Глава тринадцатая - Эсминец «Пантодон».
2027 год, конец августа
Военно-морская база города Сасебо, остров Кюсю
Служба Сатоши Схикуретто шла полным ходом. Миновало около пяти месяцев на эсминце «Пантодон». Молодого человека отправили на базу в родном городе Сасебо, где жили его родители.
Каждый день матрос после учений проводил время в спортзале. В кругу военных Схикуретто носил позывной Сигарета, из-за того, что табачные изделия были созвучны с его фамилией. А как к нему относились в целом? Из хороших людей мало кого, добры лишь мичман «Пантодона», повар, старый инженер-механик, один из штурманов и матрос. Остальные каждый хуже другого, с предвзятым, высокомерным, дерзким поведением. Сатоши не любил такое отношение, ведь оно сбивало его уверенность, когда молодой моряк усердствовал исцелиться от ран прошлого. Схикуретто отвлекался спортзалом от боли, которую нанесли родители, Нанкиёку, Реинбо, а солдаты мешали сосредоточиться, лишь добивая. Он аккуратно выстраивал план.
Молодой человек лёжа поднимал штангу, на нём белая майка и чёрные брюки, стрижен начисто. Вошёл тот самый механик — старый мужчина, хрупкий и сутулый, в тёмном комбинезоне.
— Тоши, передохни. Я сегодня ухожу.
Короткостриженый моряк оставил штангу и принял сидячее положение.
— Как уходите? Почему?
— Работа окончена, отправляют на пенсию. Хочу сказать, чтобы ты не расстраивался. Знаю, что мы хорошо ладили и вижу, как некоторые берут на понт. Но ты справишься.
Сатоши с одной стороны расстроился, потому что уходил один из людей, с которыми ему хорошо, а с другой — это к лучшему, потому что при мести Схикуретто старику не будет угрожать опасность.
— Не думай о плохом, молодой. — подошёл поближе инжинер после небольшой паузы. — Это армия, тут много идиотов. Тебе не долго осталось. Уверен, ты справишься.
— Без вас будет не так. — встал Сатоши.
Солдат протянул руку, старый ухватился за ладонь. Крепкое рукопожатие, сопровождённое прощальным: пристальным, тёплым, печальным и тяжёлым от ухода взглядом.
Вечерело. Эсминец «Пантодон» выполнял тренировочную разведку. Маршрут конкретно этого корабля начинался от базы в Сасебо до острову Цусима, окружая его и возвращаясь обратно. Параллельно, в нескольких милях проходил учение фрегат «Кумано», плывущий после окружения острова Ики. Сатоши смирно стоял на боевой рубке в задней части корабля. На поясе нож танто и сигнальный пистолет, на грудь свисал тактический бинокль, с плеча огромный пулемёт. Рядом установлены четыре флага: Японии, Сасебо, префектуры Нагасаки и военно-морской.
К матросу подошёл моряк по прозвищу Эскалоп, позади стояли ещё трое. Высокий, подкачанный мужчина столкнул Сатоши с рубки и молодой человек скатился по металлической наклонной стенке. Попав на пушку крупной, но короткой артиллерии, Схикуретто отскочил и попав на палубу перекатился. Остановился у ног матроса по имени Окубиона Кохитсужи, что являлся одним из немногих адекватных людей на «Пантодоне». И который мыл палубу на тот момент. Упавший японец, сердито хмурясь, приподнял лицо на обидчика, потом подошёл Окубиона и помог товарищу встать. Моряки за Эскалопом захохотали.
— Ноги не держат, солдат? — гордо заговорил тот. — Бегом на пост, иначе пожалуюсь мичману Марлину.
Человек скрылся, а Сатоши поправил военную экипировку.
Уже совсем ночь, над небом шумели запоздалые чайки, волнение воды в порту раздалось убаюкивающим звуком. Схикуретто и Кохитсужи находились вместе в одной тесной, маленькой каюте, освещённой крохотной лампочкой над дверью. Короткостриженый, крепкого из-за ежедневных многочасовых тренировок телосложения Сатоши зажёг толстую свечу для более яркого освещения.
— М-да, одна из лучших армий мира, а условия как для зэков. — потушил спичку он и заскочил на гамак.
— Сатоши-кун, я боюсь… — неуверенно прошептал Окубиона.
Юный парнишка, стеснительный, ломкий, трусливый и не уверенный в себе. По данной оказии сутулился, поджимал ноги, говорил тихо, заикаясь дрожащим голосом. В каждый раз теребил в пальцах случайно попавшийся предмет (сейчас это одеяло).
— Ты чего, малой? Бу-бу-бу, из воды вылезут каппы и заберут тебя ха-ха.
— Нет, не их. Я боюсь наших товарищей, они выглядят угрожающе.
— Не беспокойся, ты под моей защитой.
— Из-за этого у тебя проблемы…
— Ничего. Меня всю жизнь преследуют проблемы. Спокойной ночи, Окубиона.
