Букет чайных роз

Сон постепенно отступал. За закрытыми веками цветными пятнами расходились узоры, словно художник, рисуя очередной шедевр, кончиком тонкой кисти проводит по холсту.

Медленно разлепив глаза, Юля встретилась с полумраком спальни. Плотные шторы полностью закрывали окно, не давая палящему утреннему солнцу пробиться сквозь ткань.

Голова была тяжёлой, в висках пульсировало, а глаза болели и опухли от пролитых вчерашним вечером слез. Колесникова плохо помнила что было, когда Тома завела её в квартиру, заперев, как и велел муж, квартиру на все возможные замки. Свернувшись калачиком на кровати в спальне, девушка уткнулась лицом в подушку. Её пробивал озноб. Возможно, поднялась температура.

Тошнило, и кружилась голова. Хотелось острыми ногтями расцарапать те участки, где к ней прикасался Андрей. А ещё лучше - пойти на кухню и, взяв нож, вырезать с тела эти куски кожи. Но она лежала неподвижно. Уши заложило, поэтому звуки с кухни - Тамара что-то искала в аптечке, были приглушенными. Её состояние сейчас было куда хуже, чем у человека с температурой сорок. Такого она не испытывала никогда.

После того, как содержимое стакана - успокоительное на травах, что отдавало горьким привкусом на кончике языка, было выпито, Юля практически мгновенно погрузилась в тревожную дрему. Лишь изредка она открывала глаза, слыша обрывки фраз доносившихся с кухни.

В квартире стояла звенящая тишина. Часы на прикроватной тумбе показывали десять утра. Мышцы затекли. Кажется, она так и проспала всю ночь, свернувшись калачиком на боку. Сев в постели, Юля оглядела спальню, растирая пальцами виски.

На тумбочке предусмотрительно стоял стакан воды и таблетка, похоже, от головной боли. Шторы были задвинуты, а сама она переодета в свою привычную ночную сорочку. Вчерашнее платье висело на спинке стула. И хоть фасон девушке очень нравился, да и платье это было одним из её любимых, она чётко решила, что выбросит его. А ещё лучше - сожжёт.

Дверь спальни тихонько отворилась. На пороге стоял Витя, одетый, на удивление, в домашние спортивные штаны, а не в строгие брюки и рубашку. По крепкому торсу, не скрываемому футболкой, стекали капельки воды - видимо, только что из душа.

- Проснулась? - спросил Пчёлкин, усаживаясь на кровать рядом и спиной упираясь в подушку. - Ты как?

- Уже лучше, только голова побаливает, - честно призналась она. - А ты почему не на работе?

- Сегодня решил дома остаться, - проводя пальцами сквозь мокрые пшеничные пряди, ответил мужчина.

В стенах спальни повисло напряжённое молчание. Витя не мог ей рассказать, что на самом деле сейчас с Андреем. Он помнил её реакцию, когда убил крысу, подложившую гранату возле квартиры Белого, да и Юля сама не решалась спрашивать, что вчера было.

Пчёлкин сегодня не спал. Закрыв дверь за Филатовыми, Витя полночи после этого провел на кухне в обществе пачки сигарет и нескольких чашек крепкого кофе с коньяком. Только под утро, около пяти часов, он нашёл в себе силы зайти в спальню. Лёг рядом с Юлей, свернувшейся на боку калачиком в тревожном сне, но сон упорно не шёл.
- Юль, по поводу вчерашнего... - начал Пчёла, сплетая их пальцы.

- Не надо, Вить, пожалуйста, - прервала его Колесникова, с некой мольбой заглянув в его глаза. - Я не хочу ничего знать. Я слишком устала от этого всего.

***

Когда в вечерней тишине двора захлопнулась подъездная дверь, скрывая за собой женские силуэты, Пчёлкин резко повернул голову в сторону Андрея. Уверенность последнего, кажется, резко куда-то испарилась. Уж слишком нервно бегали его глаза по лицам двух мужчин напротив, а кулаки боязливо сжимались.

