Давайте встретимся у моря

Я ожидал чего угодно от этого утра: мелодичного пения птиц, окрыления, в конце концов долбанных бабочек в животе, пятках, башке - где угодно. Но нет. Вместо волшебства, чувствуется ступор. 

На часах только без десяти семь, скоро нужно подниматься, а что-то всё равно не даёт этого сделать. Я неподвижно сижу на кровати, облокотившись о её спинку, и смотрю - походу - реально в пустоту. Это странно, непонятно. Нет хорошего настроения, улыбки или красных щёк. По ощущениям, как будто придавило чем-то. Я ещё раз прокручиваю вчерашний день: кафе, катание на роликах, мороженное и поцелуй возле подъезда, и вся эта цепочка событий заканчивается одинаково: я официально в отношениях. В отношениях с Тэхёном.

У меня есть парень. 

Одна только мысль зарождает не очень приятный виток в животе. Почему нет долгожданного умиротворения? Моя омега ведь вроде бы тянулась к Тэхёну, выла при его присутствии, а сейчас тишина. Как будто с неё спала какая-то пелена, и она очнулась. И оказалась в таком же странном замешательстве. 

Неприятная трель будильника разрезает тишину, от чего я ощутимо вздрагиваю. Сейчас нет настроя хотя бы проклясть эту адскую машину, только молча и спокойно выключить. Вот ведь дерьмо, во что я превратился за одну ночь. Дуглас рядом сворачивается в комок, издав какой-то пыхтящий звук. 

Открыв шкаф, я пробегаюсь по одежде на вешалках, не цепляясь практически ни за что. Вчерашний бордовый кардиган висит в самом дальнем углу на стуле, и кажется даже так слышно запах корицы. Надеюсь, Тэхён не приедет за мной сегодня внезапно. Выбрав простой свитер с каким-то геометрическим узором и джинсы, я быстро одеваюсь, хватаю сумку и, насыпав немного корм в миску Дугласа, покидаю квартиру. 

На улице уже потихоньку начинает холодать, прохладный ветер залетает под полы плаща, вызывая неприятные мурашки на спине, но помогает немного взбодриться. Может я просто опять чего-то не понимаю? Как с поцелуем. У меня был только Мингю, и после его признания я чуть ли не пищал дома на кровати от счастья. Но Тэхён не Мингю, и мне давно не четырнадцать. Может это опустошение сойдёт на нет. Раз получилось отпустить Мингю, значит получиться впустить кого-то другого рано или поздно.

Лучше верить в это. 

***

Автобус довозит до нужного места сегодня довольно быстро. Народ только-только начинает подтягиваться ко входу к Университету. Я медленно поднимаюсь по ступенькам крыльца, как вдруг взгляд цепляется за знакомую лазурную макушку:

— Юнги. — апатия немного отступила, и впервые за утро улыбка появляется на лице. 

Мин останавливается, явно застигнутый в расплох мной, и разворачивается. Я ожидаю, что он привычно-дежурно также улыбнётся в ответ, но вместо этого его левый уголок губ немного приподнимается: 

— Привет, Хосок. 

Без прозвища. Это уже странно. 

— Ты чего так рано приехал? Обычно перед звонком только тебя увидеть можно. — я подхожу к нему поближе, и постепенно в груди зарождается беспокойство, потому что с Юнги что-то явно случилось. Я чувствую его грусть. Что могло произойти? 

— Сегодня не сиделось дома, вот и поехал раньше. — спокойный тон впервые вводит в секундный ступор, возможно потому что в нём чувствуется сильная усталость? Парня никак не тронула моя подначка.

— С тобой...всё хорошо? — всё-таки спрашиваю. Вопрос Мина как будто будит, он резко поднимает голову и нервно распрямляет плечи. 

— Конечно. Всё отлично. —  пытается сделать голос более оживлённым, но не удаётся. Теперь я точно уверен, что он врёт. Моя омега беспокойно потянулась к нему навстречу.

— ...Точно? — в ответ уверенный кивок. 

— Да, просто немного не в духе, не бери в голову. 

Хочется ему верить. Может, я просто не всё знаю вот и раздуваю тут какую-то драму. Хотя всё же не помню Юнги таким подавленным. В любом случае, кажется, дальше его расспрашивать смысла нет - не ответит. Лучше сменить тему:

— Хорошо. Не буду. — на лице снова появляется улыбка. Почему-то с Юнги это получается сейчас довольно просто. Он расслабляется, и вроде уже даже не чувствуется его грусть. Или она просто немного уменьшилась, но не исчезла: трудно определить. 

— Не хочешь зайти? — Юнги косится на двери Университета. 

— Нет, а ты? — наконец он усмехается. Почти как обычно. 

— Не надышался свежим воздухом? Тогда давай отойдём, чтоб не мешать. 

Мы спускаемся и отходим на несколько шагов в сторону от крыльца. Это намного лучше, чем стоять в коридоре. Юнги облокачивается о кирпичную стену, между нами повисает тишина. 

Я внезапно даже не знаю, с чего начать разговор. Обсуждать вчерашнее свидание...конечно можно, но не хочется. Спрашивать, как дела у него, тоже видимо не стоит, раз он не хочет делиться этим. Вместо этого я просто пролжаю смотреть на молчаливого Мина. Он сегодня даже без куртки, наверняка решил не надевать, раз ему только от машины пару шагов дойти до дверей: 

— Слышал, в кафе вроде как скоро доберут ещё двоих. Будем работать с тобой два через два. 

— Серьёзно? 

— Ага. Выходных прибавится, но не знаю, когда. Пока работаем в обычном режиме. 

Мимо нас проходят несколько ребят, и двое из них оглядываются в мою сторону с уже знакомыми недовольными взглядами. Воздыхатели Тэхёна до сих пор не могут угомониться и оставить меня в покое. Ладно хоть на лестницах больше не толкают. 

Я прислоняюсь рядом с Юнги, пряча ладони под подмышки от холода. Всё же на улице почти середина осени, ветер забивается под ворот плаща, заставляя поёжиться, а вот альфа даже не дрожит: 

— Прости, не захватил куртку. Тебе холодно. — ровно говорит он. Вот ведь, читает мысли. Ну или я трясусь немного. 

— Нет, всё путём. Утром так всегда. Но куртку впредь бери, тебе не надо болеть. 

— Сказал человек, который под дождём бежал на другой конец города, да? 

— Долго будешь мусолить эту тему?  — мой смех тонет в общем гвалте голосов других студентов. 

— Очень. — парень кивает, широко ухмыляясь.

Дурак, честное слово. Я снова смеюсь. Дальше разговор мы не продолжаем, альфа прикрывает глаза и откидывает назад голову. Народу вокруг становится больше, я не стремлюсь идти внутрь. Тут хоть и прохладно, но хорошо, спокойно, а этого мне не хватало утром.

Взгляд падает на фигуру рядом. С каждым днём мне иногда всё больше кажется, что подобное спокойствие может обеспечить только Юнги, хотя для этого он ничего особо не делает. Тем не менее, моё тело почти всегда расслабляется. Странно, что такие мысли появись именно сейчас. И странно, что они не кажутся неправильными:

— Хосок! — внезапно воздух разрезает окрик Тэхёна. И в следующую секунду он сам оказывается рядом. Всё внутри меня моментально останавливается не то от неожиданности, не то от нервозности. 

Я разворачиваюсь к нему и моментально чувствую беглый поцелуй в щёку. Чёрт, это очень непривычно:

— Привет. Прости, совсем забыл написать. Хотел заехать, подвести. — он неловко, но всё же одновременно и весело улыбается. А я до сих пор не могу ничего толкового сказать после поцелуйчика. 

На виске чувствуется прожигающий взгляд Юнги. Нет, не могу я так. Тэхён цепляет мою ладонь и переплетает пальцы. Нехорошо: Кима внезапно слишком много, я буквально механически ему улыбаюсь, только бы он не заметил сейчас, что мне некомфортно. Самую малость. 

Присутствие Мина как-то... не знаю. Оно не напрягает, но у меня попросту не получается теперь снова расслабиться обратно, как несколько минут назад. Вместо этого, я хочу немного отойти от Тэхёна, отвернуться, но ведь это бред какой-то. Мой мозг наверняка опять играет со мной:

— Привет, хён. Давно тут? 

Юнги некоторое время не отвечает, его взгляд упирается в наши сцепленные ладони. Чувствую, что расстояние между нами наполнилось напряжением, кажется даже и Тэхён что-то подобное заметил: он кашляет явно не по-настоящему, будто попытался сгладить тишину хоть чем-то:

— Примерно полчаса. — Мин указывает подбородком на меня. — Мы пришли в одно и то же время. Столкнулись на крыльце. — голос звучит уже слишком ровно, почти безэмоционально. Почему это выглядит так, как будто между парнями что-то не так? 

Прежняя весёлость Тэхёна заметно потухла. Если бы для этого существовал градусник, столбик термометра стремительно бы начал опускаться:

— Вы, ребята, теперь вместе? — ещё один вопрос, и мне не хочется отвечать на него, я...я просто не могу. Однако, Тэхён это делает за меня, всё также не отпуская ладонь.

— Да. Вроде как со вчерашнего дня. — И снова веселеет. Он рад этому, а мне совестно, потому что опять от этой новости никаких эмоций внутри не появилось. Юнги поджимает губы и кивает: 

— Поздравляю. — внезапно его рука опускается живот, как будто по нему ударили. Что ещё это такое? У него проблемы со здоровьем? Видно, что болит знатно, раз брови хмурит. Я уже собираюсь хотя бы спросить что-то, как он, перехватив мой взгляд, быстро выпрямляется и убирает руку за спину. Да уж, совсем не заметно:

— Жду вас в аудитории. — молниеносно забегает по ступенькам на крыльцо и скрывается за дверями. 

Рядом слышится немного усталый вздох:

— Что-то он сегодня злой. 

— Вы с ним не ругались? — наконец я разворачиваюсь к Тэ лицом. 

— Нет, недавно всё было хорошо. — голос у Кима не такой уж и грустный. На его лице практически сразу появляется улыбка. — Итак, как утро? Мне всё-таки наверное стоило заехать за тобой.

— Ничего страшного. — отмахиваюсь я. 

— Исправлю свою ошибку как можно скорее, мы всё-таки пара. Начну заезжать за тобой тогда с завтрашнего дня, да? 

И снова нет нужных окрыления или радости, хоть и киваю ему в ответ. Тэхён кидает короткий взгляд в сторону, а затем тянется ко мне, чтоб поцеловать. Это шанс понять, всё ли у нас хорошо. Я первым дотягиваюсь до его губ, чем явно немного удивляю, но парень быстро приходит в себя и прижимает меня ближе. 

И вот он момент. В животе появляется приятное тепло, всё снова похоже на вчерашний вечер, я ощущаю себя наконец-то хорошо. Значит, это правда, всё с непривычки. Мы в порядке. Такая дурацкая мысль радует до чертиков, и я оборачиваю руки вокруг шеи Тэхёна. 

Через несколько секунд мы прерываемся. У меня не хватает воздуха в лёгких, а ещё очень красные щёки. Ох чёрт. Тэхён продолжает держать мою талию: 

— Это было неожиданно. — Ким даже усмехается сквозь очередной вздох. На некоторое время я остаюсь неподвижным, но на горизонте появляются другие студенты, которые скоро точно нас заметят и явно обалдеют. Небольшое окрыление испаряется, я быстро отступаю на полшага назад, но всё же не выпуская чужую ладонь. 

— Там люди идут. — отвечаю на вопросительный взгляд. — Тэхён, ты не будешь против, если мы с тобой пока не будем...демонстрировать сильно наши отношения? 

Альфа секунду временит с ответом:

— Почему? 

— Дай мне немного времени привыкнуть, хорошо? Мне просто непривычно, я давно ни с кем не встречался. — в этот раз он с готовностью кивает. 

— Да, точно, помню. Всё хорошо, я подожду. — и снова маленькая пауза, — так понимаю,... ты хочешь пока ещё сидеть рядом с Юнги? 

Вот так "вау". Такой обычный вопрос, но как в точку. Мне привычно сидеть за своим местом возле окна, там очень удобно и привычно, а прогонять оттуда Юнги нехорошо. Тэхён как будто прочитал эти мысли в моей голове: 

— Ты не против? — из груди вылетает облегчённый тихий вздох, когда он пожимает плечами:

— Ничего страшного, если тебе там лучше, тем более это только на первых парах. Так что какая разница? 

— Спасибо. 

— Ерунда. Пойдём внутрь. 

Он тянет меня за руку назад к крыльцу. Всё складывается так, как нужно. По крайней мере Тэ готов подождать, не давит, он очень понимающий. Моё состояние ступора мне не нравится, но, уверен, со временем я точно смогу привыкнуть к своему новому статусу "занятой".

***

Слишком частно я забываю о собственной важности, о которой, вероятно, знают все, кроме меня самого. Стоит нам появиться на втором этаже, несколько десятков пар глаз обращаются в нашу сторону, будто роботы. На лицах некоторых всплывает замешательство, хоть Тэхён уже давно отпустил мою руку. 

Впервые я иду только с ним рядом, нет Юнги или Чимина с Чонгуком. В голове всё же зарождается мысль: "Да, это именно то, о чём вы думаете. Можете смело завидовать", но я тут же давлю её самосвалом с надписью "Разум". Тэхён всё же не трофей, который можно выиграть. 

Возле класса нас уже ждут Намджун с Джином. Старший расхаживает неспеша туда-сюда перед своим парнем. Тонкий бежевый свитер, не смотря на мешковатость, не скрывает его ровную осанку. Альфа же стоит возле окна, держа в руках маленький томик книжки, и пару раз поправляет свой темно-синий пиджак. Юнги рядом с ними не оказывается. 

Мы успеваем пройти до них лишь половину пути, старший только замечает нас, как вдруг мне на спину запрыгивает мой Ковальский: 

— Фух, еле вас догнал. — он быстро опускается на пол. — Всем привет! 

Чимин одной рукой поправляет ворот чёрной рубашки, который сбился из-за бега, другой зачёсывает пару прядей назад.

— В следующий раз предупреждай, когда соберёшься перепрыгнуть через меня, я хоть пригнусь. — бурчу я, улыбаясь. 

— Да ладно, тебе не тридцать, спина не должна ещё подводить. Привет, Тэхён. — тон парня меняется на по-доброму ехидный. Боже, Пак, можно и получше скрывать свои шипперские скины. 

— Привет, а где Чонгук..? 

— Ищешь носильщика-Чона? А я за твоей спиной! — мы дружно оборачиваемся и видим парня, который тащит свою и чужую сумки. — Мой прекрасный парень меня бросил. — он передаёт Чимину его вещь с театральным недовольством, чем смешит Тэхёна. 

— Прости. С ней тяжело бегать, ты знаешь. 

Внезапно рядом материализуется Джин: 

— Привет, ребята, извините конечно, но мне срочно необходим Хосок. Ну знаете, омежьи дела: тампоны, молокоотсосы и прочее, вам оно не надо. — Ким Сокджин, чтоб тебя, это что такое? Ким всё говорит с уверенным видом, при этом учтиво оттаскивая меня от ребят.

— Да, точно, мне тоже нужно переговорить с ним. — вмешивается Чимин. — Не обессудьте, но на повестке дня важные вопросы. — Нет-нет-нет, только не это, я прекрасно знаю, что им от меня надо. Альфы выглядят комично со своими огромными от удивления глазами, у Чонгука, на моей памяти, впервые такой непонимающий вид: 

— А что там обсуждать...? — но меня уже под руки оба парня утаскивают в затемнённый уголок коридора, где только один кабинет и ровно ноль людей вокруг. Омеги всё же проверяют, не идёт ли кто за нами, но их интерес оказывается сильнее, потому что внимание быстро переходит обратно ко мне: 

— Отлично, мы одни, а теперь давай выкладывай подробности. — первый заговаривает Джин. 

— Чёрт, ты серьёзно решил сказать, что нам нужно обсудить тампоны? Что вообще заставило тебя сгенерировать это? — первое вылетает у меня вместо ответа. 

— Неважно, нам не нужны свидетели. — он проговаривает это со строгим видом, но в один миг становится очень каким-то ванильно-мягким, — Ну давай же, нам интересно. — его ладони складываются в умоляющемся жесте. 

— Как прошло свидание? — спрашивает Чимин. 

— Хорошо. 

— И всё? Просто "хорошо"? — я поправляю лямку сумки на плече. Обсуждать свидание точно так же странно. Опять-таки мне не доводилось раньше это делать, даже когда мы с Мингю только-только начали симпатизировать друг другу. 

— Сначала поужинали в кафе, потом пошли в парк, там покатались на роликах...

— Ты же не умеешь. — обрывает Джин.

— Тэхён научил. — Чимин тут же издаёт довольное "у-у-у". — Ну а потом он проводил меня до дома. 

— Просто проводил? — опять этот его лисий взгляд. Его не хватает только игры бровями.

— Ну...мы вообще-то поцеловались. — рядом как будто взрывается бомба от этих слов. Парни моментально выпучивают глаза, а затем лыбятся так победно, будто бы выиграли миллион. 

— Серьёзно? Так вы встречаетесь? 

— Да. — Серьёзно, я их такими довольным не видел никогда. Чимин чуть ли не пищит. 

— А я ведь знал, что так всё будет. — он даёт пять Джину. — А ты отрицал!

— Да-да, понял, Нострадамус-Пак, я облажался. Извините, что недооценил вашу гениальность. Впредь буду о вас рассказывать друзьям. — парень не дослушивает мой немного саркастичный ответ и просто обнимает, по дороге правда уронив телефон.

— Ага, мы вдвоём были прямо уверены, что ты нравишься Тэхёну. — добавляет Джин, уже более спокойный. — Но что-то зашли вы не под ручку? В чем проблема? 

Какой проницательный. 

— Честно, я пока не готов показывать наши отношения. Тэхён не против, он готов подождать какое-то время.  

Ребята не отрывают от меня взгляд, не возражают, мол "да ладно тебе, это такие мелочи, иди и поцелуй своего парня". Спасибо им за это. Хотя у меня и сомнений не было:

— Это ведь из-за...твоего мужа? — Джин спрашивает осторожно, но я спокойно воспринимаю вопрос. Меня больше не передёргивает при упоминании Мингю. Это моя личная победа. 

— В какой-то степени. — киваю, — Тэхён - первый парень после него. Странные ощущения, я ещё не могу привыкнуть. Чувствую себя немного пошатано пока что. 

Джин смягчается. Вероятно его умиляют мои красные щёки:

— Ничего страшного, это нормально. Возможно ты просто не можешь привыкнуть до конца к изменениям, но всё впереди. — Чимин ободряющие приобнимает меня за плечи с улыбкой:

— Поздравляю, мистер-бывший холостяк, ты теперь в наших рядах занятых. 

