на самотёк - грядёт буря, которую потом будет сложно остановить, а так есть вероятность, что Щербаков поутихнет и поймёт, что быть они вместе, действительно, не могут.

Юля перевела взгляд на Пчёлкина. Он, казалось, даже не моргал сейчас. Голубые глаза бегали по проезжающим мимо автомобилям, челюсти пережевывали ментоловую жвачку, чересчур сильно сжимая её зубами.

Колесникова положила руку на его ногу, поглаживая. Обычно на такие действия мужчина откликался сразу, сейчас же не отреагировал на это вовсе.

- Злишься?

- А должен? - показательно равнодушно спросил Витя, не отводя взгляда от дороги. - Ты всего-то продолжаешь терпеть этого мудака, будто за тебя заступиться некому. Действительно, на что я должен обижаться?

Юля громко вздохнула, убирая руку и взглядом упираясь в происходящее за окном автомобиля.

- Вить, это мои проблемы и я сама в состоянии решить их.

- Да нихуя это не твои проблемы! - рявкнул Пчёлкин, ударив рукой по рулю. - Если этот баран не понимает, что лезть к тебе не надо, я сам ему объясню. И запомни, твои проблемы - это и мои проблемы тоже, и решать мы будем их вместе, хочешь ты этого или нет.

Витя больше не собирался ничего рассказывать и доказывать, он уже чётко решил, что в кратчайшие сроки сам найдёт Щербакова и популярно все ему объяснит.

Его сжирала ревность. Мерзкий червяк, которого часто можно встретить в переспевшем яблоке, внутри ворошил внутренние органы, когда Пчёла понимал, даже видел воочию, что на Юлю кто-то засматривается. Витя только недавно избавился от Лапшина, пускавшего на Колесникову слюни, как тут, словно по законам жанра, должен был появиться Андрей. Для Пчёлкина последний был как надоедливый сосед сверху, постоянно делающий ремонт и своей дрелью мешающий спать: просишь его перестать, а он будто назло делает.

- Надеюсь, обойдётся без мордобоя и поножовщины?

- Я подумаю, - бросил он, возвращая руку девушки на свою ногу. - Только в том случае, если он отъебется от тебя.

- Ты неисправим, - мягко улыбнулась Юля, нежно целуя Пчёлкина в щёку.

Мысль о том, что скоро все, наконец, станет на круги своя, не покидала её до момента, пока они не переступили порог квартиры. Поцелуй, начало которого было положено ещё в лифте, сейчас перерос в страстное сплетение языков.

Колесниковой казалось, что Витя прямо в лифте начнёт срывать с неё одежду. Пожилая женщина - их соседка, возможно, сейчас хваталась бы за сердце, сидя на лавочке у подъезда, поскольку картина, последовавшая за открытием дверей лифта, была совсем уж не невинной: руки Пчёлкина крепко сжимали ягодицы девушки, она в свою очередь сквозь брюки сжимала налитый кровью член.

Замок никак не поддавался. Ключ не лез в замочную скважину, руки дрожали из-за того, что Витя, стоя за её спиной, покрывал шею поцелуями. Ввалившись в квартиру и не глядя, захлопнув дверь, одежда буквально сама слетела с тела, словно понимая, что сейчас явно лишняя.

- Твоё предложение ещё в силе? - спросила сквозь поцелуй Юля, притянув Пчёлкина за галстук ещё ближе.

Признаться честно, до того момента, как произошёл этот инцидент с Щербаковым, Витя крутил в голове, в какой именно позе будет девушка, когда он свяжет ей руки чтобы в очередной раз подчинить себе.

- Не сомневайся в этом, - усмехнулся он, подталкивая Юлю в сторону спальни, попутно снимая галстук. У последнего сегодня будет задачка явно поинтереснее, чем просто бесполезно висеть на шее.

***

Стоя на кухне, Юля осторожно отодвинула край занавески, осматривая двор. Вроде ничего подозрительного.

Последние несколько дней Колесникова самой себе стала напоминать параноика. Вздрагивала от неожиданных телефонных и дверных звонков, на улице всегда боязливо оглядывалась на проходящих мимо мужчин, особенно в вечернее время суток. Ей так и чудилось, что какой-то здоровенный амбал сейчас зажмет ей рот рукой, заломит руки и затолкает в тонированную машину и привезёт к Андрею, где тот будет держать её в сыром тёмном подвале.

Витя поздно возвращался с работы и в случае чего, Юля понимала, что защитить её будет некому, поэтому по улице старалась одна особо не шататься. Лето было в самом разгаре, о надоедливом институте можно забыть на ближайшие два месяца, поэтому ходить было особо некуда, только Томе удавалось изредка вытащить её на какую-нибудь выставку или в театр.

Пчёлкин предлагал приставить к ней охрану, но Юля упорно отказывалась - не хватало ещё, чтобы в очереди на кассу рядом с ней охранник стоял только потому, что она сама по улице ходить боится.

