Глава семнадцатая
Загадочная витая лестница, вопреки ожиданиям, оказалась не очень длинной – три пролета, но небольших: первый в десять ступеней, второй – в семь, а последний и вовсе в четыре ступени. Я стою на последней ступени и упираюсь во что-то. По-моему, это дверь… Сейчас освещу ее фонарем…
На всякий случай, если кто-нибудь вернется и обнаружит меня, я в качестве алиби притащила наверх ведро и швабру.
Да, это точно дверь – высокая, из темной породы дерева. Похоже на орех. Я поддала ее плечом – заперто. Потом навалилась на нее изо всей силы. Дверь оказалась еще и на редкость крепкой – и под моим грубым ударом, и под тяжестью тела она даже не шевельнулась.
Огорчившись неудачей, я немного отступила и тщательно ее осмотрела.
Дверь была покрыта густым слоем пыли. Тяжелая ручка, похоже, из меди, заросла паутиной. Нечасто сию потайную комнату отпирают…
А вот, кстати, скважина. Какая-то она необычная – просто узкая поперечная прорезь…
Будто для игрушечного ключика…
Того самого, что приклеен под столом!
Кусочки мозаики сложились, и результат опалил, как огнем. Я еще раз навалилась на дверь – ни на что не надеясь, скорее, для профилактики.
Неожиданно ступенька под ногой заскользила, и я вместе с ведром, полным воды, кубарем скатилась с лестницы вниз и упала прямо под ноги Ивану Ильичу.
Швабра вылетела следом и копьем приземлилась на пол.
Ноги управляющего грозно стояли передо мной. Что-то слишком часто я вижу его в этом ракурсе, - мелькнула глупая мысль.
Я наивно надеялась, что он поможет мне встать, но ноги даже не двинулись с места.
Я медленно поднялась с пола, ожидая утешения и легкой взбучки. Выглядеть, по моему представлению, это должно было примерно так:
- Больно ушиблась? Я же говорил тебе – не лезь наверх! Там темно, и лестница крутая, опасная… А ты прямо как маленькая…
Но взгляд оказавшихся передо мной темных глаз был столь жуток, что я даже на мгновение забыла о боли. В них плескалась черная ярость, а пальцы сжимались так, словно он готов был схватить меня ими за горло. Он стоял передо мной, расставив ноги, и эти ноги внезапно показались мне огромными, как колонны, а голова его уходила под самый потолок, и из прорезей глаз летели ледяные искры.
Я высоко задрала голову, соприкасаясь с ними.
«Кровавица… удушенька…»
Будто ожили и вдруг придвинулись ближе мрачные стены – вернее, лишь их смутные тени…
Я хотела что-то пролепетать, но от ужаса слова застряли в горле, и глаза расширились сами собой.
- Ариша, - вдруг раздался ласковый голос, и я почувствовала прикосновение руки – Иван Ильич взял меня под локоть. Оторвавшись от качающихся теней, я перевела на него взгляд и опять увидела простоватого мужичка ниже себя почти на полголовы.
Странно, несколько секунд назад он показался мне чуть ли не гигантом…
В это мгновение пространство разорвала какая-то резкая песня.
В тот же миг я открыла глаза и увидела, что лежу в своей кровати в васильковой пижаме, а мобильный телефон на тумбочке надрывается противным писком: «Просыпайся, мой хозяин…»
Уф, так это был всего лишь сон!..
Я сладко потянулась в постели, вспоминая, как вчера, сразу после ухода Полины, в кухню явился встревоженный директор и, невзирая на мои протесты, вызвал своего личного водителя и отправил меня домой.
Я и представить себе не могла такое обращение в библиотеке!..
Наоборот, живая или мертвая, я была обязана явиться на работу, а единственный за шесть лет больничный по причине ожога руки был принят с некоторым недоверием.
Нет, что ни говори, работа у меня нормальная и коллектив отличный.
Сделав этот вывод, я потянулась к телефону, прервала, наконец, отвратительный писклявый голос и включила стоящий рядом приемник.