Как бы то ни было, слова Джина меня успокоили. Он подтвердил мои собственные мысли, я не ошибся, значит стоит успокоиться. Я облегчённо выдыхаю: камень с души упал. 

— Ага, будешь теперь вместе с нами обсуждать своего парня. — со смехом соглашается старший. — Хочешь за это выпить? 

— Ну уж нет, хён, ни в коем случае. Не представляешь, где меня нашли в тот раз! — я под дружный смех выворачиваюсь из объятий Пака, хватаю его за руку и тяну в сторону кабинета, куда уже начали заходить ребята. Нет, пить мне нельзя, могу только подышать над бокалом. 

— Мои двери всегда открыты для обучения! 

***

— Ты не перепутал парты? — это первое, что говорит мне Юнги по прибытии. 

— Нет, это моё место. Опять забыл подписать его корректором. — шутка остаётся неоценённой, альфа непонимающе щурится. 

— Твой...парень сидит на другом ряду. — так, этот разговор уже начался странно.

— Юнги, я не ослеп ещё до той стадии, чтоб снова покупать себе очки. — кладу на стол тетрадь с ручкой. — Что ты так удивляешься, уже не нравится моя компания? 

Мин отворачивается к доске и с глубоким вздохом прикрывает глаза:

— Нет конечно. Просто вопрос из любопытства. — и всё. Альфа замолкает, откинувшись на спинку стула. Что-то всё-таки с ним сегодня не так, вся моя недавняя эйфория с тихим шипением сдувается, как шарик. 

Я наблюдаю за его лицом, которое, не смотря на расслабленную позу тела, выдаёт реальное состояние парня, а именно напряжение, глаза двигаются под закрытыми веками, будто бы следя за теннисным мячиком. Что происходит у тебя в голове? Тонкие чёрные брови слегка дёргаются, это похоже на попытку держать выражение лица непроницаемым, но получается плохо. 

Внезапно он сдавливает губы, и прикладывает ладонь к животу. В этот раз у него не получается сдержать едва различимое шипение: 

— Что случилось, Юнги? Тебе плохо? 

— Нет. Всё отлично. — прозвучало как-то злостно. 

— Может, к врачу? — спрашивать наверное бесполезно, проще просто потащить этого упрямца.

— Я же сказал. Всё. Отлично. 

От внезапно раздражённого голоса я инстинктивно отклоняюсь назад, как от хлыста. Мин сиюсекундно убирает руку в карман чёрных джинс, будто бы её изначально мне нельзя было видеть, и открывает глаза: 

— Ладно-ладно, понял. 

В таком настроении Юнги мне удалось видеть несколько раз, но никогда ещё вокруг него не ощущалось такого концентрированного недовольства. Лучше не трогать его. Я ловлю взгляд Тэхёна с соседнего ряда, парень замечает недовольное лицо моего соседа, но ничего не спрашивает, а только ещё раз улыбается и снова отворачивается. 

***

В столовой на удивление не так громко. Мы вшестером рассаживаемся за самый дальний столик возле окна. Тэхён сам выдавливает кетчум на мою картошку фри и пододвигает чай. Ребята уже начинают поглощать свою пищу с ярым энтузиазмом, а я жую с неохотой. Взгляд то и дело возвращается к входным дверям, но Юнги в них не появляется. 

Несколько минут назад он был на втором этаже, я видел его:

— А где Юнги~хён? — будто прочитав мои мысли, интересуется Тэхён у Чонгука с Чимином. 

— Поехал домой. — отвечает младший, почесав кончик носа.

— Что? — я смотрю на парня с удивлением, — Почему? 

Чимин рядом жмёт плечами и случайно роняет вилку на пол уже второй раз:

— Не сказал. Мне кажется, ему просто плохо стало. Всю пару за живот хватался, нарисовать в итоге ничего не смог. — Чонгук кивает. 

— Ужас. — говорит Намджун. — Надеюсь, поправится. Сто процентов, его желудок просто начал отказываться принимать в себя постоянно кофе и его эти перекусы. 

Дальнейшие разговоры уже не интересны. Не мне одному показалось, что Мин не в порядке. Он видимо никому ничего говорить не хочет, раз так просто уехал. Беспокойство начинает пускать корни. 

— Хосок, давай ешь. — говорит Тэхён, подталкивая ко мне тарелку. — Не витай в облаках. — он аккуратно обнимает меня за талию так, чтобы никому было не видно, и я всё же позволяю себе немного расслабиться. 

Нужно перестать так сильно об этом думать, Юнги взрослый человек, скажет, если захочет. Надеюсь...

***

POV Юнги.

— Можно пожалуйста Макиато ванильный. 

— Капучино!

— А мне положите кусочек Чизкейка...

Заказы всё сыпятся и сыпятся, мы с Хосоком работаем без перерыва, и с каждый новым голосом моя нервозность всё больше и больше растёт. Да и Хо сегодня какой-то растяпа, посуда то и дело валится у него из рук, её постоянно приходится мыть, и работа затягивается. Я стараюсь отключать мысли во время приготовлениях кофе, избегая таким образом шанса всё разлить, но взгляд всё равно то и дело возвращается к Хосоку, который на секунду тормозит прежде, чем пробить покупателю заказ. 

В таком странном ритме проходят два часа. Народ всё-таки постепенно расходится, возле стойки стоят только двое, поэтому я неспеша доделываю малиновый коктейль. И тут вдруг слышится тихий трекс, затем - болезненное шипение. Стакан в руке Хосока почему-то сломался, теперь горячее молоко покрывает его фартук. И видимо оно просочилось под брючину. Вот ведь: 

— Чёрт! — остатки стаканчика падают на пол. Я быстро отдаю заказ гостю и, попросив подождать минутку у последнего, хватаю омегу под руку и тащу к раковине. 

— Конфетный, что с тобой вообще сегодня такое? — его рука тоже в молоке, приходится сунуть её под ледяную струю. 

— Не знаю я. — по странному с капризом отвечает. Ну вот. 

— Тебе нужно переодеться и охладить ногу тоже. Иди в раздевалку, я доделаю заказ. 

Хосок кивает и удаляется, а мне теперь нужно быстро закончить. На всё уходит чуть больше пяти минут, хорошо, что посетитель не стал сердиться из-за задержки. И вот наконец-то нет очереди, в кафе становится спокойно. Я позволяю себе опереться на стойку локтями и поставить на раскрытые ладони подбородок. Умиротворение, тишина. 

Они мне так необходимы в последнее время. С этими вечными болями столько неудобств, они постоянно рядом, но хотя бы сейчас всё относительно неплохо. За окном легкий ветерок подгоняет какие-то бумажки с асфальта, солнце теплым жёлтым лучом освещает улицу. Идеально наверное. 

В кармане пиликает мобильный. Ну конечно, во время рабочего дня писать мне - самое то. На экране высвечивается ёмкое "Мистер Чон", а под ним примерно такое же небольшое сообщение:

— Дядя Лю согласился помочь с обустройством на работу. 

Знать сейчас даже об этом не хочу, мне абсолютно наплевать. Я согласился уехать, но Тэгу - такой далекий мир в данный момент, как будто я окажусь там только лет через десять, но нет. Совсем скоро. При одной только мысли об этом на душе становится невероятно тоскливо. Новость о помощи с работай раньше бы только обрадовало, хотя я не всегда и хотел куда-то уезжать: тут мой брат, да и Сеул - не дыра подзаборная. А теперь это как каторга. 

Я убираю телефон обратно в карман как раз в тот момент, когда Хосок закрывает за собой дверь "служебного помещения". Мне придётся расстаться и с ним. С тем, кого я люблю. Как смириться с этим, как? 

— Прости, день какой-то дурацкий. Всё из рук валится. — он аккуратно завязывает фартук на поясе и не смотрит мне в глаза: стыдится. Как глупо, ведь я даже не злился на него. 

— Пустяки. 

Хосок мило поджимает губы и заправляет каштановую прядь себе за ухо. В последнее время мне тяжело не смотреть на него. Я всегда смотрел на самом деле, но теперь взгляд всё дольше задерживается на его лице: остром носе, щёчках, ярко-голубых глазах, на губах в форме сердечка. Боже, они правда в форме сердечка. 

Я не могу не смотреть. 

Хочется подойти и дотронуться до него ещё раз, как когда-то давно в машине возле его подъезда. Провести пальцами по вискам до подбородка, заглянуть в глаза и увидеть там ответную любовь, такую же сильную. Я хочу почувствовать его улыбку на своих губах. В груди становится тяжело из-за понимания, что не получится. Ничего из этого: 

— Теперь к нам долго никто не придёт, так что есть время посидеть. — он уверенно выходит из-за стойки и плюхается на диванчик возле окна. — Я определённо больше не простою и минуты, так что даже не думай меня отчитывать. — а затем оборачивается с хмурыми бровями, — И чего мы стоим? Иди сейчас же сюда. 

Меня и дважды просить не нужно, я тут же бросаю тряпку и сажусь напротив, вытягивая блаженно ноги. Сейчас середина дня, они капитально ноют, а за стойкой нет стульев. Конфетный хихикает, но почти сразу же зеркалит позу и откидывает голову на спинку дивана. 

Снова наступает тишина, а спокойствие теперь не хочет приходить. Сообщение всё крутится перед глазами как вертушка, маячит то красным, то желтым. Наверное так будет до конца года, пока не наступит выпускной, а дальше станет хуже. 

Сейчас только присутствие Хосока: прикосновения, улыбки и всё остальное помогают оставаться на плаву, боли уменьшаются. А что будет, когда его не окажется рядом вообще. Как я буду в Тэгу жить первое время? Забыть его телефонный номер, удалить, заблокировать везде в социальных сетях так, чтоб у него не осталось никакого способа связаться со мной. Смогу ли я так? Или просто позволю боли съедать ежедневно и всё равно созваниваться с Хосоком? 

Тишину нарушает раздражённый вздох:

— Скучно. — Чон выпрямляется и тянет ко мне протянутый кулак. — Камень, ножницы, бумага. 

Я вяло ухмыляюсь:

— Ещё чего. Делать мне больше нечего. — на его щеках отпечатывается румянец недовольства, и моя ухмылка становится шире. 

— Боишься продуть? 

— Кто сказал, что это я продую? — всё же протягиваю свой кулак. — До трёх побед.— и с довольством наблюдаю за теперь уже повеселевшим лицом. 

Хосок хочет выиграть: его взгляд заискрился, брови с вызовом приподнялись, а усмешка уже победная. Я же лишь копирую эти эмоции, потому что в действительности мне наплевать, кто выиграет. Игра длится всего лишь секунд десять и завершается его победой. Он ловит азарт и предлагает играть во все, что угодно: "Чики-брики пальчик выкинь", "дон-дон дери", радуется очередной победе и снисходительно треплет меня по плечу, мол, ничего, когда-то и ученик превзойдёт учителя.

Так проходит наверное минут тридцать, в кофейню никто не заходит, и я рад этому, потому что вот опять. Смех Хосока, детская радость от очередного выигрыша, все эти шутки немного отдаляют меня от тёмных мыслей, от неминуемого будущего, и боль всё меньше ощущается:

— Давай бой на пальцах? 

Что? В голове на секунду замыкает: а какие там правила? Ощущение тотального пепца накрывает. Приходит осознание быстро: мне нужно обхватить его пальцы своими. Ох черт: 

— Зачем? — спасибо, что хоть речевой аппарат работает, и заикания нет. 

— Не могу вспомнить другие игры. И вообще, не стоит бояться боя с таким сильным игроком, практика - твой друг. — он опять претворяется мудрецом, но в это раз шутка не особо веселит. 

"Давай, Мин Юнги, это же не полноценное держание за ручку, хватит ломаться, как малолетка. "

— Только два раза, я уже устал. — всё-таки протягиваю свою ладонь, и Хосок обхватывает своими пальцами её на подобии крючка. По спине пробегается рой мурашек, который усилием воли нужно игнорировать.  

Игра снова начинается с неумолимого азарта омеги, он яростно атакует мой большой палец и практически сразу укладывает его - не прошло и секунды. Чёрт, я совсем расклеился: 

— Юнги, не спи. — Хосок хмурит брови и притворно-раздосадованно машет головой из стороны в сторону.

Во втором раунде я всё же заставляю себя вклиниться в игру, обойти младшего трудновато, но в конце концов его палец по давление моего сгибается. Проиграл. 

— Ничья. 

— Ничья. И никакого третьего раза. — парень передразнивает меня, но не протестует. Я жду, что он первый расцепит наши руки, однако нет. Хосок просто снова отворачивается к окну, прикрыв глаза. Что за ерунда, почему он не делает этого? Разве нам можно так спокойно за ручки держаться? 

"Пока Тэхёна нет рядом, можно." — приговаривает внутренний зверь. 

А стоит ли? Я наслажусь этим кратким мгновением, а потом снова появится тяжесть в груди, когда Хосок опомнится и спешно оттянет свою ладонь, попутно извиняясь за какое-то там неудобство. С другой же стороны, когда потом удастся прикоснуться к нему вот так? Я осторожно выдыхаю и расслабляюсь. Пусть будет, если что - всегда можно соврать, что не заметил. Его прикосновение теплое, мягкое, кажется, даже мягче солнечного света за окном:

— Представляешь, мой босс из книжного устроился в какой-то другой магазин недалеко от нашего предыдущего места. Звал меня к себе опять. 

— Что, захотел назад? 

— Нет. — ответ звучит практически сразу, без особых раздумий. И это удивляет так, что я всё же снова поворачиваю голову к Хосоку. 

— Почему? Тебе ведь нравится работать с книгами. 

—  Да, но тут уже привычно. Не хочу назад. — я позволю себе решить, что ему нравится работать именно со мной. Никто меня не переубедит.

Так проходит ещё примерно полчаса, омега иногда опять начинает играть со мной на пальцах молча. В один момент появилась уверенность, что в округе вообще никого нет, кроме нас и этой тишины. Будто в городе никого не осталось. Но длилось это ощущение не очень долго: вскоре Конфетный резко поднимает взгляд на двери позади меня, значит у нас гости. 

Слышится звон "розы ветров", кофейня вновь погружается в шум. Вот ведь. Ладонь Хосока пропадает из моей, и нам обоим приходится встать. На языке уже вертится дежурное : "Добрый день" и "Что будете заказывать?", но в итоге остаётся лишь "ну и какого фига вы все тут?" . Передо мной стоят друзья. И один из них уже перевёл влюблённый взгляд на моего напарника:

— Мне сказать "вау"? — всё же начинаю я первым. 

— Скажи, но желательно в процессе варки моего латте. — Сокджин весело следует к кассе, пока остальные рассаживаются на нашем месте. Наверное впервые мне не очень хочется видеть их всех сразу. 

Мы с Хосоком возвращаемся за стойку и принимаемся за готовку заказов. Я хочу, чтоб моя работа протекала в спокойствии, но с чего бы надеяться на удачу? Конечно же ближе всех к нам сел именно Тэхён. Внизу живота потихоньку нарастает жар раздражения. Не хочу ругаться с Тэхёном, не хочу злиться на него за то, в чём он правда не виноват. И всё же, Ким, сядь за общий стол! Просто отойди:

— Почему вы все пришли? — спрашивает Конфетный. Мы как раз отдаем последний заказ и подходим к ребятам. Вернее, подхожу я, а Чон останавливается возле своего парня. В боку вспыхивает мимолётная вспышка фантомной боли. Опять начинается:

— Я решил, нам стоит сюда прийти хоть раз всем вместе, раз ты теперь тоже тут работаешь. У вас пока ещё никого нет, так что расслабьтесь. — отвечает Чимин. 

Что-то не особо хочется. В любой другой раз возможно я бы и составил им компанию, но жар в животе вперемешку с точечными фантомными болями дают ужасную смесь. Лучше просто уйти в раздевалку, где тишина, и прилечь. Просто уснуть. Чонгук бросает взгляд на парочку возле стойки, затем — на меня. Ему осталось ещё только обречённо поматать головой из стороны в сторону, чтоб выразить всё своё недовольство относительно моего бездействия.  Наверное только Чимин и Джин рады за Хосока, пока Намджун с Чонгуком безмолвно намекают мне, что я тормоз. 

Отлично, рад, что у меня хоть такая поддержка:

— Я редко сюда заходил, но кофе тут реально вкусный. — это Тэхён. Он с довольной улыбкой зачем-то осматривает свой стакан, пока его вторая рука уже аккурат на талии Хосока умостилась. 

"Не подавись" — опять рычит мой зверь, а за ним тут же летит новый болевой снаряд, который оставляет след по середине живота. В этот раз не удаётся оставить лицо непроницаемым, губы сами по себе сжимаются, чтоб позорный скулёж не вылетел на ружу, а рука накрывает больное место. 

Только бы этого никто не заметил, только бы никто. Мне нужно отвлечься, чтоб всё прошло, просто переключить мысли. В дверях слышится шум. Отлично, на несколько минут удастся уйти в работу. Я уже стою на своём привычном месте, как вдруг со стороны столика слышится удивлённое: "О, привет, отец!"

О, нет, только не сейчас, нет.  Вы просто издеваетесь:

— Привет, ребята. — мистер Чон, как всегда, извергает волны радости при виде моих друзей, он ярко улыбается им, попутно интересуясь здоровьем и делами. Обстановка вот-вот накалится, потому что тут Хосок вместе с Тэхёном. Очень надеюсь, что старший - хороший актёр:

— Ох ты Боже, Хосок! Ты тоже тут? Я тебя и не узнал даже. 

Что?...Что?! Почему..? 

— Здравствуйте, Мистер Чон. — я сейчас попал в дурку, или они знакомы? Хосок встаёт со своего стула и жмёт старшему альфе руку. Они. Улыбаются. Друг другу. Это, чёрт возьми, просто тупейшая шутка на первое апреля, когда на дворе грёбаная осень! Стоит отметить, остальные ребята недалеки от моих эмоций.

— Ты покрасил волосы! Тебе идёт. — они чёртовы подружки? 

— А вы...знакомы? — Нет серьёзно, я в шоке. 

— О, я же не говорил тебе. Хосок консультировал меня в книжном, а потом выслушивал мой трёп за чаем до поздна. До сих пор неловко. — да вы издеваетесь! Когда Конфетный успел? И почему не сказал мне ничего?! — А ты... — Мистер Чон, кажется, только сейчас замечает рабочую форму на омеге, — тоже тут работаешь? Как так? 

— Магазин закрыли. Я тут уже сравнительно давно. 

— Да, они с братом теперь напарники. — Чонгук до сих пор под лёгким впечатлением, но по нему не скажешь, что новость сильно удивила, — Можешь теперь не беспокоится о нём. 