Но сегодня все же придется проделывать долгую дорогу по городу самой. Родители Вити уже долго твердили в трубку о том, что сын совсем позабыл о них: звонит всего раз в неделю, а то и реже. Приезжал к ним вообще на день рождения Аллы Александровны, больше месяца назад. Молодой человек оправдывался работой, поэтому Юля, чтобы не обижать стариков, решила сама их навестить.

Павлу Викторовичу и Алле Александровне девушка нравилась всегда. Ещё когда они все вместе играли в песочнице и гоняли по двору, родители вполне серьёзно предполагали, что Юленька - будущая невеста их сына. И спустя время предположения оказались верными. Молодые люди действительно стали парой, что не могло не порадовать Пчёлкиных-старших. Они были уже в возрасте, ведь Витя был поздним ребёнком, поэтому с нетерпением ждали, когда смогут понянчиться с внуками. И хоть официально Юля невестой их сыну не была, Пчёлкины все равно считали её частью их семьи.

Выйдя из подъезда, Колесникова вдохнула свежий июльский воздух. На площадке резвились дети, играя в догонялки, молодые мамочки прогуливались с колясками не спеша вдоль спального района, а подростки, надеясь, что их никто из взрослых не заметит, курили тоненькие сигареты, самые дешёвые, какие только можно было купить в местном ларьке, насобирав перед этим сумму с карманных денег.

Потратив на метро около получаса, девушка добралась до места назначения. Квартира Пчёлкиных-старших ассоциировалась у девушки, как и квартира бабушки, с теплотой, любовью и ароматом только испеченных пирожков. Мама Вити, рассказав, что к ним должна приехать Юля, позвала и Валентину Степановну, и вместе они накрыли шикарный стол. Колесникова даже подумала, что будет ещё кто-то, но, как оказалось, это все для неё. Павел Викторович, вскоре удалился в комнату, смотреть очередной футбольный матч, оставив женщин на кухне посплетничать.

- Ну а с Витюшей у вас как, нормально все? - поинтересовалась Алла Александровна, заботливо наливая девушке в чашку новую порцию ароматного чая. - Не обижает он тебя?

- Ну что вы, Алла Александровна, у нас все хорошо, - улыбнулась Колесникова, вилкой отламывая кусочек торта. - Витя, правда, на работе допоздна каждый день и уходит рано утром, а когда выходной последний раз у него был, я уже даже не помню.

- Ну, он же о вашем будущем заботится, чтобы у вас все было, - защищала парня Валентина Степановна. - Детки ведь когда появятся, на них денег много нужно.

- Да нет, Валь, вот тут не соглашусь с тобой. Нужно как можно больше времени вместе проводить, а то потом уже не до этого будет. Мы вон, с Пашей, тоже по работам в молодости все время бегали, а потом Витя родился. Пелёнки, распашонки пошли, уже особо не до любви было. А сейчас так и подавно, - Пчёлкина грустно улыбнулась, отпивая чай из недавно подаренного сервиза.

Женщины ещё долго обсуждали, кто здесь прав, а кто виноват, пока Павел Викторович не зашёл на кухню и не попросил прекратить мусолить эту тему, заявив, что он судью по телевизору не слышит из-за громких обсуждений чужой личной жизни. Колесникова мысленно поблагодарила мужчину, когда они с Витей вместе, отбиваться от вопросов о свадьбе и детях гораздо проще, чем самой.

Поставив тяжёлый пакет с гостинцами от родителей на лавочку около подъезда, Юля копошилась в небольшом клатче в поисках ключей. Не зря Пчёлкин всегда шутил, что в сумке девушки можно найти что угодно, кроме ключей. Бросив взгляд на окна девятого этажа, Колесникова разочарованно вздохнула - свет не горел, значит, Витя ещё не вернулся и дверь открыть ей будет некому. Поиски затруднялись также из-за отсутствия уличного света. Как назло, фонарь перегорел прямо напротив их подъезда. Когда пальцы, наконец, подцепили за брелок нужную вещь, вытаскивая их с самого дна сумки, за спиной послышался знакомый голос:

- Помочь?

Юля моментально вспомнила их. Тех самых липких, мерзких мурашек, что бегали по телу тогда, в ресторане. Сейчас они опять повылазили из своих нор, чтобы своими маленькими, едва заметными глазу лапками, снова пронести по телу те неприятные ощущения.

- Ты что тут делаешь? - повернувшись, спросила Колесникова.

- Приехал тебя увидеть.

- Зачем?

- Нам нужно поговорить.

- О чем?

- О нас.

Диалог в чем-то напоминал игру в пинг-понг: слова отскакивали в воздухе, словно пластиковый мячик отпрыгивал от твёрдой поверхности стола.
- О нас? Между нами разве что-то общее есть, чтобы это обсуждать?

- А разве нет? Я уверен, что тем для обсуждения достаточно, - усмехнулся Щербаков, доставая сигареты из кармана брюк.

- Послушай, этот разговор бессмыслен, мы просто тратим время друг друга. Ты же прекрасно понимаешь, что вместе мы больше никогда не будем.

Андрей на эту фразу лишь самодовольно ухмыльнулся, стряхивая пепел на асфальт.

- Пойми, что наша история закончилась. Закончилась ещё два года назад.

- И чем же я не устроил тебя, позволь узнать?