- Ты, видимо, не такой смелый, когда перед тобой не беззащитная девушка? - медленно протянул Витя.

- Да она первая полезла ко мне, - Щербаков пытался придать голосу уверенность. Получалось, правда, плохо.

- Ты слышал, Фил? Сама, оказывается, полезла, - поворачивая голову на стоящего за спиной Валеру, с издевкой повторил Пчёла. - Ты ещё и пиздеть красиво умеешь.

Пока Пчёлкин произносил эти слова, переглядываясь с Филатовым, Андрей в одно мгновение успел завести руку за спину, ловко доставая из кобуры пистолет, приставляя тот к животу Вити. Последний лишь усмехнулся на такое действие. Проходили уже, его таким не напугать.

Переменившись в лице, Пчёла резко выбил оружие из рук Щербакова. Андрей, потерявший от этого бдительность, замешкался. Глаза опять забегали, пока он пытался понять, что ему делать теперь. Он остался полностью обезоружен.

- Что теперь делать будешь, герой-любовник, а? - злобно процедил Витя. Голубые глаза потемнели на несколько оттенков. Кровь закипала в жилах, ускоряя циркуляцию.

Сейчас в нем просыпалась та сущность, которую он так старательно скрывал от Юли. Наружу вылезал тот Пчёла, которого знали стены их офиса на Цветном и все партнёры Бригады. Тот самый Пчёла, для которого человеческая жизнь не стоила ничего. Особенно жизнь того, кто посмел обидеть его любимую девушку.

- Сука, - фраза слетела с уст Вити в тот момент, когда его кулак встретился с челюстью Андрея. Потом ещё раз. И ещё раз.

Пчёлкин превращал его лицо в месиво. Кровавое месиво.

Он наносил не щадящие удары. Такие, от которых ломаются кости. И Витя, кажется, уже успел сломать парочку Андрею, когда от удара под дых тот свернулся пополам, а Пчёлкин толкнул его на землю.

Щербаков чувствовал, что это конец. Чувствовал, как в рот затекает его собственная кровь, что сейчас сочилась из носа. Чувствовал, как трескаются с хрустом его рёбра от очередного удара Пчёлкина. Чувствовал и понимал, но встать не мог. Силы постепенно покидали его тело.

- Всё-всё, Пчёл, харе, - тяжёлая рука Фила опустилась на плечо Вити, оттягивая того от Щербакова. - Ща пацанам наберу, пускай приедут, заберут его. У него теперь только одна дорога.

Пчёлкин ещё раз ударил со всего размаха ноги по содрогающемуся от боли Андрею. Кажется, попал куда-то в район паха, от чего тот завыл ещё сильнее.

Спустя минут пятнадцать к подъезду подъехала машина. Казалось бы, с виду это была обычная «Бэха», только без номеров и с наглухо тонированными стёклами. Из неё вышли два крепких парня. Ростом примерно как Космос: сантиметров на десять выше Вити и Валеры.

- Этот? - кивнул один из них на все ещё лежавшего на холодной земле Андрея.

- Этот, - кивнул в подтверждение Фил. - Вот ключи от его «Мерса», - протянул небольшую связку. - А тут права и паспорт, - следом в чужих руках оказался и кошелёк Щербакова.

Пчёлкин в это время стоял поодаль, выкуривая уже вторую сигарету подряд. Сейчас он думал, что было бы, задержись он на каких-то пару десятков минут.

- Сработаем чисто, - ответил «бугай», принимая из рук Фила, ключи и кошелёк.

Второй, стоявший до этого в стороне, подошёл к Андрею, пнув его в плечо, проверяя, насколько тот в сознании. Оглядевшись, долговязые кивнули друг другу. Один подхватил Андрея под руки, другой крепко держал за ноги. Открыв багажник «Бэхи», тело, чьё лицо было залито кровью, развалилось по багажному отделению, словно мешок картошки.

Махнув рукой Филу, один сел в «Мерс» Щербакова, другой занял место водителя «Бэхи». Послышался рев моторов, после чего обе машины скрылись за поворотом, в огнях вечернего города. В огнях, которые освещают последний путь в лесополосу Подмосковья.