— Жаль, что закрыли. Мне понравилось там, но не обижайся: я рад, что теперь мой непутёвый сынок будет под присмотром. — он заговорщески подмигивает ему. Ой, да ладно, будто бы без Конфетного я тут машинки кофейные к динамиту привязывал и подрывал.

— Очень смешно. — все смеются, пока щёки омеги наливаются румянцем смущения. Почти уверен в этом. 

У Мистера Чона видимо сегодня особо работы не нашлось, потому что он покупает себе чай и тоже присаживается рядом с ребятами. Между ними опять заводится будничный разговор, он делится новостями из художественной школы, жалуется на недовольных учителей из своего штата или просто шутит, и всё внимание конечно же переходит к нему, а это шанс для меня побыть в своих мыслях. 

Спрятаться в раздевалке не вышло, в кофейню заходили ещё несколько человек. Хосоку пришлось вернуться за стойку, но он не переставал иногда смеяться очередной шутке с нашего столика. Благо, Тэхён тоже слушал Мистера Чона и не особо обращал на нас внимание: 

— А эта женщина опять забыла распечатать все бумаги, боже, я скоро с ней вскроюсь честное слово. — он отпивает из стаканчика и вдруг издаёт громкое "мм!" и поворачивает голову в свою сторону, — Кстати. Кое-кто, так понимаю, не сообщил Хосоку, что мы с моей женой ждём его у нас дома на семейном ужине. 

Хосок рядом реально давится розовым панкейком, который я опять услужливо ему дал. Мне бы тоже хотелось сейчас чем-нибудь подавиться и сразу задохнуться. Это уже не смахивает даже на самую неудачную шутку:

— Забыл. — или вовсе не собирался. Зачем теперь Конфетному у нас появляться, когда Мистер и Миссис Чон в курсе, что я уеду в конце года. Или же, несмотря на это, они по обыкновению хотят познакомиться с нашим другом? Да, скорее опять дело в их дружелюбии и мягкосердечности. 

Конфетный рядом еле-еле прочищает горло:

— Простите? 

— Хосок, ты, смотрю, тоже уже забыл. Я ведь ещё в магазине предложил тебе! — я отказываюсь это комментировать, больше похожим на рака уже не стану. 

— ...а ну..возможно. — отлично, нас двое таких. 

— Раз вы все такие забывчивые, предлагаю ещё раз: давайте встретимся на выходных, а?  — последнее он адресует уже всем, оглядывая каждого за столом. — Вы свободны? Давно ведь не собирались. 

— Мы с Чонгуком точно за. — Чимин отвечает моментально, а брат рядом только кивает. 

— Я и Намджун тоже. 

— И я. — добавляет Тэхён. 

Теперь только нам нужно ответить. Взгляды ребят выжидающие, а мне становится не по себе. Я правда понимаю, этот ужин - просто желание всем вместе ещё раз собраться, как любят делать родители Чонгука, Хосок в нашей компании новенький, не отрицаю, что им правда интересно, кто он такой и чем занимается, но стоит ли ожидать чего хорошего, если они знают, кто для меня Хосок, а сам он — нет? 

— Так что? Хосок? Юнги, тебя не спрашиваю, ты идёшь без вопросов. — отлично, спасибо за право выбора. 

— Если все идут, то я не против.

Мистер Чон довольно хлопнул в ладоши:

— Отлично! Тогда в субботу после шести всем быть у нас. — он встает с места и натягивает ремень сумки на плечо. — Ладно, пойду я. Мой перерыв затянулся. — и под дружное "до свидания" уходит. 

Ребята начинают шутливо возмущаться, мол, чего Хосок не рассказывал, что знаком с Мистером Чоном. Среди всех Чонгук, наверное, рад больше остальных. Вскоре за столом начинают вспоминать наши предыдущие ужины, снова слышится смех от воспоминаний. А я тихонько в углу всё ещё пытаюсь переварить мысль, что мой омега будет на одной кухне с Мистером и Миссис Чон, и Тэхёном. 

Этот вечер явно не войдёт в копилку "радостных". По крайней мере для меня.

***

POV Хосок

Машина останавливается возле подъезда, Тэхён приглушает свет фар: 

— Надо запомнить, с какой стороны удобнее сюда заезжать, чтоб не прочёсывать дворы по кругу. 

Я проверяю вещи в своём рюкзаке, тихо хихикнув на эту фразу. Уголки глаз немного зудят, поэтому приходится на секунду зажмуриться: 

— Да, точно. А то придётся ждать тебя дольше нужного. — Ещё чуть-чуть, и усну прямо в коридоре, не дойдя до порога. Я отстёгиваю ремень и уже тянусь к ручке дверцы: 

— Поцелуй хоть меня на прощание. — канючит мило Тэхён. Ужас, меня слишком легко уломать. Я наклоняюсь к парню, бегло чмокаю его в губы и выпрямлюсь, не давая притянусь себя обратно. На сегодня меня хватит. 

— До завтра. 

— До завтра.

На улице поднимается ветер. Тэхён не уедет отсюда пока не удостовериться, что со мной всё в порядке, так что я, махнув ему рукой на прощание, выхожу из машины и быстро забегаю в подъезд. Стоит только металлической двери захлопнуться за спиной, все силы меня покидают. Серьёзно, как будто отработал сегодня три смены разом: голова кружится весь день, рассеянность. Даже рабочую одежду пришлось сменить из-за дурацкого кофе. Опять что-то не так. Головные боли уже почти не беспокоят, никаких непонятных вспышек тоже не было, что меня и радует, и напрягает. Но всё же сегодня чувствую себя выжатым с самого утра. 

Оказавшись в квартире, я первым делом открываю ноутбук и принимаюсь рыться в интернете в поисках ответов. Видит бог, мне прекрасно известно, что эта сеть мне может и рак выдать, но вариантов нет. Возможно хоть узнаю, что стоит выпить. Внезапно в кармане раздаётся вибрация от телефона. Чёрт, даже гадать не буду, кто это. 

На экране высвечивается "папа". 

Опять он. Надоел. Я пять дней назад уехал из родительского дома, и какое-то время никто из них не звонил, но последние два дня внезапно папа начал названивать по четыре-пять раз в день, чаще всего вечером. Казалось, он наконец-то надумал хотя бы извиниться за своё поведение, но я быстро понял - вряд ли. Если бы что-то произошло серьёзное, давно бы позвонил и отец. А раз молчит, значит это очередные папины заскоки. 

Я без раздумий отключаю вибрацию, а после и сам телефон. Будильник мне не понадобится. Взгляд возвращается к пожелтевшему экрану ноутбука. Точно, статья. Буквы немного плывут перед глазами, но мне удаётся найти нужную страницу:

"Усталость - признак недостатка магния в организме чаще всего, нарушения режима сна или несбалансированного питания. Также в это список входит приём лекарственных препаратов..."

Нет, не думаю, что тут дело в этом. В конце концов, может, сон у меня так себе, но в остальном...таблетки я не принимаю почти неделю, тогда дело в них? Это какой-то запоздалый эффект? 

"Рассеянность не является специфическим проявлением какого-либо одного заболевания. При расстройствах невротического типа она в большей степени обусловлена изменением эмоционально-волевого и мотивационного компонента....Наиболее распространенные причины рассеянности: невротические расстройства, шизофрени..."

Даже дочитывать не собираюсь, это точно не то. Я уже с раздражением прокручиваю колесико мышки вниз, должно же тут быть что-то ещё. Наконец, на глаза попадается совсем небольшой абзац: 

"В некоторых случаях, если у пациента наблюдается оба признака с добавлением болей в животе или головокружений, это, как правило, ответная реакция организма на приём блокаторов. У альф в подобных случаях в скором времени наступает гон..."

Я оторопело замираю на этом предложении, боясь читать дальше, но мысли уже летают по черепной коробке. 

Твою мать. 

Если всё действительно так, то в скором времени у меня будет течка.

***

Это мой первый ужин в большой-большой компании. Мы всемером толпимся в коридоре, чтобы раздеться. Мне никогда раньше не доводилось быть в доме родителей Юнги и Чонгука. Стоит нам двинуться в сторону кухни, я начинаюсь осматривать всё, что появляется перед глазами. 

Конструкция дома в целом, как у Мина, лестница в том же месте, напротив которой висит зеркало. Только комнат явно больше. Всё выполнено в минималистичном стиле, но совсем не так как у моей семьи. Здесь есть маленькие предметы уюта: фотографии в коричневых рамках, где-то стоят цветы в горшках, возле зеркала в ряд расположились цветастые стеклянные пузырьки с духами. 

Кухня оказывается огромной. Длинный стол стоит по середине комнаты, заставленный огромным количеством блюд. Огромная тарелка мяса различных видов, кимпаб, яичные рулеты, пирожки пигоди, лапша, блинчики с овощами...боже пахнет просто божественно, будто снова попал на кухню Мартина, где он приготовил всё самое лучшее. Не хватает только рамёна и токпокки: 

— Ну вот наконец-то все в сборе. — радостно сказал Мистер Чон. Рядом с ним я замечаю невысокую женщину с кудрявыми волосами. Его жена. Она по сравнению с мужем такая миниатюрная, при виде всех нас улыбается широко, лучисто. 

— Здравствуйте. Меня зовут...

— Хосок. Мы знаем. — опережает она меня, не менясь в лице. Однако, мне показалось, что взгляд стал внимательным. Я что-то сделал не так? 

Ребята здороваются, Мистер Чон всех обнимает очень крепко, как будто все они - его дети. Я отступаю на полшага назад к двери просто, чтоб не мешаться. На подкорке мозга всплыла старая мысль: "Ты лишний", которая когда-то грызла меня неимоверно сильно. 

Я ненадолго отвлекаюсь, и Миссис Чон снова оглядывается на меня. Что-то этом настораживает, почему она так странно смотрит? Потому что в их компании новый человек? Её взгляд не такой, как у моего папы, но всё же под его давлением хочется опустить голову. Или это просто мои загоны: 

— Так, давайте к столу. — на предложение все ответили единогласным согласием.

— Идём. — Тэхён, внезапно появившись, легонько толкает меня к столу. Всё нормально, нужно просто немного успокоится, и это напряжение пройдёт. 

Все рассаживаются по местам, я оказываюсь по середине, слева — Тэхён, справа — Юнги. Мистер и Миссис Чон расселись по бокам, а остальные передо мной. Хозяевам этого дома открыт отличный обзор на меня, и это как-то напрягает: 

— Ну, у нас сегодня богатый стол, так что налетайте. 

— Ништяк. — говорит Чонгук с довольной улыбкой. Ясно, самый голодный. Чимин рядом не выглядит, кстати, здоровым. Он немного бледен и брови постоянно сводит. Чон ему любезно накладывает совсем немного свинины и салата. Значит у Чимина болит живот. 

— Хосок, не стесняйся. Бери, что хочешь. — мистер Чон замечает моё смятение и указывает на одно из блюд, — Это только сегодня приготовили, очень вкусно. 

Я ценю его заботу, это правда располагает, но ощущение, что меня рассматривают под лупой, не отпускает. Таким образом расслабиться не получится. Но я в гостях, нужно вести себя спокойно. Тэхён приходит на помощь и накладывает несколько блинчиков. Отлично, теперь хоть получиться создать видимость занятости. 

В кухне нарастает постепенно шум: звон тарелок, стаканов, негромкие переговорки друг с другом. Каждый накладывает себе среднюю порцию, за исключение самого младшего, который положил себе целиковый ужин на двух человек точно. Я засматриваюсь на мясо. Честно, если бы такая тарелка была у меня дома, от неё бы ничего не осталось спустя полчаса:

— У нас тут говядина, свинина, курица и немного сосисок. — говорит Миссис Чон, будто прочитала мои мысли. Ребята начинают набирать себе мясо, я тоже обязан ухватить кусочек. Тут вдруг, как по мановению волшебной палочки, на тарелке оказывается мясо. Разное. 

Я оторопело по очереди перевожу взгляд с Тэхёна на Юнги и обратно: они точно также оба застыли с этими кусками, но Ким отмирает первый: 

— О, мы оба подумали об одном. — и весело улыбается. — Только, Юнги, Хосоку не нравится говядина. 

Вообще-то...стоп, а с чего Тэ вообще решил это? Я не любил раньше конечно говядину, но сейчас-то всё с этим нормально. Мы ведь ели её в столовой. Или его тогда не было в Университете? 

— Хосок любит говядину, Тэ. Ты что-то путаешь. — Юнги уже уверенно положил кусок мяса мне на тарелку, да ещё и спустя секунду добавил пару кусков сверху. 

От неловкости у меня по щекам ползёт жар. Ситуация получилась не очень. Тэхён рядом точно также смущён, он выглядит нелепо с этим кусочком свинины и думает видимо, куда его деть:

— Всё нормально, свинину я тоже ем. Спасибо, что позаботился обо мне. — очень надеюсь, что саркастичный смешок от моего соседа - это просто моё больное воображение, в противном случае парень огребёт локтём по рёбрам. 

Миссис Чон пару раз спрашивает у Чимина про самочувствие, но он только благодарит и отмахивается. Тем не менее вилка уже три раза выпадала из рук. Что-то в последнее время он рассеянный. Нужно будет потом узнать точно. 

Я откусываю кусочек блинчика. Это вкусно. Действительно вкусно. Тэхён преспокойно рядом ест сосиски, Юнги также молча принялся есть свой кимпаб и лапшу из морепродуктов. 

— Все должны всё съесть, Лиён заставила меня с утра мариновать капусту в огромном тазу. С меня сошли десять потов. Кто не съест, тот будет потом страдать вместе со мной за приготовлением кимчи. 

— О, я в деле. — Джин зачерпнул вилкой несколько кимчи и положил себе в тарелку под одобряющий возглас мистера Чона. — Проще пареной репы. Хосок, ты, как новенький, обязан взять ещё больше. 

— Окей. — я быстренько следую его примеру и практически сразу принимаюсь есть капусту. — Ого, очень вкусно! — приятная кислинка остаётся на языке после проглатывания. Мой комплемент явно чуть-чуть задобрил миссис Чон, её плечи расслабились, и взгляд уже не такой пытливый. 

— Что пить будешь? — негромко спрашивает Тэхён. На столе стоит графин с красным напитком - вероятно вишнёвым соком - и с оранжевым. Скорее всего апельсин или мультифруктовый. Я тыкаю пальцем в сторону первого:

— Помните рассказ про мою работницу? 

— У которой плохая память? 

— Ага, она сегодня забыла открыть двери зала для гостей перед выставкой, им пришлось долбиться к нам минуту целую. 

— Может, стоит уже сменить её? — спрашивает Намджун. — Или вам жалко? 

— В какой-то степени. Человек-то она хороший,... — и он пускается в рассуждение, я вклиниться не могу, поэтому продолжаю есть, но всё же слушаю, а то решат ещё, что мне на все наплевать. Чимин делает то же самое, к еде он до сих пор толком не прикоснулся. Чего-то ему совсем поплохело. 

— Кстати, Хосок, — мысли обрывают, — а ты ведь учишься с Намджуном и Джином? Почему выбрал специальность архитектора? 

Вот это вопрос конечно: 

— Ну я просто частно стал в средней школе заглядываться на всякие красивые и известные достопримечательности, храмы, потом в какой-то момент пришёл интерес. Я изучал разные стили в архитектуре, и когда выбор стоял между дизайном и архитектором, выбрал второе. 

Ответ слабый и мятый, но мистер Чон кажется даже проникается:

— Какой тебе стиль нравится больше всего? 

— Готика. От него так веет старинной Францией. У меня мурашки по коже всегда. Очень люблю Шартрский Собор. Остроконечные крыши, витражи, нервюрные своды... извините, меня унесло. 

Я прикрываю рот и неловко улыбаюсь:

— А как же Барокко? — спрашивает Джин, — Это такое богатство, там так всё ярко и помпезно...

— Мне так больше модернизм нравится, — добавляет Намджун, — ничего яркого, всё минималистично и практично. 

— Так, тут разговаривают на непонятном языке. Можно хоть сегодня обойтись без уроков вашего учителя Муна? Я у него не учусь, но достаёт он меня даже тут. — возмущается мило Чонгук, вертя вилку в правой руке. 

— Сейчас мы просто начнём обсуждать методы расчёта техно-экономических показателей, и они откинутся сразу же. — внезапно заговаривает Юнги. Его тарелка уже почти пуста. 

— О, нет-нет, даже не думайте. — практически хором просят родители и часть моей группы. — Я брошу в тебя лук за это. — добавляет Намджун. 

— Отлично. Смотрите, у нас есть балансовый метод...— но прежде чем Чонгук договаривает, Чимин услужливо прикрывает ему рот ладошкой и хихикает. 

— Не тут. 

Все снова принимаются есть. Я замечаю, что Юнги рядом ведёт себя совсем тихо, практически не говорит, хотя вроде обычно очень даже активно участвует в общих разговорах. У него на тарелке практически не осталось морепродуктов, он их любит больше, чем макароны. Я осторожно беру в руки небольшую пиалу и перекладываю ему ещё немного.

Альфа впервые за всё время смотрит мне в глаза:

— Кхм, спасибо. — его голос еле слышно на фоне громких переговоров Тэхёна и Чонгука, но мне удалось услышать. 

— Ты всегда сначала ешь морепродукты, а уже потом пасту? — он ухмыляется по-старому.

— Да. Всегда. А тебе разве так сильно нравятся кимчи? — боже, Юнги многое обо мне знает, от этого даже неловко.

— Тут оно вкусное. — взгляд падет на две дольки варёного яйца на тарелке парня. Тоже хочу. 

И внезапно Мин без слов его отдаёт мне. Он что, тоже телепат? Как угадал? И всё же я доволен: 

— Спасибо. — не успевает Мин что-то ответить, Тэхён хлопает меня по плечу, вынуждая к нему развернуться. Парень осматривает мою на половину пустую тарелку и яйцо в ней:

— Сказал бы, что хочешь чего-то доложить, я бы помог.

— Всё в порядке. — но Тэхёна видимо этот ответ не устраивает, поэтому он доливает в стакан сок, который я даже выпить не успел. Кажется, альфа не знает, куда себя деть, вбил себе мысль, что за мной весь вечер нужно ухаживать, и теперь суетится тут. — Тэхён, у меня есть руки, не переживай. 

— Да-да, понимаю. Хе-хе. — ворот его зелёной кофты еле-еле прикрывает порозовевшую шею. — Привычка. 

— Хосок, расскажи хоть о себе. — мистер Чон снова привлекает моё внимание. — Совсем ведь ничего не знаю про тебя. — охотно бы предложил рассказать об этом Телепата-Юнги. 

