Мягкий шаг в новую жизнь
"Время – это не лекарство. Оно просто стирает запахи, унося их сквозняком в прошлое. Но боль не исчезает, она остаётся в уголках души, свернувшись клубком, как я, когда хочу спрятаться от грома".
Люди любят повторять: "Время лечит". Они говорят это так уверенно, словно верят, что боль можно измерить часами. Но мы, кошки, знаем истину. Время – это не лекарь. Оно не возвращает утраченное, не заполняет пустоту. Оно лишь безразлично идёт вперёд, оставляя тех, кто застрял в воспоминаниях.
Моя Маша. Её жизнь — это теперь странная мозаика из прошлого и настоящего, где каждый осколок — болезненное напоминание о том, что было и что больше никогда не вернётся.
Я часто видел, как она заходила в детскую. Там почти ничего не изменилось. Игрушки, которые никто больше не трогает. Крошечные ботиночки на полке.
Все пустышки теперь лежат в одном месте, аккуратно сложенные в коробке. Она брала маленькую кофточку Миши, его плед, прижимала к себе. Вдыхала запах, которого уже почти не осталось. И в какой-то момент воздух рвался от её крика. Горе было не просто шумом – оно било в стены, заставляя всю квартиру вздрагивать. Я не уходил. Я не мог уйти. Я садился рядом, осторожно прижимался тёплым боком. В такие моменты мне хотелось закрыть её лапами от боли, но я мог только быть рядом, напоминать ей, что она не одна.
Я – её кот. Я – её друг. Я был с ней тогда, когда она хотела исчезнуть, и буду с ней всегда. Если потребуется, я буду её спасать тысячу раз.
Ночами я слышу её тихие рыдания. Она плачет в подушку, думая, что я не слышу. Но каждый всхлип, каждая слеза — эхом отдаются в моём кошачьем сердце. Утром она бережно перебирает Женины стихи, её пальцы касаются строчек, как будто пытаясь прикоснуться к нему самому.
Я помню. Я чувствую. Я понимаю. Я помню их любовь.
"Воспоминания — как живые картины: Миша, тянущий свои крошечные ручонки к моему хвосту; его звонкий смех, когда мы играем в прятки; Женя, нежно гладящий Машу по спине; их бесконечные споры о том, кто кого любит сильнее."
Теперь Маша другая. Она учится жить заново.
Работа стала её убежищем, её щитом от реальности.
Она сутками там, а я вместе с ней. Я украшаю своим величием отель, привлекаю клиентов и слежу, чтобы моя блондинка не утонула в воспоминаниях. Но бывали дни, когда даже я не мог её отвлечь.
Она уходит в наш парк, где мы гуляли все вместе. Она сидит на той самой лавочке, где Женя всегда ждал её после работы. Она приходит на набережную, на их место.
Однажды она сказала:
— Кекс, мы идём по нашим местам.
Я знал, что это не просто прогулка. Она взяла меня на руки, посадила в переноску, и мы пошли по следам её прошлого: в любимый парк, на набережную, а потом в то самое кафе, где прошло их первое свидание.
Она села за их столик.
— Кекс, это наше самое любимое место в этом городе...
Я смотрел на неё, а она смотрела куда-то сквозь меня. Я видел, что в её глазах нет настоящего. Я чувствовал, как она проваливается в воспоминания. Я знал, что там, в её прошлом, сейчас живы все трое.
— Кекс, ты не представляешь, сколько шоколада я съела, когда была беременна! — усмехнулась она. — Женька всегда ворчал, что я съем весь запас какао в этом кафе...
Она взяла ложку, зачерпнула немного горячего шоколада, но... не съела. Она положила её обратно.
А потом... она резко вскочила. Я напрягся. Она озиралась по сторонам.
Я смотрел на неё.
— Плач ребёнка... Кекс, я слышала...
Я видел её страх. Она больше ничего не сказала. Она просто ушла.
По дороге домой Маша молчала.
Я лежал на подоконнике, когда она говорила по телефону.
— Настя... я схожу с ума, — она говорила тихо, сломленным голосом.
— Я слышу плач...
Пауза.
— Я слышу его даже на работе. Даже в метро. Мне кажется, я вижу Женю в толпе...
Долгая тишина.
— Настя, мне страшно. Я спрыгнул с подоконника, подошёл к ней и потерся о её руки.
Я хотел сказать:
"Ты не одна. Я здесь." Она посмотрела на меня, и я увидел пустоту.
Ей нельзя оставаться в этом городе.
Ночью она долго не спала. Она смотрела в потолок.
Я слышал её мысли.
Женька в таких случаях всегда говорил:
"- Маша, скажи, о чем ты думаешь так громко! Поделись со мной, а лучше отдай мне все свои мысли, я сам решу, что с ними делать."
Утром она начала собирать вещи.
Я сел рядом и смотрел.
— Кекс, нам нужно уехать, — произнесла она.
Я не возражал. Замурчательная идея