***

- Пообещай мне, что он не появится больше в нашей жизни, - прошептала девушка. Солёные капельки покатились вниз по лицу, которые Витя поспешил тут же стереть большим пальцем, нежно устраивая руки на её щеках. - Я не вынесу этого больше.

- Обещаю, - твердо кивнул Пчёлкин.

Он обещает, что этот человек больше не появится в их жизни. Не появится, потому что вряд ли трупы могут воскресать.

- Вить? - послышался спустя несколько минут тишины её голос. Мужчина подумал, что Юля опять заснула - слишком размеренным было её дыхание на его плече.

- М?

- Давай уедем? Хотя бы на время?

Мышцы грудной клетки заметно напряглись под кожей её пальцев, которыми Юля выводила на ней узоры.

Сейчас уезжать никак было нельзя. Однозначно нет. Они только-только избавились от Артурика, заставив того слинять в другую страну с концами, только бизнес полноправно перешёл в руки Бригады. Они ещё неустойчиво стояли на ногах, нужно было выходить, как говорит Белый, на более высокий, международный уровень. И брать паузу в виде поездок куда-то он сейчас не мог.

- Ты же знаешь, что я не могу сейчас, - спустя несколько секунд ответил Витя, глубоко вздохнув. - На работе завал, правда.

- У тебя всегда на ней завал, - высвободившись из плена его рук, она встала с кровати, натягивая поверх сорочки шёлковый халатик. - Я могу рассчитывать на твоё внимание хоть когда-то?

- Чё ты убегаешь-то сразу, подожди, - остановил её за руку Пчёлкин, разворачивая к себе. Он сидел на кровати, переместив ладони на её талию, глядя снизу вверх. - Я же сказал, что не получится сейчас. Как только я разгребу дела, мы сразу уедем. Вот куда захочешь, туда и поедем.

- И даже в Париж? - с лукавой полуулыбкой спросила девушка. Тоненькие пальчики зарылись в густые волосы, почти высохшие после душа, только концы оставались слегка влажными.

- Хоть на Луну, - улыбнулся в ответ он. - Слово Вити Пчёлкина тебе даю, только потерпи немного, маленькая.

- Умеете вы уговаривать, Витя Пчёлкин, - громко рассмеялась Юля. После нежного поцелуя в живот, сквозь тоненький материал халата шаловливые пальцы стали щекотать её.

- Да я и не такое ещё могу, - потянув Колесникову на себя, он свалился спиной на кровать, впиваясь в её губы поцелуем.

***

Тёплый вечерний ветерок колыхал занавеску гостиной. На улице давно стемнело, комнату освещал мягкий жёлтый свет напольного торшера. И хоть за окном вовсю пело лето, Юля все же прикрыла ступни пледом, стянув тот со спинки дивана.

Удобно разместившись, Колесникова была увлечена книгой. Строки, написанные Александром Дюма, поглощали разум, а в голове так и всплывали красочные картинки того, как юный граф де Монтгомери примчал на белогривом коне к возлюбленной Диане.

Уединение с мыслями прервал Пчёлкин, заявившийся в гостиную с бутылкой пива. В домашней одежде, с растрепанными волосами и без поясной кобуры, он напоминал ей того самого Пчёлу из восемьдесят девятого - жизнерадостного юношу, перед их свиданиями обрывавшего цветы с клумбы у подъезда.

- Я к тебе, - делая глоток из бутылки, Витя устроил её ноги, накрытые мягким клетчатым пледом, у себя на коленях, попутно включая телевизор. - Щас матч начнётся - Финал Лиги Чемпионов. Я ради этого даже раньше домой пришёл.

- А я-то думала, ты ради меня пораньше вернулся, - с напускной обидой пробормотала Юля, хотя улыбка так и рвалась наружу. Уж слишком смешным выглядел замешкавшийся Пчёлкин.

- Тобой я займусь после футбола, - выкрутился Витя, свободной рукой забираясь под плед и проходя кончиками пальцев по гладкой женской ножке.

