Давайте встретимся у моря

Мне только-только довелось отдохнуть. Из всех исходов этого дня хотелось бы выбрать какой-то хороший, но по итогу уже итак невесёлое настроение опустилось под плинтус. Когда Тэхён зашёл в кафе, захотелось сделать вид, что оно закрыто. Хотелось выставить его за дверь, и всё же ничего из вышеперечисленного я не делаю.

До конца смены чуть меньше сорока минут, но похоже предстоящий разговор затянется. Не просто же так парень пришёл, когда Хосока до сих пор нет. Я стойко и молча выдерживаю взгляд Кима. Никто не говорит, не мне начинать первому, раз инициатива его.

Тэхён ставит сумку на высокий стул и напряжённо вздыхает:

— Привет.

— Ага. — только и киваю в ответ. С того инцидента прошёл один день, думаю, мы оба остыли, но я сейчас слишком вымотан для предстоящего разговора. — Чего хотел?

— Извиниться. — без промедлений. — За то, что ударил. И в принципе за..ну всё остальное.

— Хорошо.

Я спокойно отхожу в сторону и хватаю швабру, ставя на этом точку:

— Нет, правда. Мне очень жаль. Я был на эмоциях в тот день, и вот..

— Я тебя услышал, Тэ. И прекрасно понимаю. Думаю, на твоём месте любой поступил бы также, - мокрая тряпка смачно шлёпается о напольную плитку, — но бить было лишним. Это больно.

— Знаю. Джин-хён просил меня успокоится, но тогда...когда ты вышел из подъезда, и я почуял запах.. В общем у меня сорвало крышу. Прости.

— Ты ведь правда не думал, что я способен на..

— Нет, не думал. Это просто ревность.

Я киваю, хотя это было итак понятно. Тэхён - вспыльчивый ребёнок, немудрено конечно, что эмоции могут его накрыть. Обиды у меня уже нет, даже за удар. Тэхён всё ещё мой друг, я обещал сам себе, что сохраню со всеми хорошие отношения до отъезда:

— Ты прощён. Спасибо, что пришёл.

Не видно, что он делает, но понятно, что уходить похоже не собирается. Ну и пусть. Хосока сейчас тут нет и хорошо. Думаю, градус неловкости достиг бы в таком случае пиковой отметки. И ведь мне всё равно предстоит с ним ещё поговорить. Или же Конфетный будет меня максимально избегать:

— Он снова не берёт трубку. — наконец говорит Тэхён.

— У него течка, чего ты ждал? Это хреновое состояние. — я ставлю парочку стульев на стол и продолжаю мыть дальше.

— Да знаю я. Просто это нервирует.

Тэхён вообще не представляет, как меня нервирует всё вокруг до сих пор. После ухода из квартиры Хосока я долго не мог прийти в себя, и до сих пор любая вещь несильно раздражает:

— Завтра он уже бодрячком будет, не переживай.

Следует недолгая пауза:

— Я только сегодня вспомнил, что ты не можешь чувствовать запахи. Стоило конечно это сделать раньше. — усмехается невесело. Ну хоть врать приходится не мне самому.

— Вообще, да. Так я по морде не отхватил бы. — и в этот раз у нас обоих получается посмеяться.

— В последнее время я всё больше психую, но стараюсь вести себя, ну знаешь...спокойнее. Хоть это сложно. Чертовски сложно. — я останавливаюсь и оборачиваюсь к нему.

— Тебя напрягает моё общение с Хосоком. — тут и отвечать не нужно.

Тэхён мнётся, отворачивается, нервно стуча каблуком ботинка о пол. Я отмечаю, как его пальцы сдавливают небольшой галстучек на рубашке, который и до этого был сильно расслаблен в угоду модному образу. Наконец парень снова обращает на меня внимание.

— В какой-то...степени. Хосок просит пока не афишировать наши отношения. Ему не хочется даже пересаживаться ко мне. — альфа опирается спиной о стойку, запуская другую руку в копну волнистых волос, — Ну он этого не говорил вслух, но я ведь не идиот!

Эти слова нехило так радуют:

— Это понятно. Вернее, я понимаю, почему всё это...делается, но это всё равно слегка...

— Раздражает?

— Нет. Я просто иногда удивляюсь, как вы оба к этому пришли. — Тэхён оставляет в покое свои волосы и подходит ко мне, — Не то, чтобы я не верю в дружбу между альфами и омегами. У вас странное взаимопонимание, ты всё про него знаешь, также как и он про тебя. Мне почему-то казалось, что я знаю Хо довольно хорошо.

Конец едва удаётся расслышать, это произносится практически шёпотом. Тэхён понуро опускает голову:

— С чего ты решил, что знаешь его? Вы едва ли часто проводили вместе время... — вот это зря ты говоришь. Ким поднимает настороженный взгляд, логичный вопрос у него точно уже вертится на языке, — Просто вспомни хотя бы первое время, когда Хосок со всеми нами знакомился. Ты не приходил в Университет.

— Как часто ты с Хосоком общался? — так, это время сделать вид, что швабра интереснее разговора.

— Ну мы много разговаривали на общих парах, и работа над парным проектом. — радость какая, что Тэхён вроде как толком и не в курсе, что Хосок какое-то время жил у меня дома во время болезни. И как же хорошо, что вообще никто не знает об общих ночёвках в выходные.

— Правда? — неприкрытая надежда светится в его глазах, как яркие лампочки у гирлянды.

— Правда. У нас это было способом подружиться. — это кажется всё-таки убеждает парня.

Следующие двадцать минут уходят на то, чтобы наконец-то домыть пол и поставить оставшиеся стулья на столы. Всё это время мы молчим, но Тэхён всё равно не уходит. Он сидит на стуле и смотрит куда-то в стену, явно о чём-то задумавшись.

— А если честно, — но продолжение затягивается.

— Что?

Ким смотрит на меня, будто что-то выискивает, какие-то ответы, но в итоге встряхивает головой:

— Ничего, забудь. Я просто начинаю сходить с ума.

Только сейчас до меня доходит, насколько Тэхён взвинчен: можно буквально увидеть над его головой огромный клубок из мыслей, либо же муравейник, он о чем-то бесконечно думает, путается, и его это мучает, утомляет. Мне хреново наблюдать за этим. Я как будто смотрю на самого себя, только отличие в том, что я знаю правду, он - не знает нечего. У него остались только вопросы без ответов.

Примерно через шесть минут перед его носом ставится большой стакан тыквенного латте, при виде которого у парня сводятся от непонимания брови:

— За счёт заведения.

Окончательно выключив всё оборудование, я ухожу переодеваться, и через несколько минут мы покидаем кафе. Тэхёну приходит от кого-то сообщение, и он сразу же останавливает меня на полпути:

— Чонгук куда-то смылся.

— Чего? — мне показывают сообщение от Чимина, как подтверждение.

— Ушёл днём и до сих пор не вернулся. — а на часах полдесятого. Я хмурю брови:

— Он не отвечает на звонки? — Тэхён кивает.

Я вытаскиваю телефон из кармана, чтоб проверить сообщения: вдруг брат что-то писал. Но диалоговое окно пустое. Ничего не понимаю:

— Давай звони.

Две попытки проваливаются, Чонгук упорно не берет трубку. Чимин попросил помочь, так как он сам остался дома на тот случай, если брат всё же придёт. Идут минуты, шанс, что нам ответят, кажется совсем уже мизерным. Однако на четвёртый звонок отвечают:

— Эй, приятель, ты где? — Начинает Тэхён. По ту сторону стачала слышу влажный вдох. Чонгук несколько секунд молчит:

— Гуляю. — в итоге выдает приглушённо.

— Это я понял, но давай конкретнее.

— Слушай, мне помощь не нужна. И компания тоже. — между предложениями слышится странный булькающий звук.

— Мелкий, ты что, пьёшь там? — я практически выхватываю мобильник друга, — Где ты сейчас?

— Нигде. — боже, это надолго. — Чимин вам звонил. Просто передайте, что я в норме и на мосту не стою.

— Так, вы опять в ссоре? Колись.

Тэхён не пытается вернуть телефон себе, а просто стоит и грызёт ноготь большого пальца. Ключи в моей руке уже нагрелись:

— Я такой идиот. — Чонгук говорит это на два тона выше и тянет последнюю гласную, заканчивая смачным всхлипом. — Хён, это какое-то проклятие, что я сделал не так?

Ким от удивления поднимает голову, прекращая мучать ноготь, и подходит ближе к телефону:

— О чем ты, Чон? Поговори с нами. — я едва стою на месте, желая сесть в машину и поехать в любое место. Меня пугает это поведение брата. — Эй, ты слышишь? Чонгук!

Но никакой реакции не следует, из динамика доносятся только прерывистые всхлипы, потом они снова разбавляются звуками бульканья. Нужно срочно его искать, в таком состоянии он не доберётся до дома. Я спрашиваю:

— Гуки~я, слышишь меня? — слова звучат тише и спокойнее, — Скажи мне, куда ты поехал. Мы за тебя волнуемся.

— Возле рыбок.

— Издеваешься? — я бью себя по губе за спонтанный сарказм, — Ещё раз. Конкретное место.

— Не помню название. — Тэхён еле заметно закатывает глаза. — Который такой...большой. — снова всхлип, — Парк. Парк для семей.

— Семейный парк Ёнсан? — обрываю я.

— Да.

Не дослушав ответ, мы уже оказываемся возле своих машин:

— Жди нас. — сбросив вызов, я передаю телефон Тэхёну, сажусь за водительское кресло и быстро завожу двигатель.

***

POV Хосок

— Ты шутишь? — шокировано переспрашиваю Чимина.

— Мне бы чертовски сильно хотелось, чтоб это было шуткой!

Иконка Чимина на экране становится больше. Мы с Джином молчим, пока что только переваривая полученную информацию. У меня заканчивается последний день течки, до недавнего времени мозг напоминал кашу, зато теперь на место сонливости пришла и бодрость.

— И что теперь будет? Твоё здоровье в порядке? — старший попеременно мнёт в руках сиреневую соломинку, через которую собирался пить кофе, однако теперь она превратилась в чересчур мятый кусок пластика.

— Врач сказал, мне повезло. Организм практически не пострадал: запах скоро нормально проявится. — Чимин договаривает и после коротко вздыхает, — На самом деле я уже понемногу отошёл от этой ситуации, а вот Чонгук...

Пак позвонил примерно минут двадцать назад, сказав, что Чонгук ушёл куда-то без слов. Он так же успел позвонить остальным ребятам, чтоб те помогли его найти, но пока никаких известий не поступало. А мы с Джином узнали последнюю новость о враче-мошеннике. Моя кожа до сих пор пократа мурашками. Только от одной мысли, что его до сих пор ищут, становится не по себе.

— Он винит себя?

— Ещё как.

Я закутываюсь в одеяло плотнее и прикрываю глаза.

— Что теперь будет? — мой вопрос звучит приглушённо.

— Мне удалось найти одну единственную капсулу тех таблеток на полу в кухне: закатилась каким-то образом. Её увезли в лабораторию на изучение. Мы дали показания, составили примерный портрет врача, а Чонгук ещё показал фото Тримена и потребовал разобраться с тем случаем с переписками. Вроде как дело может сдвинуться с мёртвой точки.

— Хорошо. Этого ублюдка надо найти. — я снова открываю глаза. Чимин кивает на мои слова.

— Главное, чтоб эта пакость не вогнала нашего Чонгук~и в апатию. — отмечает Джин.

— Чимин, ты тоже не падай духом, хорошо? Мы вас всегда поддержим, звони нам в любой момент!

Омега поднял взгляд и улыбнулся:

— Обещаю держаться бодрячком! — мы втроём одновременно поднимаем обе ладони, сжатые в кулаки, и тут же начинаем смеяться.

— Файти-и-инг! — добавляет Джин. — Мы этому гаду хер утюгом пропарим, он офигеет!

— Хён! — от смеха Чимина откидывается на кровать и продолжает смеяться там.

— Мы не хиппи, в задницу это ваше "Мир во врём мире", ублюдки должны страдать в обезьянниках. — старший одобрительно улюлюкает на мои слова, и мы передаём друг другу виртуальную "пятюню".

Общее настроение улучшилось, и теперь ситуация выглядела не такой устрашающей. Старший уже начал попивать кофе через то подобие соломинки, которое осталась, а я переместился на кухню, чтоб налить себе стакан лимонада. Постепенно разговор сместился на какие-то непринуждённые темы: о дресс-коде свадьбы, предпочтениях в еде. Джин рассказал, как его бабушка отказалась сидеть рядом с каким-то кузеном из-за знака зодиака, а Чимин показал примерную задумку для причёсок. Мы обсудили украшения и сам образ Джина. В какой-то момент нас прервал телефонный звонок.

Чимин незамедлительно отвечает:

— Да? — по ту сторону ничего не слышно, но Чимин заметно расслабляется. — Привет, ты где сейчас?

Чонгук долго говорит, и с каждой минутой друг улыбается всё больше. Разговор был непонятным, омега отвечал редко, прошло минут пять, пока наконец Чимин не произнёс тихо "Возвращайся домой, я тебя жду". Чонгука нашли и привели в чувства ребята, он немного выпил, но кажется в порядке.

— Ладно, Чим, скажи ему завтра, чтоб настраивался на яркий дресс-код свадьбы. Никакого чёрного, я убью его, пусть даже не пытается меня отговорить. — строго указывает Джин и псевдо-грозно тыкает пальцем в экран.

— Будет сделано! — после это Джин отключается, а через пару минут и Чимин завершает разговор

***

POV Юнги

На поиски брата уходит примерно семь минут, потому что центральный парк огромный, хоть у нас и был ориентир в виде рыбок. Чонгук обнаруживается на самой дальней скамейке, его поза уже издалека кажется странной: он полулежит, вытянув ноги, одна рука на животе, вторая - лежит мертвым грузом рядом. Бутылка почти выскальзывает, ещё бы секунда, и полетели бы осколки.

Чонгук не спит, его взгляд направлен в нашу сторону, но кажется, мысленно он в другом месте. Я прогоняю сонливость и ускоряю шаг, останавливаясь напротив него.

— Вот ты где. — Тэхён присаживается на свободное место рядом, и только тогда Чонгук медленно моргает и выпрямляется. — Что ты тут забыл?

— Сижу, пью и виню себя. — бутылка оказывается на уровне его глаз, — Ваше здоровье, можете присоединиться.

Я слежу, как он отпивает буквально воздух, потому что алкоголь закончился. На душе становится мерзковато. Чонгук редко пьёт, даже реже меня, так и в добавок что-то опять случилось, хотя не так давно мы всей семьёй прыгали от радости, потому что у Чимина появился запах:

— Рассказывай. — Тэхён отбирает бутылку и выкидывает в мусорку рядом, после обнимает брата за плечо.

— Я такой дурак, такой придурок. — Чонгук понуро опустил голову, его голос напоминает теперь слабое хныканье.

— Не будем такими категоричными.

— А как ещё? Ты просто не представляешь, я подвергал здоровье Чимина опасности.

Мы напрягаемся:

— В каком смысле? — не удерживается Ким. — Ты опять загоняешься из-за тех таблеток?

— Вы ведь их выбросили, всё нормально.

— В том-то и дело, что ни хрена не нормально! — звук после удала его ладоней о колени походит на свист хлыста, он моментально разнесся по уже полупустому парку. Чонгук зачёсывает волосы назад и горбит спину. — Сраные таблетки, чтоб их! Зачем я вообще когда-то настаивал на этом поганом лечении...

Я ничего не понимаю, Чонгук говорит туманно. Холодный ветер забивается мне под ворот ветровки, и приходится кутаться теплее. Сколько он тут вообще сидел?

— С Чимином что-то случилось? — наконец осторожно интересуюсь.

— Нет. — голос Чонгука всё ещё дрожит, — Но могло бы. — взгляд поднимается на меня. — Представляете, эти таблетки без лицензии, без каких-то сертификатов, без чёртовой подписи специалиста... — каждое слово произносится громче, — Их вообще не существует! Это просто фикция, варево!

Я и задать вопрос не успеваю, как брат уже вскакивает и подходит к перилам возле пруда:

— Врач - бывший уголовник, таблетки - херово сваренная бурда, которая скорее всего была подавителем, я - просто идиот, который из года в год говорил Чимину, что эту дрянь надо пить, ведь... тогда всё станет хорошо! Все наладится!

Чонгук уже переходит на крик, не заботясь о том, что его могут услышать:

— Погоди, ещё раз. — я шокировано смотрю на него, и в этот раз рой мурашек по спине не от ветра, — Уголовник и паленые таблетки?

— Не просто паленые. Они мешались именно для Чимина. По крайней мере, насколько пока что известно.

Палёные подавители...это же хуже просто не бывает, обычные-то подавители могут нанести со временем нехилый вред, а Чонгук говорит о какой-то гадости. В голове роем проносятся страшные картинки возможных последствий, Чимин мог вообще умереть от такого, если конечно таблетки не состоят из смеси глицерина и витаминки. О боже мой.

Тэхён первый оправляется от шока и подходит к Чонгуку:

— Вы ведь сообщили в полицию? Или тебя опять там на смех подняли? — от его спокойствия тоже остаётся всё меньше: кулаки сильно сжаты, на лбу проступают морщины, а губы искривлены в злой гримасе. При упоминании прошлого похода в полицию меня передёргивает.

— Нет, врач помог убедить их, что дело важное. Так что они начали что-то искать, и даже решили проверить дело с Трименом. Только это пока что меня и успокаивает. Но я...мне просто морально тяжело. — былой гнев снова испаряется, как по щелчку, уступая место печали. — Я и пришёл-то сюда, потому что Чимину тяжело в глаза смотреть. Он...уже это принял, понимаете? Он спокоен, а у меня так не получается.

Его руки безвольно опускаются вдоль тела. Не могу больше смотреть на него, от этого неспокойно:

— Эй, иди сюда. — Чонгуку приходится чуть согнутся из-за разницы в росте, чтоб нам было удобнее обниматься. — Это просто отвратительно, всё, что с вами происходит. Но в этом виноват исключительно этот гад и тот, кто мешал эту гадость.

— Ты ведь хотел помочь Чимину, ты его поддерживал, помогал. Вы оба - жертвы, не вини себя и не бери на себя это бремя. Помнишь, чем это обернулось для Чимина в той истории с Трименом? — Чонгук молча кивает, я осторожно глажу его по голове, — Поэтому прекращай, слышишь? Ты сейчас нужен Чимину.

— Как мне избавится от этого груза? Это просто ужасно.

— Время. — говорю коротко. — Со временем это пройдёт, но если будешь каждую минуту закапывать себя - даже это не спасёт.

Так на какое-то время между нами воцаряется тишина. Становится постепенно прохладнее, но Чонгук упрямый, не двигается с места, не отвечает на просьбы пойти домой. Мы с Тэхёном выслушиваем все переживания и тревоги, успокаиваем, и всё-таки в конечном итоге добиваемся положительного ответа. Чонгук прислушивается и соглашается позвонить Чимину.

Разговор по телефону начинается понуро, у брата осип голос, но он всё равно говорит. Этот монолог растягивается на минуты, кажется, даже рыбы в пруду слушали. Потом наступает переломный момент, и напряжение испаряется, Чимин что-то отвечает, и эти слова помогают Чонгуку улыбнуться. Возможно, его парень - волшебник. Брат конечно успел ещё несколько раз попросить прощение, и в итоге говорит "Я люблю тебя" так трепетно и ласково, от чего у меня сердце замирает.

Я случайно вспоминаю Хосока, и грудь наполняется одновременно теплом и тяжестью, потому что тоже хочется вот так позвонить ему, сказать всё и закончить с "Люблю". И услышать это в ответ.

Чонгука мы сажаем в мою машину, до его дома ехать чуть больше десяти минут. Тэхён поехал к себе, а я довёз брата до двери, где его уже встречал обеспокоенный Чимин. Без слов они просто обнимаются, но я ощущаю себя уже третьим лишним, так что, улыбнувшись, молча покидаю их двор.

***

POV Хосок

Уже вечер, но в кофейне до сих пор не убавилось народу, мы с Юнги умело справляемся с заказами, выдаём всё быстро и чётко. Течка позади. Это безусловно обрадовало меня, но прятаться теперь в квартире не получится. Всю ночь я волновался перед встречей с Мином, думал, как поведу себя при встрече с ним и что скажу, но в итоге струсил. Я вообще не смог посмотреть в его сторону, хоть и не отсел за другую парту.

Конечно, знаю, он не рассказывал о том, что было в моей квартире. Вероятно тот случай несильно его и волновал, но, так или иначе, весь день я делал вид, что мой взгляд направлен в другую сторону только потому что где-то рядом есть что-то мега-интересное, а не потому что меня одолевал нереальный стыд.

Радовало только то, что у друзей ситуация улучшилась: делом с переписками реально занялись, Тримена начали искать, ровно, как врача. Чонгук наговорил столько всего следователям, что те сделали уведомление в главный отдел, и теперь в участок, откуда Чонгука когда-то выгнали, едет проверка. Вспоминая наш вчерашний видео-звонок, я надеюсь, ничего подобного не повторится, и Чонгук больше не будет сбегать.

Шипение кофе-машинки вынуждает очнуться, я доделываю карамельное Фраппучино, передаю посетителю и внезапно понимаю, что никого больше и нет. Стоило мне только порадоваться, что запара отсрочит наш разговор с Юнги, как режиссер моей жизни решил по мановению волшебной палочки всё испортить. В кафе реально стало пусто.

Юнги уже взялся вытирать наше рабочее место, нагло отбирая возможность хотя бы создавать видимость занятости. И теперь я как дурак стою возле кассы без дела. Наверное впервые молчание действительно так напрягает. В животе неприятно вяжет, аж запить чем-то хочется. Взгляд натыкается на руки парня: они быстро порхают над металлической поверхностью стола, он управляется за секунды. В голове всплывает воспоминание, как эти же руки касались моей щеки...

Чёрт, это опять происходит!