Проглотив кусочек яйца, я всё жи принимаюсь говорить. Рассказываю немного об увлечениях, в особенности - книгах, немного про родителей (хоть и с неохотой),  как мы познакомились с Чонгуком и Чимином. На этом этапе все смеются, особенно младший, Юнги рядом немного завис, явно вспоминая небольшой инцидент в тот же день. Эти детали я опускаю: 

— Ага, а Юнги с Хосоком ладили с самого начала, а? — хитро зыркает Чонгук на нас. 

— Цыц. — немедленно опережает его брат. 

— А что такое? — интересуется миссис Чон. 

— Ничего. — одновременно отвечаем мы, но Чонгук с Джином уже начали потирать ладошки. 

— У нас с Хо были вполне дружеские отношения. — ага, я буквально кидал в тебя камни на крыльце не так давно. Друзья так и делают. — Да, Хосок? — мне кажется, кто-то сейчас мне наступит на ногу. 

— Да. — невозмутимо киваю миссис Чон и сразу же отвожу взгляд, а то она в глазах увидит, как я на первом курсе удерживаю себя, чтоб не швырнуть в Мин Юнги папку с бумагой, потому что он опять докопался до моих очков. Это родителям тоже знать не надо. 

— А Юнги ведь говорил, что вы нормально познакомились в июне. — чё-то много кто-то говорил когда-то. 

— Всё верно, до этого просто...переговаривались. 

— М. — понятно, Мистер Чон мне не верит. Я себя точно не выдал, а вот Мин явно либо что-то когда-то ляпнул, либо его глаза для родителя, как открытая дверь. 

— Хосок, а работать где планируешь после учёбы? — Миссис Чон впервые за вечер заговорила со мной. Очень вовремя, я как раз доедал кимпаб, можно и подавиться. Тэхён конечно пододвигает стакан с соком и похлопывает по спине. 

Честно, мне сегодня отведено слишком много внимания. В этом нет ничего глобально-ужасного, но всё же странно. Делами других ребят особо не интересуются, а про меня хотят узнать как будто вообще всё. 

— Не думал об этом ещё. 

— Ну в Сеуле? 

— Вероятнее всего. — ощущение, будто мне намекают, что в Сеуле нет места. 

— А если предложат работу в другом городе? — допытывает она. Так, нужен какой-то конкретный ответ? Я чего-то не понимаю? 

— На..наверное. 

— Куда это ты собрался без меня, а? — Чимин натурально восстаёт из мёртвых. Омега недовольно хмурит брови. Вот его я боюсь больше папы наверное в такие моменты. 

— Никуда? 

— Никуда. У тебя, меня и Джина договор на крови: держимся втроем, как тройка из Гарри Поттера. 

— Когда это я кровь тебе свою отдавал? — я подавляю смех из-за куска говядины за щекой, но недолго мне держаться осталось. 

— А ты не знал, что Чимин по ночам друзьям пальцы протыкает ножичком и ставит печати на своём договоре? — Джин вопросительно-театрально поднимает брови, и все за столом снова смеются. 

— Вот именно. Так, — он кладёт вилку на стол и протягивает ладонь с вытянутым пальцем, — давай сюда мизинец: закрепим обещание. 

— Но у нас же договор на крови. — напоминаю, но вилку откладываю. 

— О котором ты был не в курсе. Прощу тебя на первый раз. Итак. Обещай, мы в любом случае везде и всегда держимся вместе. Разлучаться нельзя. Поедешь работать в другой город, возьмёшь нас с собой. — весь монолог произносится строгим тоном, как при прочтении договора. 

— Обоих. — добавляет таким же голосом Джин. — Никаких нарушений, в противном случае мизинца у тебя потом не будет. — я уже откровенно хихикаю, но на душе разливается тепло. 

— А как же Чонгук и Намджун? 

— Их мнение не учитывается. 

— Эй. — хором возмущаются парни, но это недовольство пропадает в дружном смехе мистера и миссис Чон. Я без замедлений протягиваю Паку мизинец, и таким образом обещание закреплено. 

Сомневаюсь конечно, что поеду куда-либо. Такая нелепая сценка заземлило во мне приятное чувство, в который раз убеждаюсь, что дружу с правильными людьми, хорошими. 

Миссис Чон незлобно отчитывает парней, мол, а если вдруг какое хорошее предложение поступит, но в ответ получает всё такое же лаконичное: "значит поедем втроём", и опять альфы только закатывают глаза, но не протестуют:

— Тэхён, ты чего-то притих. — старший альфа переводит внимание на Кима. Тот перестаёт жевать сосиску и опять по привычке доливает мне в стакан сок. 

— У меня полным ходом идёт подготовка к открытию кафе. С отцом скоро поедем выбирать окна, паркет и прочие материалы. 

— Вау, да вы быстро управляетесь. 

— Не совсем. Мне постоянно звонят оттуда: то трубу прорвало, то проверка пришла, то стекло разбили. Слишком много нервов уходит. 

— А продавать что будешь? 

— Выпечку, кофе, возможно какие-нибудь завтраки. Меню точное будем утверждать чуть позже. — при виде такого довольного Тэхёна, я улыбаюсь. Я горжусь им, он правда большой молодец. 

— Ты расскажи лучше ещё одну новость. — начинает полубледный Чимин, который тем не менее опять приободрился, —  Наш Тэхён наконец-то перестал быть холостяком. 

Ох блин. Клянусь, сейчас в кухне стало слишком тихо, как будто все разом перестали дышать. Вероятно, я слышу звук шажков мухи на окне:

— Так говоришь, как будто до этого никого у меня не было. 

— Отношений - нет. 

Взгляд падает на Чонгука, быстро потерявшего интерес к разговору, он снова не испытывает никаких сильно радостных эмоций, как тогда в кафе. Его не устраиваю я в этом плане? Рядом Намджун тоже не выказывает никаких признаков ярого веселья, его спокойный взгляд обращён на Тэхёна, пока тот продолжает спорить с Чимином и Джином. 

Это мне уже не нравится, собственное тело по старой привычке напрягается, голова прячется в плечи. Кажется эта новость радует только омег. Я кидаю незаметный взгляд на главу семейства, и...он абсолютно точно не доволен. Старается выглядеть таким, но получается плохо: его плечи застыли, как ровные углы квадрата, брови едва заметно дрогнули, будто он хотел нахмуриться, но передумал. 

Почему их настолько...не устраивает это? Что вдруг произошло? В горле собрался непонятный комок, как-то паршиво, неудобно. Я отворачиваю голову в другую сторону и вижу, как Юнги снова держит руку на животе. Опять это делает. Чёрт, мир явно перевернулся за моё отсутствие. Со всеми что-то произошло, а я понятия не имею, что именно. У всех от меня есть какой-то секрет? 

— О, так вы встречаетесь? — мысли обрывает очередной вопрос Мистера Чона. 

— Да. — отвечаю. — Несколько дней. 

— Что ж это здорово. — его тон изменился. — Я рад за вас. 

В этой тишине можно услышать и собственное дыхание слишком хорошо. Напряжение не исчезло, но только Тэхён, Чимин и Джин его и не замечают особо, продолжают спокойно есть. Мне некомфортно. Присутствие Тэхёна не успокаивает, а очень этого хотелось. Я возвращаюсь к еде, игнорируя происходящее. Будет ли сейчас вежливо выйти из за стола в туалет? Я там утоплюсь. 

С правой части скамейки чувствуется напряжение, воздух напрягается и волнами расходится в разные стороны. Юнги доедает лапшу, но вот ещё бы чуть-чуть, и тарелка треснула бы от давление вилки, которую парень слишком злостно втыкает. Его поведение меня сильно волнует, и молчать я больше не собираюсь. Нужно будет поговорить с Мином. 

За столом, всё-таки, Слава богу, снова разгорается весёлая беседа. Чимин только опять лежит на плече у Чонгука. Примерно через двадцать минут мы помогаем Миссис Чон поставить посуду в раковину вместе с приборами, она ставит чайник и уходит к холодильнику:

— Я приготовила мочи! — объявляет торжественно, вытаскивая оттуда тарелку. Мы одновременно издаём довольный звук :"у-у". При веде цветных кружочков мой рот автоматически наполнился слюной. Боже, мочи - еда из рая, я так давно ех не ел. — В это раз есть со вкусом клубничного мороженного, черничного, мятного и шоколадного. 

Я нацеливаю взгляд на моти фиолетового цвета. Буду за него драться. Чонгук аккуратно вытаскивает для себя и Чимина клубничные:

— Намджун~хён, хочешь положу с мятным мороженным? — спрашивает он, озорно зыркая в сторону Кима, на что тот, нифига себе, показывает язык. 

— Ни за что в жизни, меня стошнит. — и берёт два шоколадных. 

Так, моя очередь. Я уже беру вилку, как вдруг Тэхён меня опережает и...выбирает мятный. Вилка так и остаётся в руке:

— Тебе ведь нравится мятное мороженное. 

— Осуждаю, Хо. — говорит Намджун, но я не обращаю внимания. Так-то оно так, но...но черника же! Чёрт, мне уже положили, отказываться неудобно. Ладно, мята - тоже неплохой вариант:

— Он другой хотел. — слышится абсолютно спокойный голос Юнги. 

— М? — Тэхён кидает на него удивлённый взгляд. 

— Хосоку нравится черника.  

Опять. Воздух уже можно смело резать на куски. Юнги хорошо знает о моём любимом вкусе, вероятно понял, когда я ел у него дома много шоколада со вкусом черники. Тэхёну не известно это: 

— Серьёзно? 

— Ну...да. — Тэхён выглядит таким растерянным, и мне становить ещё более неудобно. Надо просто махнуть рукой и забыть. Ну подумаешь, он не знал, теперь-то знает. Тут Юнги молча кладёт на тарелку черничный моти и преспокойно принимается есть свой. Чёрт возьми, Мин, ну какого фига ты это делаешь? 

— Не знал. — только и говорит Тэ. 

— Дай мне пожалуйста. — говорит  Мистер Чон. — вот я страсть как люблю мятные мочи. 

И хотя Тэхён послушно отдаёт шарик, от меня не укрывается его смущение. Он чувствует себя неловко от того, что Юнги буквально сказал, что знает меня лучше. Я принимаюсь есть, но даже обалденно вкусный мочи еле-еле остужает моё желание пнуть Юнги под столом. Зачем он вообще всё это делает, ему хочется теперь внезапно указать Тэхёну, что тот так себе парень? Какой в этом смысл? 

Я незаметно кладу ладонь на колено Кима и, поймав его вопросительный взгляд, одобрительно улыбаюсь. Это вроде как его расслабляет. Хорошо. Между этими двумя что-то происходит, этот вопрос тоже придётся выяснить:

— А у нас кстати с Намджуном для вас хорошая новость. — говорит Ким, закончив есть свой моти.

— Ну ка. — спрашивает Чонгук.

— Определена дата свадьбы. — опа. Я перестаю есть. — Двадцать третье октября. 

— Так скоро? — выпаливает Чимин и опять выпрямляется. — Как долго ты знаешь дату? 

Старший смущённо поджимает губы и улыбается. О, нет, Ким Сокджин, ты допустил ошибку:

— Ну...полагаю, недели три? — отлично, до свадьбы можешь не дожить. Три, два, один...

— Потрясающе. — Пак хватает салфетку и швыряет в Джина. — Ты клялся мне, что скажешь сразу, как узнаешь. Хосок и Чонгук — свидетели, ты — обманщик. — он говорит это всё строго, но при этом не может сдержать доброй улыбки. — Только полюбуйтесь, какие у меня хорошие друзья. Один знать не знал о нашем договоре на крови, а другой не сразу сообщает сначала, что ему предложение сделали, а теперь и дату свадьбы. Как вообще так можно? 

— Прости, боялся сглазить. Всё могло и поменяться. 

— Да ладно, это всё равно отлично. — заключает Тэхён. — Я думал, помру, пока ждать буду этой свадьбы. Хоть поедим и оторвёмся. 

— И увидим, как Намджун будет рыдать у алтаря. — кухня взрывается от дружного хохота, Чонгук размашисто опускает руку на плечо Намджуна и приобнимает его, как будто Ким - его тотсен.

— Приглашены все. Родители тоже. — Джин кидает поочерёдный взгляд на Мистера и Миссис Чон, от чего те удивлённо распахивают глаза. 

— Правда? — первый спрашивает альфы. 

— Конечно, мы ведь семья. — старшие улыбаются по-настоящему счастливо, женщина обнимает Джина, еле доставая ему до подбородка. 

— За это нужно выпить. — Юнги торжественно поднимает свой бокал с вишнёвым соком, и мы все повторяем за ним. Алкоголя ни у кого нет. — За предстоящую свадьбу. 

— А пока вы не выпили, хочу сказать, что все присутствующие за столом моложе тридцати, будут участвовать в групповом танце! —Чонгук, который всё-таки успел отхлебнуть из своего стакана, давится. 

Я выгибаю вопросительно бровь. Это не входило в мои планы. Я слишком стар для этого дерьма:

— Чего? — переспрашивает Мин у Намджуна, — Вы о чём? 

— Мы загорелись этой идеей после рассказа родителей Джина о танцах разных стран. В общем-то сам танец в основном парный, но партнёры будут менять в процессе, как и вид танца. Вы не единственные участники.

— Да, там будут и некоторые наши родственники. Точно приедет мой племянник. — Джин, похоже от души наслаждается нашими лицами, которые с каждым произнесённым словом вытягиваются всё больше. 

— И когда всё это учить? — несмело спрашиваю. Кажется, ответ мне не понравится.

— О, мой отец нанял хореографа. Нужно будет примерно на часик приходить по субботам в студию, чтоб всё выучить. — не понравился. Я с Юнги одновременно роняем головы на ладони. Наш выходной, нам удавалось хоть высыпаться в этот день, а теперь придётся тащиться в студию. 

— Как хорошо, что мы с тобой такие старые, а? — говорит весело Мистер Чон, обращаясь к своей жене. 

— За себя говори, я ещё похожа на наливное яблочко. — снова слышится смех. Ладно, в конце концов это не так плохо, Джину и Намджуну важна эта мелочь, значит буду стараться. Будем. Вероятно именно мне придётся вытягивать его из постели по утрам:

— Твоему хореографу придётся купить пластилиновые кости на место моих деревянных. — Юнги видно тоже спокойно принял свою судьбу.

— Не переживай, он мастер своего дела! Разогнёт тебя. 

— Уже не терпится увидеть это. Жду с нетерпением. — теперь мне прекрасно видно до невозможности довольное лицо альфы. Мин протяжно стонет, но тут же начинает смеяться. 

— Твоя поддержка - просто нечто. 

— Самая лучшая. Я всё сниму на телефон. Не оттопчи ноги своему партнёру. 

— Кто кому ещё оттопчет. 

Настроение у Юнги заметно приподнялось. Ладно, хоть так. Моти в скором времени почти не остаётся. За окном стемнело, наверное часов семь-восемь вечера. Чимин всё меньше похож на здорового, вообще ничего не ест. В какой-то момент это замечает и Мистер Чон:

— Давайте переместимся в комнату? — предлагает. — Попьём чай там. На диване удобнее. — на лице Пака отражается облегчение. Я ожидаю, что сейчас все дружненько встанут, но нет, ребята сидят на месте, смотря на старшего. — Но кто-то один помоет посуду. 

Вот оно что:

— Я мыл в прошлый раз. — тут же открещивается Чонгук, — из двух сыновей остался один. — Юнги рядом едва заметно дёрнулся, но лицо при этом осталось вполне расслабленным. 

— Какое совпадение, что именно ему я и хотел предложить эту прекрасную процедуру. Гидромассаж на руки. 

— И правда, ну просто сама судьбу правит Чонгуком. — цедит Мин без особого расстройства и преспокойно поднимается, чтоб пойти мыть посуду. Это шанс с ним переговорить, как раз не будет свидетелей:

— Можно ему помочь? — неловко спрашиваю. 

— Ой, Хосок, не стоит. Юнги уже приспособлен, управится за десять минут.

— Ну а со мной за пять. — Тэхён странно на меня смотрит. У меня ровно ноль аргументов, почему это предложение просто прекрасное, чтоб его одобрили. И всё же что-то мелькает в глазах Мистера Чона, он думает едва ли секунду прежде чем кивнуть. Отлично. 

— Собираем чашки, оставшиеся моти, конфеты и бегом в комнату. — в этот раз все всё проделывают быстро, за исключением Чимина, он ещё несколько секунд продолжает сидеть, но в итоге кухня всё же пустеет. 

Мы молча складываем в раковину оставшиеся блюдца с ложечками. Альфа, закатив рукава, принимается мыть тарелки. Я же беру сначала тряпку, чтоб вытереть стол, а по завершении — полотенце для вытирания посуды. Всё идёт складно, мы оба молчим. Кто там поговорить хотел? 

Я откладываю вилки в сторону: 

— Что это было? — Юнги поднимает взгляд.

— Не понял. 

— Что ты устроил тут? Зачем было тыкать Тэхёну, какую еду я ем? — он снова отворачивается. 

— Может, потому что он не знает этого? 

— Можно было выражаться не так недовольно. Как будто Тэхён в чем-то провинился. — я машинально забираю тарелку, обтираю и ставлю в шкафчик.

— Не придирайся к моей интонации. — вот ведь, ещё и увертывается от ответа. 

Передо мной появляются ещё три тарелки, но я не прикасаюсь к ним. Нет уж, не фиг постоянно прикидываться дурачком. Альфа замечает это и всё-таки отвлекается от своего дела, устало вздохнув: 

— Чего ты вообще пристал? Я никого не хотел унизить, а если уж Тэхён обиделся, то пускай он и говорит со мной. — хоть его голос на первый раз кажется абсолютно спокойным, глаза всё равно выдают раздражение. В словах есть смысл, мне не известно, задело ли сильно что-то Тэхёна, но я хочу знать лично сам:

— Лучше объясни мне. Не понимаю, почему ты вдруг так с ним себя ведешь. Уже не в первый раз. Практически всю неделю это происходит, я даже спрашивал у Тэ, не ссорились ли вы. 

Я облокачиваюсь бедром о плиту и скрещиваю руки: 

— Всё это не с проста, ты ведешь себя странно. Да ещё и хватаешься за живот постоянно. Кончай врать, что ничего не происходит. — на мгновение кажется, что в глазах Юнги появился огонь, но стоило ему моргнуть, как всё исчезло, правда раздражение никуда не делось.

— Мы не ссорились. Всё. 

— Юнги..

— Отстань от меня с этим. — голос резко повышается, — Из-за простой мелочи взъелся на меня, будто бы что-то случилось. Тоже мне трагедия. 