«Овен. Вы попали в очень опасную ситуацию, выбраться из которой с каждым днем становится труднее. Все еще можно изменить, однако времени на это остается совсем немного…»
Опять эти черти со своим гороскопом! Я покрутила колесико в поисках приятной музыки, но не найдя ничего подходящего, выдернула шнур из розетки.
Не успела я этого сделать, как телефон вновь запел, но теперь уже приятным голосом Челентано. Таким образом он извещал меня, что звонит Боря Клоков.
Кажется, из уже такого далекого прошлого…
- Алло, привет, Аринка! Есть возможность включить телевизор? Через пять минут по местному каналу будет выступать Вера Андреевна.
Мог бы и не уточнять, что по местному. Ясно, что не по ТНТ.
- Да, спасибо, сейчас включу.
- Как работа?
- Нормально, только день с ночью путать начинаю иногда, - брякнула я не подумав.
- Почему это? Тема что ли такая интересная, что даже ночами изучаешь?
Ну нет, до Бориного фанатизма мне далеко, и никакая тема не может быть настолько интересной, чтобы изучать ее ночами.
- Ну да, увлеклась вот, оторваться не могу, - сообщила я в трубку прямо противоположное своим убеждениям.
- А что за тема, если не секрет? – заинтересовался Боря.
- Да какой там секрет… «Концептуализм повести Алана Милна «Винни Пух и все-все-все», - сочинила я на ходу тему исследования, над которой якобы засиживаюсь ночами.
Боря воспринял сообщение всерьез.
- Ишь ты! Нешуточная тема! Ну давай включай скорее телек, а то пропустишь интервью!
Подавив истерический смех, я распрощалась с Борей и включила маленький телевизор, стоящий на столике в углу спальни. И сразу же передо мной возникло строгое и озабоченное лицо бывшей начальницы.
- … так сказать, занимаемся различными аспектами культурного просвещения, - затянула она ангельским голоском.
При этих словах заведующая нервически перебирала бегающими пальчиками поясок на платье.
- Какие же мероприятия вы провели в уходящем году? – задал вопрос невидимый собеседник.
Вера Андреевна тяжело вздохнула и начала перечислять:
- В марте при поддержке Санкт-Петербургского фонда культуры мы провели, так сказать, встречу с членами Союза писателей Крупницким и Сидельцевым. Также мы, так сказать, регулярно проводим литературно-музыкальные вечера в галерее искусств на тему классических произведений, и вообще ведем непрерывную, так сказать, ознакомительную работу со школьниками.
Ее постоянные ввертывания этого «так сказать» вызвали у меня легкий приступ раздражения. Хочешь так сказать – так и скажи. Нечего каждую секунду повторять, что ты намерена сказать именно так, а не иначе!
- Пожалуйста, несколько слов о коллективе библиотеки?
Ну-ка, ну-ка, интересно!..
Вера Андреевна еще интенсивнее затеребила пояс старомодного платья.
- У нас, безусловно, очень дружный сплоченный коллектив…
Да уж!
- Все сотрудники имеют высшее специальное образование, а некоторые даже ученые степени. Это настоящие зубры библиографии!
Ученую степень имеет, по-моему, только впадающая в маразм Маргарита Тихоновна, скромно сидящая за печкой. Хотя в свое время, когда я ходила пешком под стол, Маргарита Тихоновна действительно была зубром библиографии – ее статьи даже издавались в столичных журналах, а это вам не фунт изюма!
А что же заведующая не упомянула здесь Милу, ведущего специалиста без образования?
- А текучки кадров у вас нет? Ведь известно же, что зарплаты в библиотеках невысокие…
Вера Андреевна от негодования даже замахала руками.
- Нет, что вы! В нашу профессию идут люди увлеченные, для которых литература – основная жизненная ценность…
Это она, наверно, про Катю.
- Ведь настоящая литература, так сказать, классическая литература – это область безграничного познания…
И особенно безграничны для познания каталоги косметики.