- Смотри, давай, - кивнула в сторону экрана Колесникова, высвобождая ногу из захвата цепких пальцев, переворачивая страницу.

Улыбнувшись, Пчёла вернул внимание на разноцветную картинку в телевизоре, делая глоток пива.

- Гоол! Даа! - закричал в очередной раз мужчина, дергая Юлю за ногу, чтобы та обратила внимание на происходящее. - Ну, ты видела? Видела? Как забил-то красиво, а?

- Да видела-видела, - соврала девушка - футбол её не интересовал совершенно. - Не ори ты так.

- Да как тут не орать, когда игра такая хорошая? - все никак не унимался Витя, набирая чей-то номер на мобильной трубке. - Алло! Белый? Ну, ты видел, какие молодчики парни?

Крича на всю квартиру о том, что такие игры бывают раз в сто лет, Пчёлкин удалился на кухню за очередной бутылкой охлажденного напитка. По телевизору началась реклама и, пока мужчина отсутствовал, Юля, отложив книгу, решила попереключать каналы. От криков фанатов со стадиона начинала побаливать голова.

Какой-то бразильский сериал, шедший уже не первый год по «ящику», заглушил громкую трель дверного звонка. Витя, вернувшийся с кухни и закончивший разговор по телефону с Саней, уставился на девушку.

- Ты ждёшь кого-то? - поинтересовался он. Время было около девяти вечера, гостей не должно было предвидеться.

- Нет, - напрягалась Юля, поднимаясь с дивана. И хоть она знала, что ей больше не угрожает опасность в лице Андрея, сердце стало отстукивать ритм чаще.

- Хм, интересно, - посмотрев предварительно в глазок, Витя открыл дверь.

На пороге, неожиданно для хозяев квартиры, стоял Фарик. И если Колесникова недоумевала, что же тут забыл армейский товарищ Белова, то Пчёла понял все прекрасно. Он тут из-за Щербакова.

- Здорово, какими судьбами? - пожал Фарику руку Витя, когда тот прошёл вглубь квартиры.

- Прошу прощения, что так поздно, - Джураев, как и все люди восточной национальности, был слишком вежлив. Непозволительно было заявляться в гости без предупреждения в таком часу, да ещё и с пустыми руками. Но завтра он улетает в Таджикистан, а ситуация, из-за которой он и явился сюда, не терпела отлагательств. - У меня есть серьёзный разговор. Ты не против, если я на пару слов украду твою прекрасную невесту?

- Меня? - удивилась Юля. Она не понимала, что у них с Фариком может быть общего, чтобы это нужно было обсуждать. Как, оказалось, была одна деталь.

- Может, чаю? - предложила она, прикрывая дверь на кухню. Пчёлкин удалился обратно в гостиную досматривать матч, уже не представляющий для него такого бурного интереса, как в начале. Куда больше его интересовало происходящее за закрытыми дверями кухни.

- Да нет, спасибо. Я, на самом деле, ненадолго, - было видно, что мужчина не знает, как правильно начать разговор. - Юлия, я хотел бы извиниться перед вами.

- За что?

- За Андрея.

- За Андрея? Не совсем понимаю.

- Саня все мне рассказал, - глубоко вздохнул Джураев. - Мне искренне жаль, что так вышло. Этот человек работал на меня, и я сразу должен был заметить неладное. Он заслужил то наказание, которое понёс.

- Фархад, вам не в чем себя винить, правда, - успокаивающе улыбнулась девушка. - Я знала этого человека давно, поэтому это я должна была догадаться, на что он способен. Но в моих глазах он все ещё был тем добрым парнем, которого я знала ещё в школе.

- Я рад, что вы не пострадали, - с искренней улыбкой ответил мужчина, перебирая в руках чётки. - Виктор очень переживал. Ему повезло с такой будущей женой, как вы.