Я резко срываюсь с места и усаживаюсь за один из пустых столиков так, чтоб оказаться спиной к Мину. Вот только мозг не перестаёт играть со мной. Он целиком и полностью заполнен Юнги. Это было ошибкой, когда парень оказался в такой ужасный момент рядом, потому что все последующие дни, перед глазами был только он. И как бы я не старался отгонять эти мысли - не выходило. Сознание подкидывало картинки того, что произошло бы, если бы Юнги всё же остался. Там было всё, и везде я видел только его, а не Тэхёна.

В тот день что-то между нами изменилось, и это не даёт мне покоя.

Внезапно напротив с усталым вздохом усаживается непосредственно источник моих мыслей. Мин Юнги, ты вот очень не вовремя, уйди с глаз моих. Парень скрещивает руки на груди и выжидающе вздёргивает бровь:

— Ну? — ничего не знаю.

— Ну?

— Мне кажется, мы друг другу задолжали разговор.

Помолчав с полминуты, я всё же киваю:

— Да. Повод есть. — альфа садится удобнее и кладёт руки на стол, открывает рот, но, не придумав начало, откидывается спиной на диванчик. У меня тоже не находится, что сказать.

— Я..я должен перед тобой извиниться. За то, что пришёл тогда. — наконец, начинает Мин, привлекая моё внимание. Хочется согласиться, свалить вину на него одного, чтоб убрать груз с себя, но я отрицательно мотаю головой. Это было бы нечестно. — Давай ты только не будешь всё отрицать, хорошо? — словно прочитал мысли. — Ты был...не в себе. — он нервно кашляет, и переводит взгляд за окно.

"Не в себе" — это мягко сказано. Я горел от желания, нужды в альфе, и в тот момент вопрос морали мало волновал:

— То, что произошло потом, ну после пробуждения...

— И в этом тоже нет твоей вины. — его кончики ушей заметно розовеют.

— Мне стыдно, ужасно стыдно. — наши взгляды сталкиваются.

— Не надо

— Нет, это было просто...ужас, как вообще так вышло.

— Прекрати, я виноват тоже.

— Нет, не "тоже", ты просто помогал....

Мы поочерёдно перебиваем друг друга, начинаем пререкаться, пока в один момент не вырывается одновременно:

— Хорошо. Мы! — Юнги первый улыбается, хоть и не очень весело.

— Нужно было начать с этих слов.

— Да. Вина лежит на нас двоих.

Неловкий смех опять подтапливает атмосферу. Обивка дивана протяжно скрипит, когда я пододвигаюсь ближе к столу. Были бы тут приборы, непременно начал бы их тереть:

— Существует ли малейший шанс, что ты забудешь навсегда всё то, что я вытворял? Особенно последнее.

— Ты про...

— Да. То самое. — никто не заставит меня произнести слово "секс" при Мин Юнги, ни за какие бабки.

— О, к-конечно! — парень поспешно поднимает руки, — Никаких проблем. Не переживай. Не то, что бы это что-то странное э-э, в смысле ну мы же альфа и омег... О черт, что я несу.

Юнги закрывает лицо руками и мотает головой, отчего лазурные пряди выбиваются из-за уха:

— То есть нормально в том случае, если мы пара. А-а мы... — он убирает руки и как-то дергано жмёт плечами, — Ну не пара? Да. Вот. Мы друзья!

— Да-да, друзья. Ничего другого. — это, как приворот, потому что я точно подхватываю его заикание и неловкость, — Типа прям ДРУЗЬЯ. Ну знаешь, кореша, всё такое.

— Точно, точно! — мы как придурки уже лыбимся, точно из дурки отпустили досрочно. — Просто между нами есть, э, ну привелег-...О-о-о т-тоесть...! Нет, как это? — он щёлкает несколько раз в попытке нащупать слова:

— Понимание? — щелчок звучит громче прежних, аж эхо пустилось по пустому залу.

— Понимание! Мы с тобой не то, что другие, да?

— Это ведь, как исключение из правил. Дружба между альфой и омегой, нам друг с другом комфортно, потому что мы близки. Ночуем иногда вместе, спим...А! Не вмест...- ну то есть вместе, просто не в прямом смысле.

— Мы спим рядом. — альфа тоже двигается к столу, сокращая расстояние между своими и моими ладонями, — Ничего ведь такого. Просто сон. — я киваю часто-часто.

— Просто сон.

— Так что всё в порядке. — снова нервная и кривоватая усмешка, — Я и ты - это что-то странное, с нами так всегда, верно? Так что...почему бы внезапно не случится ситуации, где я приперся к тебе во время течки. Судьбоносно?

Разговор резко тухнет, и мы оба просто тупо смотрим друг другу в глаза и киваем, как будто так получится всю бредовую информацию зафиксировать и укоренить. Это продолжается, продолжается, продолжается. Я успокаиваюсь, успокаиваюсь.

Да какое спокойствие! Что это за херня сейчас была?!

— Чёрт! — я шумно вскакиваю с вымученным стоном и выхожу из-за стола, — Ну почему всё так сложно и тупо?

— Не получаются у нас нормальные разговоры. — Юнги в свою очередь осторожно поднимается и подходит, останавливая мои бездумные шаги из стороны в сторону, — Эй, успокойся.

Ещё секунду продолжаю пыхтеть, прикрыв глаза, но в итоге говорю:

— Не могу, меня всё вокруг уже бесит. Эта дурацкая течка так всё испоганила! Голова просто пухнет от дебильных мыслей, мне чертовски стыдно, как бы ты не пытался переубедить. Я даже утром хотел сбежать с пары из-за трусости.

— Ты решил, что моё мнение о тебе изменилось?

— Да. Что стал тебе противен. — Юнги цокает.

— Бред какой. Хо, ты должен кого-то убить, чтобы заработать мою неприязнь. Да и то, у меня выйдет найти в этом плюсы. — плечи чуть опускаются, но взгляд прикован к половой плитке.

— Но как же Тэ? Разве это не ужасно, что, будучи с ним в отношениях, я полез к тебе?

Мин дотрагивается аккуратно до моих предплечий, затем обхватывает их ладонями. Тепло от чужих рук отдаёт слабым импульсом на коже. Ответа нет ещё полминуты, и становится страшновато: вдруг он будет нехорошим.

— Нет, Хосок. — в итоге говорит. — Не ужасно. Возможно, странно, но нам с тобой не привыкать. Течка туманит твой разум, как и гон - мой, так у всех происходит, и ты не исключение. Просто в этой ситуации мы оказались рядом, и твоя сущность захотела меня. - собственные пальцы слегка дёргаются от услышанного, — Тогда в спальне..ты просто запутался. Всё.

Может быть запутался.

— Как теперь смотреть тебе в глаза? — задаю вопрос, который почему-то волновал на протяжении последних четырёх дней. Одна его ладонь поднимается выше по предплечью к плечу, затем пальцами он разворачивает моё лицо к себе за подбородок.

— Вот так. — и улыбается. Прикосновение пропадает, оставляя после слабое покалывание, как наваждение: оно будто померещилось мне. — Смотри также, как и всегда. И пожалуйста с улыбкой. — я подчиняюсь, — Вот так. Давай закроем эту тему и забудем.

— С нами всё хорошо?

— Конечно. — и нет в его голосе ничего, что заставило бы меня усомниться. — Я прямо сейчас стащу с витрины твой любимый панкейк, только попробуй не съесть. 

От резкой смены темы я внезапно начинаю смеяться, так Юнги ещё и моську смешную состроил.

— А кофе сваришь?

— Панкейком наешься, попрошайка. — так нечестно.

— Эй, это клевета! — я псевдо-возмущённо хлопаю его по руке, на что он закатывает глаза и уходит обратно к кассе. — Мог бы расщедрится.

— Моя щедрость не знает границ, когда дело касается блинов. Я тебе всю лишку отдаю. — а вот это уже наглость.

— Ну знаешь... — стоит мне подойти к нему, как парень тут же вытаскивает с витрины маленькую тарелочку с клубничными панкейками и пихает мне.

— Шутка, Конфетный, для тебя - только самое свежее.

И удаляется в служебное помещение, не сказав больше ни слова. Смех тянется из-за двери ещё секунду, потом стихает. Конфетный...снова эта кличка. Я смотрю на тарелочку в своей руке и чувствую самую настоящую лёгкость и веселие. Возможно где-то растаял ледник, или в жаркой пустыне пошёл дождь, но что-то точно изменилось. Оно парит в воздухе, словно невидимый туман, обволакивает и наполняет сердце теплом.

Так проходят последние рабочие часы. Солнце постепенно опускается к горизонту, последний клиент уходит, и тогда я с чистой совестью переворачиваю табличку "открыто". За несколько минут до закрытия позвонил Тэхён, чтоб предупредить о небольшой задержке и попросить подождать его немного. Юнги ушёл в раздевалку, оставив мне небольшую часть работы.

За полчаса получается пересчитать кассу, вытереть стойку и выключить всё оборудование вместе с подсветкой под потолком. Стоит залу погрузится в полумрак, я устало разминаю затёкшую шею и направляюсь в раздевалку. Возле двери приходится прикрыть глаза рукой, так как всё-таки Юнги может переодеваться. Ещё раз увидеть его полуобнаженного... не хочется.

Из-за наполовину отсутствующего света видно всё плохо, голова глухо задевает дверь. Тут кто угодно ногу сломит. В самой раздевалке тоже свет работает не полностью: только одна продолговатая лампа с белым светом где-то в дальнем конце помещения. Вот ведь, привык этот парень к темноте.

— Знаешь, не все здесь летучие мыши. — и даже не удосужившись спросить, я наощупь нахожу выключатель. Яркий свет немного слепит, но так хоть теперь видно, как идти.

Тишину нарушают едва слышные кряхтения. Краешком глаза я вижу ноги парня. Он сидит на полу:

— Юнги?

— А? Извини, опять привычка. Забываю, что твой шкафчик дальше. — ему кажется нехорошо: голос напряжённый, прерываемый вдохами и выдохами через рот, хоть и тихими.

— Ты чего? — я незамедлительно подхожу к нему, и в глаза тут же бросается неприятная деталь. Не знаю, это белый свет от лампы так искажает картину, или Юнги реально побледнел. Но вот пот, скатывающийся по вискам, виден прекрасно. Это уже наводит на нехорошие мысли.

— Да поплохело. Несварение наверное. — альфа небрежно ведёт плечом и откидывает голову на поверхность шкафчика.

— Тогда надо таблетку выпить. У тебя есть чего-нибудь? — отец бы отругал за то, что я сейчас лезу в чужой шкафчик без проса.

Юнги, заслышав скрежет металлической дверцы, тут же распахивает испуганно глаза и хватает меня за лодыжку:

— Подожди, у меня нет таблеток. Не ищи. — его взгляд бегает от шкафчика ко мне и назад, Мин похож на испуганную мышь, которую поймали возле обеденного стола. Что происходит? Там лежит какой-то запрещённый предмет?

— Эй, чего так паникуешь? — мой слегка шутливый тон никак его не тронул.

— Не смотри там ничего, с чего бы мне таблетки от несварения брать? — ага, кто-то очень не хочет, чтоб я что-то нашёл. Наверное, Мин сейчас точно вскочит на ноги и самолично закроет шкафчик.

Это очень подозрительно. В последнее время он слишком много скрывает. Ну в самом деле, там ведь не наркотики, правильно? Так в чём проблема? Я осторожно кидаю взгляд на верхнюю полку и опа! Две белые баночки стоят рядом с бутылкой воды идеально в линию, как книжки:

— А что тогда это? — я уверенно протягиваю ладонь к той, что левее, и Юнги действительно почти вскакивает.

— Ничего, стой. — но ему не хватает полсекунды. И наверно лучше бы хватило.

На этикетке баночки красуется до боли знакомая надпись с названием препарата. В этот момент я могу с уверенностью описать чувство, когда земля уходит из под ног. У Юнги на полке стоит обезболивающее.

Обезболивающее.

— Юнги... — мой голос полон неверия. Альфа рядом чертыхается, перестав пытаться меня остановить, — скажи, что это не то, о чём я думаю.

Хочется к нему развернуться, но оторваться от чёртовой баночки просто не получается. Этот кусок пластика заставляет нервничать, трястись. Боже. Ответа всё нет. Юнги упорно молчит. Просто скажи, что это ошибка. Что это не твоё, я ошибся шкафчиком. Хоть что-нибудь!

— Почему ты молчишь? — рука снова тянется взять банку в руки, но в последний момент я себя отдёргиваю. Не поможет, это не галлюцинация.

— Хосок,...

— Почему у тебя обезболивающее здесь? Что происходит? — у меня голос дрожит. — Ответь!

Наконец мы встречаемся взглядами, и никогда ещё Юнги не выглядел таким потерянным. Его глаза широко открыты, в них самая настоящая путаница. Молчание сводит с ума, я от раздражения сдавливаю ладони в кулаки:

— Это..будет нелегко.

— Ещё как.

Мин опускает взгляд в пол, поджимает губы и медленно усаживается почему -то снова на пол, а не на скамейку. В следующую секунду до меня доходит, что я сделал то же самое, и теперь мы сидим, оперевшись спинами о ряды шкафчиков.

— Ты ведь уже и сам понял. — слышится его голос напротив. — Хо, — он снова смотрит мне в глаза, — у меня фантомные боли.

Тук-тук, тук-тук.

Уши закладывает, ничего не слышу. Неужели все звуки пропали? Фантомные боли, фантомные боли, как набат колокола. Мозг одну за другой воспроизводит уже позабытые картины, я снова окунаюсь в кошмар, где мои близкие друзья переживают эти мучения, их крики заменяют звон в ушах. Не могу, это невыносимо. Хочется сжаться до размера атома.

— Как..Почему? — вопрос будто и не ему задаю. Я стараюсь отогнать обрывки воспоминаний, игнорируя слабое жжение в области щеки. Опять слезы.

— Хосок. — он тянется к моей ладони, а я наконец-то понимаю, что кожа правда болезненно белая. И ведь он был таким бледным последнюю неделю. Всё это время я не замечал. — Пожалуйста, успокойся.

— Ты хватался за живот из-за этого, да? — спрашиваю, как маленьких ребёнок, очень тонким голосом. Мин растеряно поджимает губы, медлит, а когда кивает, я ощущаю слабый треск в области сердца. — И как давно это происходит?

— Полагаю, две недели.

— И почему молчал тогда? — ответ возмущает меня. Я помню, как Чимин от боли был готов уже собственную грудную клетку разорвать.

— Ну, решил погеройствовать. Типа сам разберусь, не грузитесь моими проблемами.

— Заделался не в "герои" а в "придурки". — звон стихает, я немного успокоился. — Как вообще...как.... — даже мысли не вяжутся, — Боже, две недели.. Ты должен был сказать кому-то: брату, Намджуну, мне в конце концов.

Я чувствую, как он смотрит на меня. Вероятно хочет что-то сказать, а смысл? Это уже случилось. Неужели я был настолько слеп, что ничего не замечал или уговаривал себя не зацикливаться? У Чимина болел живот, и Юнги постоянно хватался за него, у Чимина была бледнющая кожа и синяки под глазами, и у Мина всё то же самое. Единственное отличие, это то, что Юнги стоит на ногах.

Я ошеломлённо поднимаю на него взгляд:

— Погоди. — в голове стремительно крутятся шестерёнки, — Почему ты так спокойно их переносишь? Чимин и Чонгук едва ходить могли, а ты работаешь, учишься. — загибаю пальцы, — Как ты вообще двигаешься?

— Мне не так больно, как было им. Мои фантомные боли односторонние.

— Что? Стоп... — есть небольшая загвоздка. — Ты ведь не можешь чувствовать запахи! Откуда могли взяться фантомные боли. — про этот факт я даже успел забыть, а теперь вопросов стало резко больше.

Юнги не ведёт бровью, но воздух будто загустел: ещё чуть-чуть, и его можно будет собрать в мешок:

— Честно...не знаю даже. Это произошло настолько внезапно. — альфы усаживается ровнее. — Я просто заехал в магазин за продуктами, и там заметил его. — пауза. — Это мой знакомый омега. Знаешь, я давно чувствовал нечно...странное рядом с ним, а в тот день... — Юнги неопределённо машет руками, смотря в потолок, — Чёрт, это было похоже на вспышку. Я почувствовал его запах!

Быть того не может, но альфа не обращает внимание на мой недоверчивый взгляд:

— Мне хватило, чтобы сразу понять: это он! Удивительно, я до конца не мог поверить. Внезапно испарилась проблема с носом, да и истинный прямо тут.

— Но?

— Но ни хрена. Это продолжалось секунду, проблема всё ещё есть. — Юнги расслаблено жмёт плечами, не выражая никаких признаков расстройства. Как будто это его не так и волнует.

— А парень? У него кто-то есть?

— Да, он встречается с другим уже года два. Я не стал говорить. Не захотел мешать. И поэтому фантомные боли - это только моя проблема.

— Почему тогда они не проходят? — если не контактировать с истинным, боль утихает. Не сразу, но всё же. Если только... — Он где-то рядом.

Ответ Юнги мне даже не нужен, потому что всё видно по его лицу. Теперь-то он не пытается закрываться. Поток мыслей просто ударят в сознание. Где этот омега может быть? Почему Мин ни разу не упоминал о нём? Неужели не доверял мне всё это время, раз я впервые слышу о ком-то постороннем. О ком-то, кто дорог ему.

Всё внимание обращается к этому человеку, и внезапное странное жжение наполняет грудную клетку, расплываясь дальше вниз, оставляя после себя мерзкий кислотный след, который аж к горлу подступает. Мне хочется всё это выплюнуть, потому что дыхание перехватывает. Вслед за этим жар опаляет щёки. Перед глазами только и стоит чей-то силуэт.

Неизвестность в считанные секунды раздражает, и хочется сейчас одного. Найти, взглянуть в его глаза, а лучше выцарапать их к чёртовой матери. Какого хрена вообще?

— Хосок. — Юнги трясёт меня за ладонь. Что это было. — Ты чего задумался?

— Кто он? Этот парень.

— Зачем тебе?

И правда, зачем? Что я вообще смогу сделать, действительно отыскать и силком притащить? Глупости какие, просто бред. И всё же назойливая мысль не отпускает. Я против воли представляю какого-то человека, дорисовываю ему волосы, фигуру, лицо...и вдруг чувствую очередную волну злости. Отвращения. Юнги замечательный парень, он не должен страдать из-за это идиота. Если омега так счастлив с другим, то пусть катится прочь подальше, чтоб страдания Юнги прекратились.

Моя омега встаёт на дыбы:

— Просто. — но Юнги непреклонен. Во мне разгорается желание увезти его, спрятать.

Мысль обрывается, стоит осознанию проснуться.

Это ревность:

— Эй, — он пододвинулся ко мне, — Ты перенервничал. Тшш. — я, оказывается, дрожу.

"Ты ревнуешь его, ревнуешь к другому парню" - как будто червяк заполз в голову и обходит каждую клетку мозга. Это не кажется бредом. В глазах Юнги читается тревожность, он пытается успокоить меня путём поглаживания по спине.

Не может такого быть, с чего бы мне ревновать? Меня же просто душит несправедливость, иначе и быть не может:

— Тебе он нравится? — вопрос такой простой, но почему-то впервые так страшно услышать на него ответ. Парень убирает ладонь и выпрямляет спину. Его взгляд печальный, брови хмурые. Он смотрит на свои ботинки и всё-таки шёпотом говорит.

А у меня что-то гулко ухает в груди:

— Очень. — и произносит с такой теплотой, такой...любовью. Словно художник, он раскрасил это дурацкое слово тысячами красок, наполнил его эмоциями. Так вот оно что. Этот человек ему действительно так дорог. Его истинный.

Мерзкий ком снова подкатывает к горлу. Хочется начать реветь. Это несправедливо. Юнги кто-то действительно нравится, вероятно он даже его любит, и от этой новости нет никакой радости, у меня как будто отняли воздух и оставили задыхаться, нужно что-то сказать, однако слов не находится. Что вообще тут стоит говорить, типа "О, мне так жаль" или "хреново"?

Юнги встряхивает головой и встаёт на ноги. И ведь действительно, по нему никак не скажешь, что несколько минут назад был приступ фантомных болей: парень стоит ровно, нет гримасы боли. Сколько он перенёс вообще?

— Давай остановимся. — обрубает он. — Слишком затянули.

— Кто-то ещё знает об этом? — на меня смотрит, как на придурка.

— А ты видишь по близости курицу-наседку Чонгука? В таком случае он бы выстроил ко мне очередь из омег в попытке выяснить, кто мне нравится.

Ну естественно, его брат бы не стал о таком молчать, да никто не стал бы. Задаю идиотские вопросы. Юнги открывает шкафчик и быстро скидывает ненавистные баночки в небольшую сумку, где хранит ключи.

— Может,...всё-таки стоит попытаться поговорить с твоим истинным?

— Нет. — снова коротко и чётко, как печать на документе. Даже спорить нет смысла.

— Но тебе ведь больно. Конечно здорово думать о чувствах своего омеги, но и о себе нельзя забывать. — произнося это, я ровняюсь с ним и пытаюсь снова заглянуть в глаза, потому что так хоть есть вероятность, что ко мне прислушаются. Однако ответный взгляд Мина не сулит ничего хорошего, он совершенно пустой.

— Хосок, давай договоримся, — я навостряю уши, — всё то, что ты услышал, должно остаться в стенах этой раздевалки. Это мой секрет, я доверил его тебе, как и ты когда-то доверил свой мне, поэтому сейчас войди в моё положение.

Ладони неосознанно сжимаются в кулаки, Юнги просит молчать. Вот значит, как он себя чувствовал, когда услышал всю мою историю. И ведь правда, ничего не просочилось дальше того пляжа, ничего он не разболтал. Теперь и моя очередь. Это кажется непосильной ношей, потому что только от одной мысли, что друг страдает, становится мерзко и плохо, и все эти эмоции нужно держать в себе. Меня одолевает злость, и я без раздумий направляю её в сторону истинного Юнги. Он виноват, и никак иначе.

— Но...