Удивление от его эмоционального скачка сменяется таким же раздражением: 

— То есть ты не видишь ничего такого в том, что буквально выставил Тэ идиотом? Гордишься, что успел узнать меня чуть лучше? 

— Я и знаю тебя гораздо лучше. — вот чёрт. Мин сейчас почти воспламенился, честное слово. Такое ощущение, будто...он показал собственничество. Серьёзно? Нет, точно показалось. 

— Молодец, могу медаль на лоб прицепить. Только не забывай, что мы и вдвоём проводили много времени. Да и вообще, сколько бы ты знал, если бы не моя инициатива тогда? 

Альфа невесело усмехается: 

— Ты с Тэхёном знаком столько же. Он мог хоть иногда спрашивать, что тебе нравится, раз так влюблён. За свою инициативу себе тоже можешь медаль в лоб воткнуть, без разницы. 

Мне хочется гневно зарычать. Честное слово, этот разговор уже порядком начинает бесить. Мин упёртый и не всегда готов признавать свои ошибки. Есть ли смысл дальше что-то говорить? 

— Тебе тоже что-то не нравится в том, что мы с Тэхёном вместе? — вопрос неправильный. До меня доходит только, стоит его произнести. Юнги в конец сердится и с грохотом откидывает несколько ложек обратно в раковину:

— Мне абсолютно ровно, с кем ты целуешься за углами, ясно? 

Не успеваю я даже ответить, как он опирается одной рукой о столешницу, а другую прижимает опять к животу. Честно слово...

— Что с тобой такое? — я делаю только шаг, но сразу останавливаюсь.

— Да чего вы ко мне пристали? И ты. Какое тебе дело вообще? Хватит постоянно, как попугай, бесить этим вопросом! — и хотя между нами расстояние уже давно не такое большое, парень подходит ближе. 

Не понятно, что сейчас меня накрыло: шок или злость. Наверное и то, и то, я стою столбом, даже когда пыхтящее дыхание чувствуется на щеке. Это происходит впервые, Юнги всегда принимал мою заботу, хоть иногда и пытался её избежать, но его ведь это не злило. Он никогда так не реагировал. 

Столько слов пляшут на языке, а я даже и не знаю, что говорить. Мин же тем временем не отходит, не извиняется. Не меняется ничего, разве что только расстояние сокращается ещё немного: 

— Уж лучше выбери, о ком беспокоиться: обо мне или о Тэхёне. — вопрос какой-то странный, даже глупый.  Я забочусь о всех друзьях, почему Юнги требует выбрать  из двух?

— Что за идиотизм? Прекрати. — глаза напротив затмевает пелена, затем взгляд темнеет, и что-то внутри меня оторопевает. На секунду показался его альфа: недовольный,  возможно даже такой же злой. Это завораживает, я чувствую необъяснимое желание рассмотреть его. Никогда ещё Юнги не правила внутренняя сущность, но всё быстро испаряется: 

— А ещё лучше, оставь меня в покое. — словно стукнули. 

— Чт...да что с тобой не так? 

— Ничего, твои слова уже мне мозг проели. — ах так значит. Я отталкиваю альфу.

— Вечно ты умудряешься превратиться из милого парня в настоящего гадёныша. 

— Да что ты? Тогда вали к своему принцу и не стой тут со мной, гадёнышом. Без тебя обойдусь. — он демонстративно отворачивается и снова включает воду.

— Да уж, пойду туда, где на меня не скалятся из-за банальной заботы. 

— Не упала твоя забота вообще. 

— Отлично. Окей. Раз так, тогда мне лучше правда уйти. Но прежде... — тыкаю пальцем в его сторону, — мы видимо вернусь к прежнему стилю общения. Тогда ты от меня и слова больше не услышишь! 

— Кидаешь бойкот? — ох, ты всё-таки снова развернулся ко мне лицом, ну спасибо на этом. Я горделиво приподнимаю подбородок и скрещиваю руки на груди. 

— Ещё как. 

— Ну и пожалуйста. — краем глаза замечаю, как парень сжимает ладонь в кулак, это его злит. Вот и пусть. Я тоже зол, и хоть ссориться с ним мне категорически не нравится, но иногда кто-то из нас становится невыносимым. И сегодня это Юнги. 

На кухню заходит Тэхён. В наступившей тишине повисает напряжение, Ким смотрит на нас в недоумении. По спине пошёл жар, и ноги сами делают один шаг назад. Вот ведь, это неожиданно. Весь запал пропал: 

— Что-то случилось? — Ким моргает и подходит к навесному шкафчику за моей спиной. Он не улыбается.

— Чимину сильно плохо. Я ищу таблетки. Кажется, они должны быть тут. — жар моментально перестает меня волновать, я пулей вылетаю из кухни, не посмотрев на Юнги. 

Пак оказывается в гостинной со всеми, сидит на самом краю дивана в скрюченной позе с зажмуренными глазами и дышит сквозь стиснутые зубы. Чонгук, конечно, рядом, гладит парня осторожно по спине, одновременно что-то спрашивая у Джина, который во всю копошится в небольшом фиолетовом, пластиковом ящичке с лекарствами. 

У Чимина ведь совсем немного болел живот, почему сейчас это выглядит так, как будто аппендицит лопнул? Я присаживаюсь возле подлокотника, и теперь замечаю, как его лоб покрылся потом: 

— Что это вообще такое может быть? — Чонгук хмурится и мотает головой. 

— Не знаю. — и с силой потирает кончик носа. 

В комнату заходят Тэхён и Юнги:

— В шкафчиках пусто. — хмуро объявляет Ким, бросив свой телефон на дальнее кресло, по другую сторону дивана.

— Думаю, нет смысла искать что-то от отравления, не поможет. — Джин отодвигает аптечку в сторону. — Может, позвонить всё-таки в скорую? — вопрос адресуется Чимину с умоляющей интонацией. Значит, спрашивает не один раз.

— Можно и самим доехать. — Чонгук немного опускает корпус тела будто уже готов вот-вот побежать за ключами от машины.

— Нет-нет, я потерплю. — наконец, говорит омега. Он легонько перехватывает ладонь своего парня и притягивает к себе. — Мне полегче, боль уже не такая острая. — Чонгук поддаётся и расслабляется. 

— Где болит? — я наклоняюсь к нему поближе. 

— Внизу живота больше всего. А по ощущениям - везде. 

Чёрт это сложно, боль внизу живота - это течка, но у Чимина её не может быть из-за отсутствия запаха, да и боль острая. Я не врач, понятия даже не имею, что такое с ним. Чонгук опять сильно чешет нос, и Джин странно хмурится, заметив это: 

— У тебя зуд? Весь день нос трёшь. 

— Похоже на то. Думал, закапать ещё раз сегодня вечером. 

— Капли не помогают совсем? — Чонгук мотает головой. 

— Даже не притупляют. Постоянно ещё какой-то запах странный чувствую, понять не могу, откуда он. 

— Что за запах? — интересуется Намджун, усаживаясь рядом. 

— Очень сладкий. Сначала чувствовался еле-еле, но за последнее время усилился. Чимин говорит, что ничего не чувствует похожего. 

Пак шумно вздыхает, а затем выпрямляется: 

— Я действительно понятия не имею, о чём он. Я не пёк ничего сладкого, соседи рядом — тоже. 

— Тебе лучше? Принести чего-нибудь? — Чонгук снова обращает на омегу внимание.

— Всё ещё болит, но уже легче. Не переживай. — Чимин вдовесок ему ободряюще улыбнулся.

В комнате воцаряется молчание, которое прерывается только шуршанием пакетов из аптечки. Моё волнение по-тихоньку улетучивается, всё не так уж и плохо. Взгляд метнулся к Юнги в дверях. Парень стоит с хмурым видом и о чём-то задумался. Стоит Джину вместе с Мистером Чоном сложить все медикаменты обратно в шкаф, он спрашивает:

— Какой запах именно ты чувствуешь? — Чонгук вопросительно поднимает бровь. 

— А что? 

— Ну ответь. Это растение, фрукт или что? 

— Не знаю. Очень смахивает, вроде, на ягоду. 

— Ягоду. — Мин повторят слово со странной радостью в голосе. — Какую именно? 

— Да откуда мне знать? 

— Юнги, чего ты докопался? — в разговор вмешивается Мистер Чон. 

— Напряги мозг. Явно ведь знаешь. — вопрос остаётся проигнорированным. Чонгук с шумным вздохом прикрывает глаза и опускает голову на спинку дивана:

— Есть небольшое сходства с начинкой в печеньках Джин~хёна. Не совсем оно, но больше всего похоже. 

Что...?

Мы с Джином одновременно выпрямляемся:

— Ты серьёзно? — кивка хватает, чтобы у меня по спине прошлась волна мурашек. 

— Хён, с чем ты принёс нам печенье сегодня? — я чёрт возьми с точностью сейчас могу сказать, что Юнги улыбается и очень-очень довольно.

Молчание:

— Клубника. — Джин произносит это полушёпотом, но слово повисает в воздухе. Чонгук моментально открывает глаза, и даже Чимин прекращает хмуриться. — Ты что...

— Ты почувствовал запах Чимина. — заканчивает Мин. — Кажется, он здоров. 

Пазл складывается у меня в голове. Недавно прочитанные статьи в Интернете напоминают о себе. Чимин в последнее время был рассеянным, немного вялым местами, а теперь Чонгук буквально заявляет, что последние два дня он чувствует запах клубники, которого у Пака не было уже давно из-за...бесплодья

В глазах младшего непонимание сменяется шоком, он смотрит на Юнги, как на что-то мифическое. Чимин же хватает своего парня за плечи и резко разворачивает к себе:

— Скажи, чт-..— Пак заметно трясётся, но смотрит на альфу с детской надеждой, — ты правда что-то чувствуешь? 

Чонгук секунду молчит, а затем кивает один раз, три:

— Да. 

Этот момент можно сравнить с резким наступлением потепления, с  расцветанием вялого цветка. Я слышу, как Чоны за моей спиной дружно ахают, а затем тишину нарушает всхлип Чимина, который бросается к улыбающемуся Чонгуку в объятия. Он будто выплакивает все эти тяжёлые для него годы, всё отчаяние, но я вижу его улыбку. 

Тэхён подходит ко мне и обнимает со спины, когда слеза капает на щёку Его такая же счастливая улыбка отпечатывается на плече.

— Боже, дети мои. Какое счастье. 

Комната наполняется радостью, Чимин и Чонгук ещё на моей памяти никогда не выглядели такими счастливыми, Я рад рад за них, теперь их жизнь полностью наладилась: 

— Как же я сам не додумался? — говорит Чонгук хриплым голосом спустя примерно минут пять. Он снова плачет, но теперь от радости. — Мне жаль, я такой дурачок. — ребята смеются. 

Мы с Чимином встречаемся взглядами, и я буквально вцепляюсь в ладонь Тэхёна, чтобы не кинуться к Паку со своими объятия, от которых мы бы с дивана улетели. Наше знакомство длится недолго, но за это короткое время столько всего случилось, я был с ним рядом в этот страшный период расставания, видел его страдания, а теперь наконец-то всё позади. Моё сердце наполняется теплом: 

— Ты скорее всего почувствовал раньше нас всех, потому что вы - истинные. Скоро и остальные почувствуют. — заключает Юнги, который всё ещё стоит на своём месте. 

— Тогда я выброжу синтетические духи. В них теперь тоже нет толка. — говорит Чимин, только отошедший от эмоций. 

— Да уж. Никогда их не любил. 

— Скажем "нет" духам. — торжественно объявляет Намджун. — Повесим плакат при входе в ваш дом. 

— Чонгук будет ходить по Университету и отбирать их у людей. — добавляет Юнги. — Или, как священник, ратовать о том, что использование духов всех погубит, или нас сошлют в Ад. 

Последние капли напряжения развеиваются, словно снежинки в воздухе, благодаря дружному смеху, нашим счастливым улыбкам и объятиям. Всё же этот ужин принёс за собой и много прекрасного.

***

POV Юнги

В коридоре меня неожиданно встречают только Намджун с Джином. Я прекрасно осведомлён, где мой брат с Чимином: у Пака третий день идёт течка, Тэхён уехал по делам к своему отцу, а вот одной конфеты не хватает:

— О, Юнги! — Джин отталкивается от подоконника и делает шаг ко мне, — Ты не видел Хосока внизу? Он на звонки не отвечает вообще, а пара вот-вот начнётся. 

Ага, значит что-то стряслось, раз Хо не захотел с кем-то созваниваться. Я планировал сегодня, наконец, извиниться перед ним. Мы не разговариваем, он честно держит своё слово. Не произносит его. Вообще:

— Нет. Он вообще ничего не писал? А Тэхён не знает?  

— А я по-твоему нафига тебя спрашиваю? Естественно, ничегошеньки не прислал. Он никогда особо не пропадал. Если только не считать того случая, когда ты подобрал его мокрого на дороге. 

Офигеть, это не успокаивает: 

— Возможно ему просто стало плохо. — говорит Намджун. — Хосок скорее всего в отрубе, если это так, а значит отзвонится ближе к полудню. 

Не знаю, Конфетный всё равно бы позвонил и предупредил, да даже если и отрубился, телефон ведь в состоянии услышать. Всё же у нас сегодня смена, так что точно бы позвонил: 

— А если что-то серьёзное? — спрашиваю, сталкиваясь взглядом с Намджуном. Тот неопределённо наклоняет голову, ненадолго задумавшись. 

— Не знаю. Давайте подождём немного, может, напишет. Но думаю, не стоит оставлять попытки дозвониться. 

Джин кивает и тут же набирает номер. Несколько секунд мы напряжённо ждём, я смотрю на темный экран его смартфона в надежде, что так Хосок точно ответит, но проходит секунд двадцать, и Джин, недовольно нахмурившись, убирает трубку от уха. 

Чёрт. 

В коридоре взрывается трелью звонок, оповещающий о начале пар. Только не это. На занятии уже нельзя будет ему позвонить, а толку от СМС? Тело напрягается, стоит ли идти туда? Или остаться и попытаться позвонить ещё раз самому? 

— Эй, дружище, не нервничай так. — Намджун успокаивающе похлопывает меня по плечу. — Пойдём, сейчас кто-то презентации будет рассказывать, напишешь. Лучше так, чем вообще никак. 

Он прав, знаю, нужно идти. Я обречённо опускаю плечи и плетусь вслед за ребятами. Моя парта непривычно пуста, да и в принципе пустовато без остальных ребят. Студенты рассаживаются по местам, и как только начинаются показы презентаций, я открываю наш с Хосоком диалог и принимаюсь быстро печатать, стараясь быть незаметным: 

"Вы" 8:40

— Конфетный, это чего такое? Где тебя носит?— 

Сообщение отправлено, но не прочитано. Хо был в сети вчера в полтретьего дня. Это не сулит успех.

"Вы" 8:41

— Я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать, но всё же ответь.— 

Снова ничего. 

"Вы" 8:41

— Конфетный блин, отвечай!— 

"Вы" 8:42

— Ало-о-о отвеча-а-ай— 

"Вы" 8:43

— Не заставляй меня опускаться до того уровня, где я начну писать тебе рандомный набор букв" —

— Не-е-е-ет— 

"Вы" 8:43

— аххщващазалпзпхплпппщзпхпъпп— 

— Доволен? Я могу продолжить— 

"Вы" 8:44 

— Блаюхвзаазахахащазахаа — 

"Вы" 8:44 

— Хосок —

— Хосок—

— Хосо-о-ок — 

— Хосочек —

— Конфетный— 

— Ну же, услышь меня— 

Выжидаю минуту и снова начинаю печатать:

— Не ответишь, я вставлю тебе...

— Мин Юнги, мы вас не отвлекаем? — мать твою. Я поднимаю взгляд на учителя, стоящего рядом. Примерно таким взглядом можно превратить в человека пепел, не иначе. — Боюсь спросить, что вы собирались сделать с вашим собеседником? 

Клянусь всем на свете, я хотел дописать "твой любимый панкейк в глаз", но никак не то, о чём он подумал!

— Ничего. Простите. — и убираю телефон в сумку. Только после этого мужчина уходит. Просто блеск, теперь меня ещё и за извращенца будут считать, этого в портфолио только не хватает.  

Справа Намджун с Джином практически одновременно губами произносят: "Ну?", но я в ответ только разочарованно качаю головой. Ничего, абсолютно. Хосок всегда отвечает на сообщения, я знаю: мы пару раз переписывались по ночам, когда засиживались за домашкой, он все-гда отвечал. Один раз ответил даже на мой ночной звонок, когда уже спал. 

Так что теперь стало вдвойне неспокойно. Если даже Тэхён не в курсе, то тогда разве это не считается ещё более странным? Нога уже нервно выбивает негромкий ритм, а пальцы сжимают ручку. Голова сейчас лопнет. Ещё и мой зверь беспокоится, а это звоночек. Может, Хосок написал. И ведь не проверить, этот пропитанный предостережением взгляд учителя всё ещё обращен в мою сторону. Как будто я каким-то образом помешал. 

Не могу сконцентрировать внимание ни на одном слове презентующего, мысли то и дело возвращаются к Конфетному, пальцы вскоре начинают гнуть колпачок от ручки. Тело до сих пор в напряжении, я жду возможности выбежать отсюда, а минуты текут как будто наоборот. 

На стол прилетает небольшой кусочек бумажки от Намджуна:

— Тэхён пытается связаться с Хосоком, но уехать у него пока возможности нет. Просит держать его в курсе, если что —

Хосок ведь должен будет рано или поздно ответить, ему трезвонят несколько человек подряд, что за ерунда у него там? 

Проходит час от пары, презентация сменяется другой и так далее, новостей нет. Зверь внутри мечется из стороны в сторону, заставляя сжимать зубы, чтоб не зарычать от раздражения. Нет, ещё чуть-чуть и я взорвусь. Учитель размеренно шагает возле моего ряда парт, как будто напрашивается, чтоб ручка полетела прямиком ему в глаз. 

Наконец, пара заканчивается. Не проходит и секунды, я молнией убегаю прочь из кабинета, по пути вытаскивая телефон. Ничего, сообщения не прочитаны. Хосок не заходил в сеть. Да что же это такое? Я открываю телефонную книгу и набираю его номер. Гудки идут очень медленно, раздражая сильнее прежнего. И снова нет ответа: 

— Твою мать. 

Джин подходит на третьей попытке:

— Не отвечает. — уже даже не спрашивает. — Сейчас только десять. Я всё же надеюсь, что он просто проспал будильник, а телефон стоит на беззвучном. 

— Думаешь, стоит ещё подождать? 

— Да. По крайней мере до полудня. У вас обоих режим хромает, рано или поздно организм устаёт. — в этом есть смысл. 