Пчёлкин нервно сжимал пульт в руках. О чём они могут говорить так долго? Казалось, что прошла вечность, но на самом деле каких-то шесть минут. Витя не ревновал, нет. Он боялся, что Джураев наговорит лишнего и расскажет Юле, что на самом деле сейчас с Андреем.

А что собственно с Андреем? Наверняка бездомные собаки уже растерзали труп парня, вывезенного ночью в подмосковный лес. Пчёла переживал, что Колесникова опять слишком близко к сердцу примет смерть этого мудака. Он долго «приводил её в чувства» после того происшествия с Андреем. Сейчас её состояние было слишком хрупким, так что Витя боялся малейшего дуновения ветра не туда, чтобы это фарфоровое состояние не раскрошилось в пыль.

Дверь отворилась, впуская в гостиную Юлю с Фариком. У Колесниковой на губах играла лёгкая улыбка - значит, она ничего не знает. О чем тогда они разговаривали?

- Ещё раз прошу прощения за столь поздний визит, - поджимая руку Вите и целуя ладонь девушки на прощание, в который раз извинился мужчина. - Берегите друг друга, вы - замечательная пара.

Пчёлкин перевёл взгляд на Колесникову, когда за Джураевым закрылась дверь, безмолвно спрашивая, что именно ей сказал Фарик.

- Все нормально?

- Всё замечательно, - оставив быстрый поцелуй на его губах, ответила девушка. - Идём дальше твою Лигу смотреть, мне интересно кто победит, - и потянула его обратно в гостиную на диван.

***

Машина выехала на ухабистую дорогу. Под колесами чувствовался буквально каждый камешек, поэтому Юля, чтобы сильно не отклоняться в сторону и случайно не поставить на лбу шишку, ударившись об стекло, ухватилась за ручку над головой.

- Ты, может, скажешь уже, куда мы едем? Или так и будешь молчать?

- Я же сказал, что это сюрприз, - загадочно улыбнулся Пчёлкин. - Увидишь.

Больше Юля вопросов не задавала. Бесполезно. Из Вити, когда он что-то задумает, клещами невозможно было выудить информацию.

Сегодня был её день рождения - двадцать лет. Юля каждый год отмечала закономерность: даже если перед этим был солнечный день, то именно пятнадцатого июля шёл дождь. Небо с самого утра, ровно, как и сегодня, затягивалось тучами, поднимался ветер, срывая с грозных облаков холодные капли.

«Volvo» остановился у деревянного забора, за пределами которого виднелся большой участок с одноэтажным симпатичным домиком. Напротив домика была деревянная беседка со столиком и стульями, а по периметру были высажены фруктовые деревья.

- Прошу, - открывая дверь с её стороны и подавая руку, улыбнулся Витя. Моросящий дождь оседал на его волосах и спортивном костюме. Сегодня не было привычного официоза в его одежде. Сегодня он был обычным Витей, решившим устроить своей любимой девушке сюрприз на день рождения.

- И где мы? - оглядываясь по сторонам, спросила Колесникова. Местность ей нравилась.

- Это дача родителей, - пояснил он, доставая сумки из багажника.

Юля тут не была ни разу. И хоть Алла Александровна неоднократно приглашала их с Витей сюда на выходные, все время что-то мешало приехать сюда.

Этот день они хотели провести только вдвоём. Родители, также как и Фил с Космосом настаивали на торжестве. Юбилей, как-никак. Но Юля решила выбрать тихую атмосферу, заранее всех, предупредив, что ничего грандиозного не планируется. Да и Витя понимал, что от шумной атмосферы столицы устали они оба. Необходим был отдых. Изначально он планировал поехать на дачу Царёвых, но после событий двухлетней давности возвращаться туда не хотелось. Поразмыслив, он понял, что дача родителей - идеальный вариант для отдыха от городской суеты на все выходные.

Витя ещё вчера вечером, уходя из офиса, предупредил Белого, чтобы его не беспокоили. Он даже отключил мобильник. Эти выходные они проведут только вдвоём, не отвлекаясь на бесконечные телефонные звонки по работе.