— Послушай, я никому не хотел говорить. Даже ты не должен был узнать, но назад уже ничего не вернуть. Пожалуйста, не говори никому. — теперь пустота в его взгляде уступает место мольбе. Парень ждёт, а мне не хочется этого обещать. Нечестно, нечестно.

Противоречия разрывают мне мозг, часть хочет отказаться и пойти к Чонгуку, а часть тянется к Мину, и в конечном итоге побеждает: я поражённо киваю. И это решение мне даётся с трудом. Юнги же слабо улыбается и шепчет тихое "спасибо", и почти тут же в зале слышится хлопок двери, затем звон "розы ветров". Тэхён приехал:

— Народ! Вы вообще тут?

Без слов я сбегаю в свою часть раздевалки, прячась за стеной шкафчиков, и как раз дверь в раздевалку открывается:

— Куда ты нос суешь, мы переодеваемся! — возмущённо говорит Юнги, но кажется всё равно улыбается.

— Простите, я думал, вы на улицу вышли через чёрный ход. Ухожу. — слышится возня, судя по странному хлопку Юнги что-то кинул, после чего Тэхён смеётся и закрывает дверь, крикнув напоследок, что ждёт возле выхода.

Мне требуется несколько минут, чтоб начать собираться, убрать форму и закрыть шкафчик. Мин покинул раздевалку раньше, поэтому я даю себе ещё некоторое время, чтоб собраться с мыслями, заставить себя успокоиться. Раз дал слово, то Тэхён не должен видеть моё унылое лицо.

Перед выходом медленно втягиваю воздух в лёгкие, выдыхаю, пробно пытаюсь улыбнуться и всё же, после небольшой тренировки, выхожу из раздевалки, выключив по дороге везде свет. Тэхён приветливо улыбается и тянется ко мне с объятиями, пока Юнги запирает кофейню. Я вспоминаю несколько смешных случаев во время смены и со всей возможной эмоциональность пытаюсь их пересказать, чтоб хоть как-то отвлечься, и это помогает.

Юнги прощается и уезжает первым, так ни разу и не взглянув на меня. Поездка до дома сопровождается моим бесконечным трепом, который Тэ спокойно выслушивает, иногда посмеиваясь. Казалось, эмоции подостыли, однако, поднимаясь по лестнице в квартиру, я понимаю, что ничего не изменилось. Поэтому в этот день в гостинной на полу оказалось много осколков от разбитых тарелок.

***

В интернете пишут, что мания - это либо крайняя степень увлечённости, либо психическое расстройство, с которым надо прямой дорогой идти к психотерапевту. С головой у меня есть небольшой беспорядок, полночи я отрицал, что возможно мания - теперь мой новый друг. Сейчас же, спустя почти три дня, наступает стадия "принятие", у меня опредённо проблемы, потому что в голове звучит буквально один вопрос всё это время: "Кто он?". 

В Университете я смотрел практически на каждого, мимо кого проходил Мин, на кого обращал секундное внимание. Вдруг замечу что-то, что укажет на их знакомство: долгий взгляд, улыбка, кивок. Без разницы! Я хранил секрет Юнги стойко, мы больше не затрагивали эту тему, как будто для альфы это какой-то пустяк, а вот у меня проблемы. Потому что тот день что-то окончательно разрушил, возможно, иллюзию. Три дня назад, я открестился даже от мысли о том, что испытываю ревность, а теперь всё немного иначе.

Я раздумывал в одиночестве, зачем мне действительно надо выяснить, кто истинный Юнги? И на ум не приходили в первую очередь спокойные мысли, чувствовался только негатив, и спустя какое-то время к первому вопросу добавился второй: "Правда ревную?". А потом и появились крохотные росточки сомнения. Кажется часть меня была склонна дать положительный ответ на второй вопрос.

Тэхён заметил мой странный интерес к тому, что бы провожать мимо проходящих людей взглядом, и он спрашивал собственно, что за фигня, а ответить ему было сложновато. Мой невнятный поток слов, отдалённо похожий на объяснение, стопорится, стоит Юнги посмотреть в мою сторону и улыбнуться. Этот обычный жест вдруг отдаётся в животе непонятным волнением, и первая ассоциация: "бабочки в животе". Кажется я вляпался.

Надоедливые мысли могли бы полностью выдрючить, но, благо, Джин находит для меня и Чимина занятие: помогать с организацией свадьбы. Несмотря на то, что он нанял свадебного организатора, утверждение окончательного варианта происходило только после обсуждения с нами. Старший таскал нас по разным ресторанам, площадкам для проведения свадьбы, просил помочь с определением меню и прочее. Мы были на мастер-классе, где узнали о разных стилях свадеб, коих оказалось больше пятидесяти, выбирали цветовую гамму, тематику, отчего к середине дня ноги уже отказывались ходить дальше, но Джин оказался перфекционистом, он искал идеал.

Процесс обещал быть долгим, но практически сразу решился вопрос с дресс кодом. Джин яро настаивал на розово-фиолетовых цветах, потому что они у него ассоциировались с ягодами и йогуртом - любимыми закусками. Выбор означал соответствующие костюмы, поэтому ещё через неделю мы втроём с Чонгуком пошли искать вещи в магазине.

Это сложно, и Чон в скором времени заколёбывается:

— Ну почему не чёрный? Тут дофига чёрного барахла, даже трусы! А хёну нужна ваниль.

— Уж лучше так. — говорит Чимин за шторой в примерочной, пока мы с младшим рядом просматриваем одежду на вешалках. — Чёрный уже всем приелся.

— Это классика. — говорю я, осматривая фиолетовую майку.

— Вот видишь? Чоны всегда на одной волне.

Чимин выходит из примерочной в хлопковой рубашке с нашивками из листьев и подходит к зеркалу напротив:

— Но иногда надо быть неформалами.

— Хочешь быть неформалом, пошли в тату-салон. Это проще, чем отыскать нормальный прикид. — пока Пак сверлит своего парня долгим взглядом, я осматриваю вещь на нём и сразу же говорю:

— Рубашка - отстой, её место возле костра.

— Или в самом костре. — соглашается Чимин. Он уходит мерить другие вещи, а мы с Чонгуком останавливаемся возле одного ряда вешалок. Юнги меня нехило удивил, рассказав о старом знакомом, а вдруг его брат может знать что-то?

— Чонгук. — парень сразу отрывается от поиска вещей.

— Да?

— Скажи, а...у вас с Юнги...есть какие-то общие ближайшие знакомые? — вопрос настолько тупой, что даже ложка такими тепами разрежет бумагу. Чонгук смотрит на меня долго и странно:

— Не совсем понял.

— Ладно, нет. Забудь об общих. У Юнги есть какие-то старые знакомые помимо вас? — Чонгук озадачено хмурится.

— Твои вопросы максимально странные. Зачем тебе? — для сраной конкретики.

— Просто интересно. — нифига это его не убеждает. Врать.надо.учиться.

— Нет, у него вряд ли остались какие-то старые друзья или просто товарищи, потому что в школе он был затворником почти. Толком ни с кем не разговаривал. Хотя я не исключаю варианта, что не всё видел. Может кто-то и есть.

Отлично, к ответу видимо я не приду никогда:

— А...сейчас? Не знаешь, он общается ещё с кем-то? Ну помимо нас. — Чонгук окончательно оставляет поиск костюма.

— Типа с товарищами? — да ну в задницу.

— Типа с омегами. — вот тут у парня округляются глаза от удивления. Не могу сказать, что его удивило: мой вопрос или вообще гипотетическая мысль, что Юнги может общаться с какими-то омегами, помина меня, Чимина и Джина.

— Мне даже очень теперь интересно узнать примерную историю того, как ты пришёл к этому вопросу.

Я протяжно выдыхаю и стараюсь придать своему лицу немного игривости:

— Ну...мне просто кажется, Юнги влюблён. Ну знаешь, он в облаках иногда витает, краснеет там... — признаки я безбожно выдумываю, не выдавая Мина с потрохами. Сзади слышится свист раздвигающейся шторы:

— Юнги влюблён, это все прекрасно знают. — спокойно говорит Чимин, поправляя теперь уже розовую рубашку с какими-то лентами на поясе.

— В смысле "все"? — я смотрю на Чонгука, а тот и бровью не ведёт.

— Ну да. Странно, что ты заметил только сейчас.

В голове не укладывается. Ну серьёзно, я действительно такой слепошара? Сколько ещё очевидностей ходит перед моим носом, десять? Чувствую себя идиотом. Чонгук же тем временем не сводит с меня взгляда, чем напрягает. Чимин прекращает осматривать вещь в зеркале и поворачивается к нам:

— Ага, он хоть и умеет врать, но лицо палит его. — я присаживаюсь на маленький стул для покупателей, складывая несколько брюк на колени.

— А как давно вы подозреваете?

— Я подозреваю с начала учёбы, если честно. — говорит Чонгук. У меня сейчас голова лопнет.

— Чего? — он кивает.

— Да-да, я даже почти уверен. — сумасшествие. Моя задница сейчас подорвётся. Что это за сраное приведение, о котором просто нихрена ничего не известно?! Это какой-то фантом, который вроде старый друг Юнги, а вроде просто кто-то, вроде в Университете, а вроде и хрен пойми где! Давайте, скажите мне ещё что-нибудь, чтоб мне полететь до дома пришлось на реактивной тяге.

— Вообще мне казалось, вы с ним довольно близки. — добавляет Чимин. Вот именно, мне тоже так казалось.

— Так у вас нет вариантов, кто это может быть? — ребята переглядываются и медлят с ответом. Это напоминает их молчаливый диалог, как было в день нашего знакомства. Кажется, у них получается общаться мысленно.

— Нет. — в итоге говорит Чимин. — Мы только думаем, что его возлюбленный учится с нами в одном корпусе. — сказанное вызывает только желание повздыхать в углу. Вселенная не очень хочет, чтоб я поболтал с истинным Юнги.

— Понятно. — лучше сменить тему, — Чимин~а, это похоже на пакет. Цвет не очень.

Омега обречённо стонет и закатывает глаза, но уходит переодеваться, а я возвращаюсь к вешалкам. Чонгук рядом пару раз ещё косится в мою сторону, но в итоге снова начинает мне жаловаться на несправедливость и дискредитацию черного цвета. По итогу мы практически ничего не выбрали, альфе удалось найти костюм тройку темно-бардового цвета, а Чимин купил рубашку.

Я себе нашёл только повод повыбрасывать старую посуду из комода в квартире окончательно.

***

Лёгкий дождик встречает меня на крыльце сразу же после пар. Подобная погода в Сеуле держится уже третий день, так что Тэхён попросил подождать его в машине, передав предварительно ключи. Ребята практически все уехали, а Кима попросили задержаться для обсуждения каких-то вопросов, касаемых его практики.

Парковка наполовину опустела, мне легко удаётся разглядеть за машиной Тэ капот машины Юнги. Значит он ещё тут. Мелкие капли дождика неприятно холодят уши, я ускоряю шаг, чтоб побыстрее скрыться от них. В какой-то момент спереди доносится женский голос:

— Ну почему ты такой холодный, а? — боже, это что, фанаты "Сумерек" и сейчас она спросит, давно ли ему семнадцать?

— Потому что ты мне не интересна. Отойди.

Не может быть. Ну нет. Я подхожу ближе и аккуратно выглядываю из-за капота. И увиденное удивляет: это Юнги и...Дунг. Мои глаза округляются от удивления, потому что она не даёт ему открыть дверь, облокотившись о неё спиной, и явно не собирается уносить свой зад:

— Да брось, ты ведь считаешь меня симпатичной. — заговорщески улыбается. Соблазняет.

Как же это всё невовремя. Я тихо обхожу машину и присаживаюсь, чтоб меня не заметили. Это просто бред, какого чёрта Дунг вообще тут забыла и почему именно сейчас? По-хорошему хочется заявить о себе и сесть в тёплый салон, а не торчать тут. И всё же слова на язык не идут.

— Никто не отрицает этого, но я ещё раз повторяю. Нет. Я не пойду с тобой на свидание.

Чт...

Я практически мыслями давлюсь от наглости Дунг. С чего эта девушка вообще...да как? Так она перешла от подкатов к приглашениям. Молодец, не теряет своего. Дождь немного усиливается, особо крупная капля попадает на щёку, и я ощущаю контраст температур: кожа лица пылает от возмущения. Опять это.

Парочка на секунду перестаёт быть предметом моего интереса. Зачем вообще я сижу тут и слушаю, как Дунг приглашает Мина на свидание? Какое мне должно быть дело? Как будто произошло что-то странное, к моему другу подошла девушка. Тем более, что ей ловить, если Юнги влюблён по уши в другого человека. Лучше сейчас сделать вид, что я только пришёл: они всё равно ничего не замечают.

— И в чём причина? Тебе кто-то уже нравится? — тело замирает на половине действия, я опять прислушиваюсь. Слышится Минов раздражённый вздох:

— Дунг, отстань.

— Ну серьёзно. Кто он? Или она?

— Пойми уже, я в отношениях только со своей работой. Сделай одолжение.

— Так я права? — на вопрос это мало смахивает, голос Дунг становится чересчур весёлым. — Всё с тобой ясно.

Снова вздох, такое ощущение, что Юнги вот-вот начнёт биться головой об капот:

— О чём ты?

— Это кто-то из Университета? — я невольно задерживаю дыхание. Может, Юнги проколется и что-то сболтнёт.

— Если такой ответ даст гарантию, что ты прямо сейчас отвалишь, то да. Он учится с нами.

Так это не девушка, а парень-омега. И действительно учится в этом же Университете, как предполагал Чимин. Тогда, действительно, кто он? Он на одном потоке учится, и я просто не замечал, как Юнги на него смотрит, или учится по другому направлению? Столько вопросов, которые Дунг не задаёт.

— Так значит реально влюблён?

— Сгинь.

Слышится звук открывающейся дверцы, бурчание девушки, которую похоже наконец отпихнули в сторону, а затем рев мотора, вскоре стихшего за воротами парковки. Разговор ничегошеньки не дал, зато подпортил настроение. Я медленно выпрямлюсь:

— Ну и что же ты тут делаешь? — вот чёрт.

Дунг не ушла, она стоит за спиной и усмехается, как будто наблюдает смешную картину. Как вообще можно было не заметить её? Поджав раздражительно губы, я нехотя разворачиваюсь, обхожу машину и вытаскиваю ключи:

— Стою.

— Ждёшь кого-то? — уголок её губ приподнимается в подобии спокойной улыбки, — Или подслушиваешь.

Сегодня девушка оделась скромнее, чем в нашу последнюю встречу: укороченные бежевые брюки, кроссовки белые и чёрная водолазка. Длинные, уже с блондинистыми кончиками, волосы ниспадают до локтей красивой волной, хоть дождь и подпортил их объём.

— Делать мне больше нечего.

— Не считай меня совсем уж глупой. — она откидывает часть волос за спину. — Ты сидел за машиной всё это время и не выглядишь довольным.

— Потому что хочу поскорее уйти, а ты не даёшь. — я скрещиваю руки и медленно делаю вдох, чтоб успокоиться. Мой возбуждённый вид смешит её.

— Не нравится, что я позвала Юнги на свидание?

— Ага, когда оно состоится, тридцать второго февраля? — голос всё равно выдаёт язвительность. Я скатываюсь на глазах в канаву. Где же Тэхён..

Девушка улыбается шире прежнего и снисходительно мотает головой из стороны в сторону. Её прищур смахивает на лисий, и становится не по себе от ощущения, что меня видят насквозь, что каждое моё движение выдаёт раздражительность. Я вспоминаю о ключах в руке. Надо закончить этот разговор и наконец спрятаться от дождя:

— Злишься, что я сделала это первее тебя?

Бум! Рука с ключами замирает, затем опускается.

— Думай, что говоришь.

— Ты разве не из-за этого начал так тесно общаться с Юнги? Не хотел затащить его в постель потом? — она сильнее прищуривается, — У-у. — вот ведь зараза, да как...с чего вообще такие мысли?

По спине поднимается жар прямо к щекам. Опять:

— Ты спятила. — всё-таки получилось громче, чем нужно. Даже как-то истерически. Я чувствую не злость, а сконфуженность. Чёртова Дунг.

— Хотя знаешь, мне вот теперь даже стало интересно. — медленно, словно издевается, она делает шаг ко мне и встаёт довольно близко, — Вы практически всегда вместе, уже все об этом шепчутся. И теперь ты подслушиваешь наш маленький разговор, злой, как чёрт. Хм... — она убирает руки в карманы брюк, — Ты, кажется, ревнуешь.

Капли дождя замирают, а воздух застревает в лёгких. Весь её монолог стирается, кроме последней фразы. Я не хотел признавать этого до победного, нещадно пытаясь давить ростки сомнения, думал, так эти слова не станут реальными. И теперь Дунг просто взяла и сказала это вслух, даже не предположила, а утвердила.

— Я хороший друг, и мне не нравится, что к Юнги подкатываешь именно ты.

— Хочешь сказать, это дружеская ревность. — и снова без вопроса на конце. — Ну тогда тупая тут не я. Он тебе нравится.

Ещё одна парализующая пуля прямо в голову. Перед глазами мелькают снова образы, которые мне виделись в период течки, мозг словно тоже издевается. Нравится... неужели это может быть так? Это объяснило бы, почему я испытываю какое-то мерзкое чувство только от одной мысли об истинном Юнги.

— Нет. У меня есть парень. — это оправдание, как последняя соломинка, благодаря которой можно всплыть, но такая шаткая.

— Точно. Совсем забыла: просто мне больше вериться в то, что загадочный возлюбленный Юнги - это ты, чем в то, что вы с Тэхёном безумно влюблены друг в друга. Это просто наблюдение.

Ну всё, это была последняя капля:

— Пошла ты.

— Ого, каки мы злые и упёртые.

— Эй, что происходит? — Тэхён наконец-то пришёл. — Хосок, ты чего не в машине, промок совсем. — он подходит к нам, и я покорно передаю ключи обратно.

— Извини, немного заболтались с твоим молодым человеком. — начинает Дунг с вполне себе милой и доброжелательной улыбкой, хотя моё недовольное лицо не годится для подтверждения этих слов.

— Что-то важное?

— Ничего. И Дунг уже уходит. — не желая видеть очередную насмешку, я отворачиваюсь и жду, пока Тэхён откроет машину, чтоб наконец спрятаться от дождя и выдохнуть.

Ким мучительно медленно обходит авто и усаживается на своё место. Наверное что-то в моём поведении его сконфузило, потому что на виске отчётливо ощущаются все секундные взгляды, брошенные в мою сторону. Не желая ничего объяснять, я перевожу взгляд за окно.

Всю дорогу мы по большей части молчим, разговор не клеится, да и настроение альфы явно не лучшее. Погода ухудшается, на улице теперь ужасный ливень, капли которого размывают картинку за стеклом. Меня всё беспокоили вопросы. Почему Дунг решила, что наши отношения с Тэ - это что-то ненастоящее? Неужели, так действительно всё выглядит? Значит ли это, что и вправду ничего нет?

Тэхён только-только останавливает машину возле моего подъезда, как я тут же за воротник притягиваю его к себе и целую. Парень удивлённо охает, но практически сразу обхватывает моё предплечье, отвечая.

Я встречаюсь с этим альфой, значит должен обращать внимание на него, думать о нём. Если к нему кто-то подходит, должен чувствовать хоть толику раздражения! А не чёртово "ничего". Это ведь правильно!

Мне нужно это ощущение трепета, возникающее во время поцелуев с Тэхёном, желанность. Моё тело тянется вперёд, я хочу всё это ощутить, чёрт побери. Нужно выжечь из себя то непонятное чувство, которое хоть и подутихло, но свой мерзкий след оставило. Я не могу ревновать Юнги, я его не люблю.

Но перед глазами стоит другой человек. На ладонях чувствуются чужие прикосновения. Не-е-ет. Почему, почему? Почему?! Поцелуй обрывается, между нами остается только частное дыхание, не хватает воздуха. В ушах стучит кровь:

— Ты меня уже начинаешь пугать. — говорит в итоге он. Чужие пальцы откидывают несколько прядей с моего лба.

— Правда? Прости.

Вижу растрепанные волосы парня, его горящие зрачки - их даже в полумраке можно заметить, гуляющий взгляд от моих глаз к губам. Он несомненно хочет продолжить, мы никогда так не целовались. Вспыхивает стыд. Со мной непонятно что происходит, но ведь Тэхён этого не знает. Для него этот поцелуй - вероятно какой-то новый шаг в отношениях, а я...я такой мудак.

— Так, ты явно устал. — альфа отстраняется. — Давай, бегом домой, под крышу и в тепло.

— Хорошо. До завтра.

— До завтра.

Тэхён машет рукой на прощание, и я практически моментально срываюсь на бег, чтоб оказаться под козырьком подъезда. Машина быстро скрывается за поворотом, и противоречивые мысли накрывают меня с головой.

***

За следующие недели я забываю, что такое сон и отдых, потому что наваливаются куча дел, среди которых были репетиции по субботам. Там приходится стабильно присутствовать, потому что это важно для Джина и Намджуна. Движения в танце даются с трудом, за два часа мы прогоняем огромное количество партий, учим новые связки, и всё приходится запоминать за короткий промежуток времени. Номер должен включать в себя различные виды парных танцев, основная фигура - круг, и каждый раз партнёрам нужно меняться по часовой стрелке и танцевать следующую связку определённого вида танцев. Нам с Чонгуком тяжело, а когда настаёт очередь танцевать в паре, так всё идёт прахом: мы неуклюжие. У остальных получалось намного лучше, особенно, у друзей Джина, которые тоже в этом участвовали. Как будто среди них только танцоры.

На самой первой репетиции я познакомился с племянником Джина - Дэсуном. Он оказывается выпускником старших классов, хотя выглядит чуть старше благодаря высокому росту. Омега показался слегка отстранённым, хоть и охотно общался с остальными. Чимин мило возмущается, что Дэсун всё больше становится похож на местного хулигана, ероша его взлохмаченные волосы. Что правда, то правда, он надел длинную темную футболку, шорты и огромные кроссовки, даже кепку не забыл. Смотря на это, я всё же отмечаю, что он похож просто на подростка. Между нами диалог складывается не сразу, но по мере времени омега начинает мне улыбаться.

