Художник

Дождь накидывался на беззащитную крышу, пытаясь сорвать с неё последний слой оцинковки. Он раз за разом посылал крупные капли в атаку, но строй держался упрямо, продвижение встало. Тогда посоветовавшись с матушкой грозою, было принято решение бить супостата градом. Пару мгновений и белоснежная кавалерия различной масти устремляется на смерть.
Они кололи льдом ,сражались, лязг глушил их боль, но казалось и эта стычка кончится полным разгромом. Однако отряд при поддержке ураганного ветра пробил оборону врага в направлении веранды. Слабые позиции стекла треснули под напором и ошмётки его звонко бросились на пол.

-Папенька, Папенька там воры! На веранде, я слышала, стекло разбили, сейчас они к нам придут!

Ухватившись за край кресла качалки, девушка лет шестнадцати начала тормошить мирно дремлющего отца.

-Мари, прекрати устраивать мне качку, я недавно отужинал, тряска вредна для желудка. Ну прекрати же!

-Папенька, а если у них ножи? Они же заколят нас ночью! Страшнее только если у них по пистолету. Представьте, одна пуля и мы лично поговорим с соседкой Екатериной. Пистолеты так же страшны, как чаёвничать без сладкого. Отправьте кого-нибудь на проверку, молю вас...

Старый генерал нехотя встал с кресла, окинул дочку строгим взглядом и не смог противостоять этим запуганным, слезливым глазкам. Дочурка была хорошо сложена: меловое личико, тоненький, возвышенный носик. Его пудровый оттенок прекрасно дополняли каштановые волосы в тугую косу. Фигурой же в мать. Грациозная лань мирно пришедшая к водопою.

-Илья. Илья! Хватит дрыхнуть, сейчас спят только разгильдяи! Живо на веранду, стёкла поломались, немедля доложи от чего.

Генерал походил на бешеную собачонку, пытавшуюся цапнуть прохожего за ногу. Его редкие усы вздымались от любого слова, складывалось такое чувство, что это волос говорит. Уж так энергично тот прыгал на тонких губах. Пенсне и вовсе не шло к жухлому лицу, лишь одно расстройство от его натуры. Облезлая болонка, щипающая комаров на лужайке.

-Сделаем, барин, сделаем непременно.

Илья был обычным сельским мужиком. Густая борода , чуть не доходящая до груди, старая рубаха поверх которой плешивый тулуп. Большой нос и такие же непомерные ручища. Бобёр, строящий плотину в луже.

Пройдя широкую гостиную, напоминающую маленький версаль, Илья двинулся к входу на веранду. Двери были накрепко заперты, но просунув острие ключа в скважину, мужика обдало свежестью и холодом.

-Сегодня зябко вечером, да и хорошо. Кажется мне, юная сударыня опять своих писулек поначиталась. Ей там мужики напридумывали страшилок, а она и рада пугаться.

Разбитые стекла мирно ждали своей участи, сейчас они будут преданы забвению. Капли дождя через устроенную брешь обжигали пол, ветер стоял на своём и засылал всё новые подкрепления.

-Экая оказия, наверняка градом повыбило, ну не чаво, завтра сварганю сменку.

Илья начал было двигать к себе в горнила, но стук в окошко напугал его до чёртиков.

-А ну стой, кто стучит! У меня топор, не балуй ,коли жизнь дорога. Приложу же наглухо!

Рука вцепилась за ножку стола, кемарившего под вечер, он отдыхал от светских, заученных бесед. В это время топор наблюдал дюны рубленных поленьев. Топочная была завалена на про запас, там же обитал Илья и его инструмент.
Ещё один стук, но уже ближе к входной веранды, ножка стола постепенно начала скрипеть, треск сухого дерева неприятно вонзался в уши.

-Етить твою за ногу, покажись, гад, я тебя отделаю!

Но стук прекратился и лишь ручка двери размеренно уходила вниз, кто-то пытался войти.