— Согласен. — говорит Намджун. — Позвони ему после следующей пары, к тому-то времени он точно проснётся. 

Они разворачиваются к выходу из коридора. Нужно послушаться и успокоиться? Я просто перенервничал лишний раз, а дело реально может быть просто в сильной утомлённости. Тогда меня можно будет считать дураком. Джин с Намджуном почти скрываются за поворотом на лестницу. 

И всё же что-то не даёт мне покоя, будто что-то происходит, но нет возможности увидеть это. Вспоминается вечер, когда Хосок заболел. Тогда ведь...Конфетный падал в обморок несколько раз, последний приступ в боулинге был с криками и хватанием за голову. Все разы кто-то находился с ним рядом. Что если сейчас это опять произошло, а он один? Это плохо. Очень плохо. 

Что делать? К нему поехать? Но это будет выглядеть странно. Слишком. Я прикрываю глаза, нужно успокоится, так только хуже себе делаю. Всё же тело не может расслабиться, а мой альфа не собирается даже успокаиваться. Такое редко случается. Вот ведь.

Я снова набираю заветный номер. Если и сейчас Хосок не ответит, была не была, поеду. Слышится первый гудок, второй...десятый.

"Абонент выключен или находится вне зоны действия сети..."

***

Я останавливаюсь возле подъезда. Телефон не звонит уже почти час, Джин и Намджун пока ничего не заподозрили. Хорошо, что мы в разных группах, а единственные свидетели-друзья у себя дома. 

Вокруг тихо, кажется, все слышат бешенный стук моего сердца. Нет, определённо нужно было приехать. В конце концов это ведь мой истинный, не могу же я ошибаться, верно? Эта мысль, как спусковой крючок. Я решительно вытаскиваю ключи из зажигания и покидаю машину. Приходится звонить в чужую квартиру со слёзной историей о том, как у меня сперли магнитный ключик, и в итоге меня впускают. 

Стоит дверям лифта открыться на десятом этаже, нервозность немного уменьшается. В коридоре чувствуется уже знакомый запах, он немного притуплен, но, тем не менее, оседает в носу. Яркий, приторный. Можно буквально почувствовать, как черничный джем течёт по горлу вниз. Разве так всегда было? 

Мой зверь настораживается. Одно радует, Хосок точно дома. Я с остервенением вдавливаю кнопку звонка в стену. Если это создание реально уснуло мёртвым сном, я надаю ему поджопников по самое "не хочу", и плевать, что мы до сих пор в ссоре, в этой двери вот-вот появится дырка, если мне не откроют. 

Палец уже побаливает. Нужно постучать. Минуту ничего не происходит, я опускаю руки, как вдруг слышится щелчок. Дверь открывается, и передо мной-таки появляется Хосок. Очень помятый Хосок. Приторно-сладкий запах накрывает меня волной, и всё. Кажется, это очень плохо:

— Юнги? — омега раскрывает глаза так широко, как может, но с его вялым видом веки не особо поднялись. — Ты что...ты чего тут? 

Волосы растрепаны, лоб и виски покрыты испариной. Черника уже забирается мне под кожу. Во рту скапливается слюна, и сознание начинает вопить, как резанное. Я хотел, как лучше, а вы итоге оказываюсь реальным лохом. Я пришёл к течному Хосоку. 

Течному. 

Мне каюк:

— Э...ну  — клянусь богом, у меня сейчас перед глазами поплывёт. Мой зверь начинает бесноваться с новой силой, орать и царапаться. Всё плохо, мы истинные, альфа и омега в одной блин квартире, а Хосок течёт...Нужно сваливать отсюда хоть как, хоть по лестнице носом вперёд. Кто вообще знает, что я натворю?

"Ответь уже на вопрос."

Вот только, кажется, Хосок и вовсе сейчас не слушает: он внезапно скрючивается, одной рукой сдавливая дверную ручку, до ушей доносится приглушённый стон:

— Боже, как больно. — я непроизвольно переступаю порог квартиры, омега пятится назад и падает в обморок. В последний момент удаётся его поймать: ещё бы секунду промедлил, он бы головой ударился об пол.

Ситуация становится ещё больше сюрреалистической. Что делать теперь? Несколько секунд я заставляю себя не двигаться и настроить дыхание. Здесь пахнет сильнее. Вернее пахнет сам Хосок. Это слишком. Мне никогда не доводилось находиться рядом с течным омегой, я понятия не имею, что делать в такой ситуации. У меня всегда был простой план действий - бежать. Сейчас не получиться, Хо в отключке. 

Внизу живота раздувается напряжение, мой альфа не в состоянии вести себя спокойно, он сходит с ума. Нет, так нельзя! Я делаю глубокий вдох через рот. Это просто запах, очень сладкий, но всё же запах. Такая ерунда не выведет меня из равновесия. Нужно просто не дышать носом:

— Ладно. Для начала уложим тебя. 

Я мотаю головой, стряхивая туман с разума и, подняв безвольное тело, закрываю одной ногой входную дверь. Вариантов немного, нужно отнести Конфетного в спальню. Нехорошо конечно, спальня - интимное место для каждого, но не на диван ведь парня укладывать, там явно неудобно. Черт с ним, просто не буду задерживаться.

Стоит оказаться в комнате, становится дурнее прежнего. Здесь слишком сильно всё пропахло Хосоком, будто каждую половицу, досочку, ручку намазали от души вареньем, а потом сверху вылили три флакона духов. Дыши - не дыши ртом, не поможет ни фига. Возле кровати обнаруживается огромный комок бурой шерсти с двумя жёлтыми глазами. Дуглас. 

Кот смотрит с настороженностью, если коты вообще способны на эти эмоции, он как строгий родитель: ещё чуть-чуть и придётся перед ним извиниться за то, что немного лапаю его хозяина.

— Не смотри так. Я ничего ему не сделаю. — Дуглас продолжает смотреть, но затем неохотно отходит от кровати, вроде как давая зелёный свет. 

Только я уже собираюсь сделать то, что хотел, как вдруг взгляд - абсолютно случайно - падает на скомканную простынь. Это издевательство, нет, долбаный сюр. На том месте, где по идее...должна находится задница Хосока, расплылось небольшое пятно естественной смазки.

Смазки!!

Щёки обдаёт жаром, внизу живота ситуация становится патовой. Какова вероятность, что и штаны омеги несухие? Нет, даже не думай, идиот. Даже. Не. Думай. Почему, чёрт возьми, я вообще это увидел, ну почему? Кому не угодил в этой жизни? 

Ощущение, что надо мной смеётся Дуглас. 

Мысли снова туманятся, так что я отворачиваюсь, обхожу кровать и укладываю Хосока на другую сторону. Тут-то конечно всё нормально, но это чёртово пятно мигает перед глазами, честное слово, дорога в дурдом скоро будет открытой. Я осторожно, специально смотря куда угодно, накрываю вторую сторону кровати краешком одеяла:

— Так спокойнее. Чёрт, это ведь просто пятно. — шепчу сам себе и стучу костяшками пальцев по лбу. 

Мне нужен воздух. Я пулей подлетаю к окну и распахиваю его настежь. Зверь рычит всё громче, проклинает за бездействие. Ясно, чего ему надо. Перебьётся. Холодный ветер мгновенно остужает, мысли кое-как проясняются. Так лучше. От облегчения я падаю на компьютерный стул. 

Итак, как это всё сейчас можно назвать? Очень глупой шуткой? Нет, вот просто из всех вариантов подвернулся именно этот, говорили мне друзья не волноваться, и на кой чёрт я в итоге поехал. Как это нужно будет потом объяснять?"О да, я просто правда так сильно забеспокоился, что помчался к занятому омеге домой. Ну да, у него течка случайно оказалась. В квартире остался, потому что ему же плохо. " 

Обалденно звучит, я умру, и мне дадут премию Дарвина за самую нелепую смерть. Потому что Тэхён убьёт меня. При мысли о Киме недовольство зверя усиливается. Или это собственные эмоции. Хосок - мой истинный. Вот только сейчас, когда он парень Тэхёна, когда друзья не знают о моём выздоровлении, прав у меня никаких. Ноль. Я в пролёте. 

За спиной раздаётся приглушённое мычание. Конфетный лениво потирает рукой глаза, но, кажется, не просыпается. Его лоб прорезают морщины, а губы превратились в полоску. Кажется ему опять больно. Да, точно, течки ведь после длительного применения блокаторов проходят сложно, особенно без партнёра. 

От последней мысли разум по новой заполоняет дымка: "Ты можешь ему помочь, просто дождись, когда Хосок проснётся. Он ведь не откажет, течные омеги такие податливые.." 

Я в ужасе вскакиваю и бросаюсь вон из комнаты. Отвратительно. Чувствую себя мерзким животным, которому теперь срочно приспичило спариваться. Из-за такого потом альфы насилуют омег. У меня кровь леденеет при одной только мысли такого исхода. Я бы никогда не позволил себе сделать такое с Хосоком, я люблю его. 

Сейчас подожду, пока он проснётся, удостоверюсь, что с ним всё нормально и уйду. Пусть  напишет Джину и попросит о помощи, от старшего точно пользы в этом вопросе больше, чем от меня. 

Я захожу на кухню, чтоб открыть ещё одно окно. Взгляд цепляется за небольшую открытую коробку на холодильнике. Из неё торчат несколько мотков ниток. Мне нужно что-то, благодаря чему получиться прояснять мысли. Самый простой вариант - боль. Не думал, что до этого дойдёт, но тут тяжело находиться. Я тянусь за коробкой и нахожу внутри несколько иголок. 

Пригодятся. 

***

Прошло примерно сорок минут, все пальцы несколько раз проткнуты иглой, ничего не изменилось. На удивление, пару раз приходил Дуглас. Один раз он улёгся возле ног и ненадолго уснул, во второй раз начал клянчить еду. Свитти явно меня разнежила, раз я моментально исполнил его просьбу. Эти двое ушастых не очень-то отличаются в своих способах манипуляции: глаза Кота в сапогах и всё.

Проветривание квартиры пошло на пользу, яростные рыки были почти не слышны, но мне всё равно страшно зайти в спальню, чтоб банально проверить, проснулся Хосок или нет. Остаётся ориентироваться только на звуки: замычит или закричит, тогда и пойду. 

На телефон поступают несколько сообщений. Друзья-таки заметили, что меня нет: 

Джин 11:50 

— Юн, где ты? — 

— Тебя задержали? —

Намджун 11:50

— Пожалуйста, только не говори, что ты там, где тебе быть нежелательно— 

Намджун 11:51

— О боже, ты у Хосока. — 

Нам точно сейчас обречённо потирает лоб и закатывает глаза. Он явно смекнул сразу, что я окажусь тут. Думаю, его парень поймёт всё через минут пять: 

Вы 11: 53

— Ты не представляешь, в какой я заднице —

Намджун 11:53

— Представляю, кто тебя туда сегодня запихнёт. Что там происходит? — 

Вы 11:54 

— Тут такое дело...У Хосока...ну типа течка — 

Сообщение прочитано, но целую минуту ответа нет: 

Намджун: 11:55

— МАТЬ ТВОЮ. Вали оттуда к чёртовой матери. Тебя Джин с Чимином усадят задницей на шпиль Биг Бена. Я даже не хочу думать, что сделает Тэхён. ВЫ-МЕ-ТАЙ-СЯ. — 

Чёрт возьми, Юнги, ты не доживёшь до выпуска. 

Вы 11:56

— Он в отрубе, не могу же я его тут оставить —

Намджун 11:57

— И ты скоро к нему присоединишься. — 

— Джин вот-вот поймёт, где ты, а потом возможно сразу догадается, что происходит. Тогда, будь уверен, над домом Хосока повиснут вертолёты спецназа, и тебя скрутят. —

Охотно верю. 

Вы 11: 57

— Не говори ему про течку. Я дождусь, когда Хосок проснётся, а потом сразу уйду.—

Намджун 11: 58

— Хорошо, надеюсь мой будущий муж за это яйца мне не оторвёт. Не засиживайся только. Тэхён освободится в скором времени. — 

Внезапно из комнаты слышится слабый скулёж, потом он превращается с мучительный стон. А вот и соня. Я забегаю обратно в спальню. Хосок проснулся, его руки бездумно шарят под подушками в поисках чего-то: 

— Что ты ищешь? Эй. — он меня будто и не видит вообще. Или даже не совсем понимает, что это я. 

— Где же? Я ведь оставил тут. А! — в следующую секунду в его правой руке материализуется небольшая банка с какими-то таблетками. Хосок издаёт ещё один стон, пока высыпает две белые капсулы на ладонь и глотает их без воды. 

Картина странная. С чего мне начать? Парень выглядит как-то...не так, что-то напрягает в его поведении. Я тупо стою, не говоря ни слова. В голове этот момент представлялся лучше. По крайней мере там я не молчал. Но делать-то что-то нужно. 

Хосок обессиленно опускает руку, банка медленно откатывается в сторону, ещё секунду в комнате стоит тишина, а затем омега застывает, открывает глаза и с громким криком отскакивает к изголовью кровати: 

— Нет, Хо, успокойся пожалуйста. — вот теперь я буквально пригвождаю себя к полу и только выставляю перед собой руки, как бы успокаивая. — Всё хорошо.

— ...Юнги - ты что, мираж? Что ты тут делаешь? 

В его глазах виден страх, Хосок почти никогда не боялся меня, мы столько раз спали в одной пастели, а теперь всё наоборот, он закрывается одеялом до шеи и смотрит загнано:

— Прости, прости. Ты с самого утра не отвечал на сообщения, звонки. Мы вместе пытались дозвониться до тебя. Я решил заехать проверить, а ты прямо возле двери упал в обморок. Пожалуйста, не бойся. Я тебя только перенёс сюда. Больше ничего. 

Омега сейчас точно меня вышвырнет метлой, которой подпирал двери шкафа в нашу первую встречу тут. Проходит секунда, три, десять - ничего не происходит. Я немного приседаю, чтоб заглянуть ему в глаза и...мне кажется, или он немного не соображает? Его взгляд очень туманный. 

— Конфетный? Ты в норме? — он хмурит брови. 

— Ты приехал? 

— Ага. — кажется на меня никто не злится, в интонации - как ни странно - ни намёка на испуг или недовольство. Хосок молчит, затем всё-таки выдыхает.

— Я в порядке. — с этим точно прогадал. Наши взгляды всё ещё соединены, и я замечаю, что смотрит парень на меня немного пьяно. Что конкретно за таблетки он проглотил? — Ты...судя по виду, у тебя...

— Течка. — кивает сам себе, не моргнув. Одеяло теперь не закрывает его полностью, а только ноги. — О, боже! — опять распахивает глаза, —Тебя не должно быть тут, ты - альфа. 

А то я блин не знаю:

— Эй, всё нормально, я же...ну не чувствую.. — Мин Юнги, ты долбаный придурок, зачем ты это сказал? Слово "чувствую" застревает на корне языка, мне кажется я подавлюсь им. 

— О. Точно же. — это последнее, напряжения как будто и не было. — Ту так воняет мной, ужас. 

Даже не представляешь, как прекрасно мне это известно. Я осторожно обхожу кровать напротив Хосока и присаживаюсь на корточки, оперевшись спиной о шкаф. Так между нами остаётся небольшое расстояние. Омега ложится лицом ко мне и улыбается: 

— Всё же удивительно, что ты тут. По идее надо тебя выгнать. — да, тебе ещё как нужно. 

— Могу принести тряпку. Только вряд ли у кого-то получится встать с кровати. 

— Гадёныш. — выходит немного измученно. Я заостряю внимание на лице омеги: покрасневшие губы, покусанные, меня впервые это так бьёт под дых. — Это странно, что мне с тобой даже спокойно? 

С нами обоими что-то не так:

— Не знаю. Мне, по-хорошему, действительно лучше уйти. 

— Посиди со мной совсем немного ещё. — нет же, он несёт чушь. Хосок спятил. — Пожалуйста.

Даже он копирует кота в сапогах. Надувательство. Хосок, какого черта ты не понимаешь, насколько это ситуация катастрофична? Это не странная просьба, а сумасшедшая. Но она действует, как парное молоко, чувствую, что снова расслабляюсь, и тут же втыкаю иголку в большой палец. 

— Только ненадолго. — от моего ответа он счастливо сияет, и эффект от этого такой сильный, что даже если оторвать мне палец целиком, разум не прояснится. У Хосока взгляд снова туманится, но в целом он вроде в порядке: 

— А почему ты так далеко сидишь? — нет, он сведёт меня в могилу. 

— Тут удобно. 

— Ты меня боишься? — он приподнимает голову и прищуривается. Вопрос очень даже точный, но боюсь я не Хосока, а его внутреннего омегу и своего зверя тоже. Этот страх оправдан: 

— Нет конечно. Бред. 

— Тогда подползи ближе. — господи, дайте мне сил и выдержки. Хосоком уже точно  немного правит его зверь. Тем не менее я несмело пододвигаюсь на пару сантиметров ближе. Запах усиливается, приходиться мысленно напомнить себе, что нужно дышать через рот исключительно. Мы просто смотрим друг на друга, кажется я вот-вот утону в его голубых глазах, такой спокойный взгляд зазывает подползти совсем близко или лучше лечь рядом:

— А эм, Дуглас теперь не такой злой, он пустил меня...сюда. — омега смеётся, не обращая внимания на неловкость.

— Здорово. В прошлый раз он не одобрил твоё появление. — да, тогда этот котяра зашипел на нас и стопроцентно был готов накинуться.

— Я не упоминал, что нравлюсь абсолютно всем? Если нет, то напомню. 

— Не трудно догадаться вообще-то. 

— Ага, моё обаяние сражает на повал. — Мин Юнги, заткни свою пасть. Просто. заткни. 

Хосок хихикает и брови при этом хмурит. Наверное, таблетки действуют очень поверхностно: только чуть-чуть притупляют боли:  

— Ой, а мы ведь не разговариваем друг с другом. — внезапно напоминает. 

Нашёл, что вспомнить сейчас. Неловкость и стыд накрывают меня поновой, тот дурацкий диалог прокручивается в голове раз, наверное, в сорок пятый. Настолько часто я к нему возвращался и позорно потом стонал в подушку. Надо же было так разозлиться и накричать на Хосока. 

Тогда я просто уже еле-еле держался, чтоб не уйти пораньше с ужина. Мне надоело наблюдать за сладкой парочкой: каждый раз пальцы сдавливали вилку в руках, стоило Хосоку приобнять Тэхёна, или когда альфа укладывал свою ладонь на чужое колено. Я был уверен, что отсижу вечер спокойно, но, видимо, переоценил себя:

— Ну...вообще-то я хотел попросить сегодня прощение. Мы не говорили четыре дня. 