Свадьба всё ещё была на этапе организации, а значит походы в разные места с Джином не прекратились. Нам удалось выбрать ресторан и даже решить основные вопросы по меню, Намджун говорил, что ему без разницы, но в итоге тоже подключался в некоторых моментах.

Между всеми этими делами и беготнёй я по максимуму старался проводить время с Тэхёном: мы много гуляли, ходили в кино, на выставки, я оставался у него на вечер, но ничего больше. Иногда сил хватало только, чтоб завалится на его большой диван и смотреть комедийные шоу. Наше общение крепло. А с любовью всё так же было скудно. Я всё чаще испытывал стыд из-за своей скрытности, пока в один день не начал замечать в ответ то же самое.

Всё началось с постоянных звонков с постороннего номера, а затем пошли сообщения. Какое-то время меня ничего не смущало, пока я не начал замечать странности в поведении Тэхёна, его нервозность и напряжение. Стоило, телефону прозвенеть, парень тут же его хватал и уходил в другую комнату, либо же просто игнорировал намеренно сообщение.

К Тэхёну появлялось всё больше вопросов, всплыли и старые, однако почему-то я упорно продолжал молчать, игнорируя тот факт, что доверие к парню потихоньку тухнет. Мы не ссорились, но как будто и не разговаривали, и всё чаще я стал думать только об одном варианте решения - расставании.

***

Я собираю продукты в хлопчато-бумажную сумку и покидаю магазин. Сейчас под вечер ещё тепло, так что получилось обойтись без куртки или плаща. На часах почти девять вечера, нужно бегом домой.

Вокруг пустовато, я быстро дохожу до более людного места. Теперь можно позволить себе расслабиться. Яркий свет логотипов магазинов слепит и мешает рассмотреть едва-проступающие звёзды на тёмно-фиолетовом небе. Машины проносятся слева и кажутся огромными сверчками, от которых остаётся длинный жёлтый свет.

Вечерние прогулки не совсем для меня, но иногда в такое время чувствовалась лёгкость, которой не хватало днём. Как будто освобождаешься от рутины, камнем оседавшей на тебе с утра. Днём людей очень много, всё равно в итоге начинаешь подстраиваться под их темп, а сейчас такого нет. И это так расслабляет.

Светофор переключается на зелёный. На той стороне дороги стоит чуть подальше красная палатка, куда обычно приходят после работы выпить. Там шумно, значит клиентов много. Перейдя дорогу, я быстрым шагом прохожу мимо и оказываюсь на широкой дорожке. Справа, вдоль стоят в ряд скамейки. Все пустые, потому что пьяные бизнесмены почему-то больше предпочитают им бордюры. Но всё же моему взгляду удаётся зацепиться за одиноко сидящую фигуру на одной впереди. Даже если он не из той палатки, надеюсь, на меня внимания не обратит.

По мере приближения становится понятно, что это парень. Я делаю ещё три нерешительных шага, прищуриваясь, вижу цвет волос. И прихожу в замешательство:

— Юнги?

Голова как-то дёргано поворачивается в мою сторону. Мин пару секунд не отвечает потому что, как мне кажется, приглядывается, а затем улыбается через чур широко, стоит подойти к нему. Подозрительно:

— Что ты тут забыл?

— Хо~. — гласная растягивается и стихает, гранича с всё такой же улыбкой. — Рад видеть.

Так.

— Тоже решил прогуляться вечерком, да? Понимаю. — его голова покачивается слабо вместе с телом, как маятник. Мой взгляд опускается на его руки и натыкается на бутылку в них. Ну серьёзно.

— Ты пил? — лицо альфы вытягивается, как будто я сморозил несусветную чушь.

— Как ты мог такое предположить? Ни в коем случае. — и залпом делает глоток сомнительной на вид жидкости. — Продавец уверил, что это китайский сок. — смотрит на бутылку, поджав губы и нахмурив очень сильно брови, — Кажется, протухший.

Я теперь уже обречённо вздыхаю. На самом деле есть желание пробить себе лоб. Ну как так?

— Что-то случилось? Где твоя машина? — сумку приходится поставить на асфальт, а самому - присесть рядом. Не бросать же Юнги тут.

— Кажется, я оставил её где-то возле палатки с алкоголем. Неважно. — его свободная рука беспорядочно роется в кармане джинс, и спустя долгие пять секунд в ней заблестели ключи. — Хочешь, забери. Не нужна она мне.

Так, всё, кондиция достигнута нужная:

— Нет, не надо.

— Точно? Предлагаю один раз. — но всё же после второго отказа ему приходится с театральным вздохом убрать ключи обратно. — Ну как хочешь.

Я впервые вижу парня в таком состоянии, мне казалось, он особо не пьёт. Может, это и заблуждение, но, когда так напиваются, наверно всё же что-то случилось. Юнги, будто в подтверждении мыслей, делает ещё один глоток и откидывается на спинку скамьи.

Я неосознанно осматриваю его профиль, подсвеченный дальним фонарём. Юнги красивый. Я мало отдавал этому отчёт, но в последнее время начал подмечать. Голубой цвет уже почти вымылся, и всё же волосы не выглядят блёклыми. Парень одет в свою кожанку, чёрные брюки и, вероятно, тонкую кофту. Наверное я бы решил, что он байкер. Выглядит по крайней мере так же круто.

— Так что же случилось? — парень трёт пальцем горлышко бутылки, смотря в сторону палатки, и в этот раз улыбается спокойнее. Это больше ленивая улыбка, словно он только проснулся.

— Почему должно что-то произойти?

— Ты пьёшь в одиночестве. Не очень хорошо.

— А ты чего бродишь так поздно?

— За продуктами ходил. — снова он мотнул голову влево и чуть наклонился в сторону вслед за ней, но быстро вернул равновесие. В полутьме создаётся впечатление, что чёткие границы его зрачков размыли акварельной кистью, и теперь чёрный плавно переходит в коричневый. Как будто узор на тёмно-буром песке.

— Ты бы остерегался всяких гадов на улице. — золотые крапинки, разбросанные по его радужке, еле заметно вспыхнули и потухли обратно. Я слишком зацикливаюсь на этом.

— Не переживай, я обхожу пьяниц и хулиганов стороной.

— Видать, не всех. — он устало хмыкает, подвисает, а потом резко распахивает глаза, — Я, если что, ничего тебе не сделаю. Хоть и пьяный.

Я несильно бью его по ноге:

— Ты дурак? Знаю и без тебя. — как он до сих пор даже в таком состоянии допускает мысль, что я могу его бояться? Алкоголь точно не превратит его в козла. — Думай головой вообще.

Что-то в моих словах его веселит: он смеётся, прикрывая рот бутылкой, и моё возмущение потухает. У альфы красивая улыбка. На это я тоже очень редко обращал внимание.

— Хорошо, виноват. Больше не буду.

— Вот и правильно.

Со стороны палатки слышится шум, хотя стоит она довольно далеко. Только бы аудитория не переместилась сюда. Юнги разворачивается ко мне боком, поставив локоть на спинку скамейки и уложив на ладонь голову:

— Что касается меня, то я просто немного устал и решил выпить. В той кафешке подают вкусный Кимчи. — он делает глоток, — Так хорошо, что ты пришёл. Мне было скучно. — слова вызывают лёгкий импульс где-то в грудной клетке.

— У тебя дома пушистый друг скучает.

— М. — кивает, — она по тебе скучает больше. Хоть бы заходил по старой памяти.

Я несильно ёрзаю на скамье. Честно, хотелось прийти к нему много раз. Хоть мы и договаривались о ночевках по выходным, возникало желание иногда завалиться в будний день. Просто потому что у Юнги спокойно и уютно, нежели в собственном доме, и с Тэхёном не получалось решиться на что-то подобное, так что я правда хотел. Но ведь мы итак уже с Юнги вышли за рамки дозволенного. Ночевки с другом-альфой пока дугой парень остался в квартире один? Мерзотно попахивает.

Не выдержав, я отбираю бутылку у Мина и выкидываю в урну. Друг не сильно и возмущается:

— Давай вызову тебе такси.

— Позже. Мне тут хорошо. — и прикрывает медленно глаза. Только бы не уснул. — Вот ты лучше иди. Ты слишком красивый для этой улицы, ещё украдут.

Боже, алкоголь ему знатно развязал язык. По пальцам можно сосчитать, сколько раз он называл меня красивым. Юнги всё же открывает глаза и устраивается удобнее, и внезапно его рука дергается к животу:

— Что такое? Больно? Сильно? — рот работает быстрее меня, я даже мысль сформировать не успел, а уже двигаюсь ближе.

— С чего бы? Просто еда переваривается. — вот черт, так и посидеть можно. — Ты чего так нервничаешь, тут никого нет.

— Ты прекрасно знаешь.

— А...

— Точно ничего не болит? Нормально себя чувствуешь? — Мин раздражённо закатывает глаза и усердно трёт лоб:

— Слушай, солнце, — от нового прозвища я смущаюсь, — понимаю твоё беспокойство на счёт меня, но давай ненадолго забудем об этой фигне. Мне немножко по боку сейчас, я пьян, мои мысли смахивают на....паутинку, однако могу с уверенностью сказать: меня волнует только то, что ты сидишь рядом.

Он убирает руку и смотрит мне в глаза:

— Я рад, потому что ты пришёл. На остальное похер. Окей?

Голова сама кивает, хотя мозг старается обработать информацию. Мин откровенничает, даже слишком. Его слова были сказаны резким тоном, но мне становится хорошо. Юнги не волнует истинный, а только я. Эгоистичная мысль никогда не была такой сладкой.

Мы оба замолкаем, и так проходит какое-то время. Не смотря на шумные крики вдалеке, тут довольно спокойно. Домой даже как-то не хочется. Парень снова практически засыпает, и приходится его немного потолкать:

— Юнги, завтра репетиция. Тебе нужно проспаться. — он резко на глазах бодреет.

— Репетиция...да точно, ты кстати со мной будешь танцевать танго.

— Правда?

— Ага! Это не сложно, давай покажу.

О, нет, нет, сейчас точно не время. Юнги с энтузиазмом практически подскакивает со скамьи и встаёт передо мной, протягивая руку:

— Давай в другой раз. Ты ведь нетвёрдо стоишь на ногах.

— Не волнуйся, тебя точно не уроню. — и всё же на руку я продолжаю смотреть с сомнением. — Эй, ты же веришь мне?

И почему эта клишированная фраза всегда так магически действует. Все сомнения отходят на второй план, хотя я и до сих пор считаю, что лучше тут не танцевать, но, уверен, Юнги действительно не уронит.

Я всё же беру его за руку, он несильным рывком притягивает меня к себе, и между нашими телами расстояние остаётся...мизерное. Боже мой, только бы не покраснеть, только бы не покраснеть. Это будет таким позором. Юнги же напротив привычно-дерзко улыбается. Его ладонь опускается мне на талию, я чувствую, как по ней к шее устремляется рой мурашек.

— Я веду.

Наши руки сплетаются на небольшом расстоянии, как в вальсе, вторую ладонь приходится положить ему на плечо. Юнги делает шаг назад, вынуждая двинуться за ним.

Взгляды прикованы друг к другу, в ушах стоит тихий шум, но его хватает, чтобы не слышать ничего вокруг. Только дыхание, шарканье ног и стук сердца. Юнги делает ещё шаг, затем убирает руку с талии и раскручивает меня несильно в сторону. Я делаю всё по инерции: несколько шагов по кругу, останавливаюсь и возвращаюсь обратно, оказываясь моментально в кольце его рук.

Юнги мажет смазанным взглядом по моему лицу, и впервые наверное воздух практически покидает мои лёгкие: такое ощущение, что альфа впитывает в себя всё, что видит. Миссия "не краснеть " проваливается. Мы встаём в первоначальную позицию, и снова дистанции практически нет.

— Идём влево. — снова следую за ним.

Моя омега трепещет, в груди зарождается желание полностью отдаться моменту, и...это точно правильно. Я выпрямляю спину и начинаю делать повороты более уверенно. Наш танец не отличается оригинальностью: Юнги кружит меня то медленно, то быстро, но ни разу его рука не отпустила мою, ни разу он не позволил мне упасть, хватая вовремя. Я начинаю чувствовать воздушную лёгкость.

Чувствовать, как сердце бешено стучит.

Мне кажется, кто-то включил музыку, танец становится другим. Всё меньше Мин даёт возможность отвернуться, он смотрит мне в глаза пронзительно, уверенно. Я хочу стоять тут, танцевать с ним до рассвета. Как будто он - самый важный человек, тот самый.

— Ты невероятно красивый. — шепчет на ухо снова эти слова. И как же сейчас они звучат красиво, не так, как несколько минут назад, не так, как при упоминании о том парне: ярче, сокровеннее, чувственнее. От этого ноги превращаются в вату. Альфа делает последний шаг и медленно наклоняет меня вниз.

Кажется я задыхаюсь. Или же, наоборот, задыхался до этого, а теперь дышу свободно? Мои руки смыкаются вокруг шеи альфы из-за маленького страха не удержаться, но на самом деле больше хочется просто пододвинуться поближе.

— Видишь, никто не упал.

Тянет рассмеяться от нелепости происходящего, но я только улыбаюсь. Не знаю, что происходит, что заставляет меня, наконец, признать это. Но в голове вспыхивает одна фраза, яркая, как светодиод.

Я влюблён в Мин Юнги.

И нет никакие протестов внутренних. Всё недавнее время мои мысли занимали отказы, одергивания самого себя, но сейчас я уверен во всём. Последние сомнения, кажется, пустились по ветру Сеула этим вечером.

— В-вижу.

Осторожно, словно держа в руках стекло, он выпрямляется вместе со мной. Танец окончен. Но никто не убирает руки. Бешенный стук сердца Юнги чувствуется отчётливо грудью, мы сбито дышим, и меня окутывает теплое облако чувств. Щёки уже почему-то не горят от смущения, и взгляд сам падает на чужие губы. Они немного покраснели и припухли от частого покусывания. Правильно ли это? Что я хочу сейчас его поцеловать.

Юнги чуть наклоняет голову ко мне, может это знак. Он тоже этого хочет:

— Я должен тебе кое что рассказать. — эйфория сокрушительно ломается, как карточный домик, и холодная волна накрывает меня. Он отступает на полшага и прячет руки в карманы, окончательно отрезвив меня. — Вообще-то это должно было остаться в секрете.

— Что именно? — недоумеваю я. Мин молчит и смотрит как-то затравлено. Это плохо, очень-очень.

— Я уезжаю, Хо. После выпускного. — кажется что-то рядом трещит.

— Уезжаешь? Куда? Нет, погоди.. ты ведь шутишь? — это не может быть правдой, точно. Юнги наверняка ещё пьян. Я судорожно поджимаю ладони, он должен сейчас засмеяться.

— Это не шутка.

— Что...но. — нет, не может этого быть, я не хочу, чтобы Юнги куда-то уезжал.

— Здесь живёт мой истинный, мы пересекаемся каждый день. — в его голосе слышна едва различимая горечь, — И мне больно. Каждый день. Я ведь должен жить как-то дальше. Мистер Чон поговорил со своими знакомыми из Тэгу: они готовы помочь с работой после выпуска.

Юнги говорит, и каждое слово больше пугает. А ещё бьёт сильнее прежнего. Этот недолгий танец - просто пузырь, внутри которого я оторвался от реальности, где у меня есть Тэхён, а у Юнги - истинный. Я совершенно забыл обо всём и так радовался, что влюбился.

Но Мину ведь это не нужно. Мы друзья, он не ответит взаимностью, наши без того неловкие отношения могут совсем оборваться. Но отъезд...Юнги решил, что это самый простой выход:

— Ты сбегаешь. — в итоге слетает с губ. — Сбегаешь от своего истинного.

— Может и так. — кивает альфа.

Я пытаюсь успокоиться, мыслить трезво, но перед глазами всё старые картинки с Чимином. Мой друг мог уехать, и мы бы никогда больше не увиделись, Юнги тогда злился больше всех, кричал, что нельзя убегать от проблем, а теперь? Он уедет также, как когда-то хотел Чимин. Это нечестно.

— Должен ведь быть другой выход. Давай...я поговорю с ним. Всё объясню и...только скажи, кто он.

— Нет, даже не думай. — я преодолеваю расстояние между нами и хватаю его за руку.

— Ты не можешь просто так взять и уехать только потому что у тебя что-то не получилось. А как же Чонгук и остальные? Как..чёрт, они вообще знают?

По одному только выражению лица Мина я понимаю, что снова сморозил глупость, ведь иначе друзья бы сказали, отговаривали бы, уверен в этом. Значит и про это он решил ничегошеньки не говорить, а благополучно повесить новый секрет на меня.

— Справятся. Мы взрослые люди, это просто переезд.

— Нет, не просто. Ты уехал бы, если бы не этот парень? — долго Юнги не отвечает и просто смотрит мне в глаза.

— Тебя так это задело, потому что я скрывал?

Нет, потому что ты просто уезжаешь, потому что это происходит из-за какого-то парня, потому что несколько секунд назад я вдруг осознал, что влюблён в тебя по уши, но ты влюблён уже в другого.

— Ответь. — парень сильнее перехватывает мою ладонь, когда я решаю отойти и позорно сбежать. Боюсь даже смотреть ему в глаза, именно сейчас кажется, что в них буквально красным всё написано. Особенно видна моя злость.

— Может быть.

Шум за спиной набирает обороты, из палатки определённо уже кто-то вышел. Юнги так и молчит, а я старательно держусь, что бы не сказать позорное "Пожалуйста, не уезжай". Это так странно, никогда бы раньше не подумал, что буду так раздавлен новостью об отъезде Юнги. И что влюблюсь в него безответно:

— Мне нужно идти. — руку удаётся освободить, и я хватаю давно забытую сумку с асфальта.

— Хосок, подожди пожалуйста. — Юнги пытается меня остановить, но он вялый, алкоголь не выветрился. Я сейчас не могу с ним разговаривать, мне нужно одиночество.

— Нет. Пусти. — и всё же ему удаётся затормозить меня. — Послушай, это здорово конечно, что у тебя будет там работа и всё такое, если тебе хотелось услышать это, вот пожалуйста. Хочешь оставить это тоже в секрете? Пожалуйста! Я ведь всё стерплю, подумаешь, моему другу хреново.

— Я не хотел расстраивать тебя.

— Но расстроил. Кто мне говорил решать свои проблемы, а не убегать от них? Кто упрекал Чимина? Я не имею право решать за тебя, своего истинного я не нашёл. — у Юнги раздуваются ноздри, — И всё же сваливать из-за этого просто глупо. Или этот твой истинный всегда будет возле тебя после выпуска?

Юнги опускает взгляд, его брови надламливаются, но ответа нет:

— Иди ты к чёрту, Юнги. — всё-таки говорю, — До встречи.

И в этот раз меня никто не останавливает. Я практически убегаю от него, накидывая сумку на плечо, но за углом какого-то магазинчика резко останавливаюсь. Огромный комок эмоций подкатывает к горлу, ноги едва не подгибаются.

Слишком много открытий для одного вечера. Злость молниеносно разрастается, как гриб. На себя и на Юнги. Почему я влюбился в Юнги, а не в Тэхёна? Я должен был полюбить Кима, это ведь очевидно, вначале моё сердце бешено колотилось рядом с ним. И в итоге оказалось в руках другого парня.

Я такой никчёмный, идиот. Что теперь делать? У меня больше нет парня, после сегодняшнего я не имею право и дальше использовать Тэхёна. Он достоин кого-то лучше омеги, который влюбился в его друга. Юнги к концу года уедет, а я останусь тут, с разбитым сердцем.

Как же херово, отвратительно и грустно. Кажется прошло слишком мало времени, чтоб я успел забыть, какого это, когда разбито сердце.

***

Комната для переодевания смахивает на гримёрную артиста, хоть и выглядит не шибко броско. Размером с небольшую кухню. Голые белые стены, несколько диванов, где уже лежат три огромные сумки, рядом пара кресел, вешалка и зеркало. В углу развешаны разные составляющие двух образов жениха, один для церемонии, другой - для банкета.

Мы торчим тут примерно минут сорок. Джин сидит за небольшим столом перед зеркалом, пока Чимин умело колдует над его прической. Мне доверили не такую ответственную миссию, по крайней мере так сказали: сжить за короткий промежуток времени белый цветочек из кусков ткали, аля бутоньерка.

— Хён, ты ведь в курсе, я не швея. Ты дал мне слишком сложную задачу.

— Хочешь делать укладку? — весело спрашивает Чимин с плойкой в руках. Джин смотрит на меня через зеркало.

— Хосок~а, обещаю, за хороший цветок я с боем отобью для тебя второй кусок торта.

— А мне казалось, ты итак его отдашь. — мы втроём смеёмся, но всё-таки своё дело я продолжаю. Выходит так-то не совсем плохо.

Эта комната находится там же, где будет проходить свадьба вместе с выездной регистрацией. Общая тематика вроде как "Лавандовый крем", поэтому образы у всех сегодня соответствующие. Чимин выбрал костюм цвета пыльной розы, и тонкую белую рубашку, только без пиджака. Вместо него приталенная жилетка. Мне не хотелось повторяться, пришлось ещё раз походить по магазинам и основательно пораздумывать над образом. В итоге мой костюм выглядит в соответствии с тематикой, но по-другому. Я выбрал брюки палаццо цвета сливы, белую футболку, поверх пиджак с разной длиной, на завязках сбоку.

Итоговый образ Джина мы пока не видели целиком:

— Готово. — сообщаю я, оценивая полученную работу. Для первого раза неплохо, нигде нет торчащих ниток, вмятин. Я подхожу к пиджаку и прикрепляю цветок к лацкану.

— Второй кусок будет с ягодами. — Джин дёргается, заставляя Чимина на секунду прекратить свою работу.

— Хён, плойка возле твоего уха, тихо! — ещё две минуты он скрупулёзно обходит каждую прядь и закрепляет всё лаком. — Отлично, я тоже закончил.