Домик внутри был ещё уютнее, чем снаружи. Повсюду в деревянных рамках висели семейные фото, на обеденном столе и телевизоре лежали вязаные Аллой Александровной салфетки. Строение было небольшим: маленькая кухонька сразу на входе, далее гостиная-столовая с телевизором и спальня, в другой стороне дома находились кладовка и санузел.

- Ну как тебе? - Пчёлкин закончил раскладывать продукты в холодильник и, зайдя в спальню, застал девушку разглядывающей интерьер. Подойдя к ней, обвил руками её тонкую талию.

- Мне очень нравится, - обнимая его за шею, ответила она.

Ей действительно тут нравилось. Дом хоть и был ровесником Вити: Павел Викторович собственными руками закладывал тут каждый кирпичик, стараясь успеть к моменту рождения сына, все равно был очень уютным.

Несмотря на то, что на улице вовсю цвело лето, в домике все равно было прохладно. Поэтому, пока Юля наводила порядок в беседке, мокрой тряпкой сметая паутину, Витя, найдя в кладовой топор, сейчас колол дрова.

Чёрная футболка была отброшена на рядом стоящий пень. Крепкие мышцы рук и спины перекатывались, когда он, замахиваясь, ловко раскалывал паленье пополам. Едва заметная капелька пота стекала от виска к шее. Дождь, наконец, закончился, и хоть тучи все ещё были тёмными, лучики солнца все равно стремились пробиться сквозь них; в их еле заметном свете блестела его золотая цепь.

Колесникова не заметила, как залюбовалась им. Не заметила, как он, отложив свое орудие в сторону, подошёл к ней, обнимая. Влажная тряпка выпала из рук, пальчики скользнули по его крепкой груди. Языки в страстном вихре сплетались воедино.

- Ты перекусить не хочешь? - когда его губы легли на шею, спросила она.

- Предлагаю перейти сразу к десерту, - руки опустились на ягодицы, так маняще обтянутые джинсовыми шортиками, притягивая вплотную.
- А вот я бы пожевала чего-нибудь, - звонко рассмеявшись, девушка оттолкнула его от себя, убегая в дом.

На улице стемнело. Накрапывал мелкий дождик, стуча по подоконнику. Юля спиной упиралась в широкую грудь Пчёлкина, держа в руках бокал красного вина. Они расположились на полу, удобно разместившись на подушках. На столе стояла откупоренная бутылка алкоголя, в вазочке лежали свежие персики и клубника.

Витя поцеловал её в макушку, спиной прислоняясь к дивану. Кто бы мог подумать, что шалопай и заядлый бабник будет вот так сидеть с любимой девушкой, наслаждаться тишиной и попивать размеренно вино? Скажи Пчёле такое в его школьные года, он бы щелбан отвесил не думая.
Юля отставила бокал в сторону, ещё раз глядя на свой подарок от Вити - браслет из белого золота, в аккуратное плетение которого были вкраплены маленькие бриллианты. Пчёлкин всегда дарил изысканные украшения, что не раз подтверждало его хороший вкус на ювелирные изделия. Юля отметила, что за два года отношений удалось даже собрать целый комплект: цепочка - самый первый его подарок ей на восемнадцать лет, серьги, которые он подарил ей на новый год спустя месяц после своего возвращения с Урала, теперь браслет.
Камушки, ровно, как и её глаза поблескивали. В них отражался огонь из камина, который Витя с отцом мастерили вместе. Отражались языки пламени, что облизывали паленья.

Юля, поймав его ответный взгляд на себе, потянулась к его губам. Пчёлкин, тоже отставив свой бокал с красной жидкостью подальше, незамедлительно ответил, пропуская свой язык в её рот, укладывая спиной на подушки.

- Подожди, - упираясь ладошками в его грудь, остановила его девушка. - У меня тоже для тебя кое-что есть, - и, подмигнув, поспешила вылезти из-под него, чтобы в следующее мгновение скрыться в спальне.