- А чем ты должен был меня устраивать? Тем, что вместо того, чтобы искать выход из своего трудного положения, ты только ходил и жаловался всей школе, как тебе плохо? Или тем, что после моего переезда даже не позвонил поинтересоваться, как я тут?

- Я не интересовался, и ты решила сразу под другого лечь? - иронично, но Андрей цитировал свои слова, сказанные ей по телефону ещё в восемьдесят девятом. - И чем этот кудрявый лучше меня? Или секс и деньги решают все? Так я тоже многое умею и не бедствую последние годы. Могу показать.

Из-за вечерней темноты Щербаков не увидел, как от возмущения вспыхнули её щёки. Андрей до сих пор был уверен, что Юля с Пчёлой только из-за денег. Тогда в ресторане, когда он позволил себе вольность по отношению к ней, он не видел беспокойства в глазах Вити. Считал, что Колесникова для него не больше, чем просто игрушка, которая вскоре ему надоест, и он выбросит её, как выбрасывают на мусорку старых, порванных плюшевых медведей. А Щербаков, как доблестный рыцарь, возьмёт её к себе под крылышко, за что она ему будет вечно благодарна.
- Заткнись, ты ничего не знаешь о нас и не имеешь права так говорить, - Юля развернулась обратно, чтобы забрать пакет и удалиться быстро в подъезд, после запереться в квартире и ждать возвращения Вити, но Андрей схватил её за локоть, грубо притаскивая к себе.

- Я закричу, - страх отчётливо виднелся в изумрудных глазах, когда Колесникова прошептала это в надежде, что он её отпустит.

- Кричи, - хищно улыбнулся, обнажая ряд ровных зубов парень. - Пчёлкин твой не спасёт тебя все равно, думаешь, я не знаю, что его дома нет? На работе задерживается, м? А может телку другую трахает, пока ты покорно ждёшь его?

- Перестань... - в уголках глаз стали собираться слезы. - Пожалуйста, отпусти... Мне больно...

- Да че ты, как целка-патриотка ломаешься? - рука забралась под платье, за ягодицы впечатывая в чужое тело. - С белобрысым этим, небось, и похлеще вытворяете, а со мной не хочешь, - мужские губы опустились на шею, кончиком носа проводя по гладкой нежной коже. - Я только приятно сделаю, не бойся.

Когда грубые руки стали с силой тянуть её к припаркованной машине, раздался крик. Истошный крик. Такой, каким люди просят о помощи, понимая, что попали в безвыходную ситуацию.

- Нет, не надо, пожалуйста! - из-за нахлынувшего потока слез и страха, едва получалось выстраивать предложения. Юля понимала, что если будет покорно молчать, то вряд ли ей кто-то поможет. - Помогите! Кто-нибудь!

- Не ори, - притянув её к себе спиной и закрыв рот рукой, на ухо зло прошептал Андрей. - Рыпнешься - ещё хуже будет.

Но Колесникова продолжала упираться и кричать. Крики заглушала мужская ладонь, поэтому выходило лишь негромкое бессвязное мычание. По его пальцам текли её солёные слезы, когда он продолжал тянуть её к машине.

Прежний Андрей - школьник, до беспамятства влюблённый в Юлю, никогда бы себе такого не позволил. Зачем делал это сейчас, он не мог ответить. Пелена гнева настолько застелила глаза, что хотелось отомстить ей. Отомстить за то, что она бросила его тогда, за то, что связалась с Пчёлой. В планах было затолкать её на заднее сидение и заткнуть рот поцелуем, после заставить её стонать на весь салон от удовольствия, не боясь, что проходящие мимо люди их заметят. Он даже и подумать не мог, что Юля начнёт отпираться. Но отступать поздно. По её воле или нет, он все равно овладеет её телом сегодня.

- Нет! - ещё раз истошно завопила она, когда он убрал руку с её рта, чтобы открыть дверцу автомобиля. - Помогите!

В такие моменты страх окутывает все тело. И когда не надеешься на спасение, оно неожиданно приходит, даря облегчение, что не все потеряно.
- Э, пассажир, ты ничё не попутал? Руки убрал от неё!

Повернув голову, сквозь поволоку слез, Юля заметила приближающиеся три фигуры. Размашистым быстрым шагом к ним шли Витя с Валерой. Сзади, испуганно прижимая к груди небольшую сумочку, застыла Тамара, не решаясь подойти ближе.

- Ты, блять, явно тупой, если понять не можешь, что её трогать нельзя, - слегка грубо, хотя в этой ситуации по-другому никак. Витя за локоть оттащил Юлю за спину. Девушка сразу же попала в объятия брата, красным от слез носиком зарываясь в приятную ткань его рубашки.

- Тише-тише, все хорошо, - целуя сестру в макушку, гладя по спине, успокаивающе шептал Филатов. - Том, - позвал мужчина жену, которая все ещё боялась шевельнуться. - Отведи её домой, запри квартиру на все замки и ждите нас.

Передав сестру в руки белокурой девушки, Фил вернулся к происходящему. Что же, кажется, пришло время избавиться от надоедливого клопа.