Мы втроём оцениваем результат. Чимин не стал делать что-то виртуозное, просто пригладил вставшие пряди на затылке и залачил одну часть волос спереди на бок, оставляя лоб наполовину открытым.

— Пора переодеваться.

Я с готовностью приношу старшему первый образ, который включает в себя длинный пиджак, свободные брюки и рубашку. Основной цвет намного спокойнее нашего, он бледно розоватый, как настоящий йогурт. Джин обувает белые кеды, и дополняет образ небольшими серёжками с белыми бусинами, которые не смотря на маленький размер, всё равно выделяются и делают образ утончённее.

Джин оглядывает результат, крутится перед зеркалом, поправляет рукава:

— Идеально. — подытоживает. Мы с Чимином сзади издаём победное "Йес!". — Сегодня всё будет именно так.

— Конечно будет. — говорю. — Даже не сомневайся.

Омега разворачивается к нам лицом:

— Не сомневаюсь. Я уверен в этом дне, но, боже, руки трясутся. Нужно пережить регистрацию, потом расслаблюсь.

— Она закончится, не успеешь и глазом моргнуть. Просто выйдешь к своему мужчине, — Чимин хихикает, — Возьмёшь его за руку, скажешь "да" и всё!

— Поверить не могу, что скоро стану мужем. Как будто сон.

— Могу ущипнуть, если пообещаешь не отбирать второй кусок торта. — от моей шутки Джин весело фыркает. — Чего тебе волноваться? Намджун от тебя не убежит.

— Посмотрим на тебя перед собственной свадьбой. — я закатываю глаза. До такого ещё бы дожить.

В дверь стучатся:

— Сынок, ты готов? Я открываю дверь. — это пришли родители Джина. Сначала в комнату заходит мама. Подол её платья едва не цепляется на какую-то зазубрину на полу, но она ловко отцепляет ткань и обнимает сына, — Боже мой, выглядишь так красиво!

Отец сначала останавливается в проёме, не решаясь зайти, но как только объятия заканчиваются, делает шаг вперёд. Цвет его костюма точь в точь совпадает с ярко-ежевичным цветом платья жены:

— Как всегда семья Ким неотразима. — он гортанно смеётся. — Хотя после свадьбы ты "Кимом" так и останешься.

Чимин слева хитро лыбится, тыкая меня в бок:

— Он мне все уши объездил с жалобами на несправедливость судьбы на первом курсе. Из-за одинаковых фамилий. — я уже собираюсь засмеяться, как восхищённый взгляд мамы обращается к нам:

— Мальчики, вы такие красавцы. Костюмы шикарные.

— Спасибо, мы старались! — Чимин знаком с ней давно, в отличии от меня, поэтому только мне становится чуточку неловко.

— Я в восторге от вашего платья. Она великолепное. — от моего комплимента женщина засияла и протянула ладонь для рукопожатия.

Мы, наконец, познакомились, и даже отец Джина подошёл. От них исходила приятная энергия, жизнерадостность и какая-то элегантность что ли. Наверное, путешествия по солнечным странам так влияют, в отличии от моей родни, в компании этих людей я не чувствую себя идиотом.

Время шло, в какой-то момент Чимин поглядел на часы и взволновано объявил, что регистрация начнётся через три минуты. Родители засуетились, ещё раз обняли напоследок сына и сорвались в зал, потому что отец не успел дать напутствие своему почти-зятю.

В комнате снова только трое. Джин теперь меньше нервничает после прихода отца и матери:

— Ладно, нам тоже пора бежать. Все остальные наверное уже там. — начинает Чимин.

— Да, конечно. Ваши места в первом ряду, не забудьте.

Мы тоже его обнимаем, стараясь не задеть причёску и украшения:

— Всё будет отлично. Если запереживаешь, посмотри на нас.

— Непременно. — Джин благодарно улыбается, когда объятия размыкает. — Хорошие мне достались свидетели.

— А то. — дружный смех снова заполняет комнату, старший подмигивает мне. Последние капли напряжения испаряются под лучами радости.

— Ладно, бегом отсюда. Увидимся через пару минут.

— Увидимся.

Мы оба выходим за дверь и практически бегом направляемся в зал, где будет проходить регистрация. На пути практически нет людей. Ни с кем из альфы нам не удалось ещё пересечься, Чимин только утром бегал к ним в комнату, чтоб тоже помочь с прическами.

Оказавшись в зале, я ещё раз мысленно восхищаюсь масштабом. Это огромное светло-белое пространство с высоченными потолками. Столы вместимостью в семь человек островками расставлены по всему периметру, ближе к панорамным окнам, в конце зала место для молодожёнов и пустой центр для танцев.

Регистрация будет проходить на прилегающей веранде с видом на город, она расположена сбоку. Судя по шуму, все действительно уже пришли, так что мы стремительно пробегаем к своим местам. Джин настаивал на белых стульях вместо скамеек, так что организаторам пришлось искать их по всему городу ведь обычные не подходили. В итоге остановили выбор на тех, что с прозрачной спинкой из белой древесиной.

Арка представляла собой смесь из серебряных металлических конструкций, образующих объёмный купол на верху, и различных белых и сиреневых цветов. Я настаивал на розах, к чему наполовину прислушались: они там были, остальное же - фиалки, сирень и лаванда. Бутоны оплетали арку в нескольких местах и практически перекрывали купол. Несколько букетов также по идее организаторов были выставлены в основания. Выглядит это всё сказочно-красиво и волшебно.

Родители Джина уже сидят с краю вместе с Дэсуном, они приветственно помахали нам, а чуть позже родители Чонгука тоже появились, но их места оказались на втором ряду, прямо за нами. Платье Миссис Чон короче, нежели у Миссис Ким, но выглядит также утончённо. Длинные рукава-воланы, подол до колен, и белые туфли-лодочки, а Мистер Чон точно также выбрал костюм розового цвета в тон платья жены, разбавив белоснежной сорочкой:

— Где все остальные? — спрашивает он после обмена любезностями, намекая на отсутствие альф.

Мы думали, они первее нас появятся, Намджуну не нужно так долго наряжаться, это не в его вкусе, хотя конечно вероятно, что парень с остальными решил пропустить стаканчик, и все просто потеряли счёт времени.

Церемония вот-вот начнётся, гости начинают переговариваться громче прежнего, некоторые оглядываются, высматривая молодожёнов, Чимин уже хочет позвонить, как в этот же момент парни кучкой заходят на веранду. Я маякую им. Чонгук идёт впереди, так что первый обнимает маму Сокджина. Ребята все бегло здороваются, и их взгляды обращаются к нам:

— Мамочки, сколько красоты, я ослеп. — Чонгук театрально прикрывает сначала рот, потом глаза. — Хё-ён, костюм - бомба. — он показывает мне поднятый большой палец, а затем смотрит на Пака всё с таким же восхищение, — Но с тобой конечно никто не сравнится.

Чимин смеётся на похвалу и тянет альфу на соседнее место, и только после этого рассаживаются и остальные. Я успеваю бегло пройтись по их образам, и меня одолевает шок, потому что Юнги одет, как все, не в чёрное. Помню, Джин говорил, Юнги может хоть проехаться по асфальту попой кверху, но прийти в светлом костюме придётся и никаких исключений. Я до последнего не верил, что альфа так и сделает, но вот он тут, в светло фиолетовом костюме и белой рубашке с интересным воротом, который переходит в две длинные ленты, спадающие до колен. Ему очень идёт. В груди чувствуется неприятный осадок от воспоминаний, и я несильно стучу по груди в надежде, что так станет полегче.

У парней практически одинаковые базовые костюмы, но у Тэхёна приделана массивная брошь в виде цветка из фатина, а Чонгук самолично нарисовал на одном из лацканов ветку белых роз.

— Ну как Намджун? — интересуюсь я, принимая обычную позу.

— Жутко волнуется. Забыл кольца в машине, пришлось бегать. — Чонгук усмехается. — Сейчас вроде в порядке. А Джин-хён?

— Тоже. — Чимин показывает знак "Окей"

— Я уже жду, не дождусь. Ну где они? — мама Джина эмоционально развела руками.

— Скоро начнут. — успокаивает её муж.

В конце зала заслышались слабые хлопки, затем шум начал по-тихоньку нарастать:

— Намджун точно будет реветь, я вам говорю.

— И это будет очень мило. — отвечаю Тэхёну и обращаю внимание на дорожку. Юнги за всё время не сказал ни слова, только посмеивался на некоторые шутки.

— Кажется, начинается. — Чимин внезапно хватает мою вторую ладонь и взволнованно её сжимает. — Смотри, идёт.

Я поворачиваю голову в указанном направлении, как раз в момент начавшихся аплодисментов. Намджун твёрдо вышагивает по ковровой дорожке к арке, его белоснежный костюм идеально облепляет широкие плечи и мощные руки. Чимин видимо решил одному ему залачить все волосы назад, и это сделало образ статнее и круче. Единственная деталь сиреневого цвета - галстук.

Альфа встаёт на отведенное место, рядом с которым материализовался ведущий церемонии, все замолкают, и тогда слышится нота, одна, вторая. Музыканты играют неторопливую композицию, и вот, наконец, мы видим Джина. Он идёт с прямой спиной, держа букет в руках. Люди завороженно провожают его взглядами, здесь и сейчас он походит на принца.

Церемония начинается, и Чонгук приобнимает Чимина, пока тот мечтательно опускает голову ему на плечо и улыбается. Я остаюсь сидеть ровно, но не могу сдержать радости, видя, с какой любовью в глазах друг на друга смотрят Джин и Намджун. Ведущий что-то говорит про забавную историю двух людей, чьи сердца нашли друг друга, и в середине этого общего рассказа Намджун берёт очень бережно ладонь жениха в свою, наверняка никто из них даже не слушал.

Наступает знаковый момент, оба говорят друг другу "Да", и Намджун действительно пускает слезу, от чего мы все разом тихо посмеялись, хотя я точно также едва сдерживаю слёзы. Звучит финальный аккорд, Намджун целует Джина, и тогда никто уже не в состоянии сидеть молча. Со всех сторон льются аплодисменты, поздравления, скрипач завершает композицию плавным аккордом. Среди нас первые женатики.

Не успевают люди встать, мы вместе с родителями уже несёмся к ребятам с поздравлениями. Отцы обоих семейств крепко жмут по очереди руку Намджуну, мама Джина ещё раз обнимает сына, а папа Намджуна начинает бегло щебетать что-то очень тихо и целует омегу в щёку.

Когда очередь доходит до нас, уходит много времени, потому никто не собирается так просто отходить. Альфы добродушно подкалывают Нама, мол, всё-таки расчувствовался, я и Чимин от эмоций чуть ли не трясём Джина, пока тот счастливо смеётся:

— Ты был таким милым, божечки. — говорю Намджуну, за что получаю смущённую улыбку.

— Да, он у нас такой. — Юнги хлопает его по плечу, — Время банкета, выноси своего жениха на руках!

Предложение встречается с воодушевление, мы впятером начинаем дружно подначивать альфу. Джин сквозь смех предпринимает попытку отказаться, но Намджун, не дослушав, подхватывает своего уже мужа и уверенным шагом направляется прочь с веранды, подгоняемый нашими ликующими криками и аплодисментами всех остальных.

***

Гости располагаются на своих местах в зале. Наш стол оказывает практически рядом с молодоженами - только стол родителей ещё ближе. За соседний посадили и родителей Чонгука.

На стадии продумывания декора я и Джин были за простоту и пространство. Поэтому зал украшен не так пышно, как веранда. Президиум в конце зала выглядит ярко: к скатерти пришит белоснежный тюль с лавандовыми вставками из другой ткани, на стыке приделаны маленькие цветочки, как у арки, а внизу к полу приклеены светящиеся шары разных размеров, напоминающие мыльные пузыри.

Остальные столы выглядят скромнее, единственное украшение - причудливая ваза в центре на тоненькой ножке, внутри которой накидали множество бусин и стеклярусов. Из фиолетового только салфетки рядом с тарелками.

Праздник начинается с оглушительных криков и поднятых бокалов. Ведущий активно просит толпу поддержать молодожёнов, и зал сокрушается от радостных криков. Я не успеваю сесть, как замечаю голодный взгляд Чонгука, который уже готов налечь на еду. Итоговый вариант по меню утверждали Джин и Намджун, так что тут и простые салаты из огурцов, множество маленьких закусок из рыбы, креветок и много другого. На кимпаб уже позарился Чимин. Несколько бутылок вина, сок двух видов. В общем меню богатое.

Нам дали время насладится всеми этими вкусностями, и вскоре принесли огромную тарелку из морепродуктов. У ребят оказалось много желающих сказать отдельный поздравительный тост, многие старались разбавлять его песней или стихами. Начало свадьбы было весёлым, но пока на стадии разогрева.

— Мы следующие. — уведомляет Чонгук, так что все мы, дождавшись, когда закончится очередной тост, впятером поднимаемся со своих мест и направляемся в центр зала. Джин очень чуткий и вежливый человек, он слушал каждый тост, не отвлекаясь, как и Намджун, но, увидев нас, они расслаблено откидываются назад и улыбаются.

Микрофон в руки берёт Чимин:

— Добрый вечер, друзья. Хёны. — он кивает. — В первую очередь мы хотим поздравить вас с этим праздником, которого мы долго ждали. Ну лично я ждал ещё на первом курсе, но ничего страшного. — в зале послышался смех, — На самом деле, это правда замечательно - видеть вас такими счастливыми. Для меня и Чонгука вы стали первыми друзьями, даже в какой-то степени наставниками. Это было невероятно, вы были рядом с нами всегда, поэтому мы хотим пожелать вам быть друг у друга до конца жизни.

Чимин еле слышно шмыгает носом и замолкает, чтоб рукавом вытереть выступившие слёзы:

— На самом деле мы многое хотим сказать, но тогда этот тост не закончится. — все снова смеются. Чимин одной рукой открывает подарочный пакет, — Знаю, вы были в небольшом свадебном путешествии до самой свадьбы, но на этом ведь нельзя останавливаться! Мы с Чонгуком хотим подарить вам полароидную камеру для того, чтоб вы могли запечатлять всё во время поездок и постепенно создать свой фотоальбом.

Чимин демонстрирует средних размеров белый чехол с несколькими нашивками, внутри которого лежит подарок:

— Конечно камеру можно купить в любом магазине, — Чонгук забирает слово себе, — поэтому пришлось её немного украсить. Ремешок авторский, дизайн чехла тоже полностью придуман нами, вы такого нигде не найдёте. И внутри лежат несколько фотографий со всеми нами. От себя тоже хочу пожелать вам счастья, сил для преодоления трудностей и любви.

Под дружный гул аплодисментов ребята вдвоём подходят к молодожёнами и отдают чехол им в руки. Ребята коротко обнимаются, и когда дело дошло до просмотра фото, старший расчувствовался и очень бережно их спрятал в дополнительный карман у чехла. Следующий в руки микрофон берёт Юнги:

— Помню, на первом курсе ты и я, Нам, гуляли по центру города. Помнишь? — кажется речь идёт о каком-то значимом случае, потому что Ким на вопрос смеётся, но кивает, — Мы пошли на фестиваль итальянской кухни, и ты зарёкся, что попробуешь всё, но после трёх блюд у тебя заболел живот. — теперь они оба смеются. — В тот день мы много разговаривали между собой, обсуждали всякие неважные мелочи, а потом ты начал говорить о Джине. О том, как он приехал к тебе ночью, едва услышав о твоей температуре, и остался ухаживать всю следующую неделю.

Это новость трогает моё сердце:

— Тогда, в том маленьком ресторанчике с дешёвым соджу, ты процитировал мне французского поэта. "Самое большое счастье в жизни - это уверенность, что тебя любят". Я не сказал тогда, но говорю сейчас: ты нашёл своё счастье, твоя любовь сидит рядом с тобой с обручальным кольцом на пальце. — Намджун трепетно целует Джина в щёку. — В общем-то мой подарок не оригинальный, но я хочу сделать его символичным.

С хитрой улыбкой Юнги вытаскивает бутылку из пакета. Это точно виски, судя по форме. Её горлышко перевязано праздничной фиолетовой лентой:

— Я хочу, чтоб через пять лет мы собрались на заднем дворе вашего дома и выпили этот виски, а до тех пор пусть эта бутылка украшает ваши полки.

Подарок также встречают с воодушевлением, Намджун не прекращается хихикать до тех пор, пока не обнимается с Мином, а Джин ставит бутылку на свой стол по центру, сдвигая остальные на край.

Я нервно тереблю лямки нашего пакета, на нас обращается внимание, и тогда Тэхён решает начать:

— Буду краток, потому что длинные речи - не мой конек. Я тоже хочу поблагодарить вас за оказанную поддержку, за невероятный и ценный опыт. Между нами нет огромной разницы в возрасте, и всё же для меня вы оба стали практически старшими братьями. Я счастлив, что два моих потрясающих друга сегодня стали семьёй. Это правда здорово. С праздником!

Люди тихонько хлопают, но Намджун моментально жестом просит прекратить. Тэхён передаёт мне микрофон. Божечки, ноги подогнутся. Абсолютная тишина чутка напрягает, поэтому нужно начинать, пока вся речь не забылась:

— Привет, друзья. — первое, что приходит в голову, — Вы потрясающе выглядите. — я прочищаю горло и перевожу дыхание. — Вообще в начале года я и подумать не мог, что когда-нибудь окажусь тут, что вообще буду помогать с организацией этой свадьбы и все остальное. Вы оба - удивительные люди, прекрасные друзья, мне действительно повезло познакомиться с вами.

К горлу подступает ком, сентиментальные речи даются мне сложновато. Я осторожно перехватываю наш пакет:

— Джин, впервые мы с тобой перекинулись словами, когда ты в панике прибежал в книжный магазин, где я работал, потому что нужен был подарок на вашу с Намджуном годовщину.

При упоминании того дня, старший удивлённо округляет глаза и шире улыбается:

— Мы начали искать кулинарную книгу, чтоб ты смог приготовить что-то по рецепту оттуда на праздничный ужин, и я протянул тебе огромную книгу, и знаете что? — вопрос адресуется всем гостям. — Там было практически тысяча страниц, а Джин сказал, что всё это он уже готовил Намджуну!

Народ взрывается от смеха, в том числе и друзья с молодожёнами. Тэхён рядом прячет лицо в собственной броши:

— Да, я тоже был удивлён, но не стал спрашивать. Ты купил книгу с рецептами десертов, а на следующий день Намджун сделал тебе предложение.

— Ты спас мою годовщину! — впервые Джин подаёт голос.

— Мы с Тэхёном долго думали, что вам подарить, и тогда я вспомнил другой случай. Когда я и ты тоже пили. Да, совсем чуть-чуть я что-то помню оттуда. Ты говорил, что хочешь написать свою кулинарную книгу с рецептами, домашнюю. — Тэхён помогает вытащить подарок на свет, — В общем мы хотим предоставить тебе такую возможность. Это пустая книга для твоих будущих кулинарных шедевров. Она сделана с нуля самостоятельно, ты можешь передавать её своим детям.

Она изначально сделана в стилистике старой поваренной книги, с пожелтевшими страницами, потёртым корешком. Внутри уже есть один рецепт, разворот для которого я лично придумывал и расписывал тушью и углём:

— На титульной странице вы можете увидеть маленький рисунок шоколадного яйца с обручальным кольцом внутри. — намекаю на то, как Намджун сделал предложение, — Ну и первый рецепт - рецепт того самого торта, который ты приготовил на годовщину.

Поздравление наконец-то заканчивается, мы с Тэ передаём подарок. Джин рассматривает его со всех сторон. При виде первой страницы он аккуратно проводит по листу ладонью и показывает Намджуну. Ребята по очереди обнимают нас, и мы возвращаемся на места вместе с остальными.

Вскоре свадьба начала набирать обороты, ведущий выбирал людей для участия в конкурсах, пока молодожёны уехали фотографироваться. К этому моменту лично я уже наелся и неуверенно начал косился на вино. По факту, вспоминая прошлый опыт, лучше даже всуе спиртное не произносить, но сегодня наверное можно... хотя лучше позже, впереди ещё групповой танец.

После двух конкурсов включили музыку, и некоторые стали подтягиваться на танцпол, куда я посматривал с опаской, мои танцевальные навыки не такие прекрасные. Однако, Чимин всё решил сам: он без слов тянет меня за руку и утаскивает поближе к толпе, не обращая внимание на стоны отчаяния. У него наконец-то появился запах. Теперь нет и намека на неестественную отдушку специальных духов, вместо него офигительный аромат спелой клубники. Около двадцати минут наши танцы продолжались, Пак энергично крутился вокруг своей оси, иногда заставлял меня повторять, хотя со стороны казалось, что человек пытается растормошить куль с мукой, в конечном итоге я всё же начинаю слабо покачиваться:

— Вот так! Давай веселее! — легко тебе говорить, друг. — Нам не помешает разминка перед номером. — он кричит на ухо из-за громкой музыки.

— Когда он вообще будет? — кричу в ответ, не переставая качаться из стороны в сторону.

— После их приезда. Практически сразу. — таким образом до моей минуты позора остаётся меньше получаса возможно. Или ещё меньше. — Не переживай, тут многие выпили немало, вряд ли кто-то заметит, как один партнёр наступил на ногу второму.

Последнее предложение меня позабавило, и мы смеёмся. И то верно, кому какое дело? Выступим быстро и всё. А вот знают ли наши партнёры о том, что скоро надо будет танцевать? Потому что не так давно Тэхён ушёл из-за стола и пока не вернулся. Надеюсь, не придётся искать его впопыхах.

В итоге с Чимином я танцую влоть до приезда Джина и Намджуна. Ведущий обрывает недолгую дискотеку и просит поприветствовать их. Ребята заходят в зал под ручку, Джин переоделся во второй костюм, и теперь на нём сорочка персикового цвета, заправленная в белые брюки. Вместо серёжек на шее белая подвеска. Намджун не захотел изначально искать одежду для второго образа, его вполне устраивал основной. И всё же сейчас он снял свой пиджак и галстук, расстегнув несколько верхних пуговиц.