Утро. Сатоши и остальные проходили тренировку по плаванию. После окончания Схикуретто поднялся на палубу, поправляя белую фуражку.
— Ооо, матрос, мой друг, подожди на. — остановил главный кок миноносца. — Завтра меня переводят на авианосец, поэтому вам придётся попрощаться с лучшим поваром морских сил самообороны хах. В знак этого я хочу приготовить самую вкусную еду на целый день, чтобы я точно запомнился экипажу. Только незадача: припасы скромные на. Вот моё поручение: возьми напарника и купи пару осьминогов, креветок, мидий, немного менхэдены, форели, крабов и мясо дельфина. Не забудь лук, лимон, помидоры, сухофрукты и перец!
Сатоши и Окубиона вернулись на корабль. Первый носил в коробках морепродукты, второй в пакете всё остальное. Один из матросов протянул ногу нагруженному товарищу, тот спотыкнулся и упал. Коробки разбросались по палубе.
— Ринотмит, ты совсем баклан? — нахмурился Схикуретто.
Над парнем стоял низкий, пухлый человечек с вздутыми ноздрями.
— Смотри куда прёшь, осёл. — мерзким голосом, будто визжит, ответил Ринотмит и плюнул рядом с Сатоши.
— Молодец, дружище, пусть все запомнят. — подошёл со спины знакомый матрос.
— Верно, Эскалоп. — щёлкнул пальцами коротышка и оба, с компанией ещё нескольких матросов, ушли.
Скромный и стеснительный Окубиона протянул руку Сатоши, помогая встать.
Того же числа очередное вечернее обучение. Призывникам обещали научить их артиллерийской стрельбе, но через полгода. А пока наступил пятый месяц, поэтому только разведка. Схикуретто помогал Кохитсужи мыть палубу. Первый с помощью швабры, второй на четвереньках тряпкой. Мускулистый матрос не ожидал, что кто-то схватит за ноги и скинет за борт. Это сделал моряк по прозвищу Утопленник — он засмеялся, остальная компания идиотов тоже.
Сатоши открыл глаза. Под водой темно и она холодная, хотя лето. Это напрягало, плотность осложняла действия. Молодого человека охватила паника. Вокруг мерещились скаты, груперы, барракуды, миноги, медузы, каракатицы, кальмары. Некоторые выглядели пугающе. Но Схикуретто показались виды хуже: рыба капля, пеликановидный большерот, ломозуб, хаулиод, плащеносная акула. Испугавшись, матрос выбрался и громко закричал, маша руками.
— Утопленник, так нельзя! — воскликнул Окубиона.
Моряк по прозвищу Крот взял юношу в шапке за шею, с лёгкостью провёл к борту корабля и вытянул хлюпика за ограждение.
— Хочешь тебя тоже скину? Там плавают агрессивные хищники. Не хочешь? Ну и заткнись тогда, не мешай.
Матрос бросил Кохитсужи в сторону. Тот не устоял и упал, жалко хныча.
— Ну что, Тоши, как водичка? — спросил Утопленник, удерживая себя локтями на бортике.
Ночь, город озарялся электрическим светом. Моряки на эсминце «Пантодон» веселились в столовой. Сатоши и Окубиона находились в каюте, главный повар пришёл к ним.
— Вообще-то на, я бы отсюда не уходил. — говорил тот. — Но чем больше денег, тем больше хочется передумать. Для меня вы одни из лучших, парни, надеюсь вас ждёт прекрасное будущее на. Я никогда не встречал таких хороших людей! Вы одни из немногих, с кем очень комфортно. На авианосце буду скучать, вспоминая вас.
Рука кока спряталась за фартуком и пальцы достали маленькую бутылку саке.
— Опа на. Только никому не рассказываем, это наш секрет. Ну а что, раз праздник так праздник на. Ладно, я пойду к остальным, а-то куда столовая без главного повара?
Полненький человек ушёл, матросы остались наедине.
— Солдат Окубиона Кохитсужи! — воскликнул Сатоши.
Маленький моряк спрыгнул с гамака и стройно выпрямился. Схикуретто рассмеялся, его приятель неловко улыбнулся и тихо хихикнул.
— Расслабься ты. Я просто хотел сказать, что ты стал лучшим другом в моей жизни. Один из самых близких людей. Спасибо. Ты стеснительный, трусливый, ранимый, хрупкий, слабый. Но добрый и честный, воспитанный, за что я тебя обожаю. Иди сюда, скромняга.
Мускулистый матрос взял приятеля за голову в шапке и притянул к себе. Растрепал короткие, кудрявые волосы и поцеловал в лоб. Одной рукой похлопал по спине, второй по затылку.
— Давай спать, плевать на шум рядом. — Сатоши прыгнул в гамак. — Спокойной ночи, самый лучший мой.
Утро. Никто не знал, что это последнее утро, последний день, последний вечер в жизни большинства, почти всего экипажа эсминца «Пантодон».