— Раньше тебя такое не напрягало. 

— Теперь напрягает. Не делай так больше. — Конфетный поджимает губы. Что, собрался смеяться? Вот ведь. 

— Что насчёт заботы? — из меня умело вьют верёвки. Не знал, что он так умеет. 

— Заботься обо мне сколько хочешь, мне...я больше не буду так злиться. — обречённо вздыхаю, — И больше никаких подначек для Тэхёна. Только пусть он уже выучит, что ты ешь и пьёшь, а то смешно. 

В плечо прилетает слабый тычок, но Хо улыбается. Очень даже весело: 

— Ловлю на слове. Ты прощён. 

— Да я в курсе. — и успешно уклоняюсь от второго удара. — Формальность есть формальность. 

— Ну ты и жук. 

Мы оба смеёмся, но я не позволяю себе расслабиться. Пару раз случайно вдохнул носом черничный запах. Это вызвало новый наплыв мурашек, так что пришлось опять тыкать себя иглой. Хотя кожа уже проколота несколько раз, боль уже не так сильно отрезвляет. 

Сколько вообще прошло времени? Здесь не ощущается его ход, я будто попадаю в отдельный мирок. Мой зверь по-прежнему не дремлет, тянется к омеге, и притяжение это становится вроде даже ответным. Сознание Конфетного туманное: он то здесь, то нет. Скоро его природа возьмёт над ним верх и тогда...мне придёт кабзда.

Внезапно Хосок крупно вздрагивает: 

— Что дать? Где эти странные таблетки? — пальцы зависают в миллиметре от покрывала. Лучше не стоит этого делать самому. 

— К чёрту их, пользы ноль. Боже-е-е. — нельзя к нему подходить, это же убьёт меня. 

— Давай позвоним в больницу? 

— Юнги, ты реально дурак, мне не уколы помогут, а секс! — он резко вскидывает на меня взгляд, и меня прошибает от намёка на безумие в них. Это слишком откровенно и неожиданно. 

— Н-ну..ээ... — и что мать твою тут сказать, он так-то прав, но не мне же этим заниматься в конце концов!!!! Хосок вытаскивает руку. 

— Можешь просто меня отвлечь? У тебя это всегда получается. — говорит это тоном, не терпящим отказов. 

Такое он точно не сказал бы в здравом уме. Нужно было сразу валить. Через силу я всё же обхватывает его ладонь, и Хо сжимает мою с такой силой, что кости вот-вот сместятся: 

— Так... читал уже новую книгу от Мариссы Мэй? Видел в интернете, новая часть вышла. 

— Нет. Не видел. — я замечаю за его спиной несколько стопок книг.

— Говорят, очень классная. Уже в списке Нью Йорк Таймс...

— Практически все книги оттуда. Это просто надпись типа "основано на реальных событиях" на книгах про призраков. 

— Это разные вещи. 

— А эффект один и тот же. 

— Возможно. — хватка на ладони усиливается. Снова повисает молчание, я продолжаю дышать через рот, но это сложно делать во время разговоров. Нет у меня идей, как его отвлечь, от течки блин нельзя отвлечь.— А, ну. Ты знал, что человеческое тело может произвести достаточно углерода при кремации, чтобы сделать двести карандашей?

— Чего? — он аж тормозит на полсекунды и приоткрывает глаза.

— Прикольно, да? Типа, видишь сколько пользы от кремации, можно раздать тебя в какой-нибудь деревне. Написать типа "прах мой принесёт вам знания"...

— Ты издеваешься? — ладно, согласен, информация так себе.

— Нет. О, кстати некоторые пингвины занимаются проституцией в обмен на камешки для своего дома. Спят там... — глаза омеги опять темнеют. Так, нет, я свернул не туда. — а ещё папа Немо на самом деле - мама. 

Был бы тут Чонгук, непременно бы заснял этот цирк с громким ржачем за кадров. Никогда и ни перед кем я так не позорился. Хосок наверное сейчас на полном серьёзе всё-таки рассматривает вариант меня выбросить в открытое окно:

— Кстати во время родов омеги могут сломать кому-то руку...

— Мин Юнги! Ни слова про роды.

— Это естественный процесс...

— Ни.слова. — в любом случае я так и хотел

— Может, тебе дать что-то поесть? 

— Как это вообще поможет? —  он снова зажмуривается и сдавливает мои пальцы. Возможно это покруче иглы будет.

— Тогда что я могу сделать? Как мне отвлечь тебя? —  Хосок перестаёт ломать мне кисть и медленно открывает глаза. Ох, мать твою. Его зрачки расширены, взгляд вообще неясный. Его зверь показался. 

Воздух как будто в момент исчез во всей квартире. Я чувствую, мои конечности становятся ватными. Омега смотрит с хитрым прищуром, улыбается при этом вполне невинно:

— Юнги. —  моё имя впервые произносится так тягуче из его губ, —  Помоги мне. Всё тело ломит ужасно. Это просто невыносимо. — он похож на лису, а я - на его добычу. Тонкие пальцы начинают массировать кожу на ладони, Хосок пытается чёрт возьми меня соблазнить.

"Я ведь говорил тебе, ты ему нужен. Ты, а не Тэхён".

Мысль такая сладкая, такая опьяняющая, что я на секунду теряю контроль и в следующую секунду подползаю уже вплотную к кровати. Запах черники обволакивает меня, отрезая от разума. Хосок осторожно садится и наклоняется ко мне чуть ближе: 

— Пожалуйста, Юнги. —  шепчет он. Снова эта манипуляция, снова я ведусь.

—  Нет. Не могу. —  выходит отвратительно, даже Чон смеётся тихо. —  Мы...мы друзья, помнишь? У тебя Тэхён. Тебе нужно дождаться его. —  всё же парень замирает немного удивлённо. Вот он, момент. Я со всей силы загоняю иглу себе под кожу так, что из пальца в этот раз точно пошла кровь.  

Мысли проясняются, и я тут же отлетаю практически на два шага назад. До чего же мы могли дойти? Хосок бы не простил меня, Тэхён тоже. Я был в шаге от совершения ошибки. Как можно было так поддаться? Нужно уходить отсюда. Нужно было это делать сразу. 

— Зачем? 

—  Что? 

—  Зачем мне ждать Тэхёна? Это долго. —  так, он не соображает. Был бы тут Джин, возможно Хосок бы и помнил о своём парне. А моё присутствие отвлекает, от чего и сознание его плывёт. Видимо нет толка в моих подавителях. 

—  Хватит, ты не в себе. —  наши взгляды снова сталкиваются, он до сих пор сидит, но в любую секунду может и встать. Этого я боюсь. 

— Не правда. Просто мне это нужно, Юнги. —  закрыть бы сейчас уши, как маленькому ребёнку. Снова чувствуется напряжение внизу живота, кровь в венах нагревается. Это вот так обычно чувствуют себя альфы во время течек своего партнёра? 

—  Тогда я уйду сейчас же. Не стоило приезжать. 

Хосок снова жалостливо поднимает брови:

—  Не надо. 

—  Хо...ты не понимаешь, что говори...

Внезапно, к моему ужасу, он правда встаёт и довольно быстро преодолевает расстояние между нами. Нет-нет-нет, это фаталити. Его колени касаются моих, руки обхватывают шею, и я случайно забываю дышать через рот. Запах черники, как манящий туман, заполняет лёгкие, и моё дыхание сбивается: 

— Пожалуйста. —  опять. 

Тело поддаётся слабости, пострадавшие пальцы прекращают так сильно болеть, чувствуется лишь приятная нега в каждой клеточке тела, сознание на периферии между собранностью и безумием. Прикосновения Хосока, как никогда, сейчас сводят меня в могилу. Я заторможенно опускаю ладонь на его талию, и всё естество буквально взрывается от мысли, что вот так правильно. Быть сейчас здесь с Хосоком правильно.

Но ты не ублюдок, Юнги. Я пробую расцепить его руки на своей шее, но в этот же момент тонкие пальцы омеги вплетаются в мои волосы на затылке, как будто корни. Сопротивляться всё тяжелее, чувствуется расслабленность, спокойствие.

В глазах Хосока ни капли осознанности, он не контролирует свои желания, им руководит только природа. И во мне он видит только альфу, который может ему помочь с течкой. Мысль ужасно горькая, но даже так разочарование тонет в новой волне приятного тепла:

—  Давай перейдём на кровать. —  в итоге произношу. Омега веселеет, расслабляется и подползает совсем близко, практически усаживаясь мне на колени.

Дыши через рот, контролируй себя. Ты взрослый, Мин Юнги, ты способен себя контролировать. Я осторожно подхватываю омегу под колени и укладываю обратно на кровать. Его сцепленные на моей талии ноги не дают отодвинуться. Каштановые волосы откинуты назад, губы зазывающе приоткрыты.

"Я хочу тебя, Сок~а" 

Омега расслабленно заправляет мне прядь за ухо, и в эту же секунду, прежде, чем мой разум окончательно растворится, я хватаю одеяло и заворачиваю тело, как мясо в лаваш, блокируя руки и ноги: 

—  Эй, ты чего!? —  это кажется на мгновение его даже "будит". — Выпусти меня! 

Наваждение, расслабленность в миг покидают меня. Как будто всё вокруг было стеклом и теперь треснуло от суровой реальности. Теперь я снова могу соображать:

— Нет уж, перебьёшься. Ты не контролируешься себя, завтра же пожалеешь обо всём. 

—  Неправда! —  я перехватываю края одеяла одной рукой, а другой втыкаю иголку теперь уже в его ногу сквозь тонкое покрывало. —  Ой, прекрати. 

— Это ты прекрати. У тебя есть парень. Включи, блин мозг! —  не знаю, что так подействовало на него, игла или мои слова, но он вдруг прекращает вырываться, и в глазах, наконец-то, появляется понимание. А затем вселенский страх: 

—  Чёрт. —  сопротивление прекращается, в этот раз он пинает меня со всей силы так, что я чуть не валюсь на пол, и опять закрывается одеялом сам до носа. —  Чёрт-чёрт, какой ужас. Что за фигня со мной происходит? 

—  Это только природа. 

—  ...что же могло случиться? Нет, я такой дурак. —  он кажется не слышит. Я поднимаюсь и отхожу к окну, жадно вдыхая воздух через рот и через нос, чтоб окончательно выветрить чернику. 

Тишину теперь нарушают вопросы Хосока, произносимые тихим, полным страха шёпотом. Едва ли у меня самого не такие же эмоции, до сих пор не оставляет шок. Пускай в итоге омегу удалось образумить, мои мысли всё равно ушли в другую сторону.

В кармане в какой-то момент вибрирует телефон. Вот ведь, совсем о них забыл. Сколько времени прошло? На экране высвечивается десять новых сообщений, и в последнем Джин пишет, что они все на месте. Стоп, на месте? Где? Возле подъезда? В эту же секунду на телефон поступает звонок от старшего. Там явно ничего хорошего. Вздохнув, я снимаю трубку: 

— Выходи сейчас же из квартиры. — бросает он коротко и напряжённо, а затем звонок обрывается. 

Хосок всё ещё сидит у изголовья кровати, обхватив голову руками, не то боясь, не то стыдясь меня: 

— Эй, — зову тихо, — мне нужно идти. Сейчас к тебя поднимется Джин. Хорошо? — ответа нет. Думаю, ждать его и не стоит. 

Я покидаю квартиру с камнем на душе. Как теперь сложится наше общение? Возможно у меня получится закрыть на это глаза, а вот Хосоку почти наверняка будет ужасно неловко. Воздух в коридоре, как спасение - думать получается лучше. Зачем вообще гадать, как мы с Хосоком дальше будем вести себя друг с другом, если он скорее всего меня больше и не увидит: через пять минут Джин попросту переедет моё тело на машине Намджуна. 

Лифта ждать долго, приходится воспользоваться лестницей. Я задерживаюсь полсекунды возле входной двери, но собираюсь с духом и выхожу на улицу. 

И практически сразу замираю. 

Прямо за моей машины припарковался Намджун, он стоит облокотившись о капот, туда-сюда ходит старший со спрятанными в карманах ладонями, его сгорбленная спина выдает его напряжение. Вот только впервые боюсь я не его. Потому что рядом припаркована машина Тэхёна. Меня переедет он. 

Какова вероятность, что получиться отсюда убежать, если сначала спрятаться за небольшим деревом, потом за лавкой? Чёрт с машиной, мне тут ноги оторвут, и на педали нажать не получится. Все трое одновременно поворачивают головы. И никогда прежде я ещё не видел настолько злого Тэхёна. Его моментально поднявшийся рык можно услышать даже за километр отсюда, брови сводятся на переносице, и он, громко захлопнув водительскую дверь, стремительно направился ко мне: 

— Какого черта, Мин?! — говорит с повышенным тоном. 

У меня застывает кровь в жилах, потому что в глазах Кима злость, и я почти уверен, что идёт парень сюда не за тем, чтобы услышать ответ, а за тем, чтобы хорошенько вмазать мне и возможно сломать в придачу нос. По всему телу пробегают мурашки. В последний момент ребята подбегают к нам, и Намджун, будто бы прочитав мои последние мысли, хватает Тэхёна за плечи, не давая сделать больше шага:

— Объяснись. —  кажется даже Джун его не остановит.

— Что ты хочешь от меня услышать? 

— Ох, ну не знаю. Наверное, какого чёрты ты вышел из квартиры Хосока? Просвяти. 

Ага, Мин Юнги, а над оправданиями ты так и не подумал. Теперь отдувайся сам:

— Он не отвечал на звонки, я просто решил наведаться проверить. Я ведь не знал...

— Что у него течка? Догадаться было не судьба? — перебивает Тэхён.

От подступившего раздражения у меня аж щёки нагрелись за секунду:

— Я тебе гадалка чёртова что ли? По картам таро должен был определить это? 

— Да хоть через стеклянный шар, мне плевать. — Тэхён делает рывок, и Намджуну приходиться сильнее его дернуть назад.

Мой зверь снова рычит, а раздражение растёт, как на дрожжах. Тэхёна конечно можно понять, но его поведение меня уже начинает бесить:

— Хосок никому не сообщал, что у него течка! Ты будто бы не поступил также, если бы он не отвечал на все твои сообщения и звонки. — альфа шумно втягивает воздух и со свистом его выпускает, видимо стараясь себя успокоить. 

Мы смотрим друг другу в глаза, его злость сталкивается с моей, клянусь, это как два лазера. И непонятно, кто кого в итоге расплавляет:

— Допустим ты не знал, — всё-таки заговаривает он первый, — но ведь в какой-то момент понял, так? Почему сразу не ушёл? 

— Потому что он отключился прямо на пороге. — ответ уже вызубрен на подкорке мозга. Я только сейчас понимаю, что ступил на шаг вперёд ближе к парню, потому что между нами встаёт Джин. Тут реально назревает конфликт: 

— Тебе следовало уйти. — о, поверь, я знаю, Тэ. — А ты остался практически на два часа. Как это понимать? 

— Тэхён... — предупреждает Джин, но не удостаивается никакой реакции. 

— Я всего лишь следил за его состоянием! 

— Не тебе с этим разбираться! — взрывается Тэхён. — Это мой парень.

Воздух вокруг нас становится буквально раскалённым, я чувствую ярость своего зверя, слышу, как рычит Тэхён и собственный рык тот час же прорывается сквозь зубы, пугая наших друзей. 

"Ты очень сильно заблуждаешься, Тэ. Это тебе не место там."

Злость распаляет мне мозг, по венам буквально течёт горячая лава, я впервые согласен со своим зверем. Джин тоже предпринимает попытку оттащить нас, его ладони обхватили мои плечи и сдавили со свей силы, но это не помогает. Видно, как от этого он нервничает:

— Что ты там делал? — по словам чеканит Ким. Его мучает ревность? Ха, определённо да. Моя сущность ликует, и видимо это отражается на лице, потому что глаза Тэхёна чернеют, это не скрыть никакими линзами. 

Всё происходит быстро, на секунду всё замирает от страха, а потом Тэхён бьёт меня один раз кулаком. Удар приходится на правую щёку, кажется, я услышал тошнотворный звук соприкосновения кожи с кожей. Тело немного кренится в левую сторону, но ноги удерживают:

— Чёрт возьми, Ким, ты что, с катушек слетел? — кричит Джин. 

От удивления я замираю на месте. Меня только что ударили. Ударил Тэхён. С самого детства я старался не ввязываться в драки, каждый раз колени дрожали, а сейчас...этого нет и в помине. Чувствую, как напрягаются вены. Адреналин в крови не даёт позорно задрожать и сбежать. 

Я сжимаю ладони в кулаки и выпрямляюсь: 

— Ведёшь себя, как ребёнок. — говорю. — Тебе уши заложило или как? Я же объяснил всё. — щека немного ноет. Намджун крепко держит Кима, но тот уже заметно успокоился, его слегка растерянное выражение лица говорит о том, что он не хотел меня бить. Это радует. 

Джин не знает, что ему делать. Снова наступает тишина, во время которой слышно только шумное дыхание альфы, как будто тот пробежал несколько километров. Я пытаюсь успокоиться сам. Нельзя теперь поддаваться эмоциям, на сегодня этого достаточно. Наконец, Тэхён говорит:

— Мне правда хочется во всё это верить, но от тебя разит течным омегой за километр. Если бы просто сидел на расстоянии от него, такого бы не было.

Всё более менее восстановившееся спокойствие в миг лопается. Можно было постараться отпустить эту ситуацию. Мы ведь друзья. Но тот факт, что он решил, будто бы я воспользовался ситуацией...это удар ниже пояса:

— Намекаешь, что я его трахнул? — выходит сквозь зубы. — Считаешь меня таким мудаком? 

Глаза парня тут же заметно потухают, уверенности там больше нет:

— Ребят, хватит уже. Вы перешли черту. — Джин снова развернулся ко мне и несильно подтолкнул назад. 

— Такого ты обо мне мнения, да, друг?! — ладони сильнее толкают, я чувствую жар, ползущий по спине. 

Маска злости падает с Тэхёна, вопрос его отрезвил окончательно, возможно он сожалеет, а мне уже абсолютно наплевать. Среди нас нет правых, оба виноваты. Вот только черту в итоге переступил не я:

— Катись ты. — выплёвываю я и схожу с крыльца. 

— Вернись! — Размечтался. Мне здесь больше нечего делать. 

Машина заводиться сразу. На затылке чувствуются чужие взгляды. Плевать. Этот день меня вымотал, слишком много эмоций: нужно остыть. Я завожу двигатель и, вдавив злобно педаль газа в пол, уезжаю со двора.