Естественно народ приходит в восторг, раз главные звёзды вечера вернулись. Я и Чимин уходим за стол, где Юнги и Чонгук о чем-то разговаривают, попивая сок. Тэхёна рядом не оказывается. Чёрт, ну серьёзно, только не сейчас. Поблизости его нет. Несколько людей, которые тоже танцуют, подходят и ещё раз напоминают, что вот-вот мы начнём, и тогда уже альфы оглядываются в поисках Тэхёна.

Ведущий объявляет номер, а у меня в голове миллиард панических мыслей. О боже, что делать? Куда он делся? Мне нет смысла выходить без пары. Юнги рядом быстро начинает искать номер парня, но в эту же секунду я замечаю Тэхёна, забегающего в зал на полной скорости:

— Прости, прости. Совсем забылся. — я облегчённо выдыхаю, перехватывая его ладонь.

Под аплодисменты пары начинают вставать на свои места. Это первый раз, когда лично мне приходится выступать перед людьми, поэтому не смотря на все слова Чимина, сказанные до этого, я очень нервничаю и чуть сильнее сдавливаю руку Тэ.

Мы встаём лицом друг к другу. Тишина. А затем включается музыка. Тело машинально превращается в пластилин. Не помню, как назывался этот вид танца, но в нём альфа ведёт омегу. Тэхён кладет одну руку мне на талию, второй продолжает сжимать ладонь, и буквально начинает управлять мной: плавно кружит, притягивает ближе. Я чувствую его уверенность, а потому вскоре расслабляюсь.

Происходит смена музыки, а значит - смена партнёра. Тэхён остаётся на своём месте, а я, кружась, ухожу влево, становясь возле дяди Намджуна. В этот раз нужно танцевать...Хастл. Хореографию не делали чересчур откровенной, поэтому напряжения между нами нет. Мы уверенно выполняем все движения, и вскоре снова нужно меняться. После третьего танца я ловлю даже кайф, и когда очередь доходит до Чонгука, моя улыбка тянется почти к ушам, от чего он недоумённо качает головой. На тренировках мы плохо запоминали движения для сальсы, они постоянно выглядели странно. И хотя позже выучить их удалось, это по-прежнему походит на какие-то дёргания. Звучат последние аккорды зажигательной музыки, и моим партнёром становится уже друг детства Джина.

Слышатся спокойные звуки скрипки: время танца из сериала. Мой партнёр явно немного выпил, он улыбается мне кривоватой улыбкой и смотрит с небольшим прищуром, стараясь копировать одного из героев сериала - Дэймона, если не ошибаюсь. Не знаю, на сколько это похоже. Мелодия продолжает меняться, и наступает очередь танго. Стоит нам с Юнги оказаться друг напротив друга, я чувствую, как несильная дрожь проходится по рукам. Звучит резкий теск гитарной струны, и начинается танец. В этот раз Мин совсем не пьян, рука уверенно оказывается у меня на талии, и мысленно я снова в том парке.

Главное, не смотреть ему в глаза. Нужно сосредоточится на движениях. Я правда стараюсь, этот танец тоже изначально не задумывался, как откровенный и вульгарный, ведь многие танцоры в этом номере - пары, так что всё в рамках дозволенного, но Юнги сейчас как будто специально делает всё ровно наоборот: притягивает моё тело вплотную к своему, оставляет между лицами невероятно мало расстояния, практически дотрагивается губами до шеи. Я чувствую, как сердце разгорается, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

И всё же приходится снова меняется. Внутренний круг, где танцуют омеги, сужается к центру, Юнги до последнего не выпускает мою ладонь, как и нужно по задумке, и всё же я понимаю: мне его отпускать не хочется.

Включается финальный отрывок. Мы сходимся в маленький круг, выполняем несколько простых движений руками, а затем начинаем быстро ходить по кругу. Здесь не нужно торопиться, однако, я чувствую, что-то идёт не так, и круг слишком маленький:

— Не останавливайтесь! — внезапно кто-то говорит, но кажется это было сделано зря. Здесь кого-то не хватает, нас мало. Уверенность разом сходит на нет, и вероятно не только у меня. Мы сбиваемся, и вместо спокойного шага переходим на чересчур быстрый, мимо такта. Я не могу даже как-то остановиться, иначе в меня врежутся все остальные и мы повалимся. Нет, нет, сейчас всё будет испорчено.

Я пытаюсь найти глазами Тэхёна, к которому нужно вернуться, но все альфы превращаются в одно месиво. Чёрт, остаётся только надеяться на музыку:

— Делайте вид, что так и нужно. — одновременно с советом от неизвестного слышится слабый "Бум", и все моментально раскручиваются по своим местам, и вместо того, чтоб оказаться напротив Тэхёна, я вновь оказываюсь перед Юнги:

— Какого хрена? — шёпотом произношу. Мин в таком же шоке смотрит в ответ.

— Кажется вас стало меньше. — в итоге говорит, протягивая руку для последнего танца: вальса. Сейчас нет времени на выяснение причин заминки. Я делаю шаг навстречу. Но где тогда оказался Тэхён? Боковым зрением удаётся выцепить знакомую брошь: Ким оказался много правее, между нами пять человек, и вместо меня с ним танцует Дэсун. Кажется такая промашка его не совсем волнует.

Вальс мы танцуем под спокойную мелодию, нет никаких сложных связок, па, Юнги осторожно ведёт нас по кругу. Собственные пальцы сжимают ткань его пиджака на плече, хотя нервозности я не чувствую. В этот раз между нами сохраняется небольшое расстояние, но это никак не помогает. Юнги всё продолжает на меня смотреть:

— Всё ещё злишься?

— Естественно. — говорю осторожно, боясь сбиться со счёта. Нашёл время для вопросов.

— Сильно?

— Настолько, что готов наступить тебе на ногу. — бурчу довольно злобно, однако Мин улыбается.

— Это будет честно. — я всё ж через силу заглядываю ему в глаза. Мы давно не разговаривали, и видимо сейчас он желает загладить вину. — Тогда ты начнёшь снова со мной разговаривать? — невинно интересуется, как будто я обиделся на него из-за украденного обеда. Вместо ответа я наступаю ему несильно на ногу.

Постановка меняется, мы выполняем фигуру "расчёска", где пары выстраиваются в две линии и кружась, меняются местами, затем фигура "крест" и прочие странные рисунки. Юнги всё кружил меня, поднимал в воздух. Происходит перестроение на другую фигуры, и теперь нужно кружится назад, стоя спиной к партнёру. Мин тут же становится каким-то чертовым искусителем и опускается к моему уху:

— Я виноват. — вот ведь гадство. Его губы еле ощутимо коснулись хряща, он как будто знает, какую это вызывает реакцию, и нагло использует. — Прости меня.

Я едва заставляю себя сосредоточится на танце, чтоб случайно не запнуться, Юнги продолжает:

— Мне правда жаль. С моей стороны это было ужасно. — пары останавливаются, я делаю отступ, Юнги крутит меня вокруг мой оси, и мы снова смотрим друг на друга, продолжая проходку квадратиком:

— Очень. — снова которотко говорю, прошла ещё неделя, и я остыл, вместо злости осталась только обида и печаль, потому что с разбитым сердцем тяжеловато. Приходилось с головой окунаться в домашнюю работу. — Но я понимаю тебя.

Ни черта я не понимаю, вообще не хочу понимать. Больше теперь уже открыто хочется найти омегу Юнги и накричать, хоть это глупо, и стыдно. Чёртова истинность, кто её только придумал.

Музыка постепенно становится тише, мы дотанцовываем несколько движений, Юнги даже чересчур трепетно меня касался, не так, как во время танго. А вдруг у меня правда на лице всё написано, и он знает?

— Нет. Лучше не надо. — альфа снова говорит на ухо, — Если я хоть на крупиночку прощён, улыбнись мне. — и в ожидании смотрит.

Нелепо и странно, наш разговор получился обрывистым и непонятным. Нет, наверное он всё-таки не знает. Он не просит прощение за разбитое сердце, а только за тот случай. И всё же его теплая и ласковая улыбка действует, как временное лекарство, и печаль уже не так тяготит. Поэтому под конец танца, когда все мы выполнили последнее движение я улыбаюсь ему в ответ. Альфы кланяются одновременно партнёрам, и звучат овации.

***

Самая сложная часть свадьбы позади, а значит можно выдохнуть и расслабиться. Едва наша музыка заканчивается, начинаются конкурсы. Родители Чонгука тут же вызываются добровольцами, как и мои друзья. Тэхёна приходится уговаривать, это в итоге увенчалось удачей: он покорно встал со стула, хоть и проворчал на половину моих просьб. Первые конкурсы были простыми, в основном на скорость, и в половине таких мы проиграли. В какой-то момент Тэ окончательно потерял интерес к этому, и на следующий конкурс напрочь отказался выходить.

Юнги так же до этого выходил больше потому, что нужно было чётное количество игроков, хотя желанием там тоже не пахло. Свадьба шла весело и быстро. После первой волны конкурсов и поздравлений снова началась дискотека. Альфы ушли проветриться, а Чимин уже шёл ко мне с хитрым взглядом и намерением утащить на танцпол.

— Минуточку. — я прошу его подождать и быстрым движением наливаю себе вина и выпиваю залпом. К чёрту, сегодня же праздник! Машины у меня нет, а желание оторваться? О, ещё как.

Мы с Паком пробираемся сквозь танцующих, в самый центр, и я позволяю себе расслабиться. Танец точно нельзя назвать каким-то классным: скорее странные дрыгания под зажигательные биты песни Никки Минаж, но тут всё равно всем наплевать. Чимин уже немного выпил, поэтому его движения стали раскованнее и свободнее:

— Наши парни нас бросили, будем веселиться без них. — говорит он, не прекращая танцевать. — Включаем режим "без альф". — не успеваю я даже сообразить, что это такое, Чимин уже закидывает мне руки на талию и начинает двигаться чуть плавнее. Это вызывает смех, но один бокал неплохо вдаряет, так что я перемещаю руки на его плечи.

— Ох, Чимин~а, я бы непременно подкатил к тебе, если бы мы оба были свободны. — говорю и многозначительно играю бровями.

— Я бы точно пошёл с тобой на кофе. Там было бы продолжение? 

— Непременно.

Свет в зале выключают, но оставляют софиты с цветными огоньками. Мы несколько раз отрывались друг от друга, во время супер-зажигательной песни, потом снова строили из себя парочку и кружились в странном танце, пока в какой-то Чонгук не появляется рядом:

— Я отошёл всего на минуту! — обречённо стонет и тянет Чимина себя.

— На двадцать.

— Да, а меня уже променяли на друга. — он перехватывает руку смеющегося парня. — Идёмте, сейчас опять будет веселуха. — Чонгук также берёт меня за вторую ладонь и утаскивает нас обратно к столу, как раз в это время музыка опять выключается.

Ребята все пришли, кроме Тэхёна, его нет на месте. По словам остальных, он остался на улице, я замечаю, как многие по одному покидают зал. Среди них оказываются несколько друзей Намджуна и Дэсун. Видимо Тэхёну до такой степени не нравятся конкурсы.

Конечно, сначала выделяют время на другие поздравления, но потом ведущий говорит, что конкурсы будут парные. В центр зала снова собираются друзья, даже выходят родители молодожёнов и родители Чонгука. Я тоже хочу участвовать, но без пары опять-таки делать нечего.

И тут я натыкаюсь на Юнги, который преспокойно сидит на своём месте. Отлично, значит, раз Тэхён не хочет, пусть:

— Ты идёшь со мной! — и просто хватаю парня за руку. Он от неожиданности смотрит на меня удивлённо, — Мне нужна пара.

— Не хочу.

— Хочешь. — на этом препинания заканчиваются, и альфа покорно уходит со мной.

После этого он забывает о спокойствии, потому что участвовать в остальных парных конкурсах ему приходится со мной, хотя, уверен, ему самому тоже хотелось. Это разные игры: сначала на скорость и точность, где один человек должен пробежать до другого и быстро засунуть нитку в иголку по несколько раз. Там мы одерживаем победу. Затем конкурс диалогов-ловушек, где нужно общаться без "запрещенных слов":

— Юнги, что за событие сейчас? — ведущий даёт микрофон парню. Слово-ловушка: "Свадьба".

— Э-э, сегодня день бракосочетания моих друзей.

— Хосок, как думаешь, кто самый красивый на сегодняшнем празднике? — слово-ловушка: "Жених".

— О, конечно же каждый красив, но Намджун и Джин просто блистают!

Мы одерживаем победу. К этому моменту количество бокалов, выпитых мной, ровнялось четырём, хотя могло быть больше, если бы Юнги ловко не отбирал. Тэхён так и не появился, но очередные победы помогали отвлечься. Я веселился, радовался. Было невероятно здорово слышать от Юнги поддерживающие крики, когда начинались очередные игры на скорость, бежать к нему и коротко обнимать после выигрыша.

Начался танцевальный конкурс, и вино в моём организме отчётливо заявило, что я достойный соперник в этой битве. Небольшой батл между сторонами Намджуна и Джина. Каждый по очереди выходит вперёд и начинает танцевать: Чимин соперничает с Юнги, мама Джина со своим мужем, ровно, как и мама Чонгука. Проигравшие отсеиваются, а я оказываюсь соперником Чонгука. Это конечно феерично. Наш батл похож на одно сплошное нечто, смесь тверка, каких-то странный танцев, прогибов и прочего. Алкоголь в крови заставляет чуть ли на шпагат не сесть, стеснения вообще нет. Чонгук двигается не так уверенно, но тоже неплохо. Между раундами я волной подхожу ближе и самоуверенно-пьяно говорю:

— Сдавайся, Чон! — под дружный одобрительный гул отхожу назад, наблюдая за ответной усмешкой. Он не готов принимать поражение.

И всё же победа оказывается за мной, побеждает сторона Джина. Ребята из другой команды хлопают нам, не выказывая и толику разочарования. Мы выигрываем какую-то сладкую корзину, но я уже обращаю внимание на подбежавшего Джина, который спешит разделить радость победы.

Вскоре конкурсы заканчиваются, и все наконец-то выходят танцевать. Джин с Намджуном протискиваются к нам, держать за руки, и это самый охренительный момент вечера, потому что мы вместе, кто-то немного пьяный, кто-то нет, но все одинаково весёлые. Джин, забив болт на свою укладку, бешено дрыгается в танце, Намджун расстегнул рукава и закатал их. Я танцую с Чимином, Джином, даже цепляю где-то в толпе отца Чонгука, и мы вдвоём вытанцовываем зеркально простецкие движения. Тэхён тоже несколько раз оказывается мои партнёром, как и Юнги, хотя теперь мне приходилось тормошить его, заставляя танцевать также энергично.

Я забиваю на все свои проблемы: проблемы в отношениях с Тэхёном, о невзаимной влюблённости в Юнги, о злости и обиде на него, на проблемы с родителями, которые снова начали названивать. Сейчас всё отошло и растворилось под битами песен и алкоголем.

Спустя примерно час диджей объявляет медляк и, к моему удивлению, все ребята разом испарились с танцпола, даже молодожёны. Вероятно все устали танцевать после нескольких недель тренировок. Что ж, я определённо понимаю их. Большая часть гостей разошлись, добраться до стола оказалось простой задачей, но и там почти никого из друзей не оказалось. Только Чимин:

— Пойду проветрюсь, остыну. — предупреждаю, хватая свой пиджак и направляясь к выходу.

Долгая дискотека заставила попотеть, в зале душновато, у меня лоб и шея покрылись толстым слоем пота. Я неторопливо выхожу в коридор, проверяя параллельно телефон на предмет пропущенных звонков, спускаюсь по широкой белой лестнице и выхожу на улицу.

Это здание расположено на небольшом возвышении, сюда нужно было подниматься минуту-две. Машины ребята припарковали внизу, на другой стороне дороги. Странно, что на крыльце друзей нет, мне казалось, они также собрались на улицу. Тут свежо, дует слабый ветер, по спине проходит озноб. Спина мокрая от пота.

Я накидываю пиджак, просовывая руки в рукава. На дисплее телефона высвечивается уведомление о пяти пропущенных от папы. Всего их уже около сотни, и до сих пор я не перезвонил. Возможно это глупо, по-детски, но папа правда никогда не извинялся за своё поведение, вряд ли он звонит из-за нашей ссоры. С другой стороны, есть ли вообще смысл его игнорировать? Лучше просто смириться и снова прийти к обычным, немного давящим отношениям? Возможно оставить всё в прошлом и терпеть такое до конца жизни, всё-таки люди бывают разные, мало кто готов признавать свои ошибки.

Палец нерешительно замирает над зелёным значком "позвонить", но внезапно относительную тишину нарушает странный крик. Я подхожу к основанию лестницы, ведущей вниз к выходу с территории. Там внизу стоят Юнги и Тэхён, они о чём-то разговаривают довольно громко, но отсюда ничего непонятно. Странно. Оба не выглядят расслабленными, наоборот. Тэхён резко жестикулирует руками, Юнги трёт шею как при напряжении. Создаётся впечатление, что они ругаются.

С чего бы? На свадьбе вроде ничего не произошло, когда бы они успели поссориться? Меня не замечают, оттуда это сложно сделать, поэтому я даже спускаюсь на пару ступеней вниз, но разобрать суть их перепалки всё равно не удаётся. Старые мысли о том, что между ним какая-то кошка пробежала снова восстали их пепла, мигая красным, аля "А я же говорил!". Теперь понятно, что парни что-то скрывают и открещиваются одинаково от вопросов.

Внезапно сзади слышатся шаги, я моментально отворачивают и поднимаюсь обратно на крыльцо. Чёрт, только бы никто не заметил мою слежку, наверняка выглядело странно: парень, почти сидящий на ступеньках и подслушивающий чужие разговоры. Я завязываю пиджак сбоку, и тут в меня врезается человек, отчего телефон чуть не вываливается из рук.

— Ой, прости. Не заметил совсем. — я поднимаю глаза на Дэсуна и машинально мотаю головой.

— Ничего, с кем не бывает. Тоже решил свежим воздухом подышать?

— Я? — он задумчиво отводит взгляд, — Да, там внутри жарко. Хотел спуститься к машине дяди. Забыл сменную рубашку. — он учтиво улыбается, кидая взгляд на лестницу позади меня.

— Вот как. А где ключи? — его ладони абсолютно пустые.

— Ключи...кажется у Намджуна. — парень протяжно вздыхает. — Я дурак.

— Посмотри в комнате Джина. Возможно мы взяли её туда. — снова вздох, как будно предложили что-то невероятно тяжелое.

— Может мой дядя внизу. Я не нашёл никого в зале.

— Очень вряд ли. Джин скорее всего ушёл в туалет.

— Вместе со всеми?

— Не знаю. В любом случае, на парковке их нет.

— Но посмотреть - это недолго. Можно я всё-таки проверю.

Да что же это такое?! Чего ему так надо туда спускаться, может он врёт, что ищёт Джина? На самом деле ему нужен кто-то другой? Между нами повисает тишина, Дэсун не торопится со словами. Кажется он правда темнит, его выдаёт что-то, не могу понять. Хотя вдруг там внизу к нему кто-то пришёл, и омега просто хочет это скрыть от друга его дяди? Лучше не вмешиваться в чужие дела.

— Да. — чувствую себя каким-то придурком. — Да, конечно, иди. Прости, не хотел докапываться.

— Всё нормально. — кажется он меня и не слушает уже, взгляд направлен за мою спину. Торопится.

— Вот ты где! — мы одновременно вздрагиваем от громкого голоса Джина, который резанул по ужам после долгой тишины. Омега практически выбегает, хватая меня за руку, — Фух, весь зал обошёл, а ты тут. Пошли скорее!

— Что-то случилось?

— Да, надо срочно собраться. Я почти всех нашёл, надо только...ЭЙ, ПАРНИ! — он заметил Юнги и Тэхёна. Громкий голос трансформировался в крик.

Мы втроём смотрим на замерших альф, даже отсюда заметно, как они удивлены. Кажется за разговором не заметили, что кто-то пришёл и возможно слышал их. Джин принимается активно размахивать свободной рукой:

— БЫСТРО СЮДА!

Боже, даже не знал, что он может так громко орать. Его племянник рядом закрывает одно ухо.

Альфы секунду стоят на месте, но после всё-таки начинают быстро подниматься наверх. Их удивление сменяется негодованием, они спрашивают, что случилось, но не получают ответа. Джин просто просит ускориться и сам, развернувшись, забегает внутрь, утаскивая меня за собой.

Где-то на задворках мелькает мысль, что его племянник не попросил ключи от машины у Джина. Значит действительно по другому вопросу хотел пойти. Ким сворачивает в другую сторону, минуя зал. Не совсем понимаю, что происходит. Пролёт сменяется пролётом, и вот передо нами возникает менее пафосная дверь коричневого цвета без каких-либо резных узоров. Джин толкает её, и мы оказываемся в небольшой комнате.

Внутри практически отсутствует мебель: пара столов, прикрытых белым тентом, колонки с огромным телевизором, возле которого сидит Чонгук и что-то настраивает. На шум оборачиваются Чимин и Намджун:

— Все на улице были. — объясняет старший всем. Через пару секунду забегают Юнги с Тэхёном. Ленты на вороте Мина разлетелись в разные стороны, одна оказалось на плече.

— Что происходит? — на лицах парней отпечаталась тревога, но кажется её градус немного спадает, как только они замечают остальных. Друзья преспокойно стоят напротив телевизора и на вопрос просто пожимают плечами. Родители Чонгука тоже молчат.

— Понятия не имею. — отвечает Чимин. — Я тоже был удивлён, когда меня схватили и приволокли сюда.

— Хён! — наконец-то подаёт голос Чонгука. — Просил же просто собрать ребят, чего ты панику нагнал? — адресует Джину.

— Ну зато все быстро прибежали.

— Издеваешься? Мы чуть коньки не отбросили, хён! — восклицает Тэхён, поправляя рубашку.

— Я тоже решила, что кому-то плохо стало. — миссис Чон поправляет рукава-воланы. — Даже начала таблетки в сумке искать.

— Чонгук хочет кое-что нам всем показать.

— Мы будем смотреть фильм? — спрашиваю я, становясь рядом с Чимином.

— Почти. — Чонгук на что-то улыбается. — Ещё чуть-чуть.

— А почему сейчас? Это важно? — Юнги подходит к телевизору, заглядывая куда-то за плечо брата, и тут же получает тычок от Джина.

— Это пипец как важно, думаешь, в ином случае я разрешил бы отвлекать нас от праздника?

Мы одновременно переводим взгляды на старшего. Так он в курсе, что сейчас Чонгук будет показывать. Кажется даже его муж не знает. Вот это уже интересно.

— Готово.

Все снова обращают внимание на экран, кто-то выключает свет, и Чонгук отходит к Чимину, щёлкнув пультом. Я замолкаю, в комнате становится совсем темно, включается музыка.

Мелодия спокойная, плавная, будто композитор перышком проводит по клавишам пианино. Затем появляется видео. Мой взгляд натыкается на Джина, в чьих глазах горят яркие искорки: нас ожидает что-то интересное, так и видно в них. На экране в слоу-мо показаны несколько мест в Сеуле, парк, главная улица, мост. Напоминает эстетичное, красиво снятое видео города, только с теплой цветокоррекцией, пока на следующем кадре не появляется Чимин.

Так вот, что это! Чонгук не снимает город, не снимает просто пейзажи с прогулок, его объектив направлен только на своего парня. Как Чимин стоит, ловя ветер прядями своих огненно-красных волос, как ест мороженное на центральной улице и смеётся, прикрывая ладонью рот, как бежит куда либо к Чонгуку и много-много красивых кадров. Это видео Чимина, для него.

У меня ёкает сердце, когда ближе к концу к музыке прибавляются слова:

"Когда вечерние тени и звёзды появляются, и рядом нет никого, кто осушил бы твои слёзы, я мог бы обнимать тебя миллионы лет..."

Пак рядом кажется забыл, как дышать, он стоит, чуть приоткрыв рот от удивления, а в уголках глаз затаились слёзы. В груди становится тепло от радости за него. Чонгук по другую сторону держит его ладонь и нервно поджимает губы, но видно, что он тоже рад.

"Заставить тебя почувствовать мою любовь."

Всё видео я подавляю желание кого-то обнять, потому что нежностью меня буквально затапливает, и я не знаю, как с ней бороться. Кадры сменяют друг друга, пока не звучит финальный аккорд. Свет ещё никто не включает, как Чонгук уже встаёт напротив Чимина и, не дав тому сказать ни слова, молча опускается на одно колено.

Все в комнате ахают. В небольшой шкатулке поблёскивает колечко, но темнота не даёт его разглядеть. Сзади кажется миссис Чон взволнованно сдавила руку своему мужу, судя по его кряхтению:

— Чимин~а, ...ты самый прекрасный парень, который ворвался в мою жизнь так внезапно и изменил её в лучшую сторону. Я благодарен тебя за всё, за счастье, заботу и любовь. Ты будешь моим мужем?

Голос Чонгука слегка дрожит, но он ни разу не запинается. В повисшей тишине послышался короткий всхлип, Чимин рядышком уже еле держится:

— Боже, Чонгук~и, — шмыг, — я так счастлив... — шмыг. — конечно "Да". Да!

Это похоже на волну, которая стремительно окатывает с ног до головы. Момент, в груди расцветает, Чимин стремительно накидывается с объятиями на Чонгука, тот даже не успел и кольцо надеть на палец, и тишина взрывается от радостных криков и хлопков. Это случилось! Наконец-то, Чонгук это сделал! Нас охватывает какое-то безумие: стоит только Чону с широкой улыбкой притянуть своего парня к себе, как мы одновременно их обнимаем, захватив в кольцо. Слова льются потоком, даже не понятно, кто что говорит. И только чуть позже градус возбуждения чуть падает, и родители Чонгука протискиваются вперёд. Я впервые вижу его отца таким растроганным, кажется, он тоже сейчас начнёт плакать вместе с Чимином:

— Дети мои... я так рад. — мужчина долго обнимает их обоих, не обращая внимание на весёлое: "ну отец, задушишь".

Собственная улыбка сейчас порвёт щёки, а бурлящая радость за друзей расползается теплом по венам. Мне срочно необходимо их поздравить. Рядом со старшим альфой замечаю Мина. И он плачет. Хоть и пытается стереть слёзы, новые дорожки вновь стекают по щекам, так что, обойдя друзей я подхожу к нему и тоже крепко обнимаю.

— Поздравляю, ты скоро снова будешь свидетелем! — его смех тонет где-то в моём плече.

— Так можно и привыкнуть.

Этот момент становится моим вторым лучшим событием за этот день после свадьбы Джина, возможно гости уже потеряли нас всех, но никому нет дела, радость окутывает нас тёплые одеялом, сейчас мы все одинаково счастливы. Чимин продолжает плакать даже, когда я последним подхожу к нему, слов больше не нашлось, оставалось только повторять "Поздравляю" раз пятьдесят.

— Чим, скажи это! Давай-давай. — требовательно говорит Джин, на что омега мотает отрицательно головой. — Ну дава-а-ай! Я ждал этого тысячу лет!

— Да ну нафиг, не буду.

— Ну скажи, скажи. — канючит. Мы смотрим на это с непониманием. Чонгук спрашивает шёпотом у меня, о чём идёт речь, но я только жму плечами, пока рядом Пака уже не начинают тормошить из стороны в сторону.

— Это будет неловко. — его голос звучит громче.

— Неважно! — они смотрят друг другу в глаза, и через секунд десять Чимин сдаётся. Набрав воздуха в лёгких он громко заявляет, подняв кулаки над головой:

— Я стану Чон Чимином, сучки!

О боже. От смеха я практически сгибаюсь, друзья и родители, не чуть не удивившись, снова начинают аплодировать, только Чонгук смотрит на своего омегу с восхищением и улыбкой:

— Целуйтесь! — кричит Тэхён.

И ребята целуются под очередной наплыв радостных криков, завываний и громких свистов. Этот день стал идеальным.

***

Свадьба закончилась полчаса назад. После предложения Чонгука мы все вернулись обратно в зал, где ведущий уже действительно начинал волноваться, но при виде молодожёнов с восторгом объявил о подаче торта. Джин, как и обещал, принёс мне два куска, от чего моё довольное лицо можно было в принципе уже заливать чугуном и делать статую, которую все бы тёрли на счастье. Тэхён так или иначе умудрился стырить две ложечки, пока я театрально вздыхал, рассказывая друзьям, какую тяжелую работу пришлось выполнять ради этого лакомства.

Торт был вкусным. Не замороченным. Красный бархат с добавлением йогуртовой прослойки. Я умял его довольно быстро, даже быстре тех, у кого был только один кусок.

Свадьба подходила к своему завершению, и вскоре мы по-тихоньку начали собираться. На улице стало прохладнее, хотя мы всё равно простояли с молодоженами на крыльце ещё добрые полчаса.

Тэхён заворачивает к моему двору и останавливает машину у дома. Сейчас я почему-то вспоминаю, что большую часть свадьбы Ким где-то пропадал. Не просто несколько минут, а почти час. Радостная эйфория немного тускнеет, берет усталость и сонливость. Сейчас на разговор нет ни желания, ни сил. Нам нужно будет расставить все точки над "i".

— Хочешь поговорить? — первым начинает Тэхён. Точно мысли читает. Я медленно киваю.

— Хочу, но не сейчас. Мне надо поспать.

— Хорошо. — он несильно сдавливает руль пальцами. — Я тоже считаю, что нужно поговорить. Приеду завтра утром.

И даже не спрашивает. Смотрит на дорогу пустым взглядом. Возможно понимает, о чем пойдёт речь. Я задерживаю ладонь на ручке дверцы, думаю, стоит ли целовать его на прощание, но быстро передумываю и покидаю машину. На этом всё, никаких нежностей, потому то уже и так понятно: между нами больше нечего не будет.

***

Утро встречает слабой головной болью и не очень-то довольной мордочкой Дугласа. Вчера ночью от усталости я почти отключился, когда вспомнил, что нужно досыпать ему еды. Хорошо, что сегодня суббота, будильник не звенит. Я медленно потягиваюсь, широко и громко зевнув, и осторожно сажусь. Ладно, вероятно с алкоголем стоит быть ещё в два раза осторожнее: голова, как будто пустая, там гуляет ветер. Хочется пить, под одеялом очень тепло, так что я завёртываюсь в него и медленно двигаюсь в сторону кухни.

Дуглас уже обгоняет меня, останавливаясь возле пустой миски. Его глаза молят о новой порции. Прожора, все время тебе мало. Я только-только высыпаю сухой корм, как вдруг раздаётся дверной звонок. И меня спускают на землю. Чёрт, не думал, что Тэхён приедет так рано, на часах только начало одиннадцатого.

Убрав пакет с кошачьей едой я иду открывать дверь. Тэхён на пороге выглядит мрачнее любой тучи, тёмные брови нахмурены, губы сомкнуты плотной ровной линей:

— Привет. — здоровается без эмоций и проходит внутрь. В руке обнаруживается пакет из супермаркета.

— Привет.

Он снимает только обувь, оставаясь в пальто, и мы молча проходим на кухню. Одеяло приходится бросить на диван в гостинной по дороге, чтоб хоть немного быть похожим на выспавшегося человека. В отличии от меня Тэ кажется бодрым, и выглядит он опрятнее снова.

Этот разговор должен пройти быстро, и всё же я по старой привычке начинаю заваривать ему чай с мятой, не спрашивая. В кухне нет никаких звуков кроме шипения чайника. Ким ставит на стол пакет, в котором оказываются фрукты, замороженная пицца и мороженное со вкусом черники. При виде яблок живот начинает страдальчески урчать, лучше поесть потом. Так проходят мучительные десять минут, пока перед парнем не ставится кружка с дымящимся напитком. Дуглас добродушно трется о ногу парня, но не получает ответного внимания.

Мы молчим. Воздух пропитался едким напряжением, мы оба хотели поговорить, но, видимо, начать разговор оказывается трудно. Тэхён сверлит чашку непроницаемым взглядом, а я нерешительно дроблю печеньку в руках:

— Мы хотели поговорить. — начинаю первым, и Тэхён наконец реагирует: кивает. — Ты начнёшь?

— Да. — он отодвигает чашку, так и не прикоснувшись к ней, и обращает на меня взгляд, — Я долго раздумывал о наших с тобой отношениях, и...мне тяжело далось это решение. — парень протяжно вздыхает, — Давай расстанемся.

Неожиданно и резко. Конечно, мы должны были прийти к этому сегодня, но я не предполагал, что вот так сразу. Становится немного легче, мы оба мыслим так или иначе одинаково:

— Можно узнать причины?

— Зачем? — звучит чуть резче. Я хмурю брови.

— Просто интересно. Не хочу показаться злопамятным, но тогда на набережной ты говорил, что давно в меня влюблён. Какие мои качества заставили тебя меня разлюбить? — последний вопрос чуть сбавляет спесь его мрачности, он Тэхёна кажется удивляет.

— Твои качества? Серьёзно? Дело не в этом.

— Хорошо. Тогда в чём? — альфа всё-таки делает небольшой глоток чая. — Или в ком. В кого ты влюбился?

Я спрашиваю без какого-то намёка на упрёк, обиду. Просто аккуратно и заинтересованно, никакой ревности. Хочется хотя бы узнать, как выглядит омега Тэхёна, раз с парнем Юнги не задаётся. Однако, парень напротив выпрямился резко, его взгляд снова стал тяжёлым и уже злым:

— Ни в кого я не влюбился. И я не изменял тебе. — боже, да что такое. Таким я Тэхёна никогда не видел, мне некомфортно.

— Я и не обвинял тебя в этом. Чего так реагировать?

— Твои вопросы меня нервируют. Зачем тебе это знать?

— Просто хочу честности. И всё.

— Ах, честность? Это я должен быть откровенным в первую очередь? — он ставит чашку с громким стуком, Дуглас пугается и отпрыгивает. Я замираю и таращусь на него удивлённо. Это уже какой-то перебор.

— Не понял. Ты намекаешь, что я тебе врал?

Ким закрывает лицо ладонями и протяжно вздыхает. Он раздумывает над ответом, трёт пальцами глаза, и в итоге говорит:

— Ты определённо недоговаривал. Ты и Юнги.

Что? Я немного отклоняюсь назад, как будто получил хлыстом по носу. Мне сейчас это послышалось? На слова не находится ответ, полминуты я открываю-закрываю рот, как рыба на суше, и в итоге с грохотом встают со стула:

— Ну знаешь, это уже слишком! — парень убирает ладони, — Из нас двоих ты меньше всего говорил правду. — я тыкаю в его сторону пальцем. — Почему не можешь просто ответить, кто этот парень? Зачем врать?

— Я не вру, у меня никого нет! — раздражение подскакивает, как красная полоска на градуснике, и я сильно ударяю кулаком по столу. Это меня просто выводит.

— Ты издеваешься? Тебе несколько недель кто-то звонил, а ты намеренно игнорировал все звонки, сообщения, либо просто сбегал в другую комнату. На свадьбе ты вообще куда-то ушёл практически на весь праздник! — слова вышли на одном дыхании, так что я стараюсь привести в норму дыхание, выдыхаю, успокаиваюсь, — Пойми, я действительно просто хочу услышать правду. Я не ревную тебя, не пилю, ты сам только что предложил расстаться, и я согласен. Так будет правильно, потому что мы не любим друг друга.

В глазах Тэхёна виднеется практически осязаемая печаль, губы искривляются в странной дуге, будто он вот-вот расплачется:

— Верно. Не любим. — он кивает. — Это одна и причин, почему я хочу расстаться. Ты любишь Юнги, да?

От того, насколько горько звучат эти слова, ме становится практически физически больно. Однако это правда, нет смысла отрицать и юлить. Мне не хочется ранить его, ведь Тэхён остаётся моим хорошим другом. Смотря ему в глаза, я на секунду сильно сжимаю губы, собираюсь с силами, наконец, сказать то, что вероятно должен был сказать на следующий день после нашего свидания, либо несколько неделю назад, или после свидания, или вообще ещё там в кофейне, когда он позвал:

— Тэхён, мне очень жаль, что у нас ничего не вышло. Я...ошибся в своих чувствах. Мы не говорили об этом, но у меня когда-то был муж, который погиб. Я переживал длительную депрессию и не хотел даже думать о том, чтобы снова вступить с кем-то в отношения. — голос становится немного сиплым. Тэхёна новость не сильно удивляет, он продолжает слушать, — Когда ты позвал меня на свидание, я ощутил трепет, думал, что действительно что-то почувствовал, но... — выдох выходит прерывистым из-за дрожи, — уже на следующий день не было ничего. Но мне показалось, это нормально, наверное я просто забыл какого это, быть в кого-то влюблённым. Прости, я не должен был об этом молчать.

Вот и всё, высказался. Эти слова дались ужасно тяжело, мне дурно. Тэхён напротив с досадой закрывает глаза и опускает голову, можно услышать, как его зубы скрипят. Он кивает один раз, два, несколько:

— Я понял тебя. — и всё-таки тоже теряет свою стойкость, встаёт медленно со стула и сильно бьёт кулаком по стене, от чего я крупно вздрагиваю. Дуглас уже убежал в гостинную подальше. Ким шумно дышит, опускает сжатый кулак. Запах ванили с корицей внезапно стал еле ощутим, я отчётливее чувствую что-то другое, кисловатое:

— Что насчёт Юнги?

— Юнги?

— Он тебе нравится. Как давно? — я отвечаю сразу.

— Не знаю. Осознание пришло только неделю назад. — на этот раз Тэхён переводит на меня недоверчивый взгляд, его глаза заблестели, но слёз нет. Неприятное чувство внутри меня разрастается, словно торнадо. Мне хочется прекратить этот разговор. Альфа продолжает молча смотреть, затем медленно подходит, но не дотрагивается и пальцем:

— Это Дэсун. Он влюблён в меня, но на этом всё. Я ничего к нему не чувствую.

Ох, чёрт. Это действительно неожиданно. Значит, Дэсун всё это время писал и звонил Тэхёну, вероятно на свадьбе они были вместе, раз я видел, как оба покидали зал в одно и то же время, и тогда Дэсун хотел спуститься не за рубашкой, а к Тэхёну. Теперь всё сходится. Я чувствую удивление и слабую обиду только из-за того, что этот милый ребёнок показался хорошим. Теперь, выходит, он вероятно пытался встречаться с моим, на тот момент, парнем, нагло улыбаясь мне в лицо. Это действительно задевает.

— Ого. — только и получается выдать.

— Он хотел, чтоб я ответил на его чувства. Но он ещё ребёнок, да и племянник моего друга. Такое просто невозможно, я бы не стал.

Слова звучат гулко и пусто, даже не понятно, что он на самом деле чувствует, говоря всё это. Он полностью стал неприступной крепостью и отгородился.

— Джин знает?

— Нет. Не вижу в этом смысла. Расскажу, если всё зайдёт слишком далеко. Дэсун довольно упёртый в этом плане.

Диалог складывается максимально туго, мне больше не че го ответить. В кухне тихо, я жду, что Тэхён скажет что-то ещё, он явно хочет. Одновременно с этим моё внимание уходит опять к запаху парня, который уже совсем перестал быть похожим на привычный. Природные запахи имеют свойство меняться, когда человек испытывает какие-то эмоции, но чтоб на другой элемент - такого не бывает.

Я хмурюсь и всё-таки спрашивают:

— Что это за запах? Не понимаю. — в попытке выяснить наклоняюсь чуть ближе к парню. Тэхён не выказывает никаких признаков удивления от моего вопроса, смущения, даже кажется и внимания не обращает, потому как ни одна мышца на лице не дрогнула. — Ты внезапно прибегнул к синтетическим духам?

И снова нет ответа, но теперь замечаю слабые отголоски эмоций: взгляд перестал быть пустым, зрачки лихорадочно метаются влево-вправо, как теннисный мячик, брови нахмурены ещё сильнее, а губы плотно смыкаются. Он о чём-то задумался, и теперь кажется метается.

— Тэхён? С тобой всё хорошо?

Наконец, он обращает на меня внимание:

— Я должен кое-что тебе рассказать. Раз мы говорили про честность. — вот это уже интересно. Альфа прикусывает губу и поражённо вздыхает, — Недавно со мной связался твой отец.

Чт...это самое последнее, что я вообще ожидал услышать. Отец? Что за странности, как это вообще могло произойти?

— Не понял. Мой...отец? Ты уверен?

— Да.

— Но... — я даже обрываю предложение.

— Чон Сунг, так?

От шока моя челюсть сейчас откатится в другую комнату. Я недоверчиво щурюсь, глядя на Кима.

— Зачем? Нет, погоди, он не мог позвонить тебе: он вообще не знает о твоём существовании, да и телефон тоже! Ты прикалываешься? — и снова молчит, чёрт бы его побрал. — Такого не может быть, просто не может.

— Это правда. Я знаком с твоим отцом. — возникает ощущение сравнимое с толчком в живот.

— Стоп, вы знакомы типа...как? Где-то пересекались? Или...ничего не понимаю. — мозг снова пухнет, я запутался. Голова итак после вчерашнего болит, теперь ещё и эти загадки.

— Мы знакомы очень давно. Впервые встретились чуть больше десяти лет назад.

— Ч-чего?

Я охреневаю. Глаза вот-вот выкатятся на пол, это действительно обескураживает. Тэхёну было примерно пятнадцать, когда он познакомился с моим отцом? Каким, блин, образом они могли заговорить друг с другом, что это за общение такое, раз не так давно мой отец звонил Тэхёну. Откуда у него вообще его номер?

Вот чёрт, мне дурно.

— Ты не говорил об этом никогда. — растерянно. Миллиарды вопросов летают в голове по собственным траекториям, даже не знаю, что больше хочется спросить, и ведь Тэхён не спешит говорить всё сразу, опять только кусками закидывает информацию.

— С тобой я тоже знаком далеко не несколько месяцев. Тринадцать лет.

Нет, это точно какая-то шутка, просто сто процентов. Он заходит слишком далеко. Конечно, формально я знал Тэхёна с первого курса, но тринадцать лет? Ха! Потрясающе.

Губы растягиваюсь в усмешке, затем идёт смех, и я опираюсь рукой о стол в попытке удержаться на одном месте. Остановится получается с трудом, наверное со стороны это выглядит странно и глуповато, тем не менее Тэхён не отвечает таким же весельем, он стоит ровно и просто ждёт, пока мой несильный приступ смешинки остановится.

— Очень смешно, Тэ. Десять баллов, фантастические фильмы точно сказываются на твоём юморе. — продолжаю смеяться и тыкаюсь пальцем в его сторону, — Тринадцать лет, ну это сильно. Правда, я нехило удивился.

— Прекрати. Это не смешно. — ощутимое раздражение отрезвляет, смех уже не такой громкий, но убрать улыбку не получается, как не пытаюсь. Хоть что-то весёлое за утро.

— Окей. Всё очень серьёзно. Я в восторге. Тогда логичный вопрос: почему я не в курсе? Не помню тебя, наше знакомство там.. — развожу руками, — просветишь?

— Вот именно, ты не помнишь. В этом проблема.

Смех всё-таки прекращается, и я обессиленно сажусь на стул. Всё, видимо это пик: мой мозг заколебался. То есть сейчас Тэхён серьёзно пытается внушить, что мы давно знакомы, и я чего-то не помню. Такое странное поведение даже перестаёт почти удивлять, потому что сколько раз вообще я с этим сталкивался, когда мы общались? Много. Тэхён с самого начала показался мне странным, потому что задавал дурацкие вопросы, от чего тогда моя омега...Одну минуточку.

Я замираю.