- Случайных людей у нас нет. В среде истинных ценителей литературы, так сказать, книжных червей, деньги и материальные блага – ценности второстепенные.
И Вера Андреевна натянуто улыбнулась, выпустив, наконец, из рук пояс.
Меня невероятно покоробила ее двуличность. Я сразу вспомнила бесконечные Милины свертки на стульчике, огромного судака, принесенного Катиным мужем, и выражение умиления на лице заведующей. И тут же перед глазами встал ее коронный жест, когда из тоннеля рукава, как поезд на полном ходу, вылетала рука с часами и останавливалась прямо перед моим носом.
- Значит, сотрудники от вас не уходят, - подытожил интервьюер, оставшийся за кадром.
- Нет, - не моргнув глазом, быстро солгала Вера Андреевна, - к тому же, у нас работает система поощрений, так что и зарплаты у нас, можно сказать, достойные.
Мне стало совсем противно. Не дослушав лицемерных излияний бывшей начальницы, я нажала на кнопку пульта, и ее обеспокоенное лицо исчезло с экрана. Как здорово, что я могу избавиться от ее присутствия в комнате одним только нажатием кнопочки!
Я представила, как могло бы звучать интервью, если бы Вера Андреевна ответила на все вопросы искренне.
- Пожалуйста, несколько слов о коллективе библиотеки?
- Коллективом я, безусловно, очень довольна. Ведь у большинства сотрудников есть дачи, и я регулярно получаю фрукты и овощи прямо, так сказать, с грядки. Также я люблю принимать в подарок свежую рыбу, мед и другие экологически чистые продукты.
- Замечательно! А текучки кадров у вас нет?
- Среди тех сотрудников, которых я уже упомянула – нет. Ведь за их дары я иду им на кое-какие, так сказать, уступки. Хотя, конечно, у некоторых наших ведущих специалистов нет вообще никакого образования, но это не беда. Ведь есть другие, которые с успехом выполнят за них их работу.
- Но ведь известно же, что зарплаты в библиотеках невысокие… Или у вас трудятся увлеченные люди, для которых литература – основная жизненная ценность?
- Нет, что вы! У нас, в основном, люди случайные. Я бы даже сказала, блатные. У них есть богатые мужья, так что им эта зарплата… Также для них существует система поощрений.
- Ну а те, у которых нет мужей и дач?
- Таких немного, и они, конечно, должны неустанно доказывать свою состоятельность и постоянно повышать уровень своей квалификации. Вот в марте они как раз и провели встречу с членами Союза писателей Крупницким и Сидельцевым. А также эта категория сотрудников регулярно проводит литературно-музыкальные вечера в галерее искусств и ведет непрерывную ознакомительную работу со школьниками…
Представляю лицо журналиста за кадром, услышь он такие ответы! Он наверняка впал бы в кадр вместе с микрофоном! Но Вера Андреевна, как всегда, все сделала правильно. Сказала именно то, что нужно.
Я вылезла из постели и подошла к широкому окну, завешенному бледно-голубыми шторами. Отдернула их и взглянула на белый морозный день.
За холодным прозрачным стеклом хлопьями валил снег. Серое небо было затянуто облаками, не пропускающими свет зимнего неяркого солнца. С высоты седьмого этажа я увидела, как внизу крошечные люди, пряча подбородки в воротники меховых шуб, тащат елки. Я бросила взгляд на отрывной календарь, висящий на стене. 27 декабря, четверг. Совсем скоро Новый год, и я опять, как каждую новогоднюю ночь, буду возлагать на него большие надежды, которые опять не сбудутся.
А может быть, на этот раз все сбудется?..
Я опять прильнула лбом к холодному стеклу, не в силах оторвать взгляд от новогодней суеты внизу. Из моей квартиры была хорошо видна центральная площадь города. На ней вчера установили огромную елку, и сейчас она горела разноцветными огнями, раскрашивая собою бесцветный день. А возле елки прыгали и кружились веселые и нарядные дети.
Все сбудется.