***

POV Хосок 

Если бы нужно было описать моё состояние в двух словах, я бы сказал "смятая бумага", "размазанный бетон", "сдавленное яблоко". Словосочетаний в голове достаточно много, но ни одно из них до конца точно передать ничего не сможет. Я чувствую себя ужасно. Это самое простое слово. Тело ломит, задница зудит, всё вокруг провоняло черникой. Холодный воздух из открытого окна развивает шторы так, что те приподнимаются на уровень кровати. Но это неплохо, холод, как выясняется, работает лучше удара по щеке. 

Как я мог так опуститься? 

Течка, подобно ребёнку, капризно включала и выключала мне разум. Как какой-то маленький тумблер. Одно время получалось контролировать себя. Бац! И ничего. Эти моменты покрываются розовым туманом, моя омега вырывается. Я должен был понять сразу же, что Юнги не стоит тут находится, пускай он и не чувствует мой запах, но всё же он альфа. 

Что теперь делать? Хочу просто найти пульт у времени, нажать на кнопку обратной перемотки, чтобы пересилить себя и выставить Мина за дверь. Чтобы не совершать те ужасные вещи. Я просил его помочь мне. Не просто помочь передвинуть стол или закрыть окно, покормить кота, подмести. Нет, я просил его переспать со мной. 

По коже проходит мороз, но не от уличного воздуха, и я инстинктивно притягиваю колени к груди, спрятав в них лицо. Меня душит отчаяние, что ничего сделать нельзя. Юнги этого не забудет, у него всё с головой было в порядке. 

"Мы ведь друзья" - вот что он сказал и был прав, а я даже не придал этому значения, моё тело само жалось к нему, всё во мне тянулось к нему. 

По щеке сползает одна слеза. Как же Тэхён? Почему я даже не вспомнил о нём, неужели долгое отсутствие течки так срывает крышу? Как теперь Киму смотреть в глаза и не вспоминать этот день? Этот человек меня любит, а я поступил, как последняя скотина. Нельзя оправдывать всё течкой, так неправильно. 

Это моя вина. Я просто ужасен. Теперь и то общение, которое было у нас с Юнги, пропадёт. Он тоже наверняка считает меня ужасным человеком, который во время течки накидывается на других. О чём речь вообще? Глаза начинают слезиться больше, на простынь капает уже водопад слёз. Я пытаюсь давить всхлипы рукой. Как можно плакать? У меня есть на это право вообще? 

Внезапно до плеча кто-то дотрагивается. Сквозь вонищу от черники проникают слабые нотки ирисок: 

— Эй, Хоба, ты как? — зачем ты пришёл? Наверняка тоже всё знаешь, так что тебе нужно? 

— Уходи. — только и удаётся сдавлено сказать. Не стоило открывать рот, потому что слово тонет в громком всхлипе. 

— Эй. — Джин осторожно убирает одеяло с моей головы, но я по-прежнему не хочу смотреть ему в глаза. Там явно смесь из отвращения, злости и разочарования. — Всё хорошо. Тебе сильно больно? Дать каких таблеток? 

Голос такой же, как всегда, спокойный, ласковый и добрый. Меня будто окутали в мягкую перину. Ни капли того, что я ожидал услышать.

Я мотаю головой:

— У м-меня есть. Т-только толку м-мало. — всё выходит с иканием.  Джин осторожно гладит меня по голове, прочёсывая пряди на затылке между своими длинными пальцами. Я нагло проникаюсь этой заботой, из-за чего сразу же в груди взрастает камень. 

Ветер морозит мои слезы на щеках, рождая покалывание. Старший сидит в какой-то новой куртке, ему явно холодно здесь. Давай же, спроси. У тебя есть вопросы, ты ведь хочешь накричать на меня, но просто жалеешь омегу в период течки. Зачем ждать? 

Мысли похожи на на какой-то последний реагент, они по капельке падают, и в следующую секунду новая порция слёз сказывается по, уже замерзшим щекам, от чего хочется зашипеть:

— Х-хён...прости меня пожалуйста. Я такой идиот. 

Дыхание сбивается из-за плача. Мерзко, противно. Они все во мне разочаруются, все-все: Чимин и Чонгук, которые первые со мной подружились, Джин, внезапно ставший для меня старшим братом, Намджун, Тэхён, Юнги. 

Ким обхватывает моё тело двумя руками и притягивает к себе:

— Тише-тише, успокойся. — голова оказывается на его плече. — Ты не виноват, не переживай. Всё же нормально. 

— Нет, не нормально. 

В ответ молчание, он просто продолжает меня успокаивать, несмотря на сопротивление. Так проходит наверное минут десять, в конечном итоге появляется слабость: течка даёт о себе знать. Конечности наливаются свинцом, слёзы высыхают, оставляя после себя разводы:

— Я не злюсь на тебя, ребёнок, даже не думай о таком. 

Нет сил что-то сказать против, я просто обнимаю его. Совесть вопит, что это уже через чур, эгоистично, но заставить себя расцепить руки просто не получается, потому что ответные объятия омеги растворяют внутри серую грусть. 

— Всё наладится. 

Я забираю эту фразу и превращаю в мантру, мысленно заставляя себя поверить, что это правда.

***

POV Чимин.

Я захожу в кабинет врача неуверенно. Мужчина приветливо улыбается и предлагает присесть. Перед приходом сюда пришлось сдать несколько анализов, и только сейчас почти спустя два часа готовы результаты. Конечно пришлось доплатить, чтоб всё сделали быстрее.

Тело до сих пор находится под властью эйфории: у меня теперь есть запах, только вчера закончилась течка, во время которой Чонгук практически постоянно утыкался носом мне в шею или плечо. Дом наполнен смесью запахов клубники и цитрусов. И всё же почему-то страшно, что прямо сейчас розовая пелена испарится. Я больше не вынесу:

— Хм, Господин Пак, вы поступили к нам с болями в нижней области живота. — врач вбивает мои данные в компьютер и открывает результаты. Я затаиваю дыхание. — А что вы говорили по поводу бесплодия? Как давно оно у вас?

— Мне диагностировали его пять лет назад примерно.

Мужчина задумчиво потёр ладонью подбородок:

— Пройдите-ка на кушетку, посмотрим вас. — голос напряжённый. Ничего хорошего.

Я следую указаниям и немного приспускаю штаны с быльём. Врач включает аппарат Узи, наносит гель мне на живот и начинает осмотр. Проходит почти две минуту наверное, его лицо не разглаживается, мужчина в замешательстве смотрит на экран, как будто там что-то странное.

Ну же, говори. Хватит возится, у меня сейчас мозг сгорит:

— Пойду позову вашего парня. Это разговор для вас обоих. — Всё настолько ужасно? У меня появился запах, но всё равно есть проблемы? 

В кабинет спустя полсекунды заходит Чонгук и садится на стул рядом с кушеткой. Я ловлю его взгляд и вижу, он слегка на взводе, а может и напуган. Нужно отогнать от себя плохие мысли, наверное наша связь опять оказывает медвежью услугу:

— Что ж, молодые люди, — начинает врач, — во-первых могу поздравить, никакого бесплодья у вас нет. Мистер Пак, вы здоровы.

— Что?

Я моментально принимаю сидячее положение, облегчённый выдох застрял где-то в горле. Не может этого быть, послышалось. Однако улыбающийся врач отсекает эту мысль:

— То есть как? — спрашивает Чонгук.

— Анализы отрицательные, аппарат не выявил каких-либо проблем. У вас не было бесплодья вообще.

Нет, точно бред, мне ведь...мне ведь подтвердили диагноз. До сих пор пор помню, как врач зашёл в кабинет молча, он был напряжён и отводил взгляд, затем с прологом в виде "такое случается частно, только не переживайте" огорошил такой новостью. Как это может быть ошибкой?

— Но...я же...у меня тогда не было течки, пропал запах.

— Цикл может сбиваться из-за банального стресса. Вероятно, какие-то глупцы всё перепутали и поставили поспешный диагноз. Течка бы пришла, просто позже.

— Доктор, Чимину прописали таблетки, он всё это время их принимал. 

Мужчина перестаёт улыбаться и настороженно сужает глаза:

— Какие таблетки? — Чонгук незамедлительно находит нужное фото с баночкой. Я очень медленно застёгиваю штаны и опускаю рубашку. Безумие, какой-то фильм не иначе. Как можно было спутать анализа в платной клинике? Одна такая ошибка стоило долгих лет самокопания и страданий. Почему именно я?

Врач хмурится, чешет задумчиво заднюю часть шеи. Видимо, его что-то озадачило. Он снова подходит к компьютеру и принимается вбивать название препарата, очевидно. Процесс сопровождается напряжённым молчанием. 

Чонгук рядом ободряюще улыбается мне, успокаивающе подглаживает ладонь. Я позволяю себе немного понадеяться, что в этот раз всё правильно, что больше ничего плохого не случится:

— Где вы их брали? — наконец говорит мужчина. 

— В частной клинике. У нас недалеко от дома, врач продавал их мне дешевле, чем в аптеках. — отвечаю я.

Меня уже потряхивает, потому что он снова молчит, долго молчит, подбирает слова, и ничего больше в нём не выдает прежней весёлости:

— Мальчик мой, этих таблеток не существует.

По ощущениям, будто подстрелили:

— Простите?

— Что за врач вам их прописал?

— Ким Ёнсук. —  едва получается всё вспомнить. Снова этот назойливый стук клавиш, снова молчание, последние слова гремят набатом в ушах. Всё это сводит с ума: непонимание, ожидание чего-то. Снова наступает тишина. Фигура врача застыла, и  я уверен, он в этот раз напуган:

— Это...не врач.

Первый взрывается Чонгук, он сиюминутно оказывается возле компьютера, пока стук моего сердца заглушает другие. Что всё это значит? Я вижу, как Чонгук также замирает, кое-как всё получается услышать: "Это он?", но ответа на вопрос не последовало.

Вместо этого Чонгук поднимает взгляд на меня.

На его лице застыл ужас:

— Чимин... это уголовник. Его семь лет назад освободили из тюрьмы. 

Всё вокруг разом останавливается, даже кровь в жилах. Воздух застревает в лёгких, у меня не получается нормально дышать. Этого не может быть, я ведь просто ослышался?

— Ч-что? 

— Чим... 

Слов Чонгука практически не слышно, к горлу подступает противный ком, меня мутит. Я чувствую  выступающий холодный пот. Перед глазами теперь уже мерзкое лицо этого врача, его тело склоняется над моей кушеткой, он хищно облизывается, держа в руках нож. Всё это время...меня лечил преступник. Все пять лет. Как же мерзко, отвратно. Будто все органы расковыряли и превратили в тошнотворную кашу.

В нос внезапно ударяет отвратительный запах, от которого ноздри пробивает. Мужчина стоит с ваткой, намоченной наверняка нашатырём:

— Мистер Пак, вы как? Дать вам успокоительное? 

Не хочу принимать какие-либо таблетки. Сейчас они все стали одинаковыми, несертифицированными, ненастоящими. Чонгук что-то говорит врачу, продолжая держать меня за ладони. Это единственное успокоительное на данный момент: 

— Мы выкинули всё, образцов не осталось. 

— Тогда трудновато будет узнать, что это точно за таблетки. Нужно срочно вызвать полицию для разбирательств, найти этого врача и выяснить. Но, думаю, велика вероятность, это подавители. 

Последние столбы, на которых стояло моё спокойствие, падают:

— П-подавители? — спрашивает Чонгук спустя почти полминуты. Его голос впервые такой ошеломлённый. Глаза в непонимании распахиваются. Я чувствую его непонимание, затем боль. — Как..?

Он растерянно смотрит куда-то сквозь, опускает плечи. Напоминает старую ветку, изогнутую от времени. Выходит, всё это время я скорее всего пил подавители, стоило только прекратить их приём, вернулся и запах, и течка. Я губил своё здоровье, думая, что лечусь. Меня уверяли:

— Не переживайте. Мы найдём этого негодяя, он ответит за свои гнусные поступки. Главное, что организм в порядке, эти таблетки, слава богу, не вызвали никаких патологий. 

Чонгук не двигается, его руки до сих пор держат мои, но у него не получается скрыть слабую дрожь. Вскоре врач уходит, чтобы, наконец, вызвать полицию. Дверь отрезает шум из коридора, но мне показалось, что на эту секунду был слышен едва слышимый всхлип:

— Чонгук... — зову полушёпотом, но он просто тихо садится на кушетку и обнимает меня, пряча лицо в изгибе шеи. Сердце ноет от переносимой им боли, хочется сказать альфе столько всего, хотя бы чтобы он перестал себя корить, но слова затеряются в тишине этого кабинета. Поэтому я просто крепко обнимаю его обеими руками.

У самого слишком много эмоций, меня всё ещё потряхивает. Это опять происходит с нами, опять препятствия. Когда-то они должны будут закончится, надеюсь, это последнее. Недаром ведь говорят, после чёрной приходит и белая полоса. Ещё есть на это надежда, нельзя позволить сейчас себе падать духом: 

— Мы справимся. — шепчу Чонгуку. И надеюсь, в этот раз он меня слышит. 

***

POV Чон Сунг

В доме темно, хоть глаз выколи. Дохён напрочь отказался включать свет в гостинной, и комнату освещает только огоньки от пары свечек. В последнее время муж не отходит от телефона в попытке дозвониться до Хосока, но тот упорно не берёт трубку с момента отъезда. 

Всё это действует Дохёну на нервы, а его редко что можно вывести на эмоции, и всё это отражается на мне. Не понимаю, чего он ожидал после своих же слов на том ужине? Хосок обиделся, оно и понятно.  

Тишина уже давит на уши. Она всегда давит. Музыку тут не любят, и смех, видимо, тоже. Я люблю слушать песни по радио, но из-за скверного характер мужа, меня можно принять за малолетнего школьника, который курит за домом, чтоб родители не увидели. Потому что радио приходится слушать очень-очень тихо да ещё и постоянно оглядываться: нет ли никого недовольного в проёме. 

Сейчас я пытаюсь увидеть хоть слово на странице старого справочника по анатомии: дурацкие свечки не дают нормального освещения, но лучше делать хотя бы что-то, пока Дохён в очередной раз пытается кому-то дозвониться. Так проходит возможно несколько минут, может - секунд пока муж не выключает телефон с раздражённым выдохом:

— Пока работа приостановлена. Говорит, велик риск обнаружения её лаборатории. Как всегда ничего нормально делать не может. — голос звенит от напряжения. Опять его работник облажался.

— И что теперь делать? — спрашиваю, не отрывая взгляда от страниц.

— Ничего. Сейчас все рабочие места прикрыты до тех пор, пока не уляжется шумиха. — омега берёт свой бокал красного вина и немного отпивает. — И партнёр тоже стремительно прикрыл клинику. 

Этот человек давно с нами "сотрудничает", и я не переношу его на дух: отвратительный, мерзкий, скользкий, словно уж. Работа с ним отразилась на моём муже отвратительным образом. Это продолжается почти шесть лет, она уже давно открыла нам путь в злачное место: 

— Всё не вовремя, как всегда. Ещё и Хосок не отвечает на телефон. 

— Тебе не нужно было тогда говорить столько гадостей. Неужели было так трудно порадоваться за него? — говорю довольно строго. 

— На счёт чего? Его новых друзей? — взгляд мужа становится проницательным, когда мне приходится всё же оторваться от разглядывания текста, — Я считаю, что друзья должны быть полезными, Сунг. Этот Намджун, например, неплохой. Его родители тоже врачи. А остальные? 

— Друзья нужны для поддержки, ты неправ. У Хосока с момента аварии никого не было, так что эти ребята для него важны. — Дохён неопределённо машет рукой и снова отпивает вина.

— Это сейчас ему так кажется. Вступит в брак - передумает. Главное, чтоб муж был правильным. Какой-то сын грузчика не подойдёт. 

Я поджимаю губы. Опять. Это намёк на Мингю. Бедный парень: ещё при жизни они постоянно ругались, потому что Дохёна такой зять не устраивал. Не денег, ни связей, ничего. И всё же брак каким-то образом в итоге случился, и видимо мой муж жалеет, что допустил это. Потому что смерть Мингю надолго сломила Хосока. Сердце до сих пор сжимается при воспоминаниях об истошных криках сына в палате:

— Это было неправильно, ты знаешь...

— Мы уже всё сделали, поздно давить на мою совесть, я лишь сделал то, что нужно было. Так лучше. 

— Но Мингю заслужил право быть не забытым...

Дохён с шумом ставит бокал обратно на стол, и я машинально затыкаюсь под давлением его взгляда:

— Хватит. — голос его, на удивление, уже спокойный. — Закрыли тему, не смей когда-нибудь проболтаться.  

Слова застревают на языке, приходиться проглотить их и отвернуться:

— В общем, нам надо как-то избавить Хосока от этого влечения к розовому. Он уже взрослый, пора остепениться. Мужу будущему такой не нужен. — пауза, — главное только, чтоб он не прекратил приём блокаторов и таблеток от головных болей. Раз эта идиотка пока не может ничего сделать, придётся ждать. Надеюсь, они у него не закончились. 

Меня посещает желание выплюнуть недавний ужин. Дохён говорит это всё также спокойно, безразлично. Я больше не вижу в нём своего мужа, папу своего сына, от этого человека осталась только противная оболочка серого цвета, как все его инструменты в операционной. От нашей семьи тоже скоро ничего не останется. Дохёну не известно, что Хосок начал жить заново, перестал пить блокаторы. Значит, он всё-таки скоро приедет сюда снова: 

— Пойду выйду. — не получив ответа, просто покидаю комнату. Ночь на дворе окутывает меня, даёт возможность свободно подумать. 

Жизнь уже давно перестала быть весёлой, мы с Дохёном взяли на себя большой грех. Я устал. Устал каждый раз засыпать с этими мыслями, всякому терпению всегда приходит конец, вот у меня он тоже скоро наступит. Нельзя было слушать мужа в тот злополучный день, не нужно было молчать все эти шесть лет в тряпочку в надежде, что слова, сказанные той женщиной, не окажутся очередной лапшой. Я был и остаюсь дураком, ведомым идиотом, я позволил всему этому случиться, а теперь уже поздно. 

Мой сын жил шесть лет в неведении, теперь пора это прекращать. Мы с мужем не заслужили прощения, я останусь виноватым, даже если буду пытаться всё исправить. И всё же, так больше продолжаться не может:

— Куда ты тогда ушёл, мальчик? Как теперь мне тебя найти?

Образ темноволосого юноши всплывает перед глазами. Друг Хосока, который тоже канул в забвение. Сын не вспомнил его по пробуждении, не спрашивал ничего про него, а Дохён запретил мне напоминать. 

Я найду его. Найду, чтобы он остался с Хосоком, когда нас с Дохёном уже рядом не будет.