Когда он оказался впервые за моей партой, произошло кое-что непонятное. Я с первого курса остерегался Тэхёна, потому что он казался мне громким, вспыльчивым, но тогда в аудитории я почувствовал спокойствие, а позже возникло ощущение, что мы...знакомы.

О боже. Мысли завертелись внезапно очень быстро. Некоторые моменты потихоньку всплывают в памяти: в тот же день у меня заболела голова из-за побочек препарата. Тэхён упомянул лекарства, но почти сразу добавил, что просто заметил меня с ними в библиотеке. А ещё спустя какое-то время спросил про старый браслет, который теперь запрятан в отдельную коробку.

Тогда я поверил его отмазкам. Теперь же понимаю, это было тупо. Ещё одной странной деталью является тот факт, что Ким удачно угадывал с едой, вещами, которые я люблю, либо же когда-то любил. На свидании угадал с напитком, но такое можно списать на случайность, а вот во всём остальном ну...вряд ли? На ужине с родителями Чонгука положил свинину, её я раньше обожал, но позже перешёл на говядину. Или ещё то мочи с мятным вкусом, опять-таки это любимое лакомство из детства. Такие маленькие детали я иногда замечал во время прогулок, свиданий и всё равно не придавал значения...

Виски запульсировали от напряжения.

— Не помню...

— Да. Может, что-то произошло?

Авария.

После сотрясения память ухудшилась, я не мог вспомнить Мингю, месяц моей жизни просто стёрт.

Ким Тэхён. Ким Тэхён. Ким. Тэхён...

Ким. Тэхён.

Внезапно само имя становится каким-то тяжелым, весомым, будто можно поймать его. Что-то знакомое. Имя, которое я знал. В голове раздаётся отчётливый щелчок. Парень, с которым я знаком тринадцать лет, который знает, что мне нравилось. За всю жизнь у меня было двое друзей, один из которых стал в итоге моим мужем.

А вот второй...

Мысли застывают подобно моментально замёрзшей воде, я поднимаю взгляд на Тэхёна. Моргаю. И чувствую нечто странное между удивлением и страхом. Пожалуйста, пусть этой будет ошибкой. Тэхён не тот человек, которого стёр мой мозг. Нет..

— Кто ты такой? — говорю полушёпотом.

Альфа подходит на полшага ближе. Пожалуйста, не говори, что это правда.

— Я твой друг.

Моё тело тут же вздрагивает, и я резко встаю, отчего стул падает с громким звуком.

— Нет. Нет, нет! Кто.ты.такой?

— Я твой друг. — упорно повторяет с нажимом, — И друг Мингю тоже.

Воздух в квартире резко испаряется. Мингю...Тэхён не может знать его, не может! Это мой секрет, моя боль. Моё прошлое. Откуда там взяться Киму? Тело застывает на месте, а по спине прошёлся ледяной мазок.

— Замолчи. Ты лжёшь. Лжёшь! Кто сказал тебе про него? — голос срывается на крик, хотя страх - даже - ужас, не уходит. Парень напротив так и стоит, не шевелясь, смотрит тяжёлым взглядом и кажется вдруг похожим на кошмар.

— Я пришёл в новую школу, когда мне исполнилось тринадцать лет, — всё же начинает он, — Ты и Мингю - вы стали моими друзьями. Мы были неразлей вода, ходили вместе в кино, гуляли, а потом ты начали встречаться с Мингю. Помнишь?

О боже мой. Всё сходится. Руки начинают трястись, я как будто вижу перед собой совершенно другого человека, не того парня, с которым учился, и это отдаётся паникой. Он прижимает ладони к груди, и взгляд чуть теплеет:

— А я тогда же и влюбился в тебя. По уши. Ты казался мне самым светлым, весёлым и невероятно добрым парнем, — ещё одно открытие только делает хуже, — В моих мечтах мы обручились, обзавелись семьёй, но ты бы не ответил взаимностью. Поэтому у алтаря я был рядом с тобой только в качестве свидетеля.

Глаза Тэхёна снова заполняются искренней болью, это на секунду отвлекает, и дрожь в руках ослабла, однако, виски запульсировали сильнее. Вот почему он так внезапно оказался влюблённым в меня. Ниточки потихоньку связываются и превращаются в одну длинную верёвку:

— Просто потрясающе. — почти выплёвываю. — Значит, ты действительно мой давний друг.

Даже не знаю, вопрос это или утверждение. Ким склоняет глаза вниз, затем осторожно вынимает телефон из внутреннего кармана пальто и, после тщательного поиска, неуверенно передает его мне. Это удивляет, что там может быть. Из-за дрожи в пальцах гаджет чуть не вываливается. Я обхватываю его покрепче и, наконец, смотрю на экран.

Это фотография. Три мальчика стоят рядом с картонной объёмной фигурой "Капитана Америки" в кинотеатре, каждый делает свою героическую позу. Одного удаётся узнать сразу, это я по центру, в серых шортах до колен, желтой футболке и кедах, а рядом...

— Ох. — эти мальчики - я, Мингю и Тэхён.

Мои глаза лихорадочно бегают по фотографии, цепляя каждую деталь. Справа стоит Мингю в розовых штанах на подтяжках и рубашке с коротким рукавом. В собственных ногах чувствуется слабость, так что одной рукой вслепую я ставлю упавший стул рядом и сажусь. Это фото с моим мужем, первое, которое я вижу с момента аварии.

Паника ослабевает, даже губы вроде растягиваются в слабой улыбке. Голова загудела, и внезапно лицо Мингю уже во взрослом возрасте как будто стало чуточку чётче. В груди теплеет от радости. Теперь у меня есть хоть что-то. Взгляд останавливается на последнем мальчике. Половина лица закрыта странной, довольно большой банданой красного цвета, которую явно одолжили у взрослого. Ничего в нём не кажется знакомым, хоть это и Тэхён.

— Можешь листать. Там много чего есть.

Я так и делаю. Сначала идут фотографии из детства, ни одну из них я никогда не видел точно, чаще всего нас троих фотографировал кто-то другой: тут мы играем на площадке, тут сидим в классе в школьной форме, тут един мороженное. Со временем бандана с лица Тэхёна пропадает, мне удаётся нормально на него посмотреть.

Парень выглядит совершенно не таким, как сейчас. На экране появляется милый мальчишка с взъерошенными каштановыми волосами, пухлыми щеками, на которых видны игривые веснушки. Он смеётся. Кажется я даже слышу его смех.

Мы взрослеем, у Мингю вытягивается лицо, парень уже значительно выше, но остаётся таким же стройным, я, кажется, толком не меняюсь: губы чуть пухлее, тело обрело некоторое подобие изящности, округлилась попа, у Тэхёна пропадают щёки, плечи становятся шире и мощнее, он оказывается выше нас обоих.

Я будто бы заново читаю про себя историю, только текста нет. Сотня запечатлённых моментов пролистываются за короткое время, но всё остаётся в памяти. Палец смахивает очередную картинку и замирает. Смутно знакомое помещение, с огромными лавками, алтарём...Всхлип сам по себе вылетает. Вот оно. То, что у меня отобрали.

Здесь запечатлён момент регистрации, кажется мы произносим клятвы. Мингю в белом обычном костюме без украшений, а я в бежевых брюках и рубашке с рукавами-воланами. Тут у меня ещё короткие чёрные волосы. Тэхён стоит поодаль в простых джинсах и футболке. Улыбка становится шире, теперь лица друзей для меня не туманные, они чёткие. Мингю...я вспомнил, как он выглядит.

Хочется расплакаться и засмеяться от счастья, но, взглянув ещё раз на Кима, все эти чувства сдуваются. Рука с телефоном опускается, и я обращаю, наконец, внимание на парня. Он всё стоит на том же месте и ждёт. В комнате не остаётся и следа запаха корицы с ванилью:

— Синтетические духи.

— Да. Мой запах - это яблоко. — вот почему чувствовалась кислинка.

Это утро определённо стало и хорошим, и ужасным. Тэхён - тот самый парень, с которым я дружил в школе, который всегда помогал мне, поддерживал, обещал научить меня кататься на роликах. Он был одним из важных людей в моей жизни.

Неприятная желчная волна поднимается к горлу:

— Ты всё это время меня обманывал. — улыбка пропадает, я встаю и подхожу к нему так близко, что ему приходится отойти назад.

За всей этой радостной эйфорией я на секунду забыл главное: Тэхён мой друг, но в больнице его не было. После аварии он исчез. Те дни пропитаны болью, горем, слезами и криками, моя жизнь превратилась в один сплошной ад, в которым никого не было. Родители не могли унять мои страдания, казалось, я остался один. Мне нужен был друг. Нужен был Тэхён:

— Ты бросил меня. — произношу горько. — Оставил гнить в больнице.

Мои слова бьют Тэхёна под дых, глаза парня округляются, а из рта выходит резко воздух. Он превращается в человека, который почти горит заживо, однако моя злость только увеличивается. Мысли стали яснее, потихоньку вспоминаются лица, дни, проведённые в больнице, я начинаю всё вспоминать.

— Я не хотел...

— Заткнись! — перебиваю слишком громко. — Тебя там не было! — руки толкают альфу достаточно сильно. — Почему? Почему ты не пришёл ко мне?! — на последнем слове голос предательски ломается. Воздуха не хватает, приходится широко дышать через рот, — Ты в курсе, что я пережил тогда, а? В курсе?!

Слова звонко ударяются о стены кухни, разлетаясь в виде звона:

— Ты знал, что в первый день после пробуждения у меня была истерика, из-за которой меня скрутили врачи и вкололи снотворное? Знал, что этими лекарствами пичкали каждый день? Знал, что каждую ночь я плакал в подушку из-за смерти Мингю? — вопрос выходит с рыком, злостью, — Знал, что один раз я почти сбежал из больницы, потому что было морально больно и хотелось вырваться? Знал, что всё это время я был один?

Всё-таки стойкость меня покидает, и плечи опускаются от бессилия:

— Каждый день был кошмаром, потому что никого рядом не оказалось. Почему...почему тебя не было?

Альфа издаёт странный звук, похожий на всхлип, но я больше не вижу его глаз: он опустил взгляд:

— Я приходил. В самый первый день, как только узнал об аварии. Ты был в коме, я должен был увидеть тебя, но, — предложение обрывается прерывистым вздохом, — меня не пустил твой папа.

— Что? — как водой окатили.

— Он поставил туда двух санитаров, чтоб никого не впускать. Я пытался пробраться, правда, но меня вышвырнули прочь.

— Почему папа это сделал? — Тэхён нервно жмёт плечами.

— Точно не знаю, но я не нравился ему также, как и Мингю.

Это действительно так, папа не хотел, чтоб наше общение продолжалось, в то время предстояло выслушать много нотаций, на тему "убогих", и всё же неужели можно настолько не любить друзей твоего сына, чтоб даже не пускать в больничную палату? Что ещё папа утаил?

— А Университет? Мы одногруппники, ты ведь мог подойти. Да, я бы не вспомнил сразу, но рано или поздно это случилось бы.

— Я боялся.

— Чего именно?

— Хосок, ты не представляешь, насколько твой папа страшный человек.

Тэхёна аж передёргивает. Про папу многие говорят нечто подобное, хотя мне казалось, они все утрировали. Да, он не мягкосердечный и весёлый, он хирург, а значит на первом месте холодный разум. Благодаря нему столько жизней было спасено, у меня так или иначе никогда язык не поворачивался сказать что-то подобное. И всё же альфа рядом выглядит действительно напряжённым и напуганным.

— Помнишь, какой моя семья была бедной? — продолжает он после короткого кашля, я секунду трачу на попытку вспомнить, и что-то подобное откликается в голове, — Отец горбатился в офисе за гроши, а папа был посудомойщиком в кафе. И в один момент он заболел, оказалось, рак поджелудочной. У нас не было денег оплатить все больничные счета, это был просто ужас.

Альфа закрывает лицо ладонями и горбиться, будто вот-вот заплачет. Еле слышный всхлип только подтверждает догадку. Он мгновенно стал меньше и слабее, подуй ветер, и его унесёт. Про эту ситуацию я что-то припоминаю, опять-таки слабовато. Помедлив, я нерешительно опускаю ладонь на плечо альфы и аккуратно сжимаю. Жест его отвлекает:

— Твой папа...он, — Тэхён выпрямляется, — Там в больнице он предложил деньги на лечение. Много. Этого бы хватило с лихвой. В обмен просил только забыть дорогу к больнице, где ты лежал.

Вот чёрт. Боже мой. Мне определённо нужно присесть:

— Ты согласился. — без обвинений, обиды и упрёка.

— Моего папу должен был оперировал хирург-онколог, знакомый с твоим папой. Мне пригрозили, если нарушу договорённость, рука профессионала может дрогнуть.

— Что?! Кто это тебе сказал?

Не может такого быть, папа не мог, нет. Он добросовестный врач, уважаемый человек, который выполняет работу на все сто процентов, который борется за каждую человеческую жизнь, как же так? Тэхён смотрит затравлено, запах стал сильнее кислить. В глазах нет линз, я вижу карие глаза, блестящие в свете лампы от новых слёз. Они, как ещё один альбом, в котором нет картин, но есть чувства.

И он не врёт, перед мной стоит сейчас раненый морально парень, которому пришлось сделать ужасный выбор. И это заставил его сделать папа. Мой родитель. Как же низко он пал:

— М-мне жаль. — произношу я. Это всё, что у меня выходит, но Ким остервенело мотает головой из стороны в сторону.

— Перестань, здесь нет твоей вины, совсем. Моя злость обращена только к твоим родителям. Сейчас мы не боимся их, как раньше. Папу вылечили, и через несколько лет отец открыл сеть супермаркетов.

Тэхён впервые за это время аккуратно берёт мои ладони в свои и подходит близко:

— Я был трусом, Хо, это правда. И поэтому сейчас решил, раз у нас есть деньги, можно не бояться твоего папы. Можно действовать, признаться, наконец, в чувствах. Так, как хотелось сделать ещё в школе. Да, без денег я бы не смог это сделать, и мне стыдно, ужасно стыдно.

Каждое слово пропитано печалью, не смотря на очень слабую усмешку. Моя душа тихонько вянет от этого:

— Я бы обязательно признался, правда, рассказал бы всё тебе. И всё-таки как тогда, так и сейчас ты любишь другого человека. — мои ладони в его сжимаются в кулаки, — Тут я ничего не могу сделать. Только опустить тебя и...снова стать твоим другом, если ты конечно простишь меня когда-нибудь.

Последние предложение добивает, я незамедлительно льну к нему и обнимаю за плечи. Это утро не должно было стать таким печальным и дождливым. Тэхён отвечает, руки смыкается на лопатках, это уже дружеские объятия. Мои глаза закрываются, я просто слушаю его биение сердца, бешенное, быстрое. Хочется, чтоб он успокоился, понял: всё хорошо, я рядом.

Меня мучает чувство вины и одновременно злость. На папу. Как он только мог так поступить? Ему было плевать на чужие чувства, мои, Тэхёна, его родителей, он хотел достичь цели и ради этого опустился до угроз здоровью людям, которых должен спасать. Как же он противен и мерзок, оказывается

Тэ прячет лицо в моём плече, не плачет, но я всё равно принимаюсь осторожно и медленно гладить его по голове, чтоб успокоить. Мы стоим посреди кухни и молчим, просто делимся эмоциями через прикосновения. Со временем стук сердца напротив уже не такой отчётливый, альфа понемногу успокаивается и выпрямляется:

— Хочешь пиццу? — первым говорю я, и он смеётся, искренне.

— Она для тебя, ты пил вчера. Поешь.

— В одного не получится. — моя ладонь держит, не даёт уйти.

Тэхён выглядит теперь уставшим, словно правда забрала все силы, он хочет скрыться, и всё же мне удаётся усадить его за стол и угостить пиццей, приготовленной в духовке за пятнадцать минут, затем заставить допить чай. Мы ведём себя как просто друзья, не стремимся больше обниматься. Никаких поцелуев и касаний. Альфа делает вид, что всё в порядке, а я вижу, это не так.

Поэтому не задерживаю его больше. Он неторопливо обувается в коридоре и уже собирается уходить, как в последний момент разворачивается и оставляет поцелуй на губах, короткий, лёгкий, но так или иначе чувственный:

— Последний раз. — шепчет.

— Тэ,..

— Тш, всё в порядке. Давай побудем стандартной парой. Мы расстались, теперь каждому нужно немного погрустить в одиночестве. Это временно.

— Хорошо.

Он задерживается возле лестницы, я не закрываю дверь. Хочется столько всего сказать, но Тэхён прав: нам нужно немного побыть одному, и я уважаю его выбор.

— До встречи.

Это всё. Тэхён машет на прощание, улыбается и уходит. Ещё минуту в пустой квартире слышно только мои собственные мысли, в конечном итоге я просто медленно опускаюсь на пол возле входной двери. Дуглас приходит и усаживаясь рядом, меня хватает только на то, чтоб погладить его по спине. Сначала кажется, я наконец понимаю, как чувствуется "ничего", пустота, но затем снова накатывают эмоции: злость, паника, грусть.

Лёгким снова туго. В телефоне теперь есть все фото, которые показал Тэхён: я принимаюсь поновой листать их. Память по крупицам восстанавливается. Вспоминаются отрывки, лица, но не конкретные ситуации: кусочек свадебной клятвы, ужин у кого-то во дворе с тарелкой свинины, самое первое знакомство с Тэхёном в школе:

— Давай, давай, топай!

— Не дёргай так сильно! — верещит худощавый парень с синим портфелем в руке.

— Заслужил.

Новенький буквально волочит одноклассника по коридору за ухо, которое стало краснющим, как помидор. Мингю смеётся рядом, наблюдая эту картину:

— Офигеть просто. Хоть кто-то дал ему леща, давно пора было. Куда он идёт с ним?

— Не знаю. — жму плечами.

А этот парень, о ужас, направляется к нам. Я удивлённо наблюдаю за тем, как одноклассник даже не пытается освободиться. Наконец они встают напротив нас, и новенький пихает парня в плечо:

— Извиняйся! — грозно требует, откидывая чёрную чёлку. — Быстро.

Одноклассник недовольно закатывает глаза и вымученно говорит:

— Хосок, прости меня пожалуйста за то, что назвал тебя уродливым.

— Ещё за что? — говорит "надзиратель"

— И за испорченный обед, который я отобрал и выкинул в помойку. Такого больше не повториться. Всё? — вопрос адресован не то мне, не то новенькому.

Я не спешу отвечать, это меня просто удивило, пока не замечаю выжидающий взгляд со стороны доброго парня.

— Да, ты прощён. — этого вполне хватает, так что одноклассник резко сбегает, показывая "фак" в спину "надзирателю".

— Ты его только за ухо подергал? - спрашивает Мингю.

— Нет, дал затрещину. Будет выпендриваться - дам в глаз. — весёлый взгляд обращается ко мне, — Не давай таким идиотам говорить про тебя бред всякий. Ты определённо самый красивый омега, которого я встречал.

От подобных слов я вспыхиваю и неуверенно улыбаюсь:

— Ким Тэхён. — новенький протягивает руку сначала Мингю, они знакомятся, затем - мне.

— Чон Хосок. Спасибо за помощь.

Я закрываю галерею и открываю телефонную книгу. Палец замирает над контактом папы, затем пролистывает список вверх до другого имени. Идут гудки, уже на третий трубку снимают:

— Хосок! Привет, наконец-то ты перезвонил. — отец не скрывает облегчения, можно буквально услышать, как он улыбается. — Я уже перенервничал. Дохён от нервов всерьёз начал посматривать на комнатные растения хаха...

Весёлый тон, шутка и смех никак не трогают, лишь разжигают раздражение. Отец не замолкает, почти сразу принимается рассказывать о цветах в саду, как половина завяла, но я перебиваю его ровным тоном:

— Отец, ты в курсе, кто такой Тэхён?

Тишина. Даже внешние звуки стихли.

— Тэхён? Какой именно? В Корее много людей с таким именем.

— Которому ты недавно звонил. Так понятнее? Хотя наверное ответ на первый вопрос уже не актуален. — собственный голос пропитывается ядом.

— Сынок...ты всё знаешь? — отец на той стороне больше не смеётся, какая досада. Злость бурлит наверное в венах, я сжимаю губы, чтоб держать себя в руках, делаю глубокий вдох и выдох.

— Вы собирались сказать мне о чём-нибудь? Про Тэхёна или угрозы. — Отец не отвечает, а значит всё итак понятно, — Как же тебе не стыдно, отец? Ты позволил папе угрожать Тэхёну, пугать смертью его больного папы. И ничего не сделал.

— Хосок, всё не так просто, как тебе кажется...

— Слышать даже не хочу. Вы оба мне противны, — ладонь сдавливает телефон, — Можешь передать папе, что домой я больше не приеду.

И не дождавшись ответа, сбрасываю звонок, быстро закинув контакты родителей в черный список. Становится легче только наполовину. Это самая серьёзная ссора между нами, после которой я действительно не хочу иметь с ними ничего общего. Они самолично ограничили меня от Тэхёна, заставили мучаться в одиночестве и изменили своим врачебным принципам.

Живот сильно скручивает, как при тошноте, но я остаюсь на месте: это всего лишь иллюзия. Мне хреново, потому что кажется теперь у меня нет семьи, после такого боль пройдёт не сразу, с этим вопросом нужно будет сходить к Чонгуку. Да, точно. Он поможет.

Дуглас, видя мою неподвижность, ложится на колени и преспокойно засыпает практически сразу. Я лениво прикрываю глаза и отбрасываю телефон куда-то в сторону.

Жаль, что не догадался утащить со свадьбы алкоголь.

-------------------------------

Хей, всем привет. Давно не оставляла вам маленькие послания в конце главы. Эта получилась опять со стеклом в конце, простите, я сама такое не очень перевариваю, но драма - наше всё!

Хочу сказать, что до конца этого фанфика осталось три главы, обязательно счастливый конец. Хочется порадовать вас уже другой новой работой, не такой длинной и муторной. Надеюсь, закончить с этой в скором времени.

Спасибо всем огромное за поддержку и хорошие отзывы. Благодаря вам эта работа живёт. Люблю вас, обожаю))))