В сумке, куда она сегодня утром складывала средства личной гигиены, было припрятано ещё кое-что интересное. Специально, чтобы Витя не увидел раньше времени. Длинный полупрозрачный пеньюар прикрывал вид на кружевное нижнее белье. Чашечка бюстгальтера приподнимала грудь, приковывая взгляд, а трусики идеально сидели на бёдрах.

Поправив распущенный волосы, Юля, потушив свет, вышла из спальни. Витя разливал по бокалам новую порцию вина, когда, переведя взгляд на девушку, так и замер с бутылкой в руках.

- Ну как? - медленно подходя к нему, склоняя голову на бок, спросила Колесникова. - Нравится? - ноготок заскользил от его кадыка вниз по шее.
- Очень, - у него, кажется, пересохло в горле.

Юля, взяв его за руку, повела за собой. Толкнув, чтобы Витя сел на диван, сама забралась сверху, обхватывая коленями его бёдра. Ладони разместились на его щеках, а она смотрела в его глаза. Сейчас, когда комнату освещал лишь свет огня, они казались слишком тёмными. Его руки держали её талию, ощущая, какой же горячей была кожа.

С момента, как к ней прикасался Андрей, прошло уже две недели. И все это время Юля Витю к себе не подпускала. Как только дело заходило дальше поцелуев, а руки Пчёлы опускались ниже, в голове вихрем проносились картинки того вечера. Ей так и чудилось, что обнимает и целует её сейчас не Витя, а Андрей. Поэтому Юля скидывала с себя руки мужчины, в страхе отскакивая от него.

- Я очень тебя люблю, - прошептала ему в губы девушка.

- И я тебя, маленькая моя, - ответил Витя, прежде чем губы встретились в нежном поцелуе.

Его руки, развязав поясок пеньюара, забрались под прозрачную ткань, с талии медленно опустились на бёдра. Он почувствовал, как Колесникова вздрогнула. Боится.

- Я не сделаю тебе больно, - разорвав поцелуй, успокаивающе прошептал Пчёлкин, опуская свои губы на её шею.

Юля знала, что Витя не обидит её. Не сделает больно. Но мозг, будто сам реагировал на травму, заставляя дёргаться в страхе каждый раз. Сейчас она старалась не закрывать глаза, чтобы устрашающие сцены недавнего прошлого не всплывали в голове. Хотя не закатить глаза в удовольствии было особенно сложно, когда Витя сначала прикусывал нежную кожу, сразу зализывая.

Он уложил её спиной на мягкий диван, предварительно скинув с плеч тонкий материал халатика, оставляя её перед ним в одном белье. Пальцы подцепили резинку трусиков, стягивая с бёдер. Мягкая ткань прошлась по ногам, оказываясь где-то на полу. Его поцелуи опустились ниже, оставляя полоску влажных следов на животе.

Они слишком давно не были вместе, поэтому каждый поцелуй, каждое прикосновение, отзывалось тягой внизу живота у обоих. Пчёлкин, разведя её коленки шире, припал языком к месту, где сейчас было сосредоточено все желание. Спина выгнулась, когда движения стали быстрее, а мужские пальцы, скользящие во влаге внутри, приближали оргазм. Желая почувствовать его в себе полностью, раствориться в нем без остатка, Юля притянула Пчёлкина к себе, целуя в губы.

Стон наслаждения сорвался с их уст, когда он толкнулся в неё, войдя сразу на всю длину. Так, как она любит. Так, потому что Витя знает, что ей это нужно.

Мужчина сплел их пальцы над головой, заглушая стоны, что становились все громче, поцелуем. В моменты, когда такая долгожданная разрядка настигает их одновременно, время будто замирает на месте. Стрелки на часах замедляют ход и остаются только они. Здесь и сейчас.

Их счастье будет длиться вечно. Даже в те моменты, когда, кажется, что пришёл конец. Их любовь будет расцветать даже тогда, когда через месяц, во время августовского путча, на главной площади страны Советов, соберутся толпы людей, а потом и вовсе произойдёт то, чего не ожидает никто - развал Союза.

А события нового девяносто второго года только сильнее скрепят их любовь, связывая невидимыми узами.